Серебряная луна воспетая в ночи

У Цзян Чэна болела голова. Сильно. Так что Цзыдянь практически каждую секунду вспыхивал фиолетовыми искрами, чувствуя нестабильное состояние хозяина. Если бы не запредельная выдержка мужчины, он бы уже давно выплеснул пар на близлежащей пристройке, от чего от той осталось бы лишь обуглившееся основание. В последнее время накопилось много бумажной работы, да ещё и общее положение кланов оставляло желать лучшего. После внезапной кончины Не Минцзюэ, ордены Гу Су Лань и Ланьлин Цзинь ушли в глубокий траур вслед за своими главами, Цзэу-цзюнем и Лянь Фан Цзунем. Конечно, многие знали, что из-за разрушительной энергии ци духовных сабель ордена Не многие заклинатели не доживали до преклонного возраста, но даже такая внезапная смерть от искажения ци была неожиданностью для всего заклинательского мира. На фоне всеобщего траура и изматывающего количества работы Цзян Чэн не мог нормально спать и ежедневная работа выматывала ещё больше из-за чего так не вовремя вернулись ночные кошмары. Чертов замкнутый круг головной боли, даже звуки серебряного колокольчика не могли успокоить его разум. Поэтому глубоко вздохнув и мысленно послав всё к черту, Цзян Ваньинь оставил бумажную волокиту и отправился наматывать круги по Пристани Лотоса в надежде, что тяжесть, сдавливающая виски, хоть ненадолго, но оставит его в покое. Каким бы ответственным главой ордена он не был, но думается, что никто точно не обрадуется, если в ближайшее время он просто напросто испустит дух прямо во время чтения очередного документа. Но даже так его уединению не суждено было продолжаться долго. - Глава ордена! Господин! Стоило ему ненадолго остановится около только распустившегося лотоса, как тишину нарушил один из старших адептов. Зная о вспыльчивом нраве Цзян Чэна и том, как он не любит, когда его прерывают во время коротких передышек, причина такого шума должна быть достаточно веской, если он не хочет получить лишний удар Цзыдянем. - Я ведь всего на пять минут отошёл, что уже случилось? - кольцо снова начало искрить из-за накатившей мигрени, но мужчина только крепче сжал руки за спиной и машинально нахмурил брови. Адепт немного стушевался, но сразу же отвесил поклон и начал докладывать: - Несколько адептов патрулировали окрестности Юньмэна и наткнулись там на подозрительную личность. - Подозрительную личность? - Цзян Чэн скептически выгнул одну бровь. Даже если и так, этим явно должна заниматься городская стража, а не орден заклинателей. - Так сообщали местные жители. Говорили, что он уже несколько часов ходит по главной улице, даже упомянули, что у человека был при себе меч. - И что же? Вы отыскали этого человека? - У Цзян Чэна задергался глаз, а за спиной угрожающей затрещали фиолетовые искры, если у его подчиненных нет никаких важных дел, что они занимаются поисками каких-то бродяг, то он найдёт их способностям лучшее применение. - Да, на одной из пристаней, личность ходила и осматривала лодки. Адепты быстро узнали его по внешнему описанию горожан, но когда они обратились напрямую то оказалось, что человек этот является адептом ордена Цинхэ Не. - докладчик остановился, ожидая реакции главы. Цзян Чэн недоуменно нахмурил брови. - Цинхэ Не? Что это заклинатель из Цинхэ забыл в Юньмэне? - прежнее раздражение сменилось на холодную заинтересованность. - По словам адепта, его прислали в качестве посланника от старейшин ордена. Цзян Чэн недовольно хмыкнул. Видимо, старейшины сейчас завалены проблемами ордена, раз отправили такого некомпетентного адепта, что вместо того, чтобы сразу передать волю господина он пол дня слонялся вокруг резиденции. - Где сейчас этот человек? - Стоит у ворот резиденции под присмотром тех самых адептов. Я сразу поспешил доложить вам. - парень затих, ожидая следующих указаний. Кинув последний взгляд на распустившийся лотос, Цзян Чэн повернулся к адепту. - Сопроводите его в главный зал. Раз этот человек посланник, то я выслушаю его послание. Адепт поклонился и шустро отправился выполнять приказ. Цзян Ваньинь быстро прикинул время, необходимое, чтобы дойти до главного здания и кивнув самому себе, отправился по не самому короткому пути.

***

Цзян Чэна сложно было чем-то удивить. После всего произошедшего, он бы не удивился факту, что его сердце безвозвратно очерствело. Казалось, вся его эмоциональность теперь проявлялась только через всплески неукротимой ярости, из-за которой он и получил свой громогласный титул и дурную репутацию Саньду Шеншоу. Исключением являлся лишь маленький Цзин Лин, единственное существо из-за которого каменное сердце главы ордена Цзян наполнялось давно потерянной нежностью вперемешку с болезненными воспоминаниями прошлого. Даже сейчас, сидя на Лотосовом троне, он надеялся, что одного его недовольного взгляда будет достаточно, чтобы вызвать у посланника дрожь в области коленей и стимул в следующий раз обдумать возможные последствия своего поведения. - Прибыл посланник из ордена Цинхэ Не. Цзян Чэн ещё больше нахмурился. Мигрень снова напомнила о себе тупой болью в области виска. Хотелось побыстрее закончить со всем, уединиться в своих покоях и помедитировать. Зациклившись на своих мыслях, мужчина не сразу обратил внимание на фигуру в дверном проходе, но от внезапного глухого стука и задушенного «ой» он моментально взметнул сфокусированный взгляд. Споткнувшись о порог главного зала, от неожиданности человек наклонился вперёд, но сделав несколько быстрых шагов, предотвратил встречу с жестким полом. Цзян Чэн немного удивленно глядел на макушку заклинателя, полностью предоставленную его взору из-за наклона головы. Совершенно седые волосы. Заклинатель, а точнее, заклинательница вскоре подняла голову и выпрямилась. На удивление молодое лицо было сконфуженным, но быстро сменилось на странное детское любопытство. Ваньинь с хорошо скрытым интересом взирал на девушку, которая, собственно, совершенно не скрывала своего восхищения, продолжая разглядывать интерьер главного зала. Её большие сияющие глаза, цвета озёрных водорослей, перескакивали с изящной резьбы балок на расшитые гобелены и останавливались на, переливающихся бликами, лепестках трона Пристани Лотоса. Мужчина про себя усмехнулся, теперь неудивительно, как она умудрилась споткнуться ещё на входе. Чем ближе она подходила, тем больше мог разглядеть Цзян Чэн. Теперь её волосы не казались седыми, скорее они напоминали серебристые нити гусеницы шелкопряда. Бледноватая кожа лишь казалась таковой из-за контраста с ярко-красной помадой на нижней губе заклинательницы и красными мазками теней на внешних уголках век. Над правой бровью, оставшейся темной в отличии от волос, находилась изящная родинка. Только когда посланница подошла достаточно близко и отвесила уважительный поклон, Цзян Чэн вспомнил о цели её визита. - Заклинательница из ордена Цинхэ Не приветствует главу ордена Цзян. - древесно-серые одежды с золотой окантовкой непривычно смотрелись на столь изящной девушке, которой на первый взгляд было где-то за двадцать. Из под складок ханьфу виднелся меч с изумрудной кисточкой, свисающей с рукояти. Кончик серебристой косы терялся за спиной, свисая ниже края пояса, вышитого золотом. - Тебя прислали старейшины ордена? - скрывая заинтересованность внешностью заклинательницы, он оперся подбородком о правую руку. - Да. Моё имя - Ма Инъюэ*. Я пришла донести вам весть из Нечистой Юдоли. - высунув руку из широкого рукава, она достала из внутреннего кармана сложенное письмо и протянула его в сторону мужчины. - Вскоре закончится траур по почившему господину Не Минцзюэ, после чего будет проведена церемония назначения нового главы ордена. Здесь личное приглашение для господина Цзян с датой и всей необходимой информацией. Цзян Чэн поднялся с трона. Спустя несколько неторопливых шагов он уже протягивал руку к сложенному письму, принимая приглашение из чужих рук. Пока он вчитывался в аккуратно выведенные иероглифы, девушка продолжала с интересом разглядывать гобелены. Краем глаза Цзян Чэн подметил, что даже стоя рядом он был достаточно выше, чтобы смотреть на неё сверху вниз. - Тогда, что же заставило вас столько времени слоняться по Юньмэну вместо того, чтобы сразу прийти в Пристань Лотоса? Ма Инъюэ вздрогнула и напряглась словно натянутая струна. Неожиданный вопрос застал её врасплох от чего мужчина с подозрением ожидал от неё ответа. - Н-ничего такого не подумайте, господин! Просто... понимаете ли... я-я... - Цзян Чэн со скептически выгнутой бровью наблюдал, как она сконфуженно заламывает пальцы, а потом теребит платиновый локон, что выбился из косы. Но мужчина не собирался отступать, какой же из него Саньду Шеншоу, если он оставит подобное без внимания. - Кхм-кхм, кажется мои действия создали некоторое недоразумение. - приложив сжатые в кулачёк пальцы к алым губам, ей наконец удалось сформулировать ответ. - Просто... я никогда раньше не бывала в Юньмэне и поэтому я немного... увлеклась. При виде слегка порозовевших щёк, аура недоверия мужчины поникла. Цзян Чэн заинтересованно склонил голову вбок. - Увлеклись? И чем же? - он ожидающе сложил руки на груди. - Красотами Юньмэна, конечно же! - без задней мысли выпалила заклинательница, от чего мужчина на мгновение опешил. - Главная улица идёт прямо вдоль реки, и оттуда видно множество прекрасных лотосов! Я никогда в жизни не видела так много в одном месте! И столько лодок! Все такие разные, я бы и дальше ходила и рассматривала их! Совсем позабыв о формальностях, она с восторгом описывала самые обыденные для Юньмэна вещи. От эмоций, что пылали в её глазах, Цзян Чэн отчего-то расслабился и как-то даже с облегчением выдохнул. - Вы раньше покидали пределы ордена Цинхэ Не? - Самостоятельно? Впервые! - она всё также лучезарно улыбалась, словно младший ученик во время своего первого задания. Цзян Чэн внезапно понял, что с появления этой девушки, мысли о мигрени ушли далеко на задний план. Он уже собирался ответить, пока не почувствовал, как что-то маленькое вцепилось в его ногу и вынудило перенести на себя его внимание. Ма Инъюэ в замешательстве последовала по направлению его взгляда и, наклонившись немного вбок для лучшего обзора, вновь удивленно раскрыла глаза. - Неужели это молодой господин Цзинь? Хватка на ноге Ваньина стала крепче. Пятилетний ребёнок с вышитым пионом «Сияние средь снегов» на золотых одеждах и киноварью между больших, но острых глаз, не мог быть никем иным, как племянником главы ордена Цзян - Цзинь Лином. - Разве нянька не говорила тебе, что я занят? Или я не учил тебя, что нельзя вот так прерывать меня во время встречи? - мужчина недовольно смотрел на мальчика, у которого к подобному взгляду похоже был иммунитет потому, что он также недовольно смотрел на своего дядю. - Но ты обещал, что мы сегодня погуляем с Феечкой! - Цзинь Лин недовольно подёргал фиолетовые одежды взрослого, на что Цзян Чэн только устало вздохнул. Конечно он собирался уделить время ребёнку, но неожиданная посланница нарушила его распорядок дел. Как по приказу, откуда-то из-за свисающих декоративных полотен, показался маленький пушистый комочек, что со звучным «тяф» подбежал прямо к молодому господину. - Ах, неужели это собака-оборотень? - заклинательница аккуратно присела на колени и с прежним восторгом разглядывала черно-белого щенка. - Я много слышала об их силе и сообразительности, но никогда не видела вживую. И снова Цзян Чэн с интересом наблюдал, как рука девушки тянется в сторону собаки, которая сначала недоверчиво понюхала предложенные пальцы, но уже через секунду, помахивая хвостиком, подставлялась под человеческую ласку. Хватка на ноге усилилась, и мужчина снова перевёл взгляд на нарушителя спокойствия. Но тот, в свою очередь, предельно серьёзно смотрел на незнакомую ему заклинательницу. Да так усердно, что пухлые щеки надулись ещё сильнее, а Ма Инъюэ, почувствовав на себе оценивающий взгляд, перевела внимание на мальчика. - Цзинь Лин... - положив свою широкую ладонь на детское плечо, Цзян Чэн собирался одернуть племянника, что совсем позабыл о манерах и нагло пялился на необычную внешность гостьи. - Не стоит, глава ордена Цзян. Я уже привыкла. - совершенно спокойна произнесла девушка, после чего повернулась в сторону молодого господина Цзинь. - Простите, что отвлекла вашего дядю, но мне нужно было выполнить, данное мне, задание. Надеюсь, вы не будете слишком злиться на меня. Алые губы растянулись в добродушный улыбке. А Цзян Чэн отчего-то обратил внимание на необычную хрипотцу в её голосе. Обращаясь к Цзинь Лину, тон голоса становился нежнее и ласковее, из-за чего столь нетипичная для юных девушек черта, по-особенному выделялась. Было ли это врожденной или приобретённой особенностью? Да и необычный цвет её волос? Цзян Чэн не позволил себе развить эту мысль и дальше. - Ты из ордена Цинхэ Не? - он даже не сразу заметил, как Цзинь Лин почти полностью высунулся из-за его ноги и обращался напрямую к заклинательнице. - Да. Прибыла по поручению старейшин. - Никогда не был в Цинхэ. Там красиво? - кажется, всё внимание мальчишки уже принадлежало Ма Инъюэ, и ведь хватило одной только искренней улыбки. - О, а я, до этого, никогда не была в Юньмэне! И в Ланьлине мне ещё не довелось побывать. Но я уверена, что везде по-своему красиво. Например в Цинхэ невероятно густые дикие леса, если уйти глубоко в чащу, то может показаться, словно ты попал в совершенно иной мир. - в голосе её начали проявляться заискивающие нотки, а в глазах заискрились озорные огоньки. Цзинь Лин восхищенно открыл рот, но вскоре уже пытался сделать максимально равнодушный вид, подражаю близстоящему дяде. - А ещё, нигде в мире не сыскать крепости, более величественной и неприступной, чем Нечистая Юдоль. - Правда? - заклинательница кивнула.  Цзинь Лин же, в задумчивости открыл рот, пытаясь вообразить себе огромную крепость. Удивительно, как ей без особых усилий удавалось завладеть его вниманием. Вид задумчивого ребёнка со сведёнными тонкими бровями и сосредоточенным лицом, был настолько очаровательным, что гостья не сдержалась, и по помещению разлился приглушённый смех, который она тщетно пыталась скрыть тканью широкого рукава. В любой другой ситуации, Цзян Чэн бы уже готовился выпороть наглеца за столь неподобающее поведение в присутствии главы ордена. Но сейчас он только снова зацепился за её хрипотцу, что по-особенному выделялась во время смеха. - Расскажи ещё! Ваньинь снова угрожающе вперился в племянника, обещая мелкому хорошую взбучку, если он не вспомнит правилах поведения молодого наследника. - Боюсь, что уже поздно и мне пора покинуть резиденцию. - тон её голоса, на самом деле, казался извиняющимся. - Тогда пошли погуляем со мной! - продолжал настаивать Цзинь Лин, с досадой сжимая кулачки. Впервые с появления племянника, Цзян Чэн перестал чувствовать себя частью интерьера. Ма Инъюэ растерянно переводила взгляд с мальчика на главу клана, в надежде, что мужчина сможет понятнее объяснить, что адепту другого ордена не пристало разгуливать по чужой резиденции. Но у Цзян Чэна, похоже, было другое мнение на этот счёт. - Почему бы и нет. Он оставался невозмутимым, даже когда две пары глаз, удивленных и радостных, вперились в него. Заклинательница подобного доверия явно не ожидала. Но Цзян Чэн на этом не остановился. - И если вы переживаете из-за времени, то почему бы вам не остаться в Пристани Лотоса на ночь. То, что должно было звучать, как вопрос, почему-то звучало, как утверждение. Инъюэ никак не могла понять, что стоит сказать в подобной ситуации. Ведь кому не расскажи, а никто не поверит, что сам Саньду Шеншоу, чьё поместье обходят десятой дорогой из-за его скверного характера, окажет подобное гостеприимство! - Н-не стоит, глава ордена Цзян! Я вовсе не хочу стеснять вас подобным... - Глупости. - одним резким словом остановил все возражения мужчина. - Тем более, вам ведь пришёлся по душе Юньмэн, разве вы не хотели бы увидеть личные лотосовые пруды нашего ордена? Лицо заклинательницы вмиг засияло. Искушение остаться в Юньмэне подольше и полюбоваться прекрасными лотосами было слишком велико. - Приму это за честь, господин.

***

Цзян Чэн не мог заставить себя уснуть. А если точнее, то не хотел. Он сидел в своих покоях и безучастно наблюдал за лунным светом, освещающим циновку. Он всё ещё чувствовал себя вымотанным и напряженным, а значит, стоит ему попробовать отдаться в объятья сна, как к нему моментально вернутся кошмары и следующие дни он будет чувствовать себя ещё хуже. Перед глазами ненавязчиво всплывали картины сегодняшнего дня. Как неторопливая прогулка превратилась в практически бег по всей территории резиденции. Цзинь Лин таскал заклинательницу за руку и практически не отпускал. Цзян Чэн наблюдал со стороны, как племянник останавливается возле своих любимых мест, даже если это простое дерево, но самое удобное для лазанья. Похоже ему очень нравилось, с каким интересом Ма Инъюэ слушала его болтовню и старалась также много рассказывать о Цинхэ. Даже возле лотосовых прудов он просто светился невероятной гордостью, из-за восторженных причитаний девушки, будто он самолично их вырастил. Мужчина на это только раздраженно фыркал, переглядываясь с озорными глазами заклинательницы. Правда, когда Фея чуть не свалилась с пирса прямо в реку, всем было уже не так смешно, благо цепкие женские руки вовремя подхватили нерадивого щенка. Ещё долго он наблюдал картину, как эти двое сидят на корточках и рассматривают каждый цветок, пока на небе не появилась первая заря и пришло время вечерней трапезы. И видимо Цзинь Лин так умотался переполняющими его эмоциями, что сразу после ужина устало потирал сонные глаза. Цзян Чэну оставалось только поражаться, как нянька без каких-либо проблем уводит засыпающего на ходу ребёнка. - Добрых снов, молодой господин. - Цзинь Лин и не заметил, с какой нежностью и тоской она провожала его удаляющуюся спину. Мужчина расспрашивать не стал. Ваньинь даже и не помнил, когда общение с простым адептом, да и вообще, какое-либо общение с человеком другого ордена было таким... комфортным? Словно изначально это и не было просто встречей главы ордена и подчиненной другого. Внезапные ощущение чьего-то присутствие заставило его немного напрячься и кинуть взгляд в сторону выхода наружу. И это точно не патрулирующий адепт, движения человека были осторожными, даже крадущимися. Кто-то явно не желал быть замеченным. Не повезло только, что у главы ордена оказались проблемы со сном. Еле уловимые движения не прекращались и скоро Цзян Чэн понял, что человек направился в сторону причалов. То ли из-за бессонницы, то ли излишней самоуверенности, но он без единой задней мысли отправился по следу неизвестного. И вскоре он уже находился возле дальних пристаней, рядом с которыми они сегодня прогуливались, и пытался ощутить присутствие постороннего. Тогда-то его взгляд зацепился за светлый силуэт на одном из причалом. Ночь была светлой и лунное сияние озаряло человека в белоснежных одеждах. Чем ближе Цзян Чэн приближался, тем больше узнавал в незнакомце сегодняшнюю гостью, а когда от нескольких движений её рук, широкая коса расплелась и серебряные волосы рассыпались неаккуратным водопадом, он точно в этом убедился. Рука машинально потянулась к Цзыдяню на указательном пальце. Он был готов к любому её подозрительному действию, пока она внезапно не спрыгнула с края пирса прямо в речные воды. С мыслью о том, что творит эта девчонка, он кинулся к тому самому месту. - Ма Инъюэ! - с грозным видом он всматривался в мутную воду. Кувшинки с лотосами отплыли в разные стороны из-за создавшихся от прыжка волн. На периферии сознания появился вопрос умеет ли она вообще плавать, ведь она умудрилась прыгнуть в один из достаточно глубоких прудов. Он не успел осознать своего беспокойства, как глаз зацепился за проплывающее светлое пятно, что с каждой секундой становилось всё отчётливее. Из под толщи воды показалось знакомое лицо. Цзян Чэн, кажется, судорожно выдохнул. - Цзя... А! Глава ордена Цзян?! Почему вы здесь? - пропустив мимо ушей оговорку в формальном обращении, мужчина недовольно нахмурился. - Кажется, это я должен спрашивать. - сквозь зубы произнёс Ваньинь, складывая руки на груди. Лицо девушки стало точно таким же, как и тогда в зале, когда он спросил её о затянувшейся прогулке по Юньмэну. Словно её снова поймали за какой-то детской шалостью, которую она надеялась сохранить в секрете. Тогда Цзян Чэн позволил себе немного успокоится. - Похоже, мои действия снова стали причиной недоразумения. - она обреченно опустила голову к поверхности воды. - Я просто подумала, что очень пожалею, если покину Юньмэн, так и не искупавшись среди плавающих лотосов. Даже Цзян Чэн не мог разглядеть в этой неловкой улыбке какой-либо лжи. От скопившегося напряжения он только схватился за переносицу и после устало взглянул на виноватое лицо заклинательницы. - Почему вы вообще пошли именно сюда? - Молодой господин Цзинь рассказал, что здесь достаточно глубоко для прыжков и поэтому здесь часто купаются адепты ордена. - мужчина понятливо кивнул. - Кто-то учил вас плавать? - от его глаз не укрылось, как уверенно она держалась в воде. - Нет, я самоучка. Недалеко от моего родного дома было озеро, там и научилась потихоньку. - в подтверждении своих слов, она повернулась на спину и уверенно и совершенно расслаблено проплыла пару метров, разгоняя кувшинки в стороны, движениями рук. Цзян Чэн не скрывал своего восхищения. Но о том, что он готов был в любой момент прыгнуть в воду, в случае чего, он предпочёл забыть. Волосы девушки, словно литое серебро, расплывались вокруг её головы. Поняв, что глава ордена не собирается избить её кнутом за своеволие на его территории, она полностью отдалась умиротворению, что окутывало её от нахождения в воде и насыщенного аромата лотосов. Цзян Чэн бесшумно шагал по пристани, равняясь с девушкой, что неторопливо подплывала в сторону берега. Отойдя от глубины, Инъюэ последний раз нырнула, но уже через пару секунд выплыла наружу, становясь по пояс в воде. Цзян Чэн часто заморгал. Ткань нижнего одеяния облепила женское тело словно вторая кожа. Благо, грудь была перевязана плотными бинтами, но даже это не могло исправить того, насколько неподобающим был её вид. Волосы, ещё завитые после косы и речной воды, словно змеи оплели её спину и плечи, концами оставаясь в воде. Сделав ещё пару шагов к берегу, она вновь повернулась к реке и притянув самый ближайший цветок, аккуратно перебирала его лепестки кончиками пальцев. Как бы не старался, но Цзян Чэн никак не мог тактично отвести взгляд, всё равно завороженно смотря на лунное сияние, что отражалось от капель воды на её коже и одежде, обволакивая её силуэт приглушённым светом. Если раньше её имя* казалось слишком сосредоточенным на особенности её внешности, то теперь оно словно отражало всю сущность заклинательницы. Не будь он главой прославленного ордена заклинателей, подумал бы, что судьба благословила его встречей с мифической русалкой. - Ваше имя в быту... кто вам его дал? - Господин Не Минцзюэ, хотя... думаю они вместе с братом выбрали мне это имя. - с тоской в голосе ответила она, не отрываясь от бутона. - Многие говорили, что оно слишком простое и прямолинейное, а в моём случае так совсем не поэтичное, но я всё равно очень им дорожу. Конечно, кто же ожидал от вспыльчивого и воинственного хозяина Бася подобной чувственности, чтобы дать юной деве имя по-изящнее. Но вот от своего старого друга, более склонного к искусству, чем его старший брат, он ожидал большей смекалки. Даже чертов Вэй Усянь смог придумать Цзинь Лину столь мягкое имя, как Жулань*. - На самом деле, я не хотела ехать в Пристань Лотоса. - произнесла Ма Инъюэ, возвращая внимание Цзян Чэна, что уже стоял на берегу. - Почему же? - Не хотела покидать Нечистую Юдоль и молодого господина. - она смахнула с глаз надоедающую прядь, словно пыталась отмахнуться от неприятных мыслей. - Смерть главы ударила не только по ордену, но и Не Хуайсан остался без старшего брата. Я... не хотела оставлять его наедине с горем и все эти месяцы траура старалась быть рядом. - с её слов было ясно, что с братьями Не у неё были не простые отношения господина и слуги. - Но по словам господина, я так зациклилась на других, что совсем забыла о себе. Поэтому он решил, что мне нужно отвлечься от мрачных стен Юдоли и попросил старейшин отправить меня сюда. Под конец она издала смешок и вновь нежно посмотрела на цветок, словно была польщена подобной заботой. Цзян Чэн не изменился в лице. - И как вы чувствуете себя сейчас? С расстояния нескольких метров он слышал, как глубоко она вздохнула и облегченно выдохнула. Как она с восхищением и грустью смотрела на лунную дорожку, освещающую поверхность реки, как лотосы мерно покачиваются от проходящего ветерка. Она обернулась лицом к нему. - Чувствую себя... гораздо... живее. Их взгляды встретились и она снова улыбнулась так умиротворенно, словно смогла отпустить часть тяжелого груза, что давил на неё изнутри. Цзян Чэн же будто чувствовал... радость? Словно он был рад, что его родной дом смог помочь совершенно случайному человеку. Жаль правда, что красоты Юньмэна не могут вылечить и его зудящие раны. Вскоре она полностью вышла на берег и Цзян Чэн накинул на неё своё ханьфу, чтобы она совсем не продрогла от ветра. Путь до покоев прошёл в уютном молчании, не считая того, что Ваньинь постоянно отводил взгляд от её мокрого одеяния, которое, на удивление мужчины, совершенно её не смущало. Завтра она покинет Юньмэн и вернётся в родной Цинхэ. Эту и последующие ночи Цзян Чэну снился ночной лотосовый пруд, посреди которого прогуливалась тонконогая белая лошадь, чья длинная грива переливалась серебром под светом луны.