Бамбуковая флейта

Сюэ Ян, как и задумывал, всё-таки взялся заточить один конец бамбукового шеста, чтобы А-Цин в следующий раз, если (или когда) её будут обижать, с его помощью смогла бы дать отпор и выколоть обидчикам глаза. А-Цин такого расклада не одобряла и пыталась отстоять своё имущество, но юноша бессовестно воспользовался её «слепотой»: легко отобрал шест и, вальяжно усевшись под навесом дома, принялся строгать бамбук, ловко и виртуозно орудуя заточенным лезвием кинжала.       — И что мне с ним делать? Если я поранюсь? - причитала.       — Неужели ударить не сможешь? — ехидно усмехнулся. — Всему тебя учить надо, глупая Слепышка. А-Цин бродила вокруг него по короткой дорожке, как делала бы слепая, и безостановочно ворчала, ругалась. То и дело топала ножкой, поднимая в воздух сухую пыль подошвой зелёной туфельки. Заклинатель только изредка посмеивался и срезал податливый бамбук, думая о чем-то своём. Устав сострясать воздух бессмысленными восклицаниями, А-Цин села у крыльца и, задумавшись, стала водить тонкой веточкой по земле, как бы слепо вырисовывая непонятные символы. Губы продолжали что-то недовольно шептать. Конечно, жизнь бродяжки, к тому же — слепой, не раз предоставляла и, возможно, ещё предоставит ей возможность подраться с кем-то: А-Цин, даже притворяясь слепой, умудрялась колотить многих, кто сильно задевал её или обижал. Однако то, что предложил Сюэ Ян, выходило за пределы её возможностей: девушка могла бы использовать такое своеобразное оружие в крайнем случае, но не колоть же им каждого обидчика! В самом деле, так зрячих в городе совсем не останется. Место веточки в руке А-Цин заняло одно из яблок, оставленных им Сяо Синчэнем перед уходом, и девушка стала бесцельно катать фрукт по земле, поглядывая на юношу, - искоса, чуть выше его плеча, едва касаясь взглядом, чтобы не заподозрил. Сюэ Ян выглядел особенно мрачно. На его красивое лицо легла мрачная тень, глаза потемнели, а брови сдвинулись к тонкой переносице, исказив её складками. Явно что-то вспоминал и, казалось, с тихой злостью бормотал всевозможные проклятия, резко снимая слои бамбука с шеста, как мясо с костей. А-Цин даже вздрогнула, чуть вжав голову в плечи, когда он особенно сильно прошёлся лезвием по шесту. Раздался глухой стук: кинжал неаккуратным ударом отсек значительную часть уже заточенного шеста, и зелёная трубка, выскользнув из рук, ударилась о землю. Шест стал короче, но не настолько, чтобы А-Цин больше не могла использовать его для ходьбы. Сюэ Ян, очнувшись, недовольно прищелкнул языком. Внезапная вспышка гнева в очередной раз вышла ему боком. Заклинатель пнул негодный бамбук и заново прошёлся по тупому концу шеста. А-Цин вспыхнула, как огонёк в лампе, и её пылающие хрустальные глаза стали похожи на два горящих бумажных фонарика. Задохнулась от негодования, возмущенная таким отношением к её вещам, и, обернувшись к парню, принялась с жаром ругать его.       — Ты сломал мой шест, недотёпа!       — С чего ты взяла, что я его сломал, Слепышка? — пристально вгляделся в два огонька на её лице, будто пытаясь потушить их одним взглядом чёрных глаз. А-Цин не колебалась ни секунды, - просто не могла позволить себе проколоться на такой мелочи.       — Я слепая, да, — горячо воскликнула обиженным голосом. — но не глухая! Я слышала хруст и стук!       — Тебе показалось. — ответил со злой усмешкой. А-Цин слепо нашарила часть шеста, неосторожно срезаную заклинателем, подняла и наугад бросила в него, опять обозвав непечатным словом. Сюэ Ян взял трубку и задумчиво повертел в руках. Девушка даже решила, что он собирается метнуть заточенный бамбук в неё. Над городом с самого утра собиралась густая чёрная туча, а по улочкам гулял тонкий флёр тумана. Затянувшая небо мгла не пропускала ни крохотного лучика солнца, и город накрыла сплошная серая пелена. А-Цин зябко поёжилась и натянула зеленый рукав до самого запястья, пытаясь согреться. Прежде Сюэ Ян часто пугал её нечистью, которая, по его словам, прячется в надвигающемся тумане. Девушка в те моменты зло покрикивала на парня и демонстративно закрывала уши, но отделаться от неприятного страха уже не могла, иногда нервно вздрагивая и оборачиваясь. Конечно, потом поняла, что это заклинатель издаёт пугающие её шорохи, но, вынужденная притворяться слепой, не могла открыто уличить его в этом. А-Цин обиженно отвернулась от него и отсела дальше, пригрозив пожаловаться даочжану. При упоминании Сяо Синчэня Сюэ Ян вдруг громко и заливисто расхохотался, случайно царапнув лезвием свою ладонь. Туча над городом вздрогнула и, рассеченная бело-лиловыми нитями молний, напоминающими Цзыдянь, обрушила на дома потоки холодной прозрачной воды. Дворик похоронного дома накрыло плотной завесой, и тяжёлые капли, рассыпаясь каскадом, заколотили по крыше, земле и стоящим на ней предметам. Тёмная макушка А-Цин мгновенно намокла, и сколотый шпилькой с лисьей мордочкой пучок поник. Украшение покосилось, как крыша дома. Одежда, от излишней влаги сменившая сочный зелёный цвет на хвойный, неприятно прилипла к коже, отчего ветер ощущался в несколько раз холоднее, чем был на самом деле. Девушка продрогла.       — Слепышка. — голос парня пробился сквозь шум ветра и воды. Гордая А-Цин упорно не обращала внимания.       — Иди под навес. — заклинатель тоже не собирался уступать. — Заболеешь.       — Какая тебе разница, — крикнула, чуть обернувшись в его сторону через плечо. — если я заболею?       — Правда, я не против полюбоваться твоим хладным трупом, — бросил в ответ с маниакальным блеском в глазах, небрежно взмахнув рукой. — но избавь меня от возмущений даочжана. Если ты умрёшь, спросят с меня. Дождь шумел и не прекращался, будто в насмешку. А-Цин, вздохнув, поднялась и осторожно, как слепая, побрела под навес. Ей действительно не хотелось расстраивать Сяо Синчэня, который, к тому же, должен был в скором времени вернуться. Подойдя ближе, к своему удивлению обнаружила, что, хотя её шест уже заточен, Сюэ Ян продолжал что-то вырезать из оставшейся части.       — Где мой шест? Отдай обратно!       — Зачем он тебе сейчас? Далеко ведь не убежишь. — качнул головой, странно зыркнув на неё.       — Пф! — смахнула кудрявую влажную прядь с лица и спряталась под навес, держась на расстоянии от парня. Делала вид, что её не занимает занятие Сюэ Яна, и не спрашивала о нем. А-Цин нашла свой шест и демонстративно провела по нему рукой, якобы «рассматривая» на ощупь, и больно укололась об острый конец. Навес уже плохо спасал от дождя, а от ветра тем более не закрывал, но А-Цин, хоть и не признавала этого, не хотела заходить в пустынный дом, наполненный ритуальными предметами для похорон. Более того, после рассказанных Сюэ Яном ужасов о нечисти, рядом с человеком, даже таким, было спокойнее.       — Слепышка. — вдруг позвал заклинатель.       — Чего тебе? Он не обратил внимания на её неприязненный тон, - давно привык.       — Ты умеешь играть на флейте? А-Цин опешила. Очень редко слышала от него не то чтобы вопросы, но простые слова, а теперь вдруг такое. Спросила недоверчиво, пытаясь нащупать подвох:       — Тебе-то какое дело?       — Думаю, у тебя бы получилось, — честно признался и затем совсем огорошил, добавив: — А-Цин. Ты… Назвал меня по имени? С чего бы вдруг? Играешься со мной, гадёныш? Что значит, умею ли я играть? Очень-очень смутно помню мелодию флейты, хотя нет, это была даже не мелодия, а громкий свист. Уже даже не вспомню, где я её слышала. То ли на площади, то ли дома. Может, это так играла мама? Да, точно. Мама.       — Помнишь, я рассказывал сказку про ребёнка, который любил сладости? А-Цин неловко кивнула, ещё не отошедшая от удивления.       — Тот мальчик помимо сладостей любил гулять на площади, где собирались торговцы, бродяги и прочие. — Сюэ Ян монотонно вырезал что-то из оставшегося бамбука, не обращая внимания на бегущую по руке струйку крови. — Там, на площади, останавливалась молодая госпожа и играла на бамбуковой флейте. Она не очень хорошо умела играть, но всё равно собирала вокруг много людей. А-Цин нервно повела плечом. Рассказ заклинателя всколыхнул в ней разрозненные и давно забытые воспоминания, - истертые, рваные клочки прошлого.       — Я ведь знаю, что ты и есть тот ребёнок. Зачем ты мне это рассказываешь?       — Просто так. Ты похожа на ту госпожу с флейтой. Сюэ Ян встряхнулся и принял прежний развязный вид с насмешливым выражением лица.       — Вы, бродяги, все на одно лицо. - едко рассмеялся. А-Цин опять вспыхнула и разразилась громкими ругательствами. Она, почту кивая шестом по земле, нашла дорогу и забежала в дом, хлопнув дверью. Девушка спряталась в уголке и, присев на корточки, нехотя приподняла деревянную половицу, не боясь быть услышанной из-за шума дождя. Ещё в первый день в этом доме постучала шестом по всему полу, ища подходящее место для тайника. Все личные вещи помещались в один мешочек, висевший на поясе, но в этом углублении под полом лежала более ценная вещь — бело-зеленая кисточка, длинная и с яшмовой подвеской. Такими украшают музыкальные инструменты вроде гуциня или флейты, да и одежду, дома — тоже. Кисточка порядком износилась за много лет, и связанные с ней воспоминания стёрлись, но что-то притягательное в ней всё равно оставалось. А-Цин, спрятав её, больше не прикасалась к тайнику, но рассказ Сюэ Яна взволновал её. Девушка хотела было прижать её к груди, но отвлек раздавшийся снаружи голос Сяо Синчэня, не заглушаемый уже утихшим дождём. Закрыла тайник половицей и опять выскочила на улицу. По девичьей щеке пробежала капля. Скорее всего, — просто дождь.

▪️▪️▪️

Гроб, застеленный соломой, — не самое лучшее место для сна, но выбирать не приходится. А-Цин всегда просыпалась рано, чтобы поскорее отделаться от такой постели. Обычно утром она находила рядом конфету. Угощение от Сяо Синчэня лежало на привычном месте и в этот раз, но сегодня помимо него возле гроба уместился и ещё один, если так можно сказать, подарок. Флейта, вырезанная из бамбука. А-Цин играть на флейте не умела. И всё же весь день из-за стен похоронного дома лилась её мелодия. Мелодия из детства. Девушка прикрепила к инструменту свою кисточку и, вдыхая свежий аромат земли после прошедшего дождя, упорно играла, слушая новые насмешки от Сюэ Яна, но не обращая на них внимания.