Любовь в кубах

Уилл плетется где-то позади, дожевывая кусочек черствого хлеба за щекой и всем видом показывая свое недовольство. Какого черта они идут в сторону его дома? — Слушай, ты… — он делает глубокий вдох, собирает и мысли в кучку и выдыхает, — Ты ведь забрел в лес неслучайно? Ганнибал, качающейся элегантной походкой вышагивающий вперёд, обращает свой взор на говорящего. — Ошибаешься. Как раз-таки случайно. Уилл чешет кудрявую репу и отряхивает хлебные крошки с брони, неприятно падающие ему прямо за ворот. — Ты сказал мне местоположение деревни. Значит, ориентируешься на местности. И, как минимум, у тебя есть карта. И компас. — Я здесь недолго. Грэм заметил, что богатый чужак на глазах обеднел в речи. Как ни крути, он выглядит как человек, который стопудово будет строить километровые тосты-поздравления на юбилеи, и все гости будут молиться, чтобы он поскорее свернул свой язык в рулетик. Но что же происходит сейчас? В данный момент, в данную минуту он словно вспоминает каждое слово прежде чем что-то сказать. Уилл начинает понимать, что чем дольше его новый союзник молчит, тем меньше возможности у него выпадает «расходить» свою речь и тем скуднее у него лексикон. — Ты плохо знаешь язык? — Не спорю — он мне не родной. Но я просто уже давно… Не слышал человеческой речи, — он говорит с паузами, что только подтверждает его слова. — Ты и сам одиночка. Как ты не разучился разговаривать? — Я разговариваю с собаками и мне нормально. А ты бы мог вести диалоги со своей лошадью. — Едва ли она поймёт меня, Уилл, — конструкции предложений постепенно возвращаются в его привычную форму. — Не вижу смысла с ней разговаривать. Это будет, скорее, монологом. — Что ты имел в виду под «Я здесь недолго»? — игнорирует мысль собеседника о лошади он. — Я недавно очутился в этом мире. — Так для вас — мажоров — дубовый лес — другой мир? И сколько времени ты так живешь? — Уилл усмехается в зубы и ускоряет шаг, сравниваясь с Ганнибалом. — Понимаешь, я потерял счет времени пока был в аду. Но точно знаю, что я там пробыл не год и не два… — Постой-ка, — грубая ладонь, выставленная вперёд, чуть не дает страннику по роже, — ты хочешь сказать, что прибыл из ада? Уилл хочет смеяться, плакать и, возможно, тошнить. — Да. — Рисковая работёнка. И как оно там? Зачем ты там остался? Мужчина смотрит на него строго. Морщит нос, щурит карие глаза до лучиков мимических морщин на висках. — Портал, через который я туда попал, был разрушен. Мне пришлось основаться там, — он опускает плечи и, постепенно поддаваясь непринужденности вопроса его спутника, расслабляется. — Руды, еды взял с собой достаточно. Добыл ещё материалов, посетил несколько адских деревень, построил замок из… Губы Уилла становятся похожи на букву «О». — Неплохо там. Если прийти подготовленным. — Как хорошо, что у меня не было и мысли отправиться в ад. Это бы стало для меня билетом в один конец. Ганнибал пускает тихий смешок, скорее напоминающий неловкий выдох. Даже устрашающий на вид, вооруженный чуть ли не до стальных трусов мужик может быть милым. — Ты искал в аду какие-то ресурсы? Отправился ради титановой руды или как там ее? — Долго объяснять. Но имею честь сказать, что ты прав. Уилл отмахивается рукой. — Валяй. Рассказывай. Нам ещё холмы проходить. — На самом деле, я коллекционер. Собираю ценные артефакты с разных уголков мира: со дна океанов, с вершин гор, с уголков пещер, с… — Почему я не удивлён. Ганнибал кашляет в кулак, и тот жестом призывает его продолжать. — Я уже бывал в аду прежде, однако моя коллекция была не завершена. И я готовился к длительной экспедиции длиной в годы. — Так, значит, все было спланировано? — Я не ожидал, что пробуду в нем так долго. Уиллу на это нечего сказать — он молча ведет странника к своему жилью. *** Запах пустого дома поприветствовал двух некогда странствующих мужчин как положено. Вдыхая ноздрями воздух в маленькой комнатушке, Ганнибал прикрывает глаза и позволяет «лесничьему духу» помещения выбить кислород из его лёгких. Он проводит длинными пальцами по аккуратно обработанным доскам и осторожно, будто бегая по лужам, касается кончиками ног подозрительных мест в полу, что грозились радушно прогнуться под тяжёлым гостем. Уилл, ощутив себя самым настоящим хозяином дома, помогает Ганнибалу избавиться от доспехов и спешит показать место для ночлега. Взгляд голубых глаз слегка удивлённо скользит по внушительной фигуре мужчины. Не то чтобы он ожидал увидеть под гремящей бронёй какого-нибудь задохлика или раздобревшего на богатейских харчах человека-пончика, но результат точно не оставил его равнодушным. Уилл грешным делом успевает подумать, что с таким интересным лицом как у Ганнибала, он бы был счастлив в любом телосложении и просто агрегатном состоянии. — Твоя подруга присоединится к нам? — Я так не думаю, — Ганнибал неспеша присаживается на пыльный сундучок. — Моя подруга не любит новые знакомства. С тех пор, как я вернулся, она и вовсе довольствуется исключительно моим обществом. — Она реально будет ночевать на улице? Если от твоей лучницы останутся рожки да ножки, не делай мне мозги, окей? — Договорились. Защищать меня на дистанции — действительно в её стиле. Скорее всего, она займет позицию на дереве. — Скелеты не достанут? — На высокой ели не достанут. Уилл пассивно пожимает плечами. Ель колючая, но если ей нормально, то ему — тем более. — А, секунду! — Грэм подзывает к себе стаю собак с разноцветными ошейниками, — Надеюсь, ты не против такой компании. — Очень приятно познакомиться, друзья Уилла и Уинстона. Уилл ни с того, ни с сего смущенно отводит глаза в сторону. — В мои планы не входило возвращаться домой так скоро… — Точно. Если ты переживаешь насчёт еды, не стоит, — Лектер демонстративно трясет кожаной сумкой с подозрительным содержимым, — я добыл мяса по дороге. — Жаль не пожарил ещё, — усмехается Уилл и начинает проверять уголь в каменной печи. — Я хреновато готовлю. — С радостью побалую тебя всевозможными изысками, — у Ганнибала явно есть талант стрелять своими мудрыми глазками. Да так, что ему хочется верить, какую бы пургу он не нес, — Разожги костёр и я покажу тебе прожарку мяса высшего сорта. Уилл чувствует, как по подбородку течёт предательская слюна. — Костёр? А… Я подготовлю по… Ганнибал резко встаёт на обе ноги и начинает копошиться в своих многокилограммовых саквояжах. — Подожди меня здесь и выходи во двор, когда я тебя позову, — кокетничает он, и Грэм просто не может отказать. Минуты тянутся словно каучук. Мужчина и понятия не имеет, сколько уже этот чепушило там возится, но жрать хочется нереально. Уилла буквально разрывает от любопытства на маленьких квадратных Уиллов, но он же пообещал ждать. «Смотреть в окно не запрещали», — думает он, как вдруг Ганнибал открывает двери и сам зовет заждавшегося мужчину наружу. Адский костер. Уилл подсаживается поближе, чтобы узреть эту красоту воочию. Голубые языки пламени, танцующие в воздухе, нежно ласкают мужское лицо своим теплом, и Грэм подставляет замерзшие ладони. Раскрасневшиеся костяшки рук на бледной коже начинают неприятно покалывать. Он морщится. Ганнибал берет его за руку. — Что за дела? — он не одёргивает её. Мужчина молча накрывает чужую грубую ладонь своей — не менее грубой, но полной врожденного изящества. Уиллу кажется, он вот-вот расплавится, но еще больше поддаётся щедрой ласке. — Твой костер очень красивый. — Спасибо. Ресницы Ганнибала под опущенными веками отбрасывают узорчатую тень от забавной игры света. Тонкие губы, сложенные бантиком, делают его похожим на опечаленного гаста. Уилл жмется к мужчине теснее и осторожно прилегает своей щекой к чужой. Как давно ему не хватало человеческого общества. Ганнибал охотно отвечает на подобное проявление нежности и чуть ли не всем весом налегает на Уилла. Кудрявый хозяин дома смущённо смеётся, наигранно злобно отпихивая от себя гостя. Они оба наслаждаются компанией друг друга. Ганнибал проводит ладонью по вьющимся волосам мужчины, зарываясь пальцами в самых их корнях. Уилл тянется к лицу Ганнибала и легонько касается своим носом чужого. Он умиротворенно выдыхает, когда их лбы смыкаются. Лектер дышит тяжело. А сердце самого Грэма готово навернуть сальтуху. Они знакомы всего день, а магнитит друг к другу словно жемчужину края к порталу в край. Романтику нарушает урчание в животе у обоих. Уилл вздрагивает. — Что за мясо ты принёс? — пытается замять всю неловкость он. — Увидишь, — Ганнибал разворачивает тростниковый сверток, в котором красуется здоровенный кусок волокнистого мяса. — Готовь скорее! Запах еды. Вкусной еды. Уилл уже давно не ел ничего выше по качеству чем «в принципе съестно» и «от гнилой плоти не сдох, значит, от этого тоже». Он во все глаза наблюдает, как щедро его гость посыпает шкворчащее мясо морской солью, как ловко он его переворачивает и украшает какими-то аляпистыми листиками. Уилл хочет уже выкрасть себе кусочек, но Ганнибал даёт ему по пальцам веткой и едва ли строго качает головой. Грэм смеётся. Этим вечером он смеялся столько, сколько никогда в жизни. — Готово. Bon appetit! Уилл упирается в Лектера тупым взглядом, но тарелку принимает. — Так что за мясо? На говядину не особо похоже. — Сначала попробуй. Вкус стремительно атакует язык Уилла. Ему хочется есть, опустив голову и наплевав на правила приличия, чавкать, не делиться ни с кем. Кроме самого Ганнибала. — Вкусно? — Очень! — чуть ли не завывая восклицает он, — редкостная вкуснятина! — «Редкостная»? — странник хлопает глазками, после чего смущённо поджимает губы. Уиллу хочется утащить Ганнибала в дом и никому не показывать. — Это ведь человечина? — внезапно спрашивает Уилл. Лицо его мертвенно спокойно, что несколько поражает теперь-уже-не-чужака. — Неужто ел ее до этого? — А ты думаешь, чего это лес пустой? Я всех сожрал. От такого заявления у любого человека должны пойти мурашки по коже, но только не у Ганнибала. Его глаза разгораются мерцающими искорками и становятся ярче, чем сраное адское пламя. Кажется, ещё немного, и эти две карие бусинки превратятся в звёздочки. — Расслабься, мужик… — Грэм вовсю ухмыляется.— Просто шутка. Лектер несколько секунд глуповато смотрит на небритого клоуна. Его «обидели до глубины души», так что он наигранно обиженно отворачивается от Уилла и прижимает колени к животу. Сам хозяин улыбается как чеширский кот и обнимает Ганнибала сзади. Сильные, все в шрамах руки обвивают широкие плечи мужчины. Странник тяжело вздыхает, после чего внезапно оборачивается к Уиллу и валит того наземь. — Ты чего? — он продолжает обнимать его. В нём разгорелось доверие. Ганнибал целует Уилла. Сначала бережно, пробуя на вкус и боясь спугнуть, а потом властно, с присущей ему жестокостью. Уилл отвечает на поцелуй и совсем распаляется перед мужчиной, поддаваясь жару и открывая все самые лучшие виды. Он спешно стягивает с того белую рубашку, пристально смотрит в карие глаза, тянется к ширинке. Ганнибал сдавленно мычит, когда его касаются. Они не могут перестать целоваться. — Что же ты со мной делаешь? Вопрос задан одновременно. Уилл и Ганнибал разгоряченно смотрят друг на друга, неловко посмеиваются и снова вливаются в процесс. Уилл чувствует себя речной водой, в которую влили лаву. «Их слияние образует крепкий материал, разрушить который можно только алмазной киркой», — эта мысль его забавляет, и он решает сказать ее вслух. Ганнибал находит эту мысль мудрой. — Если перекрыть поток лавы камнем, — Лектер сбивчиво продолжает, толкаясь в Уилла, — есть большие риски, что она нахлынет тебя с головой. Убьет тебя. Сожжёт дотла. Многие обесценивают воду, но только она может гарантировать твоё спасение. И дать то, что поможет открыть врата в другие миры. Грэм понимает, что не соображает почти ничего. Он прижимает Ганнибала к своей груди и целует туда, докуда дотягивается. — Она так же может спасти тебя от падения с большой высоты, — Уилл довольно грубо одергивает мужчину за подбородок. Он смотрит своими ледяными глазами прямо в порядком окаменевшую душу. — Со мной ты не разобьёшься, Ганнибал. — Со мной ты не уйдёшь в другое русло, Уилл. Они проводят звёздную ночь вместе, не в силах оторваться друг от друга. С утра Ганнибал оставляет практически все, что он принес, у Уилла. Он готовит лошадь, гладит собак, надевает привычную броню. — Что происходит? — пошатываясь, Уилл выходит в холл. — Ты уходишь? Ганнибал подходит к хозяину дома и обнимает так крепко, как может. До самого хруста в суставах. — Я хотел уйти, не сказав. Но оказался слишком слаб, чтобы не попрощаться с тобой, с твоим домом. — Так не уходи, — сердито фырчит Уилл и смыкает руки на пояснице у странника. — Останься со мной. Умоляю тебя. Ганнибал смотрит на мужчину —преданно. — Я чувствую себя твоей собакой, Уилл, — уголки его губ привлекательно поднимаются вверх.— Ошейник, коим ты меня окольцевал, мне не снять уже никогда. Грэм перемещает руки на чужую шею, встает на носочки и жадно целует. — Клянись, что вернёшься. — Клянусь, — Ганнибал издаёт хрипы, но, похоже, не спешит ускальзывать из «объятий». — Я не знаю, что было в наших головах в эту ночь. Жажда это ласки от долгих лет скитаний и одиночества в четырех стенах или, быть может, на нас действительно снизошла любовь… Голубые глаза пронзает заметная горечь. Уилл низко опускает голову, и Ганнибал берет его за щёки, поднимая обратно и заставляя снова взглянуть в свои глаза. — Но я знаю, что без тебя мне уже не жить, — заканчивает он. — Я должен проведать свой родной дом, завершить коллекцию. — И? — И принести свои вещи сюда. Уилл практически удовлетворённо кивает. — Почему тогда ты просто не возьмёшь меня с собой? Я готов попрощаться с лесом. Ганнибал с некой грустью проводит по чужим волосам пятерней. Он поправляет ворот голубой футболки, отряхивает ее полы. — Я не желаю терять тебя так глупо. Если с тобой что-то случится в дороге, я не переживу. — Ты хочешь оставить свой дом и переехать ко мне? Что будет с твоей коллекцией? — Увековечу ее в своих родных стенах, — Ганнибал мешкается. — Вернее сказать, что уже не в родных. — Мой дом — твой дом. Я буду тебя ждать. — Да куда ты денешься? — Лектер садится на лошадь, не переставая печально улыбаться. — Тогда катись колбаской и даже не смей возвращаться, — отшучивается Уилл, но его снова выдают глаза. — Я вернусь скоро. Обещаю. Уилл прощается с ним и кладёт злополучные мешочки с золотом и с изумрудами на видное место. Но он не будет их тратить. Он будет просто верно ждать.