Да не виновен я, базарю!

За окном вечерело. Офис был озарен лишь светом телевизора. Двое молодых людей расслабленно сидели на диване и смотрели тв. На огромной картине во всю стену то и дело переливались, блестели и играли блики, исходящие от различных источников света за окном. Бесцельно щелкая каналы, рыжеволосый парень остановил свое внимание на новостном репортаже, помеченным как «срочные новости». «…Всем спасибо, все свободны, особенно я.» Серёжа с агрессией сжал пульт. — Вот ублюдок, он ещё и смеётся! — Разумовский был в ярости. Оскал этого мерзкого блондина выводил Сергея из себя, эти отвратительного вида грилзы на зубах, ехидный взгляд и тонна высокомерия. Разумовский соскочил со своего места и подошёл к огромному окну в пол. Внизу проезжали тысячи машин, люди в них всё также беззаботно, как и обычно, жили своими жизнями: ездили по своим делам, развлекались, отдыхали, работали. Большинство из них в курсе об этой возмутительной трагедии, но сейчас им до этого нет никакого дела. Каждый построил из себя недовольного ровно день, а потом снова забыл, отпустил ситуацию. Серёжа жалел, что ему не удаётся так же. Его сильно развитое чувство справедливости мешало ему спокойно существовать. Он слабо ударил по стеклу и упёрся в него лбом, вновь погрузившись в свои не очень приятные думы. Мужчина довольно грозного вида подошёл к парню со спины слегка приобнял: — Не переживай, Гречкин ещё получит по заслугам. Я тебе обещаю. — его глаза блеснули ярким огоньком. Сергей почувствовал облегчение. Он всегда находил утешение в сильных руках военного: ощущение безопасности, за ним как за каменной стеной, клятвы верности, защиты, уверенность в нем и стойкое чувство собственной важности — всё это сосредоточено в нежных объятиях Волкова, а центром всего этого служит его каменное, но способное делиться своим иногда разгорающимся горячим пламенем, сердце. Пламя это имеет свойство разжигаться только в определённых условиях — этот процесс ещё не до конца изучен и без того затуманенным сознанием Разумовского, но, кажется, он уже как никогда близок к разгадке. И чем ближе он подбирается к истине, тем больше понимает, что его собственное сердце работает по схожему принципу. С каких это пор мужские краткие обнимашки превратились в продолжительные и неимоверно теплые объятия, и почему теперь они будто переполнены ещё не до конца изведанным смыслом, что тот аж сочится в бесконечные размышления и попытки всё осознать? Слишком много мыслей — они льются потоком, формируются в длинные, запутанные как клубок нитей, идущие словно по извилистой тропе в гуще лесов, наполненные красочными, но совершенно не нужными эпитетами и сравнениями, предложения. Нужно думать проще. Или не думать вовсе. — Олег, пошли спать. Только ты со мной. — рыжеволосый парень указал своему телохранителю на дверь в комнату и сам последовал туда.

***

— Вот же сукин сын, как он смог так легко избежать наказания?! — разъяренный юноша со всей силы ударил по тонкому деревянному столу так, что тот, довольно сильно прогнувшись, издал жалобный треск. Ладонь вибрировала и наливалась кровью. — Это же смешно! Я должен разобраться с этим! Брюнет ловким движением накинул на плечо лямку синего рюкзачка с красными полосами и помчался к выходу. На улице смеркалось. Мальчика обдало лёгким ветерком, несущим прохладу. Волосы, немного свисавшие на глаза, развевались на слабом порыве воздуха, и неприятно били по лицу. Алексей нервно отбросил их в сторону. Тёмную синеву неба пробивали тусклые фонари, окрашивая его в оранжевый цвет. Облака, словно подсвеченные изнутри, имели блеклую окантовку. Среди питерских дворов легко заблудиться — все они одинаковые, с поразительной точностью похожие друг на друга. Алексей свернул в подворотню, навигатор показывал путь к месту назначения, мальчик шёл ровно по указателю в телефоне, чётко следуя инструкциям приложения. — Да где же чёртов вход? — Лёша с недоумением смотрел в телефон и со злостью тыкал на одну и ту же клавишу. Маячок тупил: его кидало и вертело из стороны в сторону. Кажется, Алексей заблудился. — Ну вот же цель, но как до неё добраться? Ничего не понимаю… Впрочем, был вариант набрать номер, но что-то не давало Лёше сделать этого. Может, смущение, ведь он пришёл сюда без приглашения. Алексей ещё раз пять обошёл так называемый «карман» между тремя домами. Точно и наверняка он знал лишь одно — в одном из этих домов находится то, что ему нужно. А вернее, не что, а кто. Витая в раздумиях и пытаясь посмотреть на эти три дома с новых ракурсов, прерываясь на рассматривание маршрута в навигаторе, мальчик, по большей части, просто стоял и тупил в мобильник, пока его не окликнул мужской голос: — Эй, пацан, ты чё здесь забыл? Лёша поднял взгляд и увидел перед собой молодого человека в коричневой кожанке. На его голове красовалась кепка того же цвета. Точно также, по представлению Лёши, одевались бандиты из рассказов про лихие 90-е — Малой, так ты ко мне или как? Мог просто позвонить, если дело какое… — мужчина казался довольно дружелюбным, чего и не скажешь по его внешнему виду. — Игорь, мне нужно поговорить с вами кое о чем. — Возможно, я даже догадываюсь, о чем конкретно. — Гром кивнул на дверь, — Давай, пошли. — Может, чаю? — предложил обходительный хозяин. — Можно. Игорь встал с кресла и направился на кухню, но вдруг добавил: — Только пакетики я не купил… Могу кипятка налить, надо? Мальчишка удивился: — Ты пьёшь чай в пакетиках? Это же так неэкономно. Игорь обернулся на него и с какой-то домашней теплотой в глазах ответил: — Я чай вообще не пью. Говорю же, кипяточек. Ну так что? — мужчина пристально посмотрел на гостя — Налей просто воды. — Понял. — с этими словами Гром продолжил свое движение на кухню. — Так зачем ты ко мне? — переспросил Гром, протягивая парню стакан воды. Алексей принял стакан и, немного подумав, ответил: — Суд над Гречкиным. Я не согласен с его исходом. Мужчина в кепке засмеялся в голос: — Пацан, удивлю, никто не согласен. — он присел на кресло напротив мальчика и, уперевшись логтями в колени, подпер ладонями подбородок, — И что ты предлагаешь? — Я хотел спросить об этом тебя. Ты же у нас мусор, не я. Игорь немного вскипел — ему не понравилась наглость мальчишки: — Парень, не забывай с кем говоришь. Если уж ты просишь о помощи, так проси повежливей. Алексей шумно выдохнул и протёр глаза. Осмотревшись вокруг, он заметил, что квартира Грома довольно просторная: высоченные потолки когда-то были белыми, но возраст наложил на них отпечаток старости в виде ржавой желтизны, кучкующейся пятнами и разводами по всей поверхности. Огромные окна необычной формы выходили на дорогу с оживленным движением, что не очень положительно сказывалось на проживаемости в квартире — стоит только приоткрыть окно, как всю квартиру наполнит жуткий гул машин, от которого тут же начинает трещать голова. Сами окна навечно окованы толстым слоем пыли. Майор даже и не пытался их мыть, а есть ли смысл? Пыль всё равно мигом осядет обратно. Штукатурка со стен и потолка падала при любом неосторожном движении, это даже становится немного опасным. — Я имел ввиду.— мальчик замялся, — думаю, можно найти что-нибудь ещё. В деле его. Наверняка за ним есть какие-нибудь «грешки», если ты понимаешь о чем я… — Хочешь закрыть его на каком-то другом преступлении? — Игорь удивлённо вытаращил глаза и задумался. — Интересно… Но гарантий нет почти никаких. Если он смог от этого отвертеться, то вряд ли найдётся что-то ещё более существенное. Разве что имеют место быть крупные мошеннические схемы, которые могут не очень понравиться государству… Над этим можно подумать. — мужчина встал с кресла и подошёл к деревянной тумбе. Полицейский взял с неё небольшой блокнот с карандашом и записал эту мысль. — Я это обмозгую, а ты иди пока. — Игорь, я могу помочь! — мальчик оживился и соскочил со своего места. — Нет, это вряд ли. Я и сам справлюсь. Как ты и сказал, я здесь мусор, а не ты. Игорь открыл входную дверь и взмахнул рукой, указывая на выход. — Кажется, тебе пора. Спасибо за наводку, до которой я догадался и сам. Макаров вышел в подъезд, показав полицейскому неприличный жест, и отправился на улицу. Добравшись до детдома, в котором ему приходится обитать, он поспешил в свою комнату, стараясь случайно не столкнуться с воспитательницей. Быстро добравшись до места своего «заключения», он запер дверь на ключ и, скинув с себя рюкзак и красно-жёлтую парку, сел за письменный стол. Комнатка была совсем небольших размеров, зато совершенно новый письменный стол красиво блестел на солнышке. Лёша помнил, как этот стол подарил какой-то волонтер. Он постоянно шлет денег в детдом, будто это его способ очистить совесть или что-то в этом роде. Администрация очень любит этого «благодеятеля», но Алексей уверен в том, что этот человек, как и все в этом мире, преследует какие-то собственные корыстные цели. Но воспитательница постоянно восхваляет мужчину. Говорит, что когда-то он тоже вырос здесь, а теперь спонсирует это место. Лёша вытащил из рюкзака стопку бумаг и разложил их перед собой. Он активно пытался вникнуть во все документы, которые только смог откопать. Этого добра у него, к слову, было совсем не много. На небольшом мониторе шёл видеоролик с ютуба, в нем красноволосая молодая девушка с энтузиазмом повествовала о волнующем Макарова инциденте. Парень заинтересовано посмотрел на экран: — Вау, она что-то нашла! — воскликнул Алексей, продолжая внимать рассказам блоггерши. «В полученных мной документах сказано о заключении сделки между Кириллом Гречкиным и подпольной организацией «Успех». Организация зарегистрирована как сеть ресторанов, но на деле занимается ещё и поставкой некоторых запрещённых веществ. Моя задача заключается в выведении на чистую воду не только Кирилла Гречкина, но ещё и организации «Успех», и будьте уверены — я сделаю это! Ну а с вами была всегда ваша Юля Пчёлкина, и помните, только сообща мы можем добиться справедливости!» Юноша откинул вкладку «описание» и выудил оттуда ссылку на страничку девушки в соц.сети Вместе. Не долго думая, он начал строчить сообщение: «Добрый день! Я бы хотел обсудить с Вами Ваш последний ролик, у меня есть информация, которая может Вам пригодиться.» Конечно, Алексей блефовал — кроме дикого желания наказать подлого преступника, ничем большим он не располагал, но очень надеялся встретиться с Юлией лично. Мальчик прибавил звук телефона, чтобы точно ничего не пропустить, и принялся дальше рыться в огромной сети Интернет в поисках новой полезной информации.

***

Длинные периодичные гудки резко оборвались и сквозь динамик телефона раздался басовитый мужской голос: — Кирилл, это ты? — Да, мужик, это я. — блондин заулыбался так, словно собеседник прямо сейчас может наблюдать его лицо. — Ну, всё прошло так, как я и планировал — судья повёлся на удочку. В итоге, все думают, что сбил девчонку я, а на свободе… Тоже я! — юноша хихикнул.— Так что всё на мази. — Зачем ты это сделал? Теперь весь город ненавидит тебя ещё больше, а ты и так не зайчик. — взволнованно поинтересовался Ваня. — Как это не зайчик? Я, конечно, тот ещё засранец, как сказал бы мой отец, но девочки говорят, что я котик. Я больше склонен верить прекрасным дамам. — Друг, я вполне серьёзно спрашиваю.— настойчиво произнёс собеседник. Гречкин быстро провел рукой по волосам, заглаживая их назад, и посмеялся: — Вань, мне не трудно. Я же знаю, как для тебя это важно. Репутация, я имею ввиду. — светловолосый парень переменился в лице, стал суровее и серьёзнее. — Я хочу помочь тебе. Сейчас приеду. Блондин сбросил звонок и не медля ни минуты, вызвал такси до дома друга. Его собственная машина всё ещё находилась на мойке. Вопросов там задавать не стали, это была личная мойка владения его отца, Гречкина-младшего там знали, да и новости смотрели с упоением, поддерживая миф о виновности Кирилла в преступлении. Хотя, впрочем, даже если тот на деле и не виновен в происшествии, он всё ещё является сообщником, укрывающим убийцу, а это дело тоже уголовно наказуемое. Прибыв на место, Кирилл вальяжно выполз из такси и вразвалочку направился к дверям пятиэтажки. В небе летали голуби да воробьи, переговариваясь между собой на своём птичьем языке. Лёгкий ветерок покачивал деревья и выдавливал из пышной листвы растений успокаивающий, словно бархатный, шелест. Юноша снова забыл номер квартиры. Какая же всё-таки неудобная эта штука, квартира. В обычной жизни ему не приходится запоминать таких вещей — у него на районе все живут в частных домах, что означает, никаких номеров квартир, этажей, и скверно пахнущих подъездов, закиданных всяким мусором лестничных площадок. Снова набрав друга, он выяснил номер квартиры. Проделав необходимые манипуляции с домофоном, Кирилл смог попасть внутрь дома. Минуя этаж за этажом, пролёт за пролётом, он, наконец, добрался до заветной двери. В проёме уже стоял Иван, радушно принимая приятеля в крепкие объятия. — Проходи! — улыбаясь во все зубы сказал брюнет с густой шевелюрой, радостно разводя рукой в направлении комнаты. Кирилл прошёл в указанное место, предварительно скинув обувь на пороге. — Я так рад видеть тебя, Кира… Честно говоря, очень переживал за тебя. — поникнув головой, пробухтел Иван. — Знаешь, последнее время я очень часто думаю об этом всём. Ночью мучают кошмары, а днём — мысли. Не знаю, не понимаю, что дальше делать с этим. В квартире стоял запах только что приготовленного супа. По ощущениям, горохового. У Гречкина проснулся аппетит. Ещё с детства он помнил, что его друг рано научился хорошо готовить, а с возрастом продолжал развивать этот навык — Иван обожал готовить, это было его хобби, в котором он делал большие успехи. Когда-то он даже успел поработать поваром, но сама сфера кулинарии совсем не пришлась по душе романтичному и уточненному юноше — в жизни всё оказалось совершенно иначе. Пока Ваня вёл монолог, рассказывая другу о своих проблемах, Гречкин внимательно смотрел на его руки: из-под не до конца опущенного рукава лонгслива виднелся неизвестного происхождения порез. Было отчётливо видно, что он ещё свежий, не затянувшийся. Он волновал Кирилла, но тот боялся спрашивать. Гречкин знал, что скорее всего, услышит в ответ байку про то, что это последствия той самой роковой аварии. Звучит, конечно, не очень правдоподобно, но вступать в спор из-за царапины казалось глупым даже Гречкину, поэтому он просто постарался не обращать внимание. Блондин внимательно посмотрел другу в глаза, в его большие, затуманенные сомнениями, ярко-голубые глаза: — Слушай, я разобрался с ситуацией, а твоя задача — разобраться в себе. Тебе не стоит париться об этом, всё в прошлом. Сходи к моему психологу, поговори с ним. Тебе некогда грузить голову ерундой, есть более важные вещи. — По-твоему, смерть человека по моей вине — это ерунда?! — Иван соскочил с места и закричал. Из глаз его полились слезы, а голос задрожал. Протерев глаза рукавом, Сорокин заглянул в висящее на стене небольшое зеркальце. Уголки его были покрыты ржавчиной, а наискосок идущая трещина делила лицо покрасневшего от горьких слез парнишки надвое. Увидев свое настолько жалкое изображение, он тут же успокоился: — Ты прав. Я не должен так себя вести. Дай мне время, я забуду про это навсегда… Только для этого мне нужна будет твоя помощь, хорошо? — он обернулся на светлоглазого блондина, сидящего на ободранном коричневом диване. — Просто будь рядом. Кирилл встал с сидения и подошёл к Ивану, положив руку на его совершенно неподвижное плечо. Тело парня находилось в полном спокойствии, будто буквально пару минут назад он вовсе и не рыдал, заливаясь горькими слезами. Если в чем-то два товарища и похожи, то это в умении абстрагироваться от всех плохих мыслей — этому научило полное неприятных эмоций детство.