Адажио лавы и льда

      Точёный и резкий, он волчком взвился в воздух. Легко, легче птичьего пуха. Бесшумно приземлился: ловкость кота, его же мягкие лапы. Церемонно поднял руку, затем — арабеск, каждое движение заучено. И вновь ринулся снежным вихрем по сцене: сосредоточенно, со знанием дела, и в тоже время дерзко.       Девицы в пачках семенили на носочках, крутились рядом с ним. Едва приблизившись, гнулись, хлеще прутьев ивы. Сама мягкость, тогда как он — твёрд как лёд.       «Лёд и есть». Хью потёр ладони. От танцоров со сцены тянуло холодом.       Прыжок, снова вращение — от «морозного принца» полетели хлопья снега. Ветряные чаровницы, резво кружась, подхватили снежинки и своей магией отправили их в зал.       Их танец подходил к концу. Фатиновые хризантемы юбок завертелись по кругу. По одной они взмывали вверх и исчезали в воздухе, воплощаясь уже за кулисами.       Джулиан остался на сцене последним. Вытянулся струной, мгновение покоя… и вновь закрутился волчком. Глядя на него, Хью пытался вспомнить заумный термин, почерпнутый из балетного справочника накануне: пируэт а ля сегонд, сложный элемент.       Волчок перестал крутиться, танцор припал на колено и торжественно воздел руки. Зал всколыхнулся, как нива, затрещал аплодисментами.       Занавес опустился. Джулиан ленно и устало поплелся за кулисы. Вся напускная строгость примы осталась там, для зрителей, к Хью приближался уставший парнишка.       Грудь вздымалась, как у пташки после полёта. Джулиан потянулся к кувшину с водой, плеснул в стакан.       — Отличное выступление.       Хью застал его врасплох. С жадностью припавший к влаге танцор едва не подавился.       — Да, — сбивчиво ответил он. — Но это только первое действие.       Дыхание всё такое же прерывистое. «Пока он рассеян, нужно ловить момент».       — Как насчёт небольшого блиц-интервью газете?       Хью шумно перелистнул блокнот, удушливо пахнущий специальной пропиткой. Выудив из-за уха острый карандаш, растянул губы в фальшивой улыбке. Джулиан поморщился. Устремил на него взгляд, колкий, как мороз поутру. Но тут же резко переменился в лице, будто оттаял.       — Хью… Рид? — неуверенно выдавил он из себя.        «Узнал-таки». Маска фальши готова была треснуть.       — Да, давненько мы не общались. Со школы?       — С седьмого класса, — Джулиан снова охладел. — После…       — Да, точно.       Хью почувствовал, как по телу разлилась лава. «Не сейчас», — он шумно выдохнул, словно паровой котёл, — «Только не когда на мне новая рубашка!»       Джулиан опрокинул в себя остатки воды из стакана, рукой в перчатке отер губы. Большой палец задержался у уголка рта.       Оркестр проснулся: запели виолончели, от тишины до грома наращивая обороты музыки.       — Второе действие.       Джулиан развернулся спиной к Хью, и уже через плечо равнодушно бросил:       — Как насчёт перенести интервью на ужин? В кафе «Диверсо», после вечернего кинопоказа? Как репортёр, ты наверняка на нём будешь.       Не дождавшись ответа, он вырвался на сцену.       Хью остался стоять за кулисами, молча вскипая. Шея пылала.       «Я спокоен», — про себя повторял он аффирмации. — «Тело моё расслабленно, а душа безмятежна. Прошлое — в прошлом, так ведь?». Вот только нос уловил запах тлеющей ткани. «Прощай, рубашка».       Он накинул грубую и непрезентабельную штормовку, скрывшую подпалины. По возвращении домой стоит сжечь ту книжонку — «Контроль эмоций: социализация для огненных» — ввиду её явной бесполезности.       Уходя, он обернулся на сцену: «морозный принц» метался, вился и взмывал в воздух. Он заставлял уворачиваться от снежной магии балерину в пестром платье. Из либретто Хью знал, что сейчас «морозному принцу» противостояла «вестница весны», и от исхода их сражения зависело, наступит ли лето. Досматривать не хотелось — и так понятно, чем всё кончится.

***

             Старая наборщица стучала по клавишам: щёлк, щёлк, дзинь! Перевела машинку-ворчунью на новую строку, и снова равномерно защёлкала. Спина сгорблена, так, что хребет выпирает сквозь шифон блузки. Большая как облако, из-за пышной кудрявой прически, голова наклонена к листу. Лишь на секунду оторвалась, чтобы ответить на вопрос.       — Клемент? Этот лодырь? Там, — сухой, крючковатый палец указал на замызганную дверь.       Хью протиснулся меж офисных столов в кофейную комнату, стараясь не попадаться на глаза главредше «Sunrisedigger». Тот, кто был ему нужен, упорно смотрел на настенный календарь и с раздражающим звоном помешивал воду с сахаром.       — Они звонили в редакцию, — все также таращась на сетку с числами, сказал тощий невротик. — Проверяют. К счастью, трубку взял я.       Клемент вымученно улыбнулся и отпил из чашки. Бесцветный и вязкий, как туман. Единственное яркое пятно — синяк под глазом.       Если бы не долги, Хью бы ни за что не стал с ним связываться.       — Он перенес интервью.       — Ожидаемо.       — И ещё…       — Вечерний кинопоказ в Уорм-холле?       Лицо Клема перекосила усмешка. Стакан в сторону, из кармана он выловил корочку.       — На кассе будет ждать билет, — подмигнул, протягивая Хью удостоверение.       — Поддельное?       — Ещё громче скажи!       Хью мешкал.       — Это же незаконно, — в нём заговорил бывший полицейский.       Клемент красноречивым взглядом спросил: «Ты совсем тупой?»       — Напомнить, под кого мы копаем? — сказал он вслух.       — А ты уверен, что он ЕГО правая рука?       — Уверен.       В подтверждение слов он указал на фингал.