Да не виновен я, базарю!

Пролог

Идеальную до боли в ушах тишину резко прервал стук судейского молоточка, вытянувший с виду расслабленного светловолосого юношу из собственных дум. Когда звук утих настолько же стремительно, насколько появился, в зале суда вновь воцарился покой. Глухой шелест бумажных листов не отвлекал от раздумий, а только поддерживал умиротворенную обстановку — судья пролистывал досье, собранное адвокатом защиты подсудимого. Впрочем, такая неплотная тишина не всем казалась миром: яростный, кричащий взгляд ребёнка был устремлён прямо на своего обидчика, а мысли носились в голове бешенным роем, но все несли одну и ту же информацию, просто пересказанную другими словами — всего-лишь разные вариации одной и той же идеи — «сдохни, Кирилл Гречкин!». —…и тут вылетел Гречкин, бухой. — нервно выпалил мальчик. — Протестую! Экспертиза показала, что алкоголя не было! — оперативно ответил адвокат защиты. — Он её купил! — возмущённо прокричал мальчишка и тут же встретился с порицанием судьи. Гречкин заулыбался, его не могло не радовать выигрышное положение, в котором он находился. Уверенность в успешности защитной программы, поддерживаемой неплохим денежным взносом, заставляла отвлечься от неприятных мыслей, которые периодически выбивали его из состояния спокойствия. Изо всех сил парень старался держать эти назойливые думы, приливами накатывающие на беззащитную душонку, не давать им прорвать оборону и завладеть телом… Нет! Что бы ни происходило у него в голове, внешне он должен, даже обязан, придерживаться образа — расслабленный, до противности наглый и нарочито развязный мерзавец — сегодня он такой. Упорно стараясь соответствовать этим установкам, он притворно улыбался во все зубы, даже если ситуация к тому не располагала, давил из себя тошнотворную лыбу, шумно попивал свой напиток и кидал острые язвительные взгляды на всех участников судебного процесса — всё, лишь бы вызвать неприязнь каждого находящегося в зале, что, впрочем, у него прекрасно получилось. Блондин осмотрел зал суда: высокие белые потолки, кирпичного цвета, словно бархатные, стены с белоснежными плинтусами — прекрасное сочетание. Круглого вида здание также имело четырехметровые деревянные двери, а окна были объяты темно-бордовыми шторами в пол. Едва слышно, украдкой, в зал вошёл Игорь Гром и тут же поспешил занять свободное место — ему было необходимо наблюдать за судебным процессом. Светловолосый парень сразу оповестил людей, сидящих по обе стороны от него, о приходе старого знакомого, так грубо проводившего задержание. — Да не виновен я, базарю! — без какого-либо приглашения к разговору Гречкин ворвался в диалог судьи и Макарова. Судья, никак не отреагировал на такую выходку, как будто нарочно закрывая на нее глаза, а мальчишка был готов прикончить наглеца на месте — это было видно по взгляду. Ситуация ещё больше раззадорила блондина и он залился громким смехом, который имел едва уловимые истерично-нервны нотки, но совсем недолгая его продолжительность не позволила этого распознать. «Отличная работа, Кирилл. Ты всё делаешь правильно!» — утешал себя парень, хоть лёгкие сомнения и тревожили его. Гром, сидевший в зале, обратил все свое внимание на едва сдерживающего свой гнев мальчишку, тот явно был опустошен, потерян и разочарован во всем человечестве, его не покидало чувство того, что он одинок в этой вселенной и уже никто не способен ему помочь. Из последних сил он взмолил: —…Если в мире есть хоть какая-то справедливость…— дрожащим голосом начал Алексей. Блондин недоумевающе посмотрел на него. —…То Кирилл Гречкин должен быть наказан! Подсудимый промолчал, но в голове пронеслась основная мысль: «Ваня, это всё ради тебя.»

Глава 1

— Это моя игрушка! У тебя своя есть! Недовольный мальчишка лет пяти демонстративно надул щёки и отсел на другой край песочницы, всем своим видом показывая жадине, что ему не очень-то и нужна была та самая игрушка. Строя из себя сильного и независимого молодого человека, обиженный принялся развлекать себя самостоятельно: он вырыл в песке неглубокий ров, огибающий ровную окружность. Закончив копать, мальчишка принялся возводить на островке крепость. Не используя никаких сподручных средств, он руками нагребал мнущийся, слегка влажный песок в горку и закреплял его в таком положении при помощи похлопывающих движений. В скором времени, он соорудил каркас здания, теперь дело оставалось за малым — нужно было лишь сделать отверстия в стенах крепости, условные окошки, и еще дырочку вытянутой формы, изображающую дверь. Увидев увлеченность ребёнка своей работой, сосед по песочнице недовольно пробурчал: — Ну ладно, Кирилл, держи… — почувствовавший вину задира решил исправить положение и протянул расстроенному мальчику небольшую пластмассовую тележку, наполненную песком, — Я не хотел тебя обижать, прости. Кирилл заметно повеселел в лице, радостно принимая игрушку. — Давай вместе играть, — подсаживаясь обратно, проговорил ребёнок. Маленький Гречкин высыпал песок из тележки, плавным движением руки проложил дорогу к своему замку, а через заранее вырытый ров протянул мост, который на деле являлся веточкой, попавшейся под руку юному строителю. Имитируя ввоз песка, то есть, строительного материала, Кирилл провез по-новой насыпанный песок в тележке к воротам замка и высыпал его рядом со стенами. — Вань, можешь строить. Нам нужно укрепить стены, чтобы враг не смог пройти! Иван, увлеченный разворачивающейся вокруг него игровой историей, радостно принялся выполнять поручение, данное ему главой строительной бригады. Справившись с заданием, он возомнил себя королем замка и поставил маленькую фигурку человечка на самый верх башни, слегка вкопав его ноги в песок, чтобы укрепить стойку. — Ваня, нам пора! — нежный голос женщины с невероятно добрыми глазами поманил мальчишку за собой. Тот потихоньку начал собирать свои игрушки: — Ой, кажется, мне пора. Пока, Кирилл! Приходи к нам, поиграем в морской бой! Кстати, короля можешь оставить, только верни в следующий раз, ладно? — мальчик на прощание дал другу небольшое напутствие и, неуклюже поднявшись на ноги, резво поспешил за матерью. — У Вани дом большой, там есть много-много игрушек, и даже морской бой есть! — увлечённо рассказывал маленький блондин с большими серыми глазами. — Тебе такой ни к чему. — строго отрезал грозный на вид мужчина. — Вставай. Домой пойдём. Сменишь одежду и снова к Сорокиным пойдёшь. Ловким движением вынув фигурку человечка из песка и тележку, ребёнок отряхнул их и последовал за своим отцом по направлению к дому. В своём доме юный Кирилл разве что ночевал. Все свое время он проводил у друга. Не сказать, что его это огорчало, даже наоборот, там он мог почувствовать себя настоящим ребёнком, окутанным заботой и любовью, в то время как в его доме всегда царила атмосфера полной серьёзности. Закончив с переодеванием, Гречкин самостоятельно последовал домой к Ване, стоя на пороге, он решил осмотреться. Это уже вошло в привычку — внимательно всматриваться в высокий дом со старательно выкрашенными в нежный кремовый цвет стенами и того же цвета толстыми колоннами. Сверху на здание была плотно посажена роскошная мансарадная покатая крыша оттенка молочного шоколада. Оконные рамы с резными ставнями также имели цвет крыши. У двери его радушно встретила та самая женщина, забиравшая друга с площадки. Только завидев её, Кирилл тут же повеселел — эта женщина всегда относилась к нему хорошо, излучала теплоту и позитив. Маленький блондин поспешил в дом.

***

— Кирюша, хочешь добавки? — Да, тётя Света! — радостно отчеканил Гречкин-младший, слегка ударив ладошкой по мраморному красиво переливающемуся на свету столу. Роскошная пастельно-фиолетовая люстра с декоративной чашей нежной, похожей на листья цветка, формы, скрывала внутри себя яркую, но не бьющую в глаза, лампу. Она висела достаточно низко над обеденным столиком, что придавало трапезной комнате шарма. Женщина в мягком и уютном свитере, который был ей явно не по размеру велик, заботливо подливала в тарелку мальчика ещё немного соргевающего и ароматно пахнущего супа. — Ваня, может, поешь тоже? — Нет, мам, я не хочу. Я убираюсь! Маму очень радовала картина, которую она могла наблюдать: её не по годам смышленный и ответственный сын собирает разбросанные по полу фишки да кораблики и аккуратно, с любовью и заботой, складывает их в коробочку со встроенными в неё полями для прикрепления других комплектных составляющих набора. Закончив уборку, он осторожно закрывает коробочку-чемодан, на одной из граней красуется надпись «Морской бой». Неожиданно раздаётся резкий, трещащий на высоких тонах звон, сильно бьющий по ушам. Словно предвещая беду, трель колокольчика вызывала лёгкую тревогу. Светлана подошла к двери, осторожно открыла её и выпустила гостя в дом. — Света, нужно поговорить, — с порога заявляет нервный мужчина и, поспешно скинув ботинки с ног, ведёт жену в другую комнату.

***

— Я так понял, именно тогда он сообщил твоей маме о банкротстве и задолженности? — светловолосый парень с банкой пива в руке поднялся на ноги, неуклюже забрался на поребрик и, слегка покачиваясь, выровнялся в полный рост. — Скорее всего, — хлюпнув носом, выдавил товарищ. — Потом мы потеряли дом.Ну ты помнишь. Только твоя семья поддержала нас тогда, остальные отвернулись. Остальных же интересовало только содержимое кошелька моего отца. — Иван раздражённо бросил камень о землю. Тот отскочил от поверхности и, сделав один прыжок, снова припал к ней. Асфальтированная, красиво выложенная камнями по бокам дорожка имела разветвление, которое плавно сливалось в одну широкую тропь, ведущую к дверям шикарного дома с многочисленными белоснежными толстыми колоннами, устремленными ввысь. — Да не парься. Получишь ещё свое. — Придётся приложить огромные усилия, чтобы снова стать кем-то. Благо хоть с репутацией всё в порядке, с этим хотя бы можно работать. — он ухмыльнулся и сделал глоток спиртного напитка. — Слушай, а дашь погонять? — парень указал рукой, крепко сжимающей банку, в сторону роскошной машины ярко-красного цвета. — Тачка у тебя зачётная. Как разбогатею — себе такую же куплю. Он подошел к автомобилю и потянул руку ладонью вверх в ожидании ключей. — Размечтался. — смеющийся Гречкин прошёл мимо друга, — ты ж бухой, разнесешь мою машину, а платить тебе нечем. — высказал Кирилл, делая очередной глоток, который оказался последним. Допив все содержимое железной банки, он кинул её на асфальт и ногой придавил к земле, превратив банку в лепешку. — Всё будет нормально, обещаю. Блондин без предупреждения кинул другу ключи от машины. Тот ловко поймал их. — А реакцию ты не теряешь. Видимо, не настолько пьян. — такая проверка утешила Гречкина и он передал свой автомобиль во временное владение Ивана. При нажатии кнопки на ключе, машина пискнула и с щелчком позволила отворить свои двери. Ярко-красная дверца не спеша начала отгибаться вверх, чтобы впустить водителя, словно выжидая момент, когда тот сядет в салон и можно будет заблокировать выход на время поездки. Подвыпивший парень оказался за рулем и завёл авто. Гоночная машина плавно начала набирать скорость, движения её были весьма грациозны. Гречкин, с появившейся неизвестно откуда новой банкой пива, мирно наблюдал за уезжающим авто. Уже битый час Кирилл сидел напротив окна и наблюдал за происходящем на тёмной улице, на которую уж давно спустилась глубокая ночь. За это время, Гречкин уже успел ни на шутку взволноваться. Каждые полчаса он нервно соскакивал с места и нёсся на кухню доливать себе очередную порцию чая. Только сейчас он, наконец, сумел найти покой в уютном плетенном кресле, и хоть на миг отвлечься от гнетущих мыслей и переживаний, и не ясно, за что он переживал больше: за друга или за собственную машину. Парень почувствовал, что его начинает клонить в сон. Блондин медленно наклонился к полу и поставил чашку с чаем рядом с собой. Немного повертевшись в кресле, накинул на себя клетчатый плед, висевший рядом, и потихоньку начал погружаться в дрём. Лёгкий шум листвы и тусклое сияние звёзд вводили парня всё глубже в сон, уносили в царство грёз, вели за собой по сияющей дороге в ночь. Парень пробудился под яркий, словно прожекторный, свет, бьющий прямо в окно. Блондин рефлекторно закрыл лицо руками, дав глазам привыкнуть. За светом сразу последовал пронзительно громкий незамолкаемый гудок. Гречкин в раздражённом состоянии вышел на улицу и увидел перед собой красную гоночную машину. Ослепительный свет не давал её разглядеть, но даже так на капоте можно было различить неизвестного происхождения пятна и разводы. Сквозь опущенное стекло, парень увидел до дрожи напунанного Ивана, плечи его непроизвольно вздымались и опускались с бешеной скоростью, а на лице отпечаталась гримаса ужаса. В глазах читалось нечто пугающее, а сам взгляд был пустым, обезжизненным. Искривленный рот и брови, отвисшая челюсть, руки намертво впившиеся в руль, при таком освещении имели синеватый, будто трупный, оттенок — самое пугающее зрелище, которое Гречкину приходилось наблюдать за последнее время. Не меняясь в лице, Сорокин медленно повернул голову на Гречкина и, громко всхлипывая, еле разборчиво, почти шёпотом, произнёс: — У м...меня проблемы.