Смерть Шиничи

      Ран сидела у профессора Агасы. Этим вечером изобретатель позвонил ей и попросил прийти. Поэтому уже через пятнадцать минут Ран была на пороге его дома. Агаса встретил её с печальным выражением на лице, будто молча извинялся. Несмотря на ту же обстановку дома, что и всегда, стены как будто давили. Нехорошее предчувствие усилилось.       Верно, беда не приходит одна. Недавно во время очередного дела Конан сильно ударился головой. У него амнезия. За момент до этого ему кто-то позвонил и сказал нечто такое, что Конан потерял бдительность и не заметил преступника. Теперь мальчик лежит в больнице.       — Ран-кун, послушай, — после долгого молчания начал профессор. Они сидели в гостинной. Чай, предложенный Ран, нисколько не расслаблял, хотя, судя по вкусу, должен иметь успокаивающий эффект. Хайбара сидит в сторонке за компьютером, но в этот раз просто раскладывает пасьянс. Лицо, с которым она пыталась сосредоточиться на игре, никак не способствовало непринуждённой обстановке. — Прости, что это говорю тебе я, Ран-кун. Шиничи…       — Что? С Шиничи-куном что-то случилось? — Агаса втянул голову в плечи.       — Да… Шиничи-кун.. умер, — последнее слово старик пытался сказать как можно тише. Будто была надежда, что Мори не услышит его и решит не переспрашивать.       Девушка затаила дыхание. Она почувствовала, как ослабело её тело, и если бы она не сидела, давно бы упала на пол.       — У-умер? — Шёпотом переспросила она. Профессор Агаса некоторое время молчал.       — Он.. был смертельно болен. Чтобы не волновать тебя, он решил соврать о том, что у него появилось нерешаемое дело. Ты сама видела его приступы, когда Шиничи долго был рядом с тобой. Он думал, что если не рассказать тебе правду и отдалиться от тебя, то ты его быстрее забудешь, и тебе будет не так больно потом узнать об этом.       Ран просто сидела и слушала. Она даже не могла вскочить на ноги и крикнуть: «Ну что за идиот!» — и твёрдым шагом пойти к нему. Верно, его больше нет. Теперь ей остаётся только плакать и жить дальше, бережно храня в памяти дорогие моменты жизни, проведённые с ним.       — Ран-кун, Шиничи-кун до последнего вздоха думал только о тебе. Я… был там, когда его не стало.       Ран плакала. Она не задавала вопросов. Она знала, что Агасе ещё тяжелее. Хайбара опустила голову. За волосами не было видно, но она тоже.. плакала.

***

      — Ты помнишь, как тебя зовут?       — …       — А сколько тебе лет?       Конан посмотрел на свои руки. Потом на своё отражение в зеркале, повешенное в палате.       — Должно быть, лет 5-7, — неуверенно ответил мальчик. Доктор что-то чиркнул в планшете.       — Ты помнишь своих родителей?       Задумчивый-грустный взгляд в пустоту. Ясно.       — Напиши первую строчку катаканы, — доктор протянул листок бумаги и ручку с колпачком-кнопкой.       Мальчик успешно справился, хотя во время самого написания заметно хмурился.       — Молодец. Хорошо справился, — доктор достал из кармана колоду карточек. — Ты не против, если мы немного поиграем? Я показываю карточку, а ты называешь то, что изображено на ней. Потом ты показываешь карточку, а я отвечаю. Идёт?       Конан кивнул. Доктор разделил колоду на две части, одну отдал Конану, и начал игру. На картинках были разные предметы, животные, продукты, транспорт — всё, что мог знать ребёнок.       — Что это?       — Утюг.       Очередь Конана. Тот взял верхнюю карту колоды и показал врачу.       — Собака.       — Автомобиль.       — Стул.       — Кот.       — Кстати, Конан, какое у тебя любимое домашнее животное? — поняв, что животных ребёнок помнит, решил спросить врач.       — …       Конан молчал, опустив голову. Но продолжать игру в карточки отказался.       — Собака, наверное.       — А, понятно. А почему ты так думаешь? — Разговорить этого ребёнка было трудной задачей. Но он справится!       — Не знаю… — на этот раз мальчик не стал продолжать. Вместо этого он показал свою карточку, тем самым возобновив игру.       — Самолёт. Кстати, ты летал на самолёте?       — … Да, скорее всего.       — А как называется профессия управляющих самолётами?       — Пилот.       Врач продолжил.       — Хм, понятно. А кем бы ты хотел стать?       — …       Мальчик вновь потупился вниз. Он отложил карточки и отодвинулся от доктора.       — Простите, можно мы больше не будем играть?       — Конечно. Отдыхай. В тумбочке есть бумага и карандаши, можешь порисовать, когда захочешь. И скоро к тебе придут родственники.       Конан стал ещё смурнее. Видно, что его гложат мысли о предстоящей встрече.       Врач вышел в коридор.       — Ну, как он?       — У него ретроградная амнезия. Он не помнит кто он и свои предпочтения. Но при этом он помнит об окружающем мире. Такая амнезия не мешает жить в обществе, но человеку тяжело осознавать, что он не помнит прошлого. Пожалуйста, будьте с ним максимально много времени. Ему нужна поддержка. И не стоит давить на него.       — Он… сможет вспомнить всё когда-нибудь?       — Возможно. Но имейте ввиду, что он может и не вспомнить. Это зависит от человека и его желания вспомнить. Я рекомендую вам бывать с ним в памятных местах, которые много для него значат.       — А, хорошо, — Когоро поспешно кивнул. Конан и для него стал очень важен.       — Кстати, я слышал, что он живёт не у настоящих родителей.       — Они живы, но у меня нет с ними связи. Его мама только однажды приезжала к нам.       — А, профессор Агаса-сан его дальний родственник. И тётя Юкико-сан тоже его знает.       — Будет лучше, если и настоящие родители будут с ним.       — Хорошо, мы попробуем с ними связаться.       — Мы понаблюдаем за ним в течение трёх дней, а потом, если не будет никаких осложнений, вы заберёте его.       — Хорошо.

***

      — Здравствуй, Юсаку-кун.       — О, профессор, рад тебя слышать. Как там Шиничи-кун?       — Плохие новости, — голос сразу стал серьёзным. — Он идиот и подставился под удар, после чего потерял память. Мы невовремя сказали, что нет антидота против APTX4869.       — Нам стоит приехать?       — Да. И ещё: я сказал Ран-укн, что Шиничи-кун умер из-за неизвестной болезни. Надо организовать похороны. По информации Хайбары-кун, удар был очень сильным. И есть большая вероятность того, что он навсегда останется Конаном.       — Ясно, — прошлое отличное настроение Юсаку быстро улетучилось. «Похоже, сейчас Кудо Шиничи действительно мёртв». В соседней комнате Хайбара прошеплала:       — Прощай, Шиничи-кун.

***

      — Здравствуйте. Это детективное агенство Мори? — на входе стояло двое мужчин: детектив Катару Такеши (34) и журналист Сузуе Рё (26).       — Да, — Когоро оторвался от своих дел и стал принимать клиентов.       — Я журналист Сузуе Рё, ищу Кудо Шиничи-сана. Можно задать Вам несколько вопросов?       — Ищете этого сопляка? Зачем?       — Понимаете, — Сузуе будто засмущался. — Я фанат детектива-старшеклассника и часто писал о нём статьи. Два месяца назад я уезжал и был сильно занят, поэтому не читал новости. А недавно освободился и заметил, что Кудо уже давно не появлялся в газетах. Я хотел выяснить, каким же расследованием он занимается столько времени. Ну, знаете, информация об этом может быть сенсацией, — журналист почесал затылок с неловким выражением лица. — Не поймите меня неправильно. Я пытался писать ему, но все мои письма были проигнорированы. А когда я пришёл к нему домой, оказалось, что там живёт другой человек. Он мне сказал, что не знает, где Кудо-сан. Потом я пытался сам найти его, но пришёл только к выводу, что он просто исчез. Испарился. Оказалось, его не видели после дела с убийством на американских горках. Никто из персонала не видел, как тот выходил из парка аттракционов. Зайдя в тупик, я обратился к частному детективу Катару Такеши-сану.       — Здравствуйте, — Катару слегка поклонился.       — И вы пришли к какому-то выводу?       — Был ещё один момент, когда Кудо-сан появился на публике. Это было на культурном фестивале в старшей школе Тейтан. По словам свидетеля, именем Шиничи сначала представился какой-то детектив-старшеклассник, загримированный под внешность Кудо-сана. Но потом появился сам Кудо-сан. После завершения расследования он упал в обморок, перед этим попросив держать его появление в секрете. На следующий день он исчез. И на данный момент снова не появлялся.       Эту информацию они выяснили, расспросив старшеклассниц по дороге из школы. Одна из них не умела держать язык за зубами. Она в конце ещё попросила не рассказывать никому того, что она им рассказала.       Речь прервала Ран, зашедшая в агентство. Она была бледная как смерть, а глаза заплаканы.       — Здравствуйте, — поздоровалась она со всеми. Заметив посетителей, она решила приступить к своим обязанностям. — Вам принести чай?       — Ран-тян, что случилось? Тебя обидел этот сопляк Шиничи? На глаза Ран снова навернулись слёзы.       — Отец… Шиничи… — Ран пыталась выдавить из себя те роковые слова, которые услышала этим вечером от Агасы. Гости неожиданно очень заинтересованно её слушали. От такого внимания становилось только хуже. В горле встал ком, она заставляла себя подавлять всхлипы. — Он…       — Он мёртв, — сказала зашедшая чуть позже девочка. — Он умер сегодня от неизвестной болезни.       — У-умер? — переспросили Когоро и Рё одновременно. Катару промолчал. Ран снова заплакала.       — Да, — также ответила девочка. — Простите, дядя Когоро-сан, я могу переночевать у Вас? Я проводила Ран-нее-сан по просьбе профессора, но сейчас уже довольно поздно возвращаться.       Когоро немного заторможенно согласился и проводил взглядом девочку, усевшуюся на обычное место Спящего Когоро. Хайбара пояснила:       — Я отвечу на все ваши вопросы о Кудо-сане и его болезни.       Она будто не замечала Ран, так и не успокоившуюся.       — Ран-тян, тебе стоит успокоиться и отдохнуть. Иди в свою комнату. Я тебе потом всё расскажу, — сказал Мори.       — Хорошо, — между всхлипами прозвучало слово. Ран поднялась к себе на третий этаж.       С уходом девушки атмосфера немного изменилась.       — Слышь, что всё это значит?       — Как я и сказала, Кудо Шиничи-сан умер. Врачи так и не смогли поставить точный диагноз. Лекарства, которые ему давали, имели лишь временный эффект, — взгляд Хайбары стал мрачным. В этот момент она думала о своих антидотах APTX4869. Верно, лишь временный эффект, и отсутствие нормального лекарства вело к смерти.       — Как давно… он был болен?       Ай перевела взгляд на журналиста.       — Несколько месяцев. Примерно в середине января он неожиданно упал в обморок и его госпитализировали.       Когоро подозрительно смотрел на неё.       — Почему ты всё это знаешь?       — Агаса-сан поддерживал с ним связь. Как и Конан-кун. Профессор всё мне рассказывал. И они первыми узнали о его смерти.       — Почему… Почему он не рассказал Ран-тян? — кажется, Мори уже забыл о наличии гостей.       — Думаю, Вы сами понимаете. Он боялся. Шиничи-сан не хотел расстраивать Ран-нее-сан и пугать её. Я понимаю, почему он молчал, — после недолгой паузы Ай продолжила. — Впрочем, сейчас не об этом. Через два дня пройдут похороны: его тело кремируют и похоронят на местном кладбище. Супруги Кудо уже летят в Японию. Надо пригласить попрощаться всех его близких знакомых. Не могли бы Вы передать завтра приглашения людям из полиции?       Девочка абсолютно игнорировала присутствие посторонних. А для них было удивительным, что девочка так по-взрослому говорит о чьей-то смерти. Катару Такеши вмешался в разговор.       — Постой. От чего именно он умер?       Хайбара поджала губы.       «Внезапная боль во всём теле, обмороки, высокая температура. Скорее всего, умер он от болевого шока во время очередного приступа» — хотелось ей сказать. Но тогда будет слишком подозрительно, она и так слишком много наговорила. Пусть это потом скажет профессор Агаса-сан, когда у него будут спрашивать.       — Не знаю. Я сказала то, что просил передать профессор. Можно я пойду в комнату Конана?       — Да, конечно, Ран-тян тебе там постелит.       Хайбара кивнула и ушла.       Детектив и клиенты остались наедине, солнце клонилось к закату.       — Это… было довольно неожиданно, — наконец прервал неловкую тишину Рё. — Знаете, я рассчитывал поговорить с Эдогавой Конан-куном, который, по слухам, общался с Шиничи-саном во время исчезновения оного.       — К сожалению, его сейчас здесь нет. И он уже мало чем сможет вам помочь.       — А? С ним что-то случилось?       — Да. У него травма головы, и он мало что может вспомнить о своей жизни. Думаю, и Шиничи он тоже забыл…       Тут Когоро осенило. В памяти всплыло воспоминание.       — Мори-сан, — обратился к нему психолог, когда Ран ушла.       — Что такое?       — Амнезия у человека не появляется просто так. Конечно, при травме головы всякое бывает, но очень часто случается, что человек сам хочет забыть некоторые эпизоды жизни в момент удара.       — Да?       — К сожалению.       — Тот звонок…       Мужчина сорвался с диванчика и, открыв второй ящик, вытащил оттуда телефон Конана. Открыв историю сообщений, а также взяв телефонную книжку, Когоро сверил последний номер. Агаса.       «Они первыми узнали о его смерти.» «…поддерживал с ним связь. Как и Конан-кун.» Всё сошлось.       «Неужели… мелкий тогда узнал о смерти Шиничи? И подсознательно хотел забыть об этом.»       Детектив ошарашенно пялился в телефон, пока клиенты заинтересованно за ним наблюдали.       Отойдя от шока, Когоро опустил вещи на стол и сказал:       — Думаю, Конан-кун не сможет вам помочь в любом случае. Его амнезия связана со смертью Шиничи.

***

      — Что ты думаешь теперь делать? Мы узнали, что Кудо-сан мёртв, ты можешь написать статью на первой полосе об этом.       Журналист и детектив шли по району Бейка в сторону станции. Они узнали всё, что хотели, и причин задерживаться в агентстве Мори у них не было.       — Да… Спасибо, что помог. Вот деньги, — Рё передал конверт, вытащенный из внутреннего кармана верхней одежды. — Но знаешь, довольно странно, что Эдогава Конан стал известен почти сразу после исчезновения Кудо-сана.       — Действительно. Я пытался найти информацию о нём и его родственниках.       — А? Ты мне об этом не сказал? И что в итоге?       — Ничего. В школу перевёлся посреди года, 15 января. Я проверил документы, поданные в его школу. Они оказались хорошими подделками.       — Что?! Серьёзно?       — Да. И на всякий случай я проверил всех учеников первого класса.       — И там не было ничего необычного.?       — Отнюдь. Хайбара Ай, девочка, что была сегодня в детективном агентстве Мори. У неё тоже поддельные документы. И, кстати, переведена чуть позже Конана.       — Подожди. Она живёт у профессора Агасы-сана. И Конан-кун тоже сначала был у него… — журналист изумлённо смотрел на Такеши.       — Да. Профессор — тёмная лошадка. Надо проверить, каким образом появились эти дети.

***

      Ран стояла напротив двери в палату, не решаясь войти. Вчера столько всего случилось, и будто не было ничего хорошего. Неожиданная весть о смерти Шиничи. Люди, которые искали его, когда он пропал без вести. Конан, попавший под удар очередного преступника.       Ран выныривает из своих мыслей, когда к ней подходит отец. Всё, нельзя бояться, нельзя грустить. (Говорят, дети очень хорошо чувствуют эмоции других.)       Ран открыла дверь и зашла.       — Здравствуй, Конан-кун, — она улыбается.       Мальчик вздрагивает от неожиданности и оборачивается от окна с видом на цветущую сакуру.       Он молчит. Оценивает ситуацию. Когда зашёл Когоро и закрыл за собой дверь, Конан запоздало ответил:       — Здравствуйте.       Совершенно их не помнит.       — Как поживаешь? Ничего не болит?       — Нет. Нормально.       — Возможно, ты не помнишь, кто мы. Я Мори Ран, а это дядя Мори Когоро.       — Угу.       — Что ты сегодня делал?       Надо было как-то продолжить разговор. Хотелось, чтобы Конан-кун говорил с ними, а не просто слушал.       — Рисовал.       — И что же ты нарисовал?       Да, наигранно. Да, Ран это понимает. Но не может сейчас иначе. Ей хотелось спросить о Шиничи, сказать про прошлое. Но она знает, что Конан просто не сможет ответить.       Эдогава достал из тумбочки альбом и открыл его.       На первой странице бросались в глаза диагональные линии, перекрывающие пол-листа. Такое получается, когда человек не может нарисовать задуманное и истерично закрашивает своё творение. За этой полосой едва виднелись человеческие силуэты, нарисованные детской рукой.       — Я хотел нарисовать маму и папу… — признался Конан. «Но не смог вспомнить, есть ли они вообще у меня», — хотел добавить он, но не стал.       — Думаю, ты скоро сможешь их нарисовать. Они приедут через пару дней (возможно).       — Правда? — с глазами, полными великой надеждой, спрашивает мальчик.       — Правда, — уверенно подтверждает Ран. Нашлась тема разговора, стало легче. Но то, что приходилось немного врать, удручало. Что ж, если Ран сказала, что родители Конана скоро приедут, значит, она добьётся, чтобы они нашли время это сделать.       — А какие они, мама и папа?       — Они у тебя оба очень хорошие.       Мальчик молчал. Кажется, он что-то обдумывал, лицо его становилось всё мрачнее.       — Но если они хорошие, то почему я не с ними? — сказал он, будто бы случайно.       Этот вопрос поставил Ран в тупик. А действительно, почему Конан оказался у Агасы, когда они встретились в первый раз? Кем они работают, что постоянно за границей и почти не звонят сыну? Или они просто бросили его?       Ран помнила, как однажды к ним приезжала его мать. И как после этого им сообщили, что Конан отказался ехать с ней. Она даже помнила, что Конан сказал, когда впервые увидел её: «Кто Вы вообще такая?!» А вдруг… она действительно не настоящая мать Конана? Такое поведение действительно не было похоже на него.       — Они много работают, чтобы ты ни в чём не нуждался, — бросил Когоро. До этого он молчал, так как с Конаном говорила Ран.       — Ясно, — как-то грустно ответил мальчик. Потом он перевернул страницу. Там была нарисована сакура, которая цвела за окном. Теперь не было раздражённых перечёркиваний, неумелых штрихов, неправильно подобранных цветов. «Это точно рисовал ребёнок?» — такие мысли возникают при осмотре картины. Конечно, до профессионального художника ещё далеко, но это не было похоже на творчество первоклассника.       — Вау, как красиво… Конан-кун, ты всегда так красиво рисовал? — упс, эти слова сами вылетели из уст.       — Наверное, да… — мальчик слегка улыбнулся и снова перевернул страницу…       — … Что это?       Слева листа были чёрные силуэты. Толстый и тонкий. Они были похожи на людей, но лиц и определённого очертания не было. Только у одного в районе головы были нарисованы жёлтые полоски, похоже, волосы. Девушка-блондинка? Справа вверху был гроб. Почему-то, его нельзя было ни с чем перепутать, даже если хотелось. А снизу были нарисована какая-то капсула и очки, похожие на очки Конана. Сейчас они не были на нём надеты.       — Мне это снилось, — быстро ответил он. — Это был страшный сон.       — Ты хочешь об этом рассказать?       Мальчик кивнул головой.       — Я уже не очень хорошо помню кошмар. Но эти люди плохие. Они громко смеялись и дали мне таблетку. Потом я оказался в гробу. Было темно и тесно, — Конан потёр плечи, будто у него мурашки. — Но я будто наблюдал со стороны. И мой сон закончился, когда меня везли в гробу в большой машине.       Ран и Когоро внимательно слушали. Детектив пытался анализировать сон, когда Ран думала, почему ребёнку снятся такие вещи. Хотя, молодой детектив бывал в разных переделках. Вполне логично, что такое могло ему присниться.       — А почему ты нарисовал очки?       — В один момент они были на мне, я не знаю почему. У меня, вроде, хорошее зрение.       Что? Конан-кун не носит очки? Значит, Конан забыл свою привычку? Неужели с родителями он вовсе не носил очков? Да и зачем он их вообще надевал, если нужды в них не было?       — Кстати, а как я потерял память? Врачи говорят, что я просто упал и неудачно ударился, но… — «таким местом сложно удариться настолько сильно, просто упав», — закончил в мыслях свою догадку Конан.       — Ахх, это… — Ран была в замешательстве. Сказать правду, чтобы Конан-кун ещё больше думал с своём опасном прошлом? Или нет, но тогда он будет накручивать себя.       — Ты однажды увязался за мной, когда я пошёл расследовать дело, влез куда не надо, и тебя ударил преступник.       — Аа, — понятливо ответил Конан. — Я был непослушным ребёнком?       — Нет, что ты! — Ран отреагировала мгновенно. Откуда у Конан-куна такие мысли?       — Ты просто был немного любопытным, но ты очень хороший ребёнок!       — Правда?       — Да.       — Кстати, Конан-кун, — неожиданно очень серьёзным тоном начал Когоро. — Я знаю, что ты никого из близких не помнишь, но завтра будут похороны Кудо Шиничи, с которым ты, должно быть, много общался.       — Что?       — Ты хочешь присутствовать там, попрощаться? Или нет? — Неожиданные новости и вопрос ошеломили Конана, поэтому он не ответил быстро.       Выдержав небольшую паузу, Когоро продолжил:       — Нам сказали, что ты его дальний родственник. Возможно, Вы с ним неплохо ладили. Да и мы с ним были хорошо знакомы. Завтра тебя выпишут из больницы и ты беспрепятственно можешь пойти.       Немного подумав, Конан ответил:       — Да, я пойду.

***

      Как и было оговорено, утром следующего дня Конана выписали, назначив посещение врача через неделю и наказав чуть что вызывать доктора, если у мальчика будет болеть голова.       Ближе к обеду начались похороны. Все собрались в особняке Кудо попрощаться с Шиничи. Приглашены были: родители Кудо, инспектор Мегуре, детективы Сато и Такаги, Хаттори Хейджи вместе с Казухой Тояма, семья Мори, Конан, профессор Агаса с Хайбарой, несколько одноклассников Шиничи. Среди гостей был также странный студент со светлыми волосами и прищуренными глазами. Пришли несколько репортёров, среди них был Сузуе Рё.       — Шиничи-сан был знаменитостью? — спрашивает Конан, наблюдая за работой журналистов.       — Да. Он был известным детективом, — Ран с толикой грусти рассказывает о друге детства.       — Он раскрыл много преступлений?       — Да.       Конан оглядывал людей. Все пары, похожие на супружеские, он рассматривал особенно внимательно. Но он так и не смог понять, кто же из них его родители.       — Ран-нее-сан, а кто мои родители?       — Ах, — Ран, уже осознавшая, что родители мальчика не пришли, не могла подобрать слова, чтобы подбодрить мальчика. — Наверно, они не смогли приехать из-за работы.       — Вот как… — опустил голову Эдогава. Ну, этого можно было ожидать. Нечего было лелеять надежду, что он увидится с ними так скоро.       Через некоторое время пришла женщина среднего роста, в очках, знакомая только Ран, Когоро и забывшему её Конану. Эдогава Фумиё.       Немного оглядевшись, она решительно пошла к Конану.       — О, Ко-тян, я так давно тебя не видела!       Слегка испугавшись такому приветствию, Конан спросил у Ран:       — Кто это такая?       — Это твоя мама, Конан.       — Ну, иди же ко мне, я тебя обниму, — в приседе ждала его женщина, расположив руки в призывающем обняться жесте. Конан робко подошёл к ней и обнял. Из его глаз сами полились слёзы.       — Я думал, ты уже не придёшь, — едва слышно, шёпотом, для себя, сказал Конан. — Я думал, я вам не нужен, что вы меня бросили. А я, а я… а я даже вспомнить вас не мог.       — Ну, ну… всё хорошо, — успокаивающе погладила по спине. — Прости, папа не смог прийти, но здесь есть я.       За этим трогательным воссоединением наблюдало несколько человек. Странный студент откровенно недоумевал, глядя то на Эдогаву Фумиё, то на супругов Кудо. Также делал Хаттори, только более заметно. Сами же супруги тихо наблюдали со стороны, с едва заметными улыбками. Один из операторов заснял семью Эдогава. Скорее всего, в газете появится новость о воссоединении мамы и маленького мальчика с амнезией, который её не помнит.       Настал момент транспортировки тела в крематорий. Крышку гроба не открывали, заявив, что умерший несколько дней назад сказал, что он не хотел бы быть увиденным в своём состоянии. Кто-то плакал.       После всех церемоний, люди начали расходиться.       — Мори-сан, прошу, присмотрите за Ко-тяном. Мне действительно очень жаль, что мы с мужем не можем уделять достаточно времени нашему сыну…       — Постойте! Сейчас Конан-куну очень тяжело, ему нужна поддержка настоящих родителей, а не нас! Вам всё равно, что ваш сын может вас не вспомнить? Вы и дальше будете просить остальных присматривать за вашим чадом, когда ему необходимо ваше внимание и ваша забота о нём? Или работа — единственное, что вас волнует?       — Ах, это… действительно, мы уделяем мало внимания Ко-тяну. Но с нашей работой это максимум, который мы можем ему дать. Нам остаётся только надеяться, что с людьми, с которыми он общается, смогут дать ему больше, чем мы.       Когоро ударил рукой по стене, рядом с которой стоял.       — Вы хоть понимаете, что то, что с ним произошло, моя вина? — На этих словах Когоро скривился. — И Вы всё продолжаете упрашивать меня его приютить? Не боитесь, что со мной ему станет только хуже?       — Ваша правда, но…       — Всё! Я отказываюсь выполнять Вашу просьбу. Это моё последнее слово.       Фумиё слегка поджала губы.       — Хорошо, — она повернулась в сторону сына и, улыбаясь, протянула ему руку.       — Пошли домой, Ко-тян.       Эдогава всё слышал. Он не мог понять, почему его мать не хочет брать его домой. Неужели ему нет места дома? Родители его не любят? Или они много работают и боятся, что он долго будет один?       Но несмотря на все свои мысли Конан подошёл к маме и взял её руку.       — Попрощайся с Ран-сан и дядей Когоро-саном, — тихо наклонилась Фумиё, перед тем как начать идти.       — Пока, Ран-нее-сан, пока, дядя Когоро-сан! — Уже на ходу прокричал мальчик, перед тем как сесть в машину такси.