Бамбуковая флейта

В том, что мать А-Цин в своё время выступала на площади с флейтой, не осталось никаких сомнений - у её дочери, судя по всему, всегда была предрасположенность к музыке. Естественно А-Цин не сразу научилась играть, да и сейчас она не достигла особого мастерства, однако теперь её игра более-менее напоминает складную музыку. За её плечами лежало уже довольно большое время, проведённое в нестройном свисте и звенящих звуках, но А-Цин упрямо продолжала тренироваться и тренироваться, раздражая всех домочадцев и просто прохожих завываниями инструмента. Сюэ Ян уже тысячу раз пожалел, что вырезал эту флейту, и грозился однажды швырнуть её в огонь, но воевать с девушкой бессмысленно - её ни ножом, ни копьем не проткнуть, а её упрямству позавидовали бы многие заклинатели. Но они, как ни странно, нашли компромисс - А-Цин стала заниматься вне дома, почти на окраине города в небольшом лесу у пруда, но с условием, что Сяо Синчэнь будет её сопровождать, а в его отсутствие - Сюэ Ян. В этот раз жребий выпал несчастному Сюэ Яну. А-Цин, постукивая бамбуковым шестом перед собой, осторожно шла по дороге рынка, обводя вокруг пальца всех окружающих своей несуществующей слепотой, а Сюэ Ян, прихрамывая на одну ногу, шагал рядом, улыбаясь чему-то своему и хитро сверкая чёрными глазами на прохожих. Девушка вредничала, пытаясь отвадить его от себя, но заклинатель не уступал. Они остановились у лавки с фруктами. А-Цин хотела увести одно яблоко обманом, но сказалось влияние и своего рода воспитание Сяо Синчэня: девушка постыдилась воровать. А-Цин потянулась к поясу, на котором висел её кошелёк, и дрогнула, не нащупав его на привычном месте. Она захлопала руками по бёдрам, как бы слепо, но при этом незаметно осматривая всё вокруг себя в поисках мешочка, в котором хранились её хоть и скромные, но всё же деньги. Продавец угрожающе упер руки в бока и грозно прикрикнул на неё, обвинив в рассеянности, и прогнал прочь. А-Цин было с жаром возразила ему, но её уже нетерпеливо подвинул другой человек. Она, сделав вид, что не видит разочарованного взгляда Сюэ Яна, отошла в сторону, опираясь на шест. Заклинатель проводил её долгим выжидающим взглядом, не двинувшись с места и скрестив руки на груди.       - Я же сделал тебе оружие, так используй его. - небрежно бросил он, повернув голову в её сторону. А-Цин махнула рукой, а Сюэ Ян тяжело вздохнул. Заклинатель молниеносно достал из рукава короткий кинжал - тот же, которым вырезал флейту - и жёстким сильным движением вонзил его в прилавок, вогнав лезвие в сухое дерево почти наполовину. Продавец подпрыгнул от страха, и с его загоревшей кожи сошёл румянец, а стоявшего рядом человека и след простыл. Сюэ Ян, наслаждаясь его страхом, с маниакальной улыбкой и червлеными глазами покрутил кинжалом перед его лицом, запугивая и затравливая, как зверька. Трясущейся рукой продавец, не сводя глаз с блестящего лезвия, сложил в оставшуюся на прилавке корзинку все яблоки, за которые не смогла заплатить А-Цин, и подвинул к парню. Сюэ Ян усмехнулся: Сяо Синчэнь явно не одобрил бы такого подхода.       - Так это и делается, Слепышка. - наставнически произнёс заклинатель, надкусив яблоко. - Кстати, это же твой кошелёк.       - Что? - взвилась А-Цин. - Где?!       - У той девки, в сером.       - Для меня всё - серое, тупица. - мрачно буркнула слепая. Сюэ Ян сам подошёл к той, на которую указал, подведя к ней А-Цин, и беспардонно снял с её пояса потертый кошелёк с тесемками.       - Твоё? - он протянул вещь А-Цин. А-Цин и так видела, что кошелёк - её, но для вида внимательно пощупала его.       - Я ничего не брала! - воскликнула обвиняемая. Девушка в сером застыла, растерянно бегая глазами и бросая перепуганный взгляд то на ехидно улыбающегося Сюэ Яна, то на закипающую А-Цин, то на бредущих прохожих.       - Ах ты... - с тихой злобой прошипела А-Цин, готовая наброситься на неё. Обиженная продавцом и через силу проглотившая эту обиду, А-Цин в двойном размере выплеснула на бедняжку накопившуюся в ней злость, к тому же она терпеть не могла, когда кто-то брал её вещи, добытые собственным трудом. Она вскинула шест и выставила острым концом вперёд, собираясь побольнее уколоть воровку, а может - и правда выколоть ей глаза, чтобы та, тоже будучи слепой, поняла, как трудно так жить. Сюэ Ян застыл в предвкушении крови, распахнув полные восторга глаза. Но А-Цин опустила руку. Правда, что значит - тоже будучи слепой? Она ведь сама на самом деле вполне зрячая, да и деньги в основном не её - краденые. Она тоже воровка, по крайней мере - была раньше.       - Больше так не делай. - шикнула она на девушку и отошла. Сюэ Ян разочарованно взвыл.       - А так хорошо начиналось! Заклинатель бурчал до самого пруда, и, даже когда они дошли, продолжал ворчать.       - Она же украла твои деньги, почему ты её отпустила!       - Они не мои. - виновато вздохнула А-Цин, садясь на увесистый массивный камень у берега.       - Почему? Ты их украла, значит, они уже твои. - запротестовал Сюэ Ян. - Я же не просто так возился с твоим шестом, да и подбросить этой дурочке кошелёк тоже непросто! - совершенно спокойно признался заклинатель. А-Цин ошарашенно вскинула брови. Как она могла не заметить, что Сюэ Ян увёл её деньги? И когда бы он успел подбросить их кому-то? Когда они шли на рынок, или позже? У А-Цин в голове не укладывалось, что парень смог обокрасть её.       - Ты невыносим. - только и смогла произнести А-Цин. Сюэ Ян фыркнул и отвернулся.       - Хоть флейту не увёл, пёс. - буркнула она и, устроившись поудобнее на камне, сняла с пояса инструмент. Со вчерашнего дня А-Цин мало что вспомнила, только призрачный бледно-зеленый образ матери, играющей на площади, посетил её в полудреме. Полностью вспомнить её музыку она так и не смогла, только несколько нот, но А-Цин не переставала пытаться её воспроизвести, вырвав из глубин памяти. Она поднесла флейту к губам и заиграла.       - Всех соловьёв распугала. - громко вздохнул Сюэ Ян и недовольно качнул головой, будто пытаясь закрыть ухо. Ветер мягко играл с кисточкой на флейте, щекоча ею кремовую кожу А-Цин. Яшмовая подвеска плавно покачивалась, поблескивая. Пение Иньюэ - так А-Цин назвала флейту - было не очень стройным, но, сливаясь с журчанием ручья, звучало довольно неплохо, и Сюэ Ян невольно прислушался. А-Цин играла не мастерски, но она играла точно так же, как и её мать много лет назад: неловко, неумело, но с чувством и страстью к любимому делу. Игра поглотила девушку полностью. Это оказалось единственное занятие, в котором она чувствовала себя спокойно, как рыба в воде, оно умиротворяло её и успокаивало. А Сюэ Ян, слушая её, неотвратимо возвращался мыслями в те времена, когда он, будучи ребёнком, ещё не столкнулся с жестокостью людей и суровой реальностью.       - А у тебя неплохо получается, Слепышка. А-Цин прервала игру и вперила в него недовольный взгляд. Но вместо ругани она ответила:       - Спасибо. - и улыбнулась.

...

Увидев подходящую А-Цин, девушка в сером, - Сюэ Ян небрежно называл её Шу, - посерела лицом и хотела дать дёру, но А-Цин перегородила ей путь шестом.       - Не бойся, я пришла извиниться. - А-Цин сложила руки перед собой и чуть поклонилась, как учил Сяо Синчэнь. - Я поняла, что ты ничего не воровала. Шу искренне обрадовалась, что её больше ни в чём не обвиняют, и даже мигом забыла обиды, улыбнувшись и украсив свои щеки ямочками. А-Цин же в знак примирения протянула ей яблоко - не из тех, что силой и запугиванием добыл Сюэ Ян, а то, что вчера ей оставил Сяо Синчэнь. Шу приняла его обеими руками и поблагодарила её. Сюэ Ян же великодушия Шу не разделял и простить не смог. Сегодня он всё-таки напросился на Ночную охоту с Сяо Синчэнем.

Кто знает, переживёт ли Шу эту ночь