Когда ты вспомнишь обо мне...

      Знаете ли вы то чувство, когда в наушниках играет Kodaline и вы все просрали? Боюсь, что мне знакомо это чувство как никому другому. Вы, возможно, захотите узнать кто я такой? Меня зовут Гарри и сегодня будет ровно 10 месяц как меня не стало. Что за чушь? Согласен! Как я пишу с того света? Да черт его знает, просто пишу. Ну, не буду томить моих читателей, давайте начнем, пожалуй, с самого начала…       Если бы вы смотрели фильм, то перед вашими глазами сейчас появился бы кадр, на котором два парня стоят посередине Мейбл стрит той, что на окраине Дублина, и яростно орут друг на друга, да, это мы...Я, кудрявый нахал, и мой парень, моя жизнь, мое сердце, моя луна, мое солнце, мой Найл, на этот момент мы встречаемся уже около 2-х лет. Что вокруг нас? Дайте-ка вспомнить, каменистая дорожка, окутанная пробивающейся зеленой травой, ведущая к маленькому уютному пабу, выграненному серым камнем, который также прочен, как мои чертовы чувства к этому парню. Это не бессмысленная метафора, я серьезно, это здание стоит здесь со времен Бриана Бору, так что мое сравнение реально серьезное. И тут я улыбаюсь, чтоб вы не подумали, что я чертовски пессимистичен.       Солнце смело ласкает наши лица, будто заявляя о праве быть третьим лишним, и будь я проклят, но даже дикие гадости, которые вылетают изо рта моего поганца, не испортят этот волшебный день.       Вокруг нас проходят люди, возможно, они даже глазеют на нас, возможно, неодобрительно качают головами, но ирландский ветер уносит их с улиц также быстро, как мое желание продолжать эту ругань. Как же он красив, как греческий Бог, которому пришлось притвориться самой нелепейшей версией простого смертного, дабы избежать возможности быть опознанным. Мой взгляд скользит по его лицу, я вижу яркие голубые глаза, полные ярости и желания уничтожить меня, как же это забавно выглядит в сочетании с его милыми алыми щечками, которые поддавались забвению моих поцелуев каждое утро. Его нежные ангельские губы, его грязный рот…Как же ты можешь быть таким святым и таким грешным одновременно? Как я могу так любить и ненавидеть тебя?       Я беру его за руку, она горячая и влажная от поднятого градуса, он пытается вырваться, но я крепче сжимаю самую родную ладонь, он больше не сопротивляется…       «Я люблю тебя», а ты это и так знаешь, и используешь против меня, будто бы этими словами я даю тебе право быть сущим демоном со мной.       «Ты мой», да я знаю, что принадлежу тебе, да, я знаю, что наши отношения нездоровые от слова совсем, но спасибо, что сказал.       Мы идем вверх к Квин Бридж, дорожка ведет нас мимо красных кирпичных домов с зелеными крышами, уютных полянок, на которых полным ходом бурлит летняя жизнь. Кажется, я слышу жужжания пчел, которые так усердно летают от цветка к цветку, берут свое и улетают. Ты же не улетишь? Я смотрю на тебя, беру твое лицо в свои руки и заглядываю глаза, я вижу в них океан, который может потопить меня без сожаления, так безжалостно, не оставив мне права подать SOS сигнал. Но не все так плохо, ведь именно в этих глазах я так часто находил выход, именно этот океан небесного цвета катал меня на легких волнах, погружал в свои чистые и прохладные воды, и я оживал. Мы проходим дуб, ветки которого укрыты одеялом из зеленых листьев, и слышим шум листвы, говорящей нам о том, как же все-таки прекрасна эта жизнь. Далее нас с вами ждет знакомство с «Джон и Мэри», в котором готовят самые вкусные пироги! Зуб даю, если вы будете проездом в этих местах, загляните в это место, здесь всегда слышны запахи свежеиспеченного хлеба и пирогов, запах домашней печи и сладкого, манящего эля. Ах какой же вид! Даже сейчас видно, как из трубы, расположенной на желтой острой крыше, валят клубки дым, а затем растворяются в темнеющем небе. Возможно, я мог бы предложить тебе вспомнить былое и забежать на кружечку к тетушке Мэри, занять наш любимый круглый столик у черного камина в углу комнаты, сесть на мягкие кресла с откидными спинками, закурить Marlboro, придаться романтичным размышлениям о том, что мы бы сделали с друг другом после того, как вернемся сытые домой, но ты больше не ешь пирогов со мной.       Я целую тебя, я беру и делаю это, что в моей голове не размножались нелепые мысли по типу «а хочешь ли ты?». Хочешь, мои бледные губы касаются твоих, словно я напитываюсь через твои алые губы, словно через поцелуй я пытаюсь оставаться на плаву, будто бы я все еще тут и я с тобой, но я больше не живой, я давно в земле и мою не совсем разложившуюся плоть пожирают те, кто относится к царству беспозвоночных. Не забывайте об этом, иначе поверите в меня и Найла и потом больно ударитесь об реальность.       Как ты вообще можешь писать эту бессмыслицу? Согласен, может я вожу вас за нос, сижу на мягком коричневом диване, облокотившись на свою светловолосую любовь в нашей уютной квартирке и дурачу всех, кто это читает…Как бы я хотел, чтоб это было правдой. Но правда в том, что я лишил себя этой возможности тогда, когда выбрал Найла. Из всевозможных вариантов, из всевозможных развитий событий, я притянул в свою жизнь его и после этого события, я больше не был собой, я был нами.       Это случилось 24 сентября, я, как обычно по вторникам, возвращался домой после лекций в университете искусств, я позвонил тебе, твой номер был недоступен, что вполне ожидаемо, так как ты давно не церемонился с моими чувствами и смело играл на струнах моей нервной системы. Я был разочарован! Видит Бог насколько я был зол на тебя, я хотел взять тебя, швырнуть об стену и орать настолько больно мне быть с тобой и настолько невыносимо быть без тебя! Я знал к чему это идет, ты давно давал мне понять, что я больше не радую тебя, я больше не тот, ради кого ты так быстро крутил педали на своем дурацком велосипедике, но я все равно верил в нас. Даже твоя мама еле скрывала улыбку, когда я натыкался на нее на продуктовом рынке, да, она ненавидела меня, но я знал, что она желала обладать тобой и не простила мне то, что я отобрал тебя у нее.       Так вот, это случилось 24 сентября, я все же нашел в себе силы и натянул маску счастливого человека, я знал, что если представить на секунду, что все не так ужасно и мне все это кажется, то я справлюсь, я найду силы дойти до дома и не упаду лицом вниз, на грязный мокрый асфальт и не буду ждать пока проезжающая мимо машина сделает то, что давно зрело в моей голове.       После того, как я вышел из здания университета, я направился к кофейне, в которой мы познакомились…Так сказать по горячим следам исчезающего настоящего. Это было мое любимое место, огромные окна, через которые можно было разглядеть темно-зеленые обои и элементы декора их резного дерева, маленькие стеклянные кофейные столики стояли поодаль друг от друга, тем самым создавали какую-то располагающую и интимную обстановку, витрины со свежей выпечкой и запахи! Как же там пахло, карамель и корица, запах каштанового меда заполнял мои обонятельные рецепторы, погружал в воспоминания из детства, когда я сидел на самодельной деревяной качели, привязанной дедом к одной из самых крепких веток липы, и ждал полуденного чая со свежими пирожками от бабушки.       Я решил не сидеть в этой кофейне, заказал большой капучино с куском медовика с собой и направился домой, начало смеркаться и я уже слабо различал лица людей, встречающихся мне на узкой улочке около Синима стрит. Даже если бы это был день, я бы все равно не видел их лица, ведь все мое внимание было направленно в пустоту, я так резко почувствовал ее, она будто овладела мной, накрыла меня и потащила в самый темный уголок. Не помню, как я оказался в квартире, но помню, что первым делом я проверил дома ли ты. Хах, конечно же ты не дома, в любом случае, я даже не купил тебе ничего в кофейне, так что тебе же хуже. Я зашел в белоснежную ванную комнату, в которой находился серый мраморный умывальник, большое круглое зеркало, ограненное золотистой аркой, и большая ванная, сделанная из белоснежного мрамора. Я открыл краники, чтоб набрать теплую ванную и раствориться в этом вечере, затем я взял свежее кофе, аромат которого уже успел заполнить все пространство этой квартиры, и направился на балкон. Если бы вы видели его, то подумали бы «откуда, собственно говоря, в Ирландии французские балкончики?». Это был небольшой открытый балкон, который был окружен черным металлическим ограждением, будто бы указывал на то, что дальше пропасть. Но я уже падаю туда. На том балконе мы с тобой разместили наши милые кустики, растения, авторский кофейный столик из прутьев бамбука, который ты привез из какой-то там восточной выставки, и низкие табуретки с мягкими подушками, я занял твое место, я выпил кофе, съел свой торт и умер. Опять он со своим «я мертв внутри», но на этот раз я умер физически. У меня оторвался тромб и да, это не история про то, где один из героев убивает себя, я бы вряд ли решился на это…Моя смерть была совершенной случайностью, все произошло быстро, я даже не успел понять, что что-то случилось. Но я выбрал остаться в виде луча солнца или легкого дуновенья ветра или, по простому, призрака, называйте как хотите, и поведать вам историю о том, что случилось дальше с моей любовью и его жизнью без меня.