Подари мне последний рассвет

Любовь и ненависть. Кто то скажет, что эти чувства очень далеки друг от друга, абсолютно разные и никогда не пересекутся. Но что, если от любви до ненависти два шага? Что, если они ближе чем любые другие чувства? Ты можешь ненавидеть что-то настолько сильно, что чувство заполняет твое дело до краев, растекается по жилам быстрее крови и проходит через сердце. А затем, что-то меняется, маленькая,важная или второстепенная, деталь, и ты уже испытываешь теплые чувства, напоминающие любовь. Городская суета изредка напоминала о себе надоедливыми звуками с полуоткрытого окна. Машины гудели, люди куда-то спешили. Жизнь кипит, словно забытый на старой плите чайник. Хината ненавидел утро. И не важно, проснулся он в пять утра, или в одиннадцать, играет на его щеках солнце, либо же ледяной град испытывает терпение. Факт того, что начался новый, бессмысленный день жутко его раздражал. Парень лениво открыл опухшие глаза. В голове гудит, будто проехала сотня поездов. Все тело ныло от усталости, глаза пекли огнем, рыжие жесткие волосы окончательно спутались и теперь раскинулись на серой потрепанной подушке, полностью пропитаной запахом сигарет. Звук упавшей кастрюли сначала показался далеким и тихим, словно это прозвучало где то далеко в мире сновидений, однако через пару мгновений Шоё непонятливо приподнял голову. Сонно похлопав темно рыжими ресницами, он наконец-то почувствовал приятный аромат стоявший в квартире. Несмотря на сквозняк, гуляющий от окна до входных дверей, запах был стойкий и очень знакомый. От одного вдоха, можно прикрыть глаза и перенестись в детские воспоминания, когда мама по утрам усердно хозяйничала на кухне, каждый раз удивляя новым, вкусным завтраком. Однако любимым всегда оставались блинчики. Хината быстро вскакивает. Сонливость, кажется, снесло порывом легкого весеннего ветерка. Наспех поправляя на себе черную футболку, которая, к слову, была настолько огромной, что парень даже не нуждался в штанах, он тихими и неспешными шагами вышел из кухни. Сердце затрепетало, а в голове резко прояснилось, когда перед глазами возникла высокая фигура темноволосого парня, стоявшим за плитой. На нем был обмотан совсем новенький фартук, который рыжеволосый купил в уютном магазинчике за углом, и так не разу не использовал. Готовка занимала времени, а его Шоё может спокойно провести провалявшись на кровати, углубляясь в свои мысли, либо же посидеть на подоконнике, покуривая в форточку. Коротыш замер, наблюдая за аккуратными движениями Тобио. На бледном измотанном лице появилась легкая улыбка. Кагеяма и правда готовил блинчики. Было это лишь совпадением, или же темноволосый помнил давние слова Хинаты о предпочтение в завтраке, в любом случае, по телу разливалось приятное тепло. Шоё прокашлялся, чтобы привлечь к себе внимание и через мгновение уже тонул в синем взгляде. И снова, между ними что то промелькнуло. Незаметное и быстрое. Что-то похожее на сожаление, смешанное с десятками непонятных чувств. В голове всплывали ночные воспоминания. Громкая музыка, от которой, как казалось, вот вот лопнут перепонки, слезы, в которых Хината чуть не захлебнулся и отчаянные попытки найти номер того, кто был так сильно нужен. Но ему все же удалось. Удалось достучаться, прорваться, и не остаться одному. Шоё не помнит всего в подробностях, в тот момент его разум был затуманен алкоголем. Однако никогда не забудет, как почти растаял, чувствуя теплые крепкие руки, поднимающие его с пола танцплощадки. Он мог полностью доверять Кагеяме, что с другой стороны очень пугало. Хината молчаливо отвел глаза и подошел к столу, чувствуя, как находится под бдительным синим взглядом. Он неловко поправил футболку, вечно спадающую с плеч, и заприметил, что ночью вряд ли был в состоянии переодеваться сам. Так значит ли это, что Тобио помогал? Шоё лишь нервно взглотнул, представляя как темноволосый заботится о нем. Коротыш запрыгнул на старый деревянный стол, от чего тот слегка покачнулся на хлипких ножках, но продолжил упорно стоять. —Доброе утро - стоило лишь Хинате прервать молчание, как гнетущая атмосфера, повисшая над двумя парнями, сменилась на легкую и утренюю. Словно так всегда было и будет. Как в старых фильмах про счастливую любовь. - У тебя блин горит Шоё усмехнулся, когда Кагеяма удивленно повернулся к сковородке и обнаружил, что рыжеволосый прав. Он снова увлекся готовкой, не замечая на себе пристальный взгляд карих глаз. Взглядом парень изучал Тобио, словно видел впервые. Сравнивал, не изменился ли он со времен школы. Проводил глазами по плечам, широкой спине, крепкими руками. Темно-синие волосы, переливающиеся от редких солнечных зайчиков. Нет, почти не изменился, лишь подрос и возмужал. Углубляясь в мысли, Шоё и не заметил, как уже держал в руке сигарету, которую не так давно спрятал в зеркальной вазе, стоявшей на столе. Тонкие пальцы вертели сверток, чуть ли не роняя его на холодный кухонный кафель. Хината опустил усталый взгляд, разглядывая свои исхудалые ноги, местами покрытие синяками. Глухие шаги, и через мгновение парень смог разглядеть еще одну пару ног. В груди что-то защекотало, по телу прошлись мурашки, когда над ухом раздалось хриплое обжигающее дыхание. Шоё неловко поднял голову и встретился с хищным взглядом, буквально в нескольких сантиметрах от себя. Лицо Кагеямы не выражало эмоций, лишь в глазах горели огни, давая понять, что парень разозлился. Коротышка нервно взглотнул. Тобио был похож на пантеру, голодную и жаждущую чего-то. —Что ты делаешь?.. - тихий шепот был почти неслышен от шума сковородки. —Я же кажется говорил тебе, бросай курить. - будто угрожая прорычал синеглазый, но если бы кто-то смог заглянуть в глубины его души, если бы кто-то узнал, как банально он просто переживает за рыжую макушку. Тобио с легкостью отобрал сигарету. От случайных соприкосновений Шоё снова и снова вздрагивал. Эти чувства, что заполняли его сейчас, такие непонятные, но до чёртиков приятны. —Слазь со стола и садись по нормальному. Завтрак готов.