Абсолютно нужён

      Экзамены миновали, как и, собственно, лето. Началась новая учёба, но уже не в школе, а в высшем учебном заведении, между прочим! Это вам не хухры-мухры, а взрослая жизнь! Хотя, честно признаться, Антон и взрослая жизнь — две параллельные прямые, которые никогда не пересекаются.       Кстати, что касаемо Антона, то его можно поздравить: он, конечно, поступил не туда, куда хотел (потому что он, вообще-то, никуда и не хотел), но на бюджет попал! А ещё он попал в команду КВН его университета, и, вроде бы, пока что успешно. Пока что рано об этом говорить, так как учебный год только начался.       И, конечно, раз речь зашла об Антоне, то не затронуть Арсения просто нереально. Несмотря на сопротивления со стороны отца, на угрозы(скорее шуточные), что денег он больше не увидит, несмотря на бессонные ночи в попытках заучить как можно больше, чтоб сдать на самые высокие баллы и деньги отца в принципе бы не пригодились, несмотря на огромное количество стресса и очень много смотря на звучащее из раза в раз «Арс, ты всё сдал, ты ведь учил, ты всё знаешь, скоро сам убедишься!» от Антона и обнимашки от него же, Арс действительно сдал. Причём сдал очень даже хорошо: по всем предметам больше 85 баллов. На бюджет он тоже попал и, вопреки своим же словам, Сергей Александрович давал ему денег на дальнейшее проживание, и даже поздравил с успешной сдачей экзаменов. Сам Арсений был на седьмом небе от таких результатов, ведь теперь ему открыты двери в любой театральный!       На душе Арсения скребли кошки, потому что этот самый отец кричал раньше, что он никто и его театр — пустая трата времени для дебилов. Тем не менее, потом отец сходил на его выступление и пожал ему руку. В голове Арсения это и не укладывалось: ну невозможно ведь, чтоб один человек тебя сначала гнобил, как мразь, а потом вдруг в своём сознании преисполнился и даже зауважал (?). «Невозможное возможно» — как теперь думает Арсений, потому что, видимо, Дима Билан был прав. Тем не менее, отношения с отцом наладились, и дышать Арсению как будто бы стало проще.       Так парни, собственно, и жили. Вместе. Да, Антон съехал к Арсению, аргументировав это тем, что «Мам, ну мне 18 лет, а я ещё живу с тобой, ну куда это годится! Ты посмотри, это ведь Арсений! Спортсменка, комсомолка, и просто красавица! У него, между прочим, золотая медаль! Он не курит, не пьёт, и уважает старших! Ну пожалуйста!». Стоит ли говорить, что мама, вообще-то, и рада такой компании сына? Арсения она действительно уважает как человека ещё со времён новогоднего ужина. После него, кстати, Арсений в доме Шастунов частый гость, потому что «он помогает мне с математикой/русским/химией». Конечно, он помогал, но перед этим парни порядком наобнимались и нацеловались. Но это, опять же, другая история. Ситуация никак не поменялась: парни живут вместе уже четвертый месяц, и, как вы можете понять, их корабль любви не разбился о быт. Парни разобрались, кто, как и когда моет посуду, а убираются они всегда вместе, потому что «Слушай, засираем хату мы вместе, так что убираться кому-то одному абсолютно не по кайфу. Давай батрачить вдвоём?». Совместная жизнь наоборот принесла один очевидный плюс: теперь же Попову и ходить никуда не надо для занятий, ведь стол, учебники и Антон всегда под рукой.       — Вообще-то это ты у меня под рукой, — возмутился Антон, когда Арсений озвучил эту мысль вслух.       — Ой, у нас разница в росте семь сантиметров, — возмутился в ответ Арсений. — И вообще-то это просто выражение.       — Не пытайся оправдать свою маленькость, лис! Она тебе к лицу! — улыбнулся Антон, глядя на нарочито возмущённого Арсения, который, посмотрев на Антона, растерял всю серьёзность. Ну невозможно быть серьёзным рядом с Антоном!       — Ой, отстань, — отвернулся, чтоб не показывать свою слабость. Антон — его слабость.       — А ну иди сюда!       Антон резко встал с кровати, потянув Арсения к себе в объятия, под громкий хохот обоих. Да уж, сегодня с занятиями никак не получится. Точнее, с занятием то получится, но не с тем, с каким надо.       Отвлечёмся от нашей парочки и перейдём к другим новостям: Димка, как и хотел, поступил в медицинский институт на факультет стоматологии. Серёжа же, как и Антон, не хотел нигде учиться, а на ЕГЭ сдавал информатику и физику. Поступил в итоге на электрика, но сам говорил, что по профессии работать не будет. Пока что, вроде, учится неплохо, а дальше уже будет видно.       Что касаемо любовных историй, то тут всё немного похуже, чем у наших голубей: Димка смог добиться сердца Кати, и теперь у них началась их общая история: ходят на свидания, и, как замечают наблюдатели, до безумия друг друга любят. Серёжа же находится в активном поиске той самой дамы своего сердца. Пока что в этом деле он не особо преуспел, но он верит, что всё ещё будет и тёплый ветер ещё подует.       — Он южный, ебанат, — сказал ему Антон, когда Матвиенко говорил о своих планах.       — Ой, иди в жопу!       — Я-то сегодня, возможно, в неё и пойду, — рассмеялся Антон под возмущённое «Эй!» от Арсения. — А вот ты — нет!       — Мне туда и не надо, я не по этой части, — буркнул Серёжа. — И, честно сказать, мне бы жилось легче и без знания того, кто из вас куда ходит.       — Хожу я один, Серёг, Арсений просто живёт, как и жилось.       — Фу, блять, завались!       — Антон!       Обе последних реплики раздались одновременно, вызвав у Антона громкий ржач, прервавшийся подушкой, прилетевшей ему в лицо. Подняв голову, он увидел разъярённого Арсения.       — А, ой, я пойду, Серёж.       — Стоять, блять!       И пока Арсений побежал за сбежавшим Антоном, Серёжа думал. Думал о том, как два этих человека вообще сошлись. Оно, как бы, и понятно, ведь, как известно, противоположности притягиваются, но он не думал, что прям вот так. Антон — быстрый, яркий, весёлый и, казалось, вообще без тормозов в плане каких-то поступков и слов. Арсений — не менее яркий человек, но он всегда подбирал выражения, прежде чем говорить. Шастун — обычный парень из Воронежа, которого в спортивках можно встретить чаще, чем в любой другой одежде, причём никогда нельзя увидеть его в узких штанах. Попов же предпочитал чёрный узкие джинсы другим предметам своего гардероба, что, несомненно, нравилось Антону, потому что, как ни странно, ноги у обоих были просто шикарны. Сам Серёжа считал, что если бы хотя бы одного из этих придурков не существовало, то его бы обязательно надо было придумать.       А теперь перенесёмся в настоящий момент: Антон сидел на кровати и гладил голову Арсений, лежащую у него на коленях. Сам Арсений делился последними событиями.       — Ну и вот, мне, значит, говорят: сделай этот план до конца недели и отдай мне. Ну я всё сделал, чин по чину, несу этому ублюдку этот план, а он говорит: «Ой, а ты знаешь, я передумал, тут надо вот так, это вообще убрать, это переделать, а тут вот им поменять имена, и всё будет прям классно!». Я смотрю на него, думаю: «Ты лучше мозг себе поменяй, конченный ты человек!». А он, главное, смотрит, и спрашивает, прям как в первый раз: «К концу недели принесёшь переделанное?», а я прям смотрю в его чистые, наполненные говном и всякой другой гадостью глаза, и думаю: «Этот лист в наборе стоит полторы тысячи рублей, но мне похую, я кину его тебе в еблет, если ты не перестанешь задавать мне этот ебучий вопрос.»       — И что ты в итоге ответил? — просмеявшись спросил Антон.       — А что мне ему ответить? — улыбнулся Арсений. — Сказал: «Да, конечно, занесу». Он же мне потом жизни спокойной не даст, я по глазам вижу, что он мразь мразью.       — Хочешь, я тебе могу помочь с этой хернёй? Ну, если, конечно, разберусь.       — Да я сам сделаю, Антош. Там работы, в принципе, не так уж и много, принцип-то я понял. Кстати, а что у тебя с КВН-ом? Ты говорил, что тебя только рассматривают, что получилось?       — Взяли, — улыбнулся Антон. Сам он и забыл Арсению об этом рассказать, а Попов и сам вспомнил о нём! Антон почти лужицей растёкся.       — Ты ж моё солнышко, поздравляю! — Арсений привстал на локтях. — Того гляди, станешь известным, а там и деньги, шмотки, бизнес, тапки от Гуччи и десять павлинов.       — Павлинов? — не понял Антон.       — Ну, я бы купил павлина. Прикинь, как это круто! Вроде идёт птица, потом — хоба, и хвост раскрыла. Круто ведь?       Антон смотрит на Арсения и понимает, что, похоже, застрял в нём окончательно. Потому что ну невозможно этого дурика не любить.       — Арс, я вот просто в один день хочу оказаться у тебя в голове, потому что ну просто невозможно, — рассмеялся Антон, глядя на своего парня, а тот, собственно, и не против особо был, только сам в ответ посмеивался.       — Кстати, Тох, ещё новости есть, — немного стал серьёзнее Арсений. — Я сегодня Стаса видел, как домой возвращался.       — Так, — посерьезнел и Антон. — Он тебе что-то сказал?       — Нет, он ждал кого-то, видимо. Но я очень надеюсь, что нас теперь это никак не коснётся. К тому же, вряд ли эта тройка вообще о нас помнит. Ты, кстати, не знаешь, что они делали после той ситуации?       — Честно, я в душе не ебу. Думаю, что Алёна, возможно, куда-то точно поступила, у неё же родители тоже не простые люди. Зинченко и Стас — без понятия, надо бы у Макара узнать. Они, вроде, хоть и не сильно общались, но, наверное, в курсе дела.       После той ситуации, на самом-то деле, весь разговор об Арсении в школе почти пропал. То есть, конечно, были какие-то шепотки, но очень редкие. После ухода Стаса и Алёны в классе, конечно, было много предположений, но когда их классный руководитель рассказал всем правду, то большая часть и рада была, что их исключили. Как и, собственно, наша четвёрка. Даже Катя была рада, а ведь она не так уж и дружна с Арсением.       — В любом случае, я надеюсь, что у них всё плохо, — сказал Арсений, поднимаясь с кровати. — Пойдём пить чай?       — Пойдём, — улыбнулся Антон, тоже вставая с кровати и поднимая с пола шорты, а то на улице уже почти октябрь, можно и простыть. — А ты не хочешь одеться?       — Возьми мои штаны, пожалуйста, — раздалось откуда-то с кухни. Быстрый, зараза.       Подняв штаны и свои шорты и надев свою одежду на себя, Антон пошёл на кухню. Пить чай, как и было заявлено ранее.

Тем временем в другом месте

      — То есть ты внатуре отказываешься? — спрашивает парень у девушки, стоящей к нему спиной. — После того, как большая часть уже сделана?       — Да что там сделано? У нас нет ничего, Серёж! Ни-че-го! А у Попова богатый отец, который посадить нас может хоть сейчас, и не нужны ему никакие поводы! У него есть деньги, связи и влияние, а у нас — ничего, — истерично шептала ему девушка. — Нам надо остановиться, как ты этого не понимаешь?       — Да, я не понимаю! И я не хочу останавливаться, — улыбнулся Серёжа, глядя в стену. — Если ты отказываешься от работы со мной, то у тебя нету выбора, малышка, и ты это знаешь. Либо работа со мной, либо смерть.       — Ты не можешь, — резко повернулась она, глядя ему в глаза. — Ты… ты просто псих, что с тобой стало?       — Я хочу очистить город от дряни, Алёна! И первым будет именно Попов, — засмеялся он. — Его отцу глубоко насрать на него, и ты также как я об этом знаешь. А если он ещё и узнает, что его сын — пидор, то он захочет для него такой же учести, как и мы.       — Ты же понимаешь, что ему насрать на сына, пока тому ничего не угрожает? Он — наследник! Его наследник!       — Он — законченный пидор!       — А ты — просто псих, который, между прочим, сосался с мужкиом!       Этого говорить точно не стоило, потому что в глазах Зинченко загорелся огонь. Он резко встал, откинув стул назад там громко, что сама Алёна даже дёрнулась в сторону.       — Я, в отличие от него, сделал это не специально. Ещё раз посмеешь сказать об этом — будешь в одной очереди с Поповым, понятно тебе?       — Я… да, — сказала Алёна, вжавшись в стену. Зинченко реально псих, и с этим надо что-то делать.       — Вот и славно. Иди в спальню, ужина не будет.       — Ладно, — сказала Алёна и побежала в спальню, закрыв её за собой на ключ. Надо думать, как спасаться. Зинченко просматривает всю её работу в интернете, он следит за её передвижениями по городу. И он знает, что именно Шеминов сдал его и его план, но выйти на него никак не получается. А ещё сейчас Стасу угрожает серьёзная опасность в лице Сергея, и он об этом даже не подозревает. И Алёне, очевидно, надо бежать.       — Но куда? — в отчаянии спросила она себя?       — Ты с кем разговариваешь? — открыв комнату своим ключом, спросил Зинченко. Ну конечно, блять. У него ключи от всего есть.       — Сама с собой, не обращай внимание, — слабо улыбнулась она, и дверь закрылась.       Думай, Алёна, думай!

Возвращаемся назад

      — Не, Антох, это какая-то хуйня, — заявлял Арсений. — Надо подождать. Ну, то есть, с твоими-то всё понятно, а с моими пока что слишком рано. Я думаю, они к такому не готовы. По крайней мере, отец точно.       — Нет, я тебя не заставляю, ты не подумай. Просто ты ведь понимаешь, что моя уже точно обо всём догадалась. Я думаю, ещё со времён Нового Года, — Антон улыбнулся, вспомнив, как они стояли и обнимались, а его мама, проскользнув мимо кухни, вышла из квартиры. — Но, согласись, будет странно, если они вдруг приедут в гости, а у тебя тут я. А они ведь даже не знают, кто я такой.       — Знают.       Повисло неловкое молчание. То есть неловкое оно было со стороны Арсения, Антон просто был в ахуе, ни о какой неловкости речи и не шло.       — То есть как это? — наконец спросил Антон.       — Ну, мы периодически созваниваемся по Скайпу. То есть, ну, я показываю, что вот, я не живу в свинарнике и у меня есть еда, и вообще, что я ещё не помер. Они что-то рассказывают, я что-то рассказываю. Обычное общение на расстоянии. А сейчас я ведь ещё и школу поменял, раньше я ведь в Омске жил. Ну и вот, рассказываю о театре, о том выступлении, на которое ты ходил, кстати.       — Подожди, а на какое из? — прервал Антон. Оно и логично: ходил он лично на все, которые проводились с Арсением с января.       — На то, что было самое первое в январе, — улыбнулся Арсений. Антон не просто ходил на выступления, но ещё и громче всех хлопал и всегда приносил Арсению большой букет красных роз.       — Понял, извини, что прервал, продолжай.       — Ну и вот, я, значит, говорю, что вот, каникулы зимние кончились, началась пора школы и театров. Отец мой до сих пор не сильно верит, что я куда-то пробьюсь, ну и спросил, как успехи и че вообще как. Ну я решил похвастаться, говорю, выступление — огонь, мне процент с проданных билетов пока что маленький капает, потому что не везде по возрасту подхожу. Ну, я ж там как бы официально не трудоустроен, просто типа подрабатываю немного. Ну и показываю букет и говорю, вот, это мне мой поклонник Антон подарил, ну и как бы ненароком обмолвился, что он мой одноклассник. Ну, то есть не он, а ты. Ну и говорю, что вот, мой хороший друг, поддерживает меня. Хотя, по тому, как они посмеялись между собой, мне кажется, шуточки про то, что я гей, между ними проскакивать начали. Да и ладно, чё ещё остаётся, пусть сами к этому придут. Может, тогда потом для них это открытием не будет.       — Тоже верно, — улыбнулся Антон. — Ладно, давай потом поговорим. Когда будем уверены, стоит ли говорить вообще с родителями на эту тему.       — Согласен. Давай уже спать, а то завтра вставать ведь рано. Опять на пары.       — Не опять, а снова, Арс, — улыбнулся Антон, и Арсений эту улыбку отзеркалил. Ну Антон просто солнышко, не иначе.       «Художник, который раскрасил мой серый мир» — подумал Арсений, улыбнулся своей мысли и потопал вместе с Антоном в спальню. Чтоб спать. Вместе.