Хочу увидеть снег

Мужчина крепкого телосложения сидел за столом, устало потирая переносицу. Тусклый свет настольной лампы едва-едва освещал помещение. Белый халат уже давно потерял свою яркость и уже казался немного сероватым. Для этого места другого и не нужно было. В больнице никто не обращает внимания на потертость халата. Наличия уже было достаточно. Эта больница делилась грубо говоря на три секции. В первую приходили люди. У них здоровый цвет лица, они жалуются на какие-то ничтожные болячки вроде лишнего прыща или заложенного носа. Тодороки никогда не понимал их. Неужели у них столько лишних денег, что они растрачивают их на такие дорогие клиники без надобности? Увеличить грудь, провести осмотр… Глупо! Да и работали тут всякие «блатные» и больно умные интерны. Большего и не требовалось. Ко второй секции принадлежали уже настоящие больные. Эти люди действительно болели: хирурги вырезали им целые опухоли, устанавливали протезы, врачи сбивали жар, а медсестры капали капельницы. Пациенты данной секции хоть и имели заболевания тяжелее легкого насморка, но все же знали, что вскоре полностью оправятся от своего недуга, а врачей второй секции буквально боготворили. Тодороки Энджи никто не боготворил, о нем толком и не вспоминали, а если и вспоминали то лишь тогда, когда кроме фразы: «Больно не будет» ему нечего было сказать… Как бы он хотел оказаться во второй секции… Но ему суждено было стать заведующим онкологии. Здесь не было людей. Лишь бледные умирающие создания тихо ступали по коридорам в сопровождении врачей. И это было счастьем, если они все еще могли ходить… Конечно, некоторые пациенты таки смогли вернуться к нормальной жизни и пережить страшное заболевание, но в большинстве своем надежды разбивались о рак… Подумать только… Лучшая клиника Японии не может спасти и трети поступающих больных со страшным диагнозом «онкология». Тодороки ненавидел день зарплаты. Ему всегда казалось, будто он получает ее незаслуженно. Скольких он уже потерял? Сотню пациентов? А может тысячу? «Больно не будет», — он говорил это лишь тогда, когда давал организму львиные дозы наркотика, лишь бы неизлечимо-больной не корчился в агониях… А какого это вывозить трупы? Трупы, за жизнь которых ты так отчаянно боролся. Никому не было до этого дела. Врач схватился за голову, дабы остановить очередной поток дурных мыслей. И главное, люди замечают, что кто-то умер лишь тогда, когда это известный человек. А сколько еще хороших людей гибнет от этой гадости хоть кто-нибудь задумывался?! В дверь постучали. Врач раздраженно взглянул на часы: два часа ночи. Кого могло принести в такое время? Хотя в третьей секции необходимо быть готовым ко всему. — Войдите, — его уставший голос отозвался от стен кабинета. Дверь открыла хрупкая девушка. Миниатюрная фигурка, аккуратный халат и бейдж розового цвета. Энджи не зря обратил на это внимание. — Девушка, вы ошиблись, вам нужен первый этаж. Вы ведь из первой секции, — доктор вновь уткнулся в бумаги. Посетительница замялась у входа: — Д-да, но господин Тодороки, я работаю лишь второй день. К нам поступил пациент, а ни в первой ни во второй секции нет дежурных врачей. Энджи лишь устало вздохнул. Эти сволочи позволяют себе сваливать даже на дежурствах. Не первый раз ведь скидывают свою ответственность на третью секцию… — Я сейчас подойду. Его ведь только привезли, да? — Д-да, — осторожно ответила девушка. — Вменяемый? Она потупила взгляд в пол: — Он без сознания. Привезли друзья, видимо, сказали что на вечеринке упал в обморок. Очередной наркоша из богатеньких. Без раздутого кошелька в эту клинику не повезут уж точно. — Жди внизу, я сейчас приду, — как же ему не хотелось спешить… Стараться ради таких увольней — последнее дело. Он достал пакетик со стерильными перчатками из ящика стола и немного повертел радиоприемник. «Герой номер два все еще не вернулся из отпуска. Прошло уже больше месяца. Кто стоит сейчас на страже порядка вместо него, и где пропадает прославившийся своей скоростью герой Ястреб?». Тодороки резко выключил приемник и вышел из кабинета. Очередной выскочка этот Ястреб, Энджи никогда не позволял себе покидать пост героя номер два так надолго. Как давно это было? Тогда он мог гордо называть себя Старателем, но сейчас это уже не в его полномочиях. Тебя всегда есть кому заменить и теперь символ мира Всемогущий давно забыл о своем бывшем «напарнике». Да, они работали вместе, но Тодороки всегда мечтал занять место первого. Благо, вовремя остановился… В голове всплыл образ Тойи, старшего сына семьи Тодороки. Он был смышленым мальчишкой, но Энджи не мог позволить ему стать слабаком в глазах общества. Бред! Он не мог позволить не оправдать собственные ожидания. К какому же кошмару это все привело?.. Энджи про себя прозвал его Фениксом. Эти птицы сжигают сами себя. Так и его сын… Его причуда вышла из-под контроля и в конце концов Тойя слег в больницу с раком кожи. Он никому не говорил об этом. Он молчал до последнего, пока не смог двигаться от боли. Зачем?! Все чтобы угодить отцу… Мальчик «сгорел» буквально за пару недель. Он потухал на глазах. Бедная Рэй сходила с ума, Нацуо не простит ему такой оплошности, Фуюми до сих пор заливается слезами, а Шото больше не желает видеть своего отца. Это какой-то ад… У Тодороки Энджи больше нет семьи. После смерти Тойи бывший пламенный герой покинул пост номера два и пришел в медицину, прославившись и тут тоже. Теперь у него есть только работа, где он пытается спасать жизни, лишь бы хоть немного затмить горечь утраты… Тяжелыми шагами врач спускался по лестнице. Внизу было так светло… Даже слишком. Та самая девушка ждала его, нервно перебирая пальцами листы блокнота. Завидев доктора она указала на палату в конце коридора, и Тодороки двинулся туда. — Мне помогли перенести пациента в палату и переодеть в больничную одежду. Он так и не очнулся, — смутно пробормотала девушка. — Сейчас посмотрим на нашего полуночника, — но Энджи впал в ступор как только вошел в палату. На койке лежал необычный парень: золотистые волосы, птичий разрез глаз и гигантские алые крылья, естественно, отличали его от других пациентов. Девушка заметила замешательство Тодороки и констатировала факт: — Я сначала тоже не поверила, но это действительно он. — Ястреб, да? Интересно, где он пропадал и как вообще дошел до вечеринки? — врач дотронулся до лба пациента и убедился в своей правоте, — У него жар. Щеки горят, ты разве не видишь? Девушка стушевалась и подала градусник, а Энджи приподнял веко новоприбывшего пациента. Кажется, он не употреблял никаких запрещенных веществ и даже не пил, но это уже не точно. По крайней мере со зрачками все в порядке. Нужно будет взять кровь. Тодороки и вправду был удивлен. Он никак не ожидал увидеть номера два в таком состоянии. Доктор вынул градусник. — Тридцать девять и шесть. Неси жаропонижающее и готовь капельницу. Если не можешь сама с этим справиться — позови кого-нибудь, — отдавал приказы Энджи. Уже через пару минут он вколол укол с жаропонижающим препаратом. Пациент тяжело дышал и даже не собирался просыпаться. Девушка принесла капельницу и занялась установкой катетера. Жар постепенно начал спадать, но Тодороки уже не собирался уходить. За состоянием парня нужно было следить постоянно. Ближе к четырем часам утра организм начал уставать. Доктора клонило в сон, но внезапно ночную тишину разрушил хриплый кашель. Он поднял осоловелый взгляд на пациента и увидел, что тот наконец очнулся. Кашель не давал покоя герою с самого момента пробуждения. Он решил сесть дабы прекратить эти хрипы, но осторожность явно не была его вторым именем. Огромные крылья зацепили капельницу, от чего та сразу же полетела вниз. Благо Тодороки вовремя успел ее подхватить. — Аккуратнее! — устало бросил он парню. Ястреб обернулся на голос: — Где я? Я в больнице? Я не помню… Кха-кх… ничего, — всполошился пациент. Энджи устало вздохнул и поставил капельницу на место. — В больнице. Ты упал в обморок на вечеринке, как мне сказали. Мы тебя осмотрели. У тебя жар. Взяли кровь на анализ. Употреблял что-либо? — Н-нет. Я такими вещами не балуюсь. — Пил? — Тоже нет. — Значит зря взяли. Но не переживай. Тебе сделают комплексный анализ крови. Будешь знать о себе все и вся. — Я и так знаю, — устало бросил он и рухнул обратно на койку, вновь давясь кашлем. — Кажется, ты давно уже болеешь. Даже не подумал о последствиях, когда поперся на ту вечеринку? — Неделю я болею. Температура была невысокая так что значения я этому особого не предавал. Врач кивнул. — Теперь понятно что с твоим «отпуском». Продлить придется. — Нет. Три дня отлежусь и вернусь в ритм. Не больше. Просто перемерз. Тодороки усмехнулся: — Сомневаюсь, но ты не переусердствуй. — Ага… Кх-кх… Вы же в онкологии работаете, если не ошибаюсь, — сильный кашель не давал говорить нормально, просто душил парня, заставляя задыхаться. Он точно не неделю болеет… — Да, но пришлось подежурить сегодня здесь. Вас что-то не устраивает? — Мне… Кх… все равно, — он провел рукой по лицу, изображая усталость. Энджи отвернулся и вышел из палаты: — Скорейшего выздоровления, — бросил он напоследок. Врача чем-то раздражал этот парень. Пренебрегает своим здоровьем, врет… Ради чего? Упрямый засранец прям как… Тойя… У входа уже показались первые врачи. Первая секция обязана была приходить раньше. Усталые лица сонно заходили в помещение. Каждое утро они жаловались на ранний подъем. Интересно, сколько же Энджи уже не спал нормально? Кажется, ему нужен отдых. Он уже отвык от этого. Работа стала спасением, но возвращаться из светлой первой секции обратно во мрак онкологии ему было тяжело. Весь день Тодороки не мог выкинуть из головы встречу с номером два. К чему это вранье? Чего он добивается? Да черт возьми! Разве ему своих проблем мало, что он о чужих печется?! Пора бы уже выбросить это из головы. — Тодроки-сан, собрание, — он даже не заметил как в кабинет вошла медсестра. — Точно, иду, — коротко бросил он и выскочил из кабинета. Каждую неделю на собраниях заведующие секциями хвастались своими успехами и достижениями перед главврачом. Татихара Санджи, заведующий первой секцией, всегда радовал огромной прибылью. Мерзкий и скользкий тип… Впрочем как и все врачи первой секции. Фари Элен, заведующая второй секцией, поглощено рассказывала о закупке новых протезов, операциях и всем в таком духе. Она смахивала на психа. Женщина была до безумия влюблена в свое дело. По-моему у нее уже развивается синдром Бога… А чем мог похвастаться Тодороки? Все понимали, что его работа — не подарок. А потому, если выздоровело больше чем умерло это просто джекпот. Звучит удручающе, но такова жизнь. — Энджи, ты слушаешь? — все за столом смотрели на него. Кажется он пропустил что-то важное. — Простите, я задумался, — он потупил взгяд в стол. — Санджи, продолжай, — кивнул главврач. — Благодарю, — мужчина поправил очки на худом, заостренном лице, — Но впринципе я уже окончил. А! Простите, запамятовал. Ночью к нам поступил «звездный» пациент — герой номер два. Его приняла наша дежурная медсестра. Прекрасный специалист, — ни слова о Тодороки. Как ожидаемо… — В общем, ничего серьезного. Температуру мы сбили, кашель только и всего. Он уже планирует выписываться, но мы посоветовали ему пропить несколько витаминных комплексов от производителей в нашей клинике. Пациент согласился и уже приобрел курс. Завтра мы его выпишем. А еще сегодня у нас была толпа журналистов, так что пиар удался, благодаря Ястребу, — его поганый рот растянулся в ехидной ухмылке, похожей на оскал. Ни слова о помощи Тодороки… Ни слова об обмороке… Ни слова о затяжном кашле… Сволочи! — Элен, чем вы нас порадуете? — безучасно обернулся к заведующей второй секцией главврач. — Ох, тридцать восемь успешных операций за месяц! Это же наш новый рекорд, — какой же у нее все-таки маниакальный взгляд, — А еще на реабилитации находятся четверо с новыми протезами. Посмотрим на них в действии. Я думаю, они прекрасны! И-и-и-и… Две успешные операции по пересадке сердца. Отличный месяц выдался, вам не кажется? — Да, я рад вашим успехам, Элен. Может что-то произошло конкретно за эту неделю? — Оу. Конечно! — девушка буквально горела, — К нам поступило новое оборудование, и мы смогли провести первую операцию по пересадке кожи! Это успех! — Спасибо, Элен. Энджи как дела в онкологии? Тодороки тяжело вздохнул. Как же он ненавидел говорить об этом: — У меня не такие глобальные изменения. К нам поступило три пациента. Я думаю говорить имена нет резона, лучше сразу должности. Это владелец сети итальянских ресторанов «Массимо», редактор крупного издания «Токио сейчас» и директор клининговой фирмы номер один в Токио. У них диагностировали рак щитовидной железы на первой стадии, рак груди на третьей стадии и рак желудка на второй стадии, соответсвенно. В принципе, с лечением не должно быть проблем, но вы же понимаете, что онкология непредсказуема… Также двое наших пациентов завершили курс лечения и благополучно вернулись к привычной жизни. Это Мишима Сато, комедийный актер и иностранка, певица Элизабет. Сато уже рассказал об этом в своем интервью. Кроме того есть и плохие новости. Два дня назад господин Такеда, известный дизайнер по всей Японии из Фукуоки, перешел на четвертую стадию рака печени. Метастазы распространяются с огромной скоростью, я думаю мы потеряем его меньше чем за неделю… — И ничего нельзя с этим сделать? — К сожалению. — Ясно, спасибо. Я занесу полученную сегодня информацию в отчет. Успехов вам на следующей неделе. — Спасибо, сэр, — в один голос отозвались врачи. Как же глупо думал Энджи… Им даже не интересны имена этих бедных людей. Они твари, что смотрят лишь на размер кошелька. Черт! Это не больница, а змеиный рассадник… — Тодороки-сан! - К нему подбежал парень. Кажется, один из его лечащих врачей. — Да? — Такеда-сан скончался десять минут назад. Сердечный приступ. Я сообщил родственникам. Энджи лишь кивнул в ответ. Сил просто не хватало на нечто большее. В груди что-то предательски сжалось. Как же ужасно работать в этом аду. Вокруг и рядом сплошная неопределенность, а ты остаешься ответственным за все происходящее здесь… На подкашивающихся ногах Тодороки вошёл в кабинет, закрыл за собой дверь и рухнул на стул. Голова разрывалась от мыслей. Неужели нельзя всех спасти?! Разве они виноваты. Эти бедные люди доверяют свои жизни врачам, а те так бездарно дёргают за ниточки. Черт! По щеке скатилась одинокая слеза! Голубые глаза отражали непередаваемую боль внутри Тодороки. Как же так? Почему каждый раз так больно?! Внутри бушевал океан. Как же его остановить? Что делать? Куда деваться? Черт! Черт! Черт! — А-А-А-А-А-А-А-А-А! — Энджи одним движением руки снёс вазу со стола. Вода разливалась по полу, осколки покачивались… А буря все не утихала… — Тодороки-сан, — послышалось за дверью. — Я ЗАНЯТ! — он был на грани. За дверью послышались удаляющиеся шаги. Врач тяжело дышал. Ему нужен отдых. Сколько лет он не ходил в отпуск? Пять? Семь? Да кого он хочет обмануть… Он не мог позволить себе оставить это отделение без присмотра. Но сейчас он сойдет с ума если продолжит смотреть в эти глаза, полные боли и надежды… Энджи достал из ящика лист бумаги и дрожащими руками начал писать заявление на отпуск. Ему это нужно сейчас… Как никогда. Дата. Подпись. Готово. Быстрыми шагами Тодороки спустился по лестнице и остановился у кабинета главврача. Стук дверь… «Войдите!» Тодороки теребил непослушную нить халата, сидя на стуле, словно на суде. Послышался уставший вздох, ручка зашуршала по бумаге, и удар печатью… — Я не могу не отпустить тебя в отпуск, но месяц это достаточно большой срок. Что-то произошло? — Нет, сэр. Я просто… Устал, — признался тот. В ответ последовал утвердительный кивок: — Через месяц жду с новыми силами. С завтрашнего дня начинается твой отпуск. — Спасибо, — Тодороки смотрел отчужденным взглядом голубых глаз. Он медленно шел к выходу из кабинета, поднимался по лестнице в свое «королевство тьмы»… День тянулся ужасно медленно. Было полно работы, отчётов, но Энджи это сейчас волновало меньше всего… Когда же настанет шесть вечера? Когда? Когда? Когда?!

***

Пустота… Вокруг лишь пустота… Герой номер два давно привык жить один, но возвращаться из больницы в пустую квартиру было крайне тяжело. Никого не интересует его состояние. Завтра он должен быть на миссии. Хоть сдохни! Он чувствовал слабость. Каждой клеточкой своего тела ощущал эту ужасную силу, что тянет из него энергию… Температура упала до тридцати семи, куча таблеток и витамин стояли на столе. И это должно ему помочь? Как глупо… Он уже месяц неважно себя чувствует. Кашель мучает его каждую ночь. Кажется, у него бессонница. Никому это не интересно. Да и нет у него никого. Ястребу всегда было интересно, сколько человек считают его своим другом? Наверное, около ста наберется, а то и больше. Он ведь поддерживает любую тему, смеется, веселится, делает из себя дурочка периодически, не понимает намеков, хочет быть нужным. А что в итоге? Дыру в душе все равно этим не закрыть, а там уже гребаная Марианская впадина! Он ведь как открытая книга для всех. Позволяет себя читать от и до, да только делать этого никто не хочет… Отпуск у него был официально всего лишь пять дней, потом две недели с температурой под сорок в полном одиночестве. И никто даже не поинтересовался, не считая общественности. Но разве общество им интересуется? Да нет, их интересуют его невыполненные обязанности. А как же те, кто считал его «другом»? Ястреб ожидал, что телефон будет разрываться от звонков, что к нему будут приходить, стучать в двери, спрашивать как он себя чувствует. Как это смешно звучит в его голове после двух недель тишины. Когда он лежал пластом и еле мог дойти до уборной… Или когда упал с лестницы и пролежал так пару часов, потому что сил не было подняться… Или когда рыдал от бессилия. Ему позвонили буквально на днях. Так он еще не бежал к телефону. Уже продумывал в голове как отвечать на вопросы из серии: «Как ты там?», «Куда пропал?», «Как себя чувствуешь?». «Алло, у нас завтра вечеринка. Приглашение на почте. Прийди, сфоткаемся, понтанемся». Популярность… Единственное, что интересовало его окружение. Он схватился за голову от роящихся мыслей. Ну пришел он тогда и что? Еле-еле выдержал основную часть и «веселые» фото, а потом просто отключился прямо там… Да и эти «друзья» тоже так себе. Привезли в больничку и бросили там же. Спасибо хоть привезли… И теперь эти врачи. Как же он не хотел никого видеть. Особенно тот что был героем ранее. Начал докапываться, спрашивать о его здоровье. Неприятно, отвратительно… Где были эти вопросы пару недель назад?! Но сейчас ему не лучше. Температура спала, но кашель так душил… Ястреб взял со стола горсть таблеток и запил их водой. Может хоть это ему поможет…

***

Тодороки не мог находиться дома в Токио. Пустота стен давила, а комнаты, некогда занятые детьми, навевали воспоминания. В тот же вечер врач собрал дорожную сумку и отправился в Фукуоку. Поближе к морю, к воде, к спокойствию… Поезд убаюкивал своим покачиванием, а Тодороки лишь наблюдал за бегущим пейзажем. Оказывается, отдых уже начался… В Фукуоке Энджи решил снять небольшой домик с выходом к морю. Кажется в этом районе как раз жили все состоятельные лица этого города. Возможно, ему удастся с кем-то познакомиться. А если нет, то он и сам прекрасно отдохнет от этой рабочей суеты. Уютная обстановка, отделка под дерево, панорамные окна. Тодороки втянул в себя морской воздух, стоя на крыльце временного жилища. Легкий ветерок аккуратно покачивал его короткую шевелюру и поднимал небольшие волны. Протяжный выдох и врач поймал себя на мысли, что его завораживает природа. Особенно море. Раскладывать вещи Энджи не видел смысла. В номере есть большинство необходимых для комфортной жизни принадлежностей. Из одежды он никогда не брал много вещей, только вот размера они были достаточно большого, а потому занимали много места. Ключ проворачивался в замке — Энджи решил сходить на пляж. Приятный белый песок проскальзывал сквозь пальцы. Он был достаточно теплым, но вот вода не могла порадовать тем же. Море оказалось холодным и непригодным для купания. Разве что для любителей стать ледышкой. Мужчина остановился у ближайшего гамака и присел на него. Тихие волны то вздымались, то опускались. Природа действительно прекрасна. Тодороки всегда это отмечал. Людей было немного. Энджи рассматривал каждого. Он любил наблюдать за их поведением. Вот девушка с парнем пьют вино. Вокруг них летают бабочки красивейших расцветок. Кажется, парень создает их в зависимости от своего настроения. Где-то Энджи уже видел такое. А девушка? Пока непонятно, она лишь заразительно смеется, смотря на любимого. Чуть дальше дети строят замок из песка. Две девчушки упорно стараются возвести башню своими малюсенькими ладошками. Они кажутся довольно дружными. А на пирсе стоит парень с огромными крыльями… Стоп. С крыльями? Тодороки быстро повернул свой взгляд в сторону пирса, но алые перья уже скрылись из виду, а буквально через минуту из воды вынырнула золотоволосая шевелюра. Крылья красного цвета, золотые волосы, птичий разрез глаз. Это определенно Ястреб. Черт! Вот же дурак. Только вчера выписался из больницы, а уже сегодня купается в ледяной воде. Пару минут Энджи наблюдал за парнем со стороны, но тот довольно быстро окончил свои водные процедуры и вышел на берег. Ястреб вернулся на пирс. Оказывается, там были его вещи: шорты, которые он спешил надеть, и футболка. Герой тяжело опустился на край пирса и осмотрелся. Он выглядел немного грустным… «Только бы не заметил меня», — пронеслось в голове у Тодороки. Но его надежды не оправдались. Ястреб был не из тех, кто любит долгое единение с природой. Он поднялся с пирса и решил оглянуть пляж перед возвращением домой. Малое количество людей стало настоящей проблемой для Энджи в этот момент. Его заметили. О боги! Ну за что? Ястреб удивленно вскинул брови и подлетел ближе. Каждый взмах гигантских крыльев стряхивал вниз воду на песок и под последним взмахом как раз оказался Тодороки. — Добрый вечер, доктор. За мной следят или мне кажется? — парень опустился на песок рядом с мокрым до нитки Энджи. — Уже не добрый, — грубо бросил он в ответ. Ястреб в недоумении обернулся в его сторону и звонко засмеялся. К сожалению даже небольшое раздражение голосовых связок снова привело к кашлю и Тодороки подождал, пока того «отпутит». — Извините… Кхе-кхе… Не удержался. Хах. Да и… Кх… Не хотел я вас обидеть, — голос был с хрипотцой. — Ненавижу таких как ты. Совсем не думаете о других и об их чувствах! — Тодороки рвал и метал, но заставил себя успокоиться, уведев оторопевший взгляд Ястреба. Огненная причуда все еще давала свои преимущества и, нагрев тело до определенной температуры, Энджи смог высушить промокшую одежду за долю секунды, — Извини, сорвался. Что ты забыл в Фукуоке? — Ну во-первых, за мной закреплена эта префектура. А во-вторых я здесь родился и живу, — в конце своей речи Ястреб снова залился прерывистым кашлем. — Точно… Я и не подумал… Можешь ответить мне еще на вопрос? Парень утвердительно кивнул и повернулся к морю, слегка подрагивая. — Ты ведь соврал, да? Твой кашель уже долго не проходит. Зачем было врать? — кажется, Энджи искренне не понимал этого. — Потому что захотел, — гыркнул он, — Пропью витаминки, таблеточки и вернусь с заключением о том что здоров. Я отвык. Не хочу привыкать к тому, что я кому-то нужен… Кажется, последняя фраза и стала главной. Что обычно говорят в таких ситуациях? Тодороки искал ответы в своей голове, но ничего путного в мысли не лезло. — Зачем тогда в ледяной воде купаться, если выздоравливать собираешься?! — не выдержал бывший герой номер два и перешел на крик. Ястреб даже не дернулся. Он продолжал молча смотреть вдаль, иногда вздрагивая от приступов кашля. Зачем купаться? Может он утонуть надеялся, просто уж больно холодно. Чего этот старикан пристал?! Лучше бы спросил что-то о геройской деятельности. Как и все… Парень глубоко вздохнул. С мокрых волос стекали большие капли, оставляя следы на песке и одежде. Он старался не обращать внимания. Просто сидел и утопал в своих мыслях все глубже под грозным взглядом Тодороки. — Никак… кх… не пойму. Чего вдруг вы решили обо мне «позаботиться»? — крылатый герой был в недоумении. Энджи задумался. Ему был противен этот парень. Слишком прямолинейный, немного грубый, слишком открытый и слишком фальшивый одновременно. Натягивает постоянно свою глупую улыбку и подыхает внутри от боли. В голове снова всплыл радостный Тойя. Такой же дурак как и этот… Он перевел взгляд на Ястреба. Как ни крути последний выглядел немного болезненно. Неужели он так переживает за него из-за их сходства со старшим сыном? Бред какой-то… Внешне они ведь совсем разные. Только вот чувствуется в этом парне, будто что-то родное. Да и по возрасту… Тойя был бы всего на год старше этого героя. Интересно, вездесущие журналюги и те не смогли ничего прознать о семье этого крылатого. Кто же эти люди? Почему сейчас не рядом с ним? — Потому что вижу что уничтожаешь сам себя. И ты явно не хочешь уже никого обременять своими проблемами. А иначе не соврал бы тогда, — ответил Тодороки. Ястреб повернулся к нему со своей дежурной улыбкой: — А вот тут вы не правы… — он снова залился кашлем и врач лишь тяжело вздохнул. — Твоя семья вкурсе? Они знают о твоем самочувствии? — У меня… кх-кх… нет семьи. Я был им не нужен. Грустно. Это слишком грустно. Энджи смутился. — Я воспитывался комиссией по общественной безопасности. Благодаря им, собственно, и стал героем. Только вот я устал. Слишком много всего произошло за эти пару лет. Да и не могу я себя назвать героем. Слишком громкое заявление для головореза, — в груди все предательски сжалось. Было ли это от болезни, или от пустоты внутри, Ястреб не мог понять, — Да что я вам рассказываю. Лучше вам не знать этого, в целях собственной безопасности. Тодороки замолчал. Кажется у этого парня было слишком много проблем… Он ощупал карманы и достал намокшую картонку. — Вот моя визитка. Лучше звони мне, если что-то будет не так со здоровьем, а не этим буржуям из клиники. — Хех, спасибо, но я не позвоню ведь, — он так лучезарно улыбался, будто ему вовсе не больно. Красные крылья вновь сделали замах и в одно мгновение парень поднялся вверх. — Был рад вас встретить, — прохрипел он уже в полете и скрылся из виду. Тодороки лишь обескуражено смотрел вверх. Чертов дурак. Теперь его мысли снова будут заняты непонятно чем, точнее «кем». Наверное, медицина также не для него. Он слишком привязывается к своим пациентам, да и вообще к тем, кто чувствует любое недомогание… Всю следующую неделю Энджи провел в одиночестве. Изо дня в день он просыпался и шел к морю, днем возвращался во временное жилье, а к вечеру снова шел на пляж. Его успокаивала вода, ее тихие, плавные движения. Он старался медитировать, и у него это прекрасно получалось, до сегодняшнего дня… Этим утром Тодороки снова вышел к морю с самого утра. На часах половина шестого, вокруг ни души. Он сел на песок и втянул в себя морской воздух. В этот день водная гладь оказалась особенно спокойной. Стоял штиль. Врач закрыл глаза в надежде расслабиться. Нежные лучи солнца щекотали его лицо. Он ощутил внезапные порывы ветра, на море это не редкость, но затяжной кашель прямо рядом в ним вывел Тодороки из состояния покоя. Мужчина открыл глаза и увидел прямо перед собой Ястреба. Встреча была крайне неожиданной. Герой был в форме, наверное, на задании или патрулировании. Кажется, ему стало хуже… Лицо совсем побледнело и немного осунулось, кашель стал более глубоким, вдохи и выдохи также сопровождались неким сипящим звуком. Парень поправил воротник и улыбнулся: — Извините, что помешал, — голос стал совсем хриплым… Энджи тяжело вздохнул и окинул собеседника серьезным взглядом: — Выглядишь неважно. Герой снова залился кашлем, содрогаясь всем телом. Янтарные глаза казались мутными. — Вы предлагали помощь. Я пришел. Могли бы вы сегодня вечером меня осмотреть? Или направить к верному врачу… Мне стало хуже… «Я заметил», — пронеслось в голове у Тодороки. — У меня отпуск. Должных исследований провести пока смогу, но могу связать с одним врачом. Она довольно толковый специалист. Я дам ее номер. Мы работаем в одной клинике. Ястреб широко улыбнулся. Кажется он всегда улыбался… — Ага, спасибо, мне пора, — он быстро выхватил бумажку и скрылся в чистом небе также быстро как и появился. Энджи шумно вздохнул. Мысли роились в голове. Он снова сравнивал этого неугомонного мальчишку со своим сыном. «Мне пора», — кричал тот и убегал на изнуряющие тренировки, а сам говорил, что гуляет в школе. Ради чего он так старался? Ради отца. Его отец отвратителен. Не смог сохранить семью… Ради чего старается этот парень? Так губит себя. Довольно глупо… Черт! Он снова думает о нем… Его хочется защищать. Есть еще надежда на помощь Элен. Тодороки набрал необходимый номер. Послышались гудки. — Алло, — Фари никогда не заставляла себя ждать. — Элен, это Энджи Тодороки из онкологии. — Я узнала. — Я дал ваш номер одному пациенту. Он будет сегодня вечером. Я бы не хотел отдавать его первой секции. Вы могли бы им заняться? — Раз вы так просите, то конечно, — на том конце провода послышался легкий смешок. — Спасибо. Отзвонитесь, когда будет какая-то информация. — Оу, он ваш родственник? Энджи опешил: — Нет, просто хороший знакомый, — он сбросил. Тяжело отвечать на такие вопросы. Они ведь даже не близки. Совсем не близки… Бывший герой номер два поднялся, еще раз вдохнул легкий морской бриз и отправился в свой временный дом.

***

— Эй! Да что с тобой такое?! Летаешь медленнее моих прыжков. Мы же их упустим! — Мируко негодующе смотрела на парящего над Фукуокой Ястреба. — Мне проще искать их сверху. А… кх… Они как раз в районе Хигаси-ку. Дуй туда, — послышалось сверху и героиня быстро направилась в указаное место вместе с остальными героями. Ястреб спустился вниз и тяжело оперся о стену. В груди все клокотало, затяжной кашель истощал все больше и больше. Он устал. Определенно устал. Сегодня он получит свои результаты анализов. Герой уже несколько минут не мог справиться с отдышкой. Что это может быть он даже не представлял. Парень спустился вниз по стене и опустил голову. Состояние отвратительное, голова раскалывается и ничего не помогает. Так изо дня в день. Хочется уже просто сдохнуть. «Их арестовали. Мы расходимся. Ты с нами?» — мелькнуло сообщение на телефоне. «Не сегодня», — ответ не заставил себя ждать. Ястреб знал как никто другой об их «празднованиях», вот только он там был всегда лишним. Да, он герой номер два, выше всех там по статусу, но по сути его не воспринимают, как нечто большее нежели «выскочка». Он младше их, с ним нечего считаться… На ватных ногах парень плелся домой. Крылья уже не выдерживали. Они тянулись по полу за своим хозяином. Кажется, будто он рухнет прямо здесь. — Тебе явно нужна помощь! Ты себя видел? — Что? — голова кружилась. Он уже плохо понимал, что происходит. Ястреб с трудом оторвал мутный взгляд от пола. Перед ним стоял бывший герой номер два. — Это снова вы? Вы явно меня преследуете. Тодороки взял парня под руку: — Куда тебе? Тот закатил глаза: — Тут недалеко. За поворотом у моря. Тодороки крепко сжал зубы. Чертова птица занимает все его мысли. Это не дает расслабиться, отдохнуть. А ведь он просто мечтает о нормальном отдыхе без лишних проблем в голове. За поворотом уже виднелись дома с видом на море. Не малых денег стоит снимать здесь жилье или же покупать. Хотя, во время работы героем в первой тройке Энджи также достаточно зарабатывал. — Седьмой этаж. Хотите чаю? — Ястреб залился громким кашлем. Погода не радовала солнечными лучами, сильный ветер и шторм на море только накаляли обстановку. Благодаря причуде Тодороки не замерзал, но он действительно не отказался бы от такого предложения. — Если не сложно… — Не сложно, — перебил его собеседник, хотя сам еле-еле ноги передвигал. Тодороки отметил про себя что помогать идти Ястребу оказалось довольно тяжело. Парень хоть и выглядел не крупным, но, видимо, крылья прибавляли веса. Они вошли в лифт. Все новейшее, чистое, лучшее. Энджи уже отвык от такого. Громкий кашель разбавлял тишину. На этаже оказалось всего две квартиры. Ястреб достал ключ и они смогли войти вовнутрь. Сразу стало ясно, почему на этаже так мало квартир. Мало того, что квартира была в два этажа, так она еще и была огромной и неуютной. Вещей Ястреба практически не было. Лишь одна дорожная сумка и несколько фотографий на полочках. Зато огромное количество книг поражало бывшего героя номер два. — Я переоденусь наверху и вернусь. Вы можете присесть, и, спасибо, что провели, — парень натянул улыбку до ушей и тяжелыми шагами поднялся наверх. Было заметно, что ему тяжело… Пока того не было, Тодороки занял один из стульев и отметил про себя, что кухня достаточно чистая. На одном из столов стояла куча баночек с таблетками. Мужчина подошел ближе, но через пару минут лишь раздраженно фыркнул и сел обратно. Куча витаминов, обезболивающее, таблетки от кашля и от боли в горле. Рецепт как для обыкновенной простуды, а тут уже не меньше, чем пневмония! — Я готов делать чай, — Ястреб спустился вниз, — Но с незнакомцами я не устраиваю чаепития. Мне нужно немного информации. Энджи издал смешок. Кажется, этот парень совершенно не умеет общаться в неформальной обстановке и говорит стандартными фразами. — Что смешного? — он включил электрочайник и сел напротив. — Ничего. Что же тебя интересует? — Вы слишком часто… — кашель не давал договорить, — Кх… Агх… Стали появляться в моей жизни. Вы точно не следите за мной? — кажется, он действительно был обеспокоен этим вопросом. — Нет, это просто ряд совпадений. Я и сам не слишком этому рад, но так вышло. — Почему вы мне помогаете? — Ты напоминаешь мне дорогого человека. Ястреб залился громким, но в тоже время сиплым смехом. — Ух, ясно. Ну я впринципе был уверен, что что-то здесь нечисто. А то почему именно я вам приглянулся вдруг? Но теперь мне все понятно. — Извини, но мой сын был таким же дураком как и ты. Хочется спасти хотябы тебя, — чайник закипел, и хозяин дома залил кипяток в заварник. — Как смешно и глупо, — дежурная улыбка снова на лице, — Я ведь совершенно другой человек. Я так понимаю, вы говорите о причине вашего отказа от геройской карьеры? — Да. — Спасти… Не спасли… — размышлял Ястреб, — Кто-то умер? Тодороки опешил от заданного вопроса. — Да. Мой сын… Я даже не знал, что он болен, что он чувствует. Но он вел себя также, как и ты… — Глупо? Наивно? Заносчиво? Правильно? Уточнять не так сложно, как кажется, — парень явно пытался вывести из себя собеседника. Энджи уже закипал: — Меня бесят такие как ты! Глупые, жадные, непонятные! — Непонятные… Вы просто не понимаете таких как я, возможно — таких как ваш сын. Я не знал его. Вы ведь наверняка никогда не вникали в мотив того или иного действия. Подумайте над этим. Но у меня из вопросов все. Я люблю поболтать. Может вы хотели бы что-то узнать? — небольшая белая чашка уже стояла на столе с чаем для неожиданного гостя дома. Ястреб никогда не знал меры, не умел вовремя заткнуть свой рот, перестать улыбаться и не только. Даже сейчас, говоря о таких серьезных вещах, превозмогая боль и болезненное состояние, он продолжал натягивать улыбку. Она выглядит дежурной, но внушает спокойствие. Что-то вроде его изюминки. Парень забросил в рот несколько таблеток, прежде чем приступить к чаепитию. — Нет у меня вопросов. Я не привык болтать с кем попало. Просто хотел помочь. Собеседник залился кашлем. Он уже не один раз сжимает кулак в области груди. Ему больно? — Ну и ладно. Но не молчать же нам. Мне уже немного лучше, спасибо за помощь. А я вот вышел на работу, как и говорил через три дня. Отпуск затянулся, люди недовольны… — щебетал безумолку герой. — Тебе некому об этом рассказать? Я не твой друг, просто прохожий. Ненавижу таких как ты. Не заботитесь о мнении других абсолютно! — Тодороки искренне не понимал этого парня. — Некому. Простите, если доставил неудобства. Но вы в моем доме, пьете мой чай из моей посуды. Невежливо так говорить с хозяином, — улыбка не сходила с его лица на протяжении всего разговора. Энджи завидовал его умению держать себя в руках, когда собеседник ведёт себя вызывающе. — Ладно. Тогда как тебя зовут вообще? Ястреб аж дернулся от такого вопроса и снова залился кашлем. — Ястреб. — Ты дурак, или прикидываешься?! — Ладно-ладно. Просто я не привык вообще с кем-либо говорить об этом. Для меня его уже нет. Я — Ястреб, герой номер два. На этом все. — Твои друзья зовут тебя Ястребом? — У меня нет друзей. Тодороки замолчал. Улыбка на лице парня даже не дрогнула. — Хотите им стать? Вы будете первыми. Я был бы рад. Наверное, у вас есть чему поучиться, — продолжал щебетать он. Врач закатил глаза. Ну за что? — Я не умею дружить. Но всегда готов на разного рода авантюры. Меня зовут Кейго Таками, будете моим другом? — он радостно протянул тому руку. Да что это за хрень?! Он же в отцы ему годится, а с другой стороны. Разве кто-то вообще остался?.. Эта птица чем-то смогла зацепить его. Так почему бы не довериться, хоть немного, лишь чуточку… — К друзьям обращаются на «ты». Кейго аж подскочил на стуле от радости. — А хотите… Хочешь! Я покажу тебе второй этаж. Там такой вид! Я уверен, тебе понравится, — Кейго поднялся из-за стола и направился вверх по лестнице. Отдышка не давала сохранить стабильную скорость, но Тодороки давно заметил этот симптом и все понимал. Лишь бы только этот дурак начал нормальное лечение… На втором этаже было гораздо уютнее. Кажется, будто герой снес все свои вещи сюда. Он прячет свои вещи также, как свое истинное лицо, подальше от чужих глаз. Кровать, стол, шкаф, татами, огромное количество книг и тут. Это место не казалось бы таким необычным, если бы не фото, плед с гномиками, чашка с остывшим чаем прямо на полу, игрушка на кровати. Именно эти мелочи могут многое сказать о человеке. Разве может бесчувственный эгоист купить себе плед с гномиками? Глупость какая! Этот человек — не то, чем кажется. Он далеко не глуп, скорее всего ранимый человек, ему не хватает заботы, но в тоже время он оптимистичен и любит жизнь. Энджи так казалось. В голове зарябил образ Тойи. Снова он их невольно сравнивает… Ястреб прав: они разные люди. Врач сел на кровать и потянулся к игрушке, торчащей из-под пледа, пока Таками возился с неубранными книгами и другими вещами в комнате. Тодороки прикрыл лицо рукой и улыбнулся. Это была игрушка в виде него самого, Старателя. Картинки из прошлого стали всплывать в голове сами собой… — Э-э-э-это не то, что ты подумал, — кажется Ястреб смутился. Он немного покраснел, ему стало неловко. — Она довольно старая. Откуда она у тебя? Очередной фанатик? — пытался пошутить Энджи. — Отчасти это правда, но тому есть причина. Эту игрушку мне подарила мама не в самые легкие времена. Отец был в бегах, она покрывала его, а я лучше бы не родился вообще. Отец предпочитал издеваться надо мной. Не самое лучшее детство, — губы подрагивали, уголки тянулись вверх, но улыбнуться у парня так и не вышло, — Но потом сказали, что отца поймал некий герой. Это был Старатель. Я был без ума от радости. Герои стали для меня реальностью и потом я старался делать все правильно, но я никогда не смогу смыть кровь со своих рук. — Кровь? Это к тому, что ты говорил, мол «голворез»? — Именно! Просто я член комиссии общественной безопасности. Не все миссии там завершаются в пользу правосудия. А еще, всегда нужно быть готовым убить. Я так устал… Хочу спасать людей, а не убивать. Пусть даже плохих. У всех ведь должен быть шанс начать новую жизнь. — Теперь я понял… Прости, что спросил. Тодороки накинул плед на собеседника и отдал игрушку. Последнего сильно знобило, кашель прорывался все чаще. — А кто на фото? — поинтересовался Энджи у сидящего рядом Ястреба. Фотографий было не так много. Всего лишь три. — На первой моя мама. Как ни крути, мы все же родственники и к ней я не испытываю ненависти, как к отцу, например. Хотя… Мы не общаемся совсем. На второй я с котом. Хах, когда-то я его завел и очень любил, но пришлось отдать Фуджика знакомым. Ведь я только последние полгода бывал дома, как все нормальные люди, а не ночевал где придется на разных миссиях. А на третьей просто море. Я обожаю море. — Кот смешной. Я бы завел себе такого. — Правда? Так что мешает? — Ну-у-у-у, понимешь… Они говорили обо всем. Им обоим так этого не хватало — простого, человеческого общения. На часах уже давно за полночь. После очередной истории Тодороки — Ястреб мирно уснул прямо на его плече. Сиплые вздохи заставляли сердце биться быстрее, но Энджи не собирался уже уходить, да и гнать его никто не собирался. Ему впервые за долгие годы было так хорошо… Внизу отчаянно мелькали уведомления на оставленных телефонах…