Алиса в крови

      Её мать определённо была не в своём уме. Это читалось в каждом её жесте, в каждом шаге, в каждом слове и в каждом взгляде, устремлённом на предводителя «Крыс мёртвого дома». С таким всепоглощающим обожанием на демона Д. могла смотреть только сумасшедшая.       Анна встретила свой смысл жизни совершенно случайно: прогуливаясь одним морозным зимним вечером по Тверской улице, она столкнулась с ним плечами. Тогда она обернулась, чтобы обругать незадачливого прохожего, но вместо этого утонула в глубине его фиолетовых глаз. Молодой человек лишь приподнял уголки губ в вежливой, но холодной улыбке, чуть кивнул, как бы извиняясь, и, надвинув свою белоснежную ушанку поглубже на лоб, скрылся в толпе. А Анна в тот день так и не вернулась домой.       Вернее, вернулась, но это уже была совсем не та «Анна». Пожилая пара университетских профессоров никак не могла признать в этой одержимой девушке с нездоровым блеском в глазах, целыми днями пропадающей в самых злачных районах города, свою тихую, рассудительную красавицу-дочку. Самой же Анне было совершенно наплевать на разбитые и недоумевающие сердца своих родителей: её поглотили поиски новой встречи с её личным демоном. Благодаря теневым сайтам и нескольким встречам в нелегальных притонах вскоре она получила в свои руки имя — «Фёдор Достоевский» — и краткую характеристику — «совершенно чокнутый, но гениальный ублюдок». Она ни минуты не сомневалась в том, что её кумир имеет отношение к подполью — слишком опасным выглядел его взгляд в их короткую, секундную встречу —, однако это ничуть её не останавливало и не отвращало.       Анна уже посмотрела в бездну. Теперь Анна хотела, чтобы бездна посмотрела на неё в ответ.       Шанс представился куда раньше, чем она рассчитывала: на одном из «чёрных» форумов в процессе выискивания информации о деятельности «демона Д.» девушка попалась на глаза некоему пользователю, который предложил ей вступить в ряды «Крыс» на правах мелкой шестёрки. Она согласилась, не раздумывая. Для начала ей поручили беготню на посылках — передать недорогой товар, проследить за кем-то незначительным и тому подобные вещи —, но возражений у Анны подобное обращение не вызывало: всё большое начитается с малого, а осознания того факта, что где-то над ней находится её идол и пожинает скромные плоды её усилий, хватало для впадения в состояние, близкое к эйфории.       Глядя на её энтузиазм, с течением времени ей стали поручать всё более ответственные дела: отслеживание информации, посредничество в торговле оружием, сбыт ювелирных изделий на чёрном рынке, вербовку новых членов организации… Девушка окончательно ушла из дома после того, как во время подготовки к очередной сессии в университете, который она не могла забросить из-за маскировки, поздним вечером, почти ночью ей пришло короткое письмо, содержавшее в себе два предложения: адрес заброшенного склада в пригороде и фразу «Мы начинаем войну». Прибыв на место спустя почти сутки, Анна, вновь увидев холодный блеск фиолетовых глаз, покорно преклонила колено, присягая на вечную верность гению зла и его идеалам.       Позднее она узнала, что уведомления о начале активных действий получили только проверенные члены организации, доказавшие свою полезность и преданность лидеру, и это заставило её прилагать лишь больше усилий. Судьбы эсперов, о которых раньше бессильная девушка знала лишь из слухов, ни капли её не волновали: если её хозяин желает их смерти, то ей, как послушной собаке, остаётся лишь разодрать им глотки. Как же иначе сделать всех равными? Рассудок и здравый смысл окончательно покинули её, едва она переступила порог «святилища».       Тем временем пламя войны разгоралось всё сильнее. Цель была проста: пришла пора «Крысам мёртвого дома» выйти из глухого подполья и показать преступному миру, кто здесь является королём, заставить склониться перед величием демона. Пришла пора превратить имя Фёдора Достоевского из городской байки, не воспринимаемой всерьёз, в легенду, заслышав которую люди начнут говорить шёпотом. В конце концов, осуществить планы лидера, не имея должного влияния, было попросту невозможно. Потому и начались кровопролитные стычки, перехваты контрабанды, шантаж «больших боссов», подстрекательство, разжигание конфликтов между мелкими группировками… Под аккомпанемент проклятий, стонов и испуганных криков «Крысы» выползали из тени. По пятам за ними шёл ад.       В день своего двадцатитрёхлетия Анна получила величайший подарок из возможных: русская мафия пала в неравном бою с подавляющим интеллектом Фёдора Достоевского. Ему даже не пришлось задействовать никого из своих доверенных «одарённых». В доказательство этому подвалы, занимаемые организацией и больше напоминающие подземный город, содрогались от стенаний Николая Гоголя, одного из двух ближайших к демону людей, который во всеуслышание жаловался на невероятную скуку, ведь «Дос-кун» (Анну коробило от подобной фамильярности в адрес её божества, но указывать вышестоящим она не имела никакого права) оставил его совершенно без работы.       Празднование победы было настолько масштабным, насколько оно могло быть при чуть более двадцати участниках. Собрались все, кто хоть как-то относился к руководству группировкой, включая и Анну, которая за время войны сумела подняться до места руководителя среднего звена (запачкав руки в крови предыдущего по приказу Ивана Гончарова, ещё одного приближённого лидера, которому несчастный показался некомпетентным и недостаточно преданным великому делу и который в некотором роде симпатизировал Анне и её безумному фанатизму). О, как счастлива была девушка! Ей было дозволено сидеть в ногах у кресла своего кумира и слушать его тихие речи о прекрасном мире, который он однажды построит, и о том, как прекрасна будет их, его последователей, жертва во имя этого идеала. Ей уже давно было плевать на смерти людей, невинных и виновных, погибших от действий группировки или от её собственной руки. Она уже давно не думала ни о своей прикованной к постели матери, не сумевшей справиться с потерей дочери, ни об отце, рвавшем жилы на трёх работах, чтобы оплачивать больничные счета жены. Для неё существовали только глубокий, вкрадчивый голос и фиолетовые глаза, которые сегодня внезапно остановились прямо на ней. Когда Фёдор, склонив голову набок, едва заметно улыбнулся, остановилось уже сердце самой Анны: неоправданно большое количество алкоголя, выпитое каждым из присутствующих, сделало своё дело.       Утром девушка о лучшей ночи в своей жизни не помнила ровным счётом ничего, зато спустя пару месяцев она поняла, что носит под сердцем частицу божества. Анна ни за что на свете не смогла бы сказать, чего она ожидала, когда явилась к своему господину с докладом (или с повинной?), но вне зависимости от любых ожиданий всем, что получила девушка, был безразличный, вскользь брошенный на неё взгляд и холодный вопрос.

— И что?

             Ответила она ему сухим, надломленным шелестом.

— Позвольте оставить всё, как есть.

      С этого момента жизнь Анны превратилась в настоящий ад. Её раз за разом бросали в самое пекло, наплевав на её положение, она мгновенно лишилась даже подобия авторитета и рухнула по иерархической лестнице далеко вниз, ниже «шестёрок». Предположительно, виной этому были действия Гончарова, который воспринял её поступок (не ясно, шла ли речь о ночи, проведённой с лидером, или же о том, что она осмелилась что-то у него попросить) как святотатство и всей своей безумной душой возжелал сжить «предательницу» и «отступницу» со свету. Обвинять в чём-то подобном самого Достоевского было бессмысленно: он был безразличен к сложившимся обстоятельствам, даже несмотря на родство с ещё не рождённым ребёнком. Развеивать же терзающую его злой гений скуку, наблюдая за метаниями одной-единственной пешки, было не в его характере. Фёдор, как никто другой, ценил масштаб, которого ни Анна, ни зарождающаяся в ней жизнь никак не могли ему дать.       Тем временем сама Анна пребывала на седьмом небе от счастья. Несмотря на всеобщее презрение, несмотря на постоянное хождение по грани между жизнью и смертью, сейчас она как никогда ясно осознавала своё предназначение. Дитя, которое родится на свет, станет верным орудием в руках Достоевского, идеальным и безжалостным. Смыслом его существования будет служение. Это дитя будет покорнее строптивого временами Гоголя, послушнее безрассудно преданного Гончарова, часто решавшегося на самосуд над «предателями» и «неугодными». Оно будет делать только то, что ему прикажет его хозяин, будет разить врагов божества и прокладывать для него дорогу к вершине, ценить его идеалы превыше любых человеческих ценностей, превыше собственной жизни.       В конце февраля високосного года на свет появилась Алиса. Глядя в пурпурные глаза своей дочери, Анна видела наяву, как в конце пути, в конце всего эта девочка станет единственным живым существом, способным в полной мере оценить красоту того мира, который построит демон.