Монстр

Когда получаешь "шанс"... Когда получаешь ответы... Я чувствовал себя так, словно меня распилили на части, много мелких кусков, но действие наркоза пока не закончилось - боль еще не пришла. - Голди, милая, девочка моя, прости, прости-прости-прости… - Я все еще прижимал к себе куски собаки, валяясь на полу, в луже ее крови, задыхаясь от собственных эмоций, будто кто-то перевел рубильник «чувства» в положение «on». Я умолял, просил, вымаливал у нее прощение за свою тупость, за собственную ошибку, ставшую впоследствии фатальной для нее. Я же обещал ей, я клялся, уговаривал довериться мне, убеждал, что ей ничего не грозит, что защищу любой ценой. И что в итоге? Она поверила, не сбежала, осталась со мной, здесь, в этом чертовом доме, а теперь я держу в руках месиво… все, что осталось. Наверное, это надругательство какое-то над трупом, не знаю, но я никак не мог оторваться от кусков плоти моей Голди, скуля, шепча какую-то чепуху и часто вытирая разъедающие щеки соленые ручьи, пачкая лицо, да какое там лицо – рожу, пачкая собственную, с*ка, рожу ее кровью и кровью Тома тоже. Она же все для меня, в буквальном смысле слова. Как же, что теперь? Я один? Все? Это все? Больше никого не будет рядом? Я все испортил, да? Она же была здесь, со мной, с самого начала была со мной, всегда вертелась у ног, терпела меня, она слушала всю ту чушь, что я нес. Зная, что она рядом мне было спокойней, мы же гуляли вместе, я разговаривал с ней. «Как же я без тебя?» Я лежал на полу, тупо глядя в потолок, не моргая, не всхлипывая, не вздрагивая больше, просто молча, в этой крови, во всем ЭТОМ и четко пришло осознание – теперь я совсем один. Даже надежда на что-то ушла, как сгнивший зеленый газон, как мысли о «спасении», как Голди… «Как Том…» Нет, я не жалел, что выгнал Тома, иначе бы я его просто пристрелил, или забил до смерти, потом бы не простил, не важно, больше ничего не важно. Наверное, это был шок, я слонялся тенью по периметру кухни, пил виски или что-то подобное из горла, курил одну за другой, от чего сильно тошнило, но я находился не там, не в том проклятом доме, я был в прострации или как это называется, не знаю. Я вспоминал, пытался отложить в голове все моменты, где бы присутствовала Голди, мой лучик света в этом дерьме, но почему-то все воспоминания были ужасны, где-то я орал, где-то истерил, где-то забывал покормить, налить свежей воды, вспомнилось, как я первый раз привел Тома, больше вспоминать не хотелось, да и не было смысла. Зачем искать его, смысл, когда уже ПОЗДНО. Сколько это продолжалось? Не помню, возможно, день или два, а может всего пару часов, но на это время меня просто выключило, да и какая разница, никто и не заметит – некому. Наверное, стоило переехать в другой квартал, район, город, бросить этот дом, а лучше сжечь, так бы и поступил любой другой на моем месте, но это был я, а значит, хах, дело плохо. У меня бы просто не хватило сил обустроить для себя новый дом, этот я знал, по крайней мере, уже привык, и отлично ориентировался в нем, что, безусловно, помогло бы в случае «чего», так я думал, если думал вообще. Моральное состояние было странное, рубильник с чувствами отключили совсем, мне стало все-рав-но. В плеере играл саундтрек к фильму «твин пикс», а я сам собирал части собаки в большую красную коробку, после похоронил, почти не помню тот момент, кажется, мне даже удалось найти для нее цветы, но я могу ошибаться. Сидя у ее могилы я не пил, не курил тоже, помня, как Голди это не нравилось… «А еще ей не нравились мертвяки!» Нет, цветы все же были, точней один, я точно помню как вертел в руках искусственную белую лилию, сидя там, на сырой земле, возле могилы моей любимой девочки. А еще я помню солнце, такое теплое и яркое, небо, такое синее, с белыми пушистыми облаками, наверное, она уже там, на одном из этих облаков, смотрит на меня сверху вниз и даже не желает ничего плохого, я знаю, я слишком хорошо знаю этого добродушного зверька, точнее знал. А мне самому очень хотелось, чтобы сверху на меня свалилось пианино, а лучше два, да что там говорить, я бы обрадовался заметить на себе признаки проявления сифилиса, но, видимо, не судьба – я все еще жив и относительно здоров. Долбанный Мистер Счастливчик, мне так везет, что я остался жить там, где больше никого не осталось, ничего страшней придумать, наверное, нельзя. Вернувшись в дом, я так же, на полном автомате отмывал кухню, сантиметр за сантиметром, смывая кровь, убирая ковры, собирая мусор, битое стекло… На душе было никак, в голове тоже, мысли опять куда-то растерялись, эмоций не осталось, я чувствовал себя пустым, не опустошенным, а именно пустым, алкоголь уже не брал, все чаще я забывал курить, точно так же, как и есть, спать, что-то еще, такое же важное и необходимое… День, два, три, неделя… не помню сколько прошло, я вообще ничего из тех моментов не помню, как-то существовал, а как именно – х*р знает. А после, я сорвался. Да-а-а, мать вашу! Именно сорвался! Ведь весь кошмар одиночества не в том, что ты остался один, весь такой жалкий, никчемный неудачник, не в том, что не осталось общения, какого-то тепла, не в том, что больше нет внимания, чего-то еще. Не-е-ет, это МНЕ больше не на кого обращать внимание, не о ком думать, не о ком заботиться, больше нет смысла ни в одном моем действии, нет больше «стоп-крана». Все! Тормоза не работают, едем по прямой, педаль газа в пол! Когда-то я спросил у Тома, в чем смысл жизни, мало кто знает ответ на этот вопрос, большинство всегда начинает размусливать вечную тему семьи, брака, детей, прочую чушь, будто бы мы все инкубаторы для производства потомства. Другие же вообще ударяются в размышления на тему «раз суждено, чтобы ты родился, значит это кому-нибудь нужно», ну, я и говорю – мало, кто знает. Том знал. Он просто сказал, что смысл в интересе, ведь всегда интересно, что будет дальше, верно? Мне понравился его ответ, в той, «прошлой жизни» это работало. Было интересно. А сейчас? Мне больше не интересно, я знаю концовку - «хэппи энда» не будет. Теперь можно не пытаться держать себя в руках, спустить с цепи собственное сумасшествие, да-а-а, именно так. Наверное, я думаю именно это в каждый из своих запоев, но, кажется, ТАК я еще не пил. Постоянно, каждый день, утро, вечер, ночь… круглосуточно, не просыхая, не успевая трезветь. Конечно, изначально алкоголь очень плохо разжижал мозги, но если его смешать с нужными таблетками, то дело идет гораздо лучше. А еще я пристрастился к энергетикам, они с алкоголем тоже отлично «подружились» в моем организме, который, надо заметить, стал меньше требовать сна, что радовало – мне снятся кошмары… Том, Голди и я посреди окровавленной кухни… Мне нравилась моя новая жизнь, я плохо помню свои действия, мысли не помню вообще, но вроде бы мне было хорошо. Хорошо и легко, замечательно, бесподобно, комфортно, если хотите. Голди? Том? Билл Каулитц? Кто это? Я их не знаю, отстаньте от меня! Я словно поделился надвое. Одна моя часть - правильная, постоянно заливалась спиртным, энергетиками, разноцветными таблетками, иногда истерически смеялась, иногда не менее истерически рыдала, скулила, пищала, но в целом чувствовала себя хорошо, в перерывах между тошнотой и рвотой. Вторая же часть – неправильная, она совсем маленькая, находится где-то глубоко в мозгах, и вытащить никак не получается. Эта моя часть БОИТСЯ. Именно так, она боится подходить к зеркалу, увидеть то, во что я превратился, боится даже прикоснуться к губам, которые без соответствующего ухода совсем заросли коростой, постоянно рвущейся, как только губ касается бутылка… Боится моих участившихся приступов головной боли и того, во что, наверное, превратился мой желудок. Еще она боится за Тома. Эта сука думает о нем постоянно, пытается вспомнить, во что он был одет, когда я его вышвырнул, будто собирается заявить в полицию о пропаже человека и описать его приметы. Она боится, что Том мог сдохнуть, как дохнут все Они, чьи трупы я стал находить все чаще. Странная она, моя вторая часть, она неправильная, много курит и больше всего боится… чертей. Смешно, правда? Мне начало казаться, что где-то во мне поселилась целая стая маленьких чертей. Где-то в душе, внутри меня, в районе грудной клетки, там, где солнечное сплетение, но это не так важно. Меня больше беспокоило то, что от алкоголя практически не осталось таких эффектов, как тепло, разливающееся по венам, расфокусированный взгляд, потеря в пространстве, вот это настоящая проблема, какие могут быть черти? Подумаешь, фигня какая. В тот день меня конкретно клинило. Я выполз на улицу с самого утра, бродил по окрестностям, думая, чем себя занять. Было холодно, но солнечно, еще и ветер этот, никак не давал нормально прикурить - я злился. Злился, но упорно искал себе развлечение – черти требовали банкета. Ближе к полудню я, прикончив очередную бутылку, нашел себе занятие. Это была достаточно длинная улица, просто прямая дорога, где-то чуть меньше мили, после расходящаяся надвое. Идеально, для моей маленькой шалости, так я думал. Нужно было всего лишь расчистить дорогу от брошенных машин, отогнать их подальше, в одну кучу, чтобы можно было не особо всматриваться вперед, да хоть с закрытыми глазами ехать… Оставшуюся часть дня я и посвятил всем этим грудам железа. Не все тачки поддавались, какие-то пришлось отбуксировать при помощи троса, в другие залить свежую порцию бензина, в третьих вообще были заблокированы двери, приходилось бить стекла, что не так то и просто с моей комплекцией, это окончательно вызверило. Почему все те, кто так просто побросал здесь машины, не подумали обо мне?! Эгоисты чертовы! Вскоре «скоростная трасса имени Билла Каулитц» была готова, и, по дороге домой, я заскочил в салон «Форд», чтобы угнать по-настоящему стоящую малышку. Форд Мустанг Шелби, помнится, когда-то я пускал слюни на журнал с именно этим кабриолетом на обложке. Что ж, с нынешним статусом Мистера Счастливчика могу позволить себе любую тачку. Я так же заехал в один магазинчик и наконец-то обзавелся часами, прихватив в качестве бонуса брошюрку, где по дням было расписано приблизительное время восхода солнца. Конечно, там имелась еще целая куча ненужной информации, но меня интересовал именно восход. Я оставил «форд» в квартале от своего дома. Надеюсь, не привлечь внимание раньше, чем доберусь до машины. Оставалось только подождать. Ночь длилась вечность, я слонялся по дому, курил, заливался энергетиками и отсчитывал минуты до «назначенного выхода». Не пил… виски, в этот раз обошелся текилой, что неплохо веселило, еще кальвадос, немного мятного ликера, бренди, но это не так важно. - Ну, давай же, быстрей, твою мать, - ругал я минутную стрелку, движущуюся слишком медленно, но чем меньше времени оставалось до рассвета, тем шире на моей роже растягивалась улыбка клинического психопата. Я даже успел привыкнуть и полюбить вкус собственной крови, благодаря незаживающим губам - это вносит какую-то изюминку в коктейль моего сумасшествия. А от такой улыбки, или, скорей, оскала, губы кровили в утроенном режиме, что ж, отлично! «Коктейль» не пришелся по вкусу моему желудку - вскоре меня уже сгибало пополам над унитазом, выворачивало какой-то мутной дрянью, из-за чего я чуть не пропустил момент, когда часы пиликнули, указывая на «нужное время». Но это ничего, я уже привык, понадобилось всего десять минут, чтобы умыться, прополоскать пасть от поганого привкуса, прийти в себя… относительно, и отправиться «развлекаться». Уже светало, улица была окутана туманом, а изо рта шел белый пар, когда я вывалился из дома и кустами, мелкими перебежками направился к припаркованному «форду». До восхода солнца осталось примерно два часа, единственное, что могло к чертям собачьим разнести в прах мою «развлекательную программу», так это то, что погода может стать пасмурной, небо затянут тучи, и тогда мне будет не очень весело, но будем решать проблемы по мере их поступления, так я думал. Кажется, я даже почти протрезвел, холодный воздух и ударная доза адреналина слишком быстро выветривали алкоголь из крови, но так даже лучше, интересней. Вскоре стало жарко от каких-то новых ощущений, ведь сейчас Их время, я на Их территории, и пока не доберусь до машины, являюсь слишком легкой добычей, не поможет даже винторез, как бы крепко я не сжимал его в руках. Но мне нравилось, эти ощущения, чувства, будто я снова могу испытывать эмоции, это заводило, распаляло, какой-то чистый кайф. «Форд» ждал меня именно там, где я его и оставил. Садясь в тачку, услышав приятное «мурчание» движка, включив дальний свет и выпуская изо рта сигаретный дым, я почувствовал себя гораздо уверенней, на сиденье рядом лежали приготовленные коробочки с патронами… - Ну что, повеселимся, суки!? – Я выплюнул сигарету, мерзко заржал и «форд» плавно двинулся с места, постепенно набирая скорость. План развлечений был прост, как дважды два – пять! Еще с утра, слоняясь по пустым улицам, я понял, что мне нужна какая-то цель, мне нужно чем-то занять себя, я устал каждый день промывать свои мозги, жалеть себя же, делать вид, даже верить, что у меня все хорошо, что-то еще. Я просто устал от всей этой херни, творящейся с моими мозгами, надоело, хватит. Мне нужно встряхнуться, нужен какой-то толчок к жизни. Нет, желания «жить» у меня так и не появилось, но желания умереть тоже, а значит, я буду развлекаться, пока не придумаю дальнейшие действия, или же пока кто-то или что-то не сделает это за меня. Расчистить улицу, не такую большую, всего с милю, далее она раздваивается, проехать налево и там будет перекресток, где можно быстро развернуться, возвращаясь на расчищенную дорогу. А дальше все просто, за два часа до восхода солнца, на рассвете, когда уже не так темно, взять тачку, пушку, привлечь Их внимание, и отстреливать, убивать к чертовой матери каждого, одного за другим, в идеале – обездвижить, прострелив конечности и, когда взойдет солнце, я смогу полюбоваться отличным «шашлыком» из мертвечинки. Винторез идеально для этого подходит, кабриолет тоже, хотя изначально немного стремно ехать без крыши. Зачем мне все это? Хах, а я знаю? Да не имею ни малейшего понятия, но Я ТАК ХОЧУ! Они отняли у меня ВСЕ, а я устал злиться на себя, винить в чем-то. Да и в чем? Мне всего двадцать, в школе, колледже, не проводили занятия а-ля «как выжить среди трупов и сохранить рассудок?», «что делать, если все немного сдохли, а бойфренд сожрал твою собаку?», поэтому я не обязан винить себя в чем-то или жить в постоянном страхе, надоело. Я не был подготовлен, приспособлен к чему-то ТАКОМУ, я не обязан придумывать какой-то выход из ситуации, тем более мама говорила, что мозги у людей начинают нормально работать где-то к двадцати пяти, а в моем случае – годам к сорока. Поэтому я буду делать то, что первым взбредет в голову, пусть это даже настоящее самоубийство, и мне не страшно больше, ужас я уже видел, тогда, когда в той лавке антиквариата встретил «такого» Тома, тогда, когда он «сшивал» скобами распоротую кожу, и в «то» утро, на кухне, я тоже видел Ужас. Больше Им меня не испугать, так я думал на тот момент… «Как же я ошибался…» На случай, если Их окажется гораздо больше, чем я думал и не хватит патронов, если Они окажутся быстрей «форда», если среди Них будет Том, плана «Б» у меня не было. План «Б» как и всегда универсальный – полнейший похуизм, и заметка в голове – оставить последнюю пулю для себя, этого достаточно. Я специально выбрал самый долгий путь до своей «именной трассы», чтобы привлечь как можно больше внимания. Было странно ехать по пустому городу именно в это время. Рассвет. Такое ощущение, будто город, даже сам воздух окрасился в серо-синий цвет, словно в каком-то ужастике… «А твоя жизнь сплошная романтическая комедия, да, Билл?» В какой-то момент захотелось затолкать свои героические мысли и идеи по поиску приключений поглубже в задницу и повернуть домой, ибо сама задница буквально примерзла к сиденью, чуя, что добром это все не кончится, но я упорный, да-а-а. Врубить диск с музыкой и, отыскав нужную песню, поставить на повтор, откупорить новую бутыль текилы, сделать пару тройку внушительных глотков, закурить - дышать стало легче, а задница расслабилась и уже сама требовала приключений, ну что ж, любой каприз… Звук на полную катушку, прибавить газу и вот уже, казалось, по всему городу разносятся звуки заводного хита «Franky Goes To Hollywood - Relax Don't Do It». Да, детка, я рехнулся и меня прет от этого! Мое отражение в зеркале заднего вида ненормально улыбнулось и истерически заржало, когда сквозь музыку я услышал первый вой, еще далеко, но уже пахло жареным. - Расслабься, не делай этого, когда ты хочешь кончить… - я во все горло подпевал, ржал и медленно сбавлял скорость, - а вот и Мы, - какое-то ненормальное удовольствие от предвкушения затопило мозги, когда наконец-то позади машины появился первый мертвяк. Естественно¬ я ждал, что эта с*ка тут же решит поиграть со мной в догонялки, но упырь остановился, пришлось сбавить скорость до минимума, чего Он ждет? - А-а-а, одному страшно, позвал друзей? Меня на всех хватит! К Нему подтянулось еще трое, а после Их стало около десятка. Стояли, таращились на тачку, на меня, и… не двигались. - Блять! Я что? Такой не аппетитный? Кого ждем?! – Я перекрикивал музыку, понимая, что вряд ли до Них хотя бы отдаленно дойдет смысл моих слов, но все же не очень приятно, когда на тебя даже любящие свежее мясо твари не желают позариться. Вскоре к Ним присоединился еще один , черт, я даже не сразу сообразил ударить по газам, когда все Они, как по команде сорвались с места. А после, чуть не обоссался - показалось, что «форд» сейчас заглохнет. Но мустанг не подвел, резко дернувшись, тачка понеслась вперед. Они оказались быстрей, чем я думал, расстояние сокращалось, но это больше по моей вине – я не обратил внимание на дорогу ДО «своей трассы», ее тоже надо было расчистить, сейчас же приходилось объезжать брошенные машины, при всем при этом еще и таращиться в зеркало заднего вида, прикидывая, как скоро Они меня догонят. Задница просто горела, грудь ходила ходуном, и где-то в голове я слышал, как быстро бьется собственное сердце. Черти в моей душе веселились, кувыркались и мерзко хихикали, а я сам чувствовал бешеный азарт. Успел! Я добрался до «трассы» быстрей, чем Они добрались до меня. А дальше : - сюрпри-и-из! – Я переместил задницу на спинку сиденья, уперев в руль правую ногу, чтобы держать тачку по прямой и развернулся к мертвякам на полкорпуса, вскинул винторез. БАХ! Череп самого быстрого из Них разлетается в щепки красочными брызгами. Relax don't do it When you want to go to it БАХ! Попадаю прямо в шею, и башка упыря взлетает вверх, как пробка из бутылки шампанского. Relax don't do it When you want to come Снова усаживаюсь за руль, так как «форд» начинает заносить влево, также перезаряжаю винтовку. Замечаю, что мертвяки сбавляют скорость, один остановился у новоиспеченного трупа, того, которого мой винторез отправил к праотцам первым, я отъехал уже достаточно далеко, не вижу, что Он делает, вроде садится рядом, наверное, решил полакомиться кем-то менее подвижным, чем я. Поворот, прибавляю газ, сворачиваю и по прямой, до перекрестка, разворот, возвращаемся на исходную, прямо сквозь кучу бегущих на меня ублюдков. Машина задевает Их, расшвыривает в стороны, музыку заглушают стоны, скулеж, рычание, вой, эхом разносясь по пустому городу, но Они упорно поднимаются, кидаются за мной, а я в свою очередь отстреливаю самых резвых. Чаще промахиваюсь, а иногда целюсь не в голову - руки, ноги, торс, пули буквально вырывают из Них куски, после разворот и колеса кабриолета ровняют эти куски с асфальтом. После получасовой езды дорога становится практически полностью черной и блестящей от Их крови, но мертвяки, как и я – упорные, да-а-а. Подтягиваются все новые и новые охотники за моей тушкой, что ж, я только рад. Это оказалось гораздо легче, чем я думал, поэтому вскоре бешеный прилив адреналина поубавился, а текила начала напоминать о себе легким опьянением, что даже нравилось. Сколько я «уложил» точно не знаю, штук двадцать, плюс-минус еще пару, в итоге Их осталось восемь. Не знаю, все ли это мертвяки в моем городе, или просто не многие захотели посетить мою утреннюю вакханалию, но упырей осталось восемь. Мертвяки все так же, по тупому гонялись за мной, но уже не бросались под колеса тачки. Когда после разворота «форд» ехал прямо на Них – расступались в стороны, редко делали попытку напасть сбоку, тем более большинство уже успело перекусить своими же сородичами. Я прекратил пальбу и теперь просто гонял Их из стороны в сторону, в планах ведь было еще посмотреть на утренний «шашлык». Солнце взойдет где-то через час, и мне интересно, почувствуют ли Они, что пора линять или же отомстить за мою маленькую пакость – превыше всего. Где-то в голове мелькала мысль, что не может быть все НАСТОЛЬКО легко, это слишком просто, Их было мало, где остальные? Куда делись? Ушли в другой город? Сдохли? Или я Им просто не интересен? Черти в моей душе только пожимали плечами и разводили в стороны когтистые лапки, а я сам сразу же забыл все эти вопросы, как узнал одного из мертвяков. - Оливер Бланш, какая встреча! – Развернувшись, я отсалютовал Ему бутылью, да мне сегодня везет как никогда. Оливер Бланш. Эта сука была моим непосредственным начальником на последней подработке. Ублюдка слишком открыто привлекала моя задница, и еще более открыто он пытался ее заполучить. Как же я ненавидел ту работу в целом и Бланша в частности. Зато уволили меня красиво, сразу после того, как я лишил Оливера переднего зуба, прямым ударом в челюсть, а он ржал, сплевывал собственную кровь и мерзко ржал, говоря, что любит таких, «необъезженных девочек со стервозным характером и тяжелой рукой». «Я позвоню завтра, дорогуша, даже в ресторан приглашу, хочешь?», кричал мне в след Бранш, когда самого меня под руки выводила охрана. В тот же день я сменил номер, а вакансия курьера для меня стала закрытой, во всех предприятиях города, за что отдельное спасибо этой суке. Я в сотый раз убедился, что мало кто меняется после «смерти». Оливер и сейчас был очень даже не против добраться до меня, интересно, Он еще находит бывшего курьера привлекательным или решил просто сожрать, без прелюдий? Я хохотнул, слегка подавившись текилой, черт, как же хочется прострелить Ему башку, сколько раз я мечтал об этом, и вот, мечты все же сбываются. Но я подожду, так просто с Ним разделаться не интересно, а вот посмотреть, как солнце зажарит этого дохлого извращенца, доставит поистине колоссальное удовольствие, так я думал, проезжая совсем рядом с Бланшем, подмигивая ему и ненормально улыбаясь. А еще, скрывать от самого себя было глупо, и я точно осознавал, что вглядываюсь в лицо каждого из Них, проезжая мимо или перед тем, как пристрелить, я ищу ЕГО. Тома, да-а-а, я боялся убить своего персонального упыря, я бы не простил. Тома не было. Даже не знаю, стоило ли радоваться или же наоборот. Не представляю, что было бы, будь Том с Ними. Если бы он так же гонялся за тачкой, хотел меня сожрать, бросался под колеса, да я быстрей вписался бы в стену любого небоскреба, лишь бы не раскатать его в асфальт. Фак! Я бы с ума сошел от мысли о восходе солнца, судорожно соображая, куда деть Тома, как его уберечь. С другой стороны, если его нет среди Них, не значит ли это, что его ВООБЩЕ больше нет? С ним могло случиться все, что угодно! Я же его так и не видел, после того, как… Хотел ли я его встретить снова? Да! Я вдруг четко осознал, что мне безумно, просто катастрофически необходимо знать – с ним все хорошо. Том, где же ты? Почему, черт возьми, ты больше не приходил туда, к дому? Что случилось?.. Поворот, «форд» уже привычно разворачивается, мягко едет по мокрому асфальту, пуская черные брызги из-под колес. Том, ты должен, обязан показать мне, что все еще «жив»… мертвяки привычно расступаются в стороны, а я закуриваю, прикидывая в голове варианты того, куда мог деться мой парень, поэтому не сразу замечаю что-то новое в Их поведении. Поворот, допиваю остатки текилы, вышвыриваю бутылку, «форд» едет обратно… - Что за…? – Тупо таращусь вперед, где мертвяки все так же стоят, по обе стороны от дороги, не делая даже слабых попыток броситься мне навстречу. Стоят, смотрят на меня, не двигаются, даже перестали произносить любые звуки. Что случилось? «Форд» быстро приближался к Ним, а упыри все так же не собираются действовать, свободно пропускают тачку и только поворачивают головы в мою сторону, продолжая смотреть. К черту зеркало заднего вида, я просто обернулся, сам таращился на Них, только тогда замечая, что мертвяков семеро. Да! Бланш куда-то делся. Фак! Что происходит, мать вашу? Скорость на минимум, я искал глазами Бланша, Он же мог присесть, чтобы отхватить кусок мяса с асфальта или… я не знаю, может Он за спиной одного из Них и мне просто не видно, но, черт возьми, почему так жутко? Мертвяки все так же стояли, тачка подъезжала к разветвлению дороги, а я продолжал таращиться на них, лишь на секунду развернулся лицом вперед, чтобы свернуть влево, как… Я… я не сразу успел среагировать, я растерялся, да кто, блять, вообще мог знать, что в этот момент прямо перед капотом вырастет фигура Бланша!? Кто!? Эта с*ка с легкостью запрыгнула на капот, уставилась на меня в каком-то хищном, зверином оскале, а я сам просто примерз к сиденью. Не помню свои чувства на тот момент, страх, ужас, испуг, нет, все не то, это скорей был эффект неожиданности. Сюрприз, блять! Из самого по себе раскрывшегося рта выпала сигарета, осыпав меня пеплом, кажется, прижгло где-то в районе ключицы, что в момент врубило мозги на полную катушку. Бланш дернулся вперед, я, пища что-то нечленораздельное вдарил по газам, «форд» тряхнуло, и я еле вписался в поворот, зато мертвяка такой маневр слегка осадил, заставив распластаться по капоту симпатичной звездочкой. А дальше, все быстро. Разогнаться сильней, дробовик, требующий перезарядки по всем законам жанра, вставить два патрона… Мертвяк победно взвыл, приняв более устойчивую позу, протянул в мою сторону руку, пытаясь ухватить за волосы. Ну-ну, удачи, сука! - Эй, Бланш, все еще хочешь меня, да? – Я истерически заржал, вскидывая винторез. БАХ! Попал в основание шеи, но как-то смазано, башку не снесло, зато очень живописно вырвало ключицу, что и стало моей ошибкой. Слишком быстро, события происходили слишком быстро. Хлынувшая кровь буквально затопила лобовое стекло черной, непроницаемой массой, лишая обзора. Бланш завопил так, что стало дурно. Я пропустил перекресток, не развернувшись, ехал по прямой, по дороге, которую не успел хорошо изучить. Пришлось привстать, чтобы хоть что-то разглядеть, вцепиться в руль уже двумя руками, откинув дробовик на сиденье рядом, краем глаза замечая, как свалились коробки с патронами, одна из них просыпалась. Еще и этот мертвяк, болтающийся перед глазами напоминает собачку, «кивающую» башкой, такая была прицеплена на приборную панель в тачке Тома. - Оливер, мать твою, по человечески прошу, свали нахер, ни черта не видно, черт. Бланш даже не собирался слезать с капота, он вопил и, прижимая одну руку к окровавленной шее, пытался удержаться второй. Дорогу преграждала какая-то замызганная «ауди», нужно было объехать и… я не заметил. БАХ! Машину тряхнуло, мотор заглох, а меня со всей силы приложило ребрами об руль, выбивая весь кислород из легких. На секунду я даже забыл, как дышать, и очень сильно хотелось отключиться, в груди все сжалось, после, взорвалось, перед глазами начало темнеть, все расплывалось, рассыпалось, как пазл, но нельзя, нельзя-нельзя-нельзя. Нужно было выбираться. Я тряхнул головой, медленно, но все же приходя в себя. Хах! Оказалось у нас тут маленькая авария, зато Бланш наконец-то свалился - уже хорошо. Я завел движок, подал назад, но тачка не двинулась с места, «форд» сцепился железом с почтовым ящиком?! Что за дерьмо? Мустанг Шелби проигрывает какому-то почтовому ящику? И об этой тачке я когда-то мечтал? Твою мать! Я бы даже заржал, пока далекий вой за спиной не напомнил о той заднице, в которую я очень, ну очень постарался себя сегодня затолкать. - Блять! Блять-блять-блять! – Нужно было валить, быстро, очень и очень быстро, да. Любому дебилу ясно, что без тачки мои шансы стремительно снижаются, но Их же не так много, да? У меня же есть дробовик. Черт, я чуть не оставил пушку в машине. Еще нужны были патроны, несколько штук я сгреб с сиденья, наклонился, чтобы поднять хотя бы пару коробок, но вой раздался ближе. Уже не смешно, стало очень и очень не смешно. Я попробовал еще раз вытащить машину из лап почтового ящика, но «форд» послал меня нахуй. Так, ладно, спокойней-спокойней, думай, Билл, соображай. Их всего семеро, семь с половиной, если быть точным – Бланш все еще ползает где-то рядом с тачкой. Не страшно, отобьемся, скоро восход, скоро преимущество будет на моей стороне. Я оглянулся и нет, не дожить мне до «преимущества» - Их стало больше, уже девять мертвяков спокойно направлялось в мою сторону, хер знает сколько Их еще за поворотом, и не подбираются ли новые «гости» с другой стороны дороги. А еще, было как-то жутко видеть, насколько медленно упыри движутся в моем направлении, словно дают мне фору, или показывают «ты уже никуда не денешься». Выход есть всегда, так говорил Том, и я ему пока еще верю – он не умел врать. За пару секунд в голове пронеслась, казалось, тысяча вариантов и все они так же быстро отметались. Упыри еще слишком далеко, чтобы открывать пальбу, я не попаду ни разу, зато мои действия скорей всего заставят Их сорваться с «цепи». Еще перезарядка, она занимает слишком много времени, ах, да, в качестве бонуса – завалившиеся под сиденье патроны, бля, а мне и правда везет. Я точно не главный герой ужастика. Можно было бы попытаться залезть в другую тачку, но где гарантия, что ключики специально для меня будут в замке зажигания, что машина заведется, что я вообще смогу в нее залезть, нет, это самоубийство, Они быстро меня поимеют с таким раскладом. Бежать? Но куда? Я не знаю, нет ли мертвяков впереди, да и догонят меня очень быстро. Я и в школе еще не мог сдать стометровку даже по девчачьим параметрам, а мертвяки все как один, с*ка, спортсмены. Остался только один вариант, не очень выигрышный, конечно, но лучше не было. Дорогу пересекают несколько небольших улочек, если свернуть на одну из них, и забежать в любое здание, мертвяки не сразу найдут меня, так я выиграю немного времени, что делать дальше решу по обстоятельствам. На тот случай, если Они и там будут, не работал даже альтернативный план «Б», но я решил не думать об этом, попытаться стоило. Я дал себе пару секунд для того, чтобы собраться с силами, мыслями, духом и выскочил из тачки, бежать, быстрей-быстрей, только успеть… Я не успел. Не успел сделать и шаг, как… - Блять!! – Меня согнуло пополам. Острая боль, в районе лодыжки, кажется, у меня даже посыпались искры из глаз, как бы банально это не звучало, Господа. Бланш, это все Он – с*ка вцепилась зубами мне в ногу, да за что же ты меня так любишь, Оливер? Про ногу пришлось забыть очень скоро. Боль? Да какая к чертям боль, когда все мертвяки взвыли в один голос!? По венам растекался страх, холодный, липкий, настолько сильный, что в мозгах, казалось, на время отключилась функция «ауч, моя нога, вызовите кто-нибудь скорую», это неплохо помогло. Размахнуться и со всей силы врезать прикладом по окровавленной морде упыря, не без удовольствия отметить, как там что-то хрустнуло и моментально взвыть самому, как только Он отцепился от ноги с куском моего мяса во рту. Нет, я подумаю об этом позже, бежать, нужно бежать. Плевать на боль, на то, что левая нога просто отказывается идти, на все плевать, мне нужно выбраться из этого дерьма. Я свернул на первом же перекрестке, через пару метров забежал в здание, какой-то офисный центр, что-то вроде того. Куда дальше? Думай, Билл, думай. Не помню, как я оказался на лестнице, не помню, искал ли ее целенаправленно или вышел случайно, не помню, как пришел к выводу, что нужно подниматься вверх. Ступенька за ступенькой, второй этаж, третий, пятый… сначала было трудно, слишком больно, но после я смог как-то приспособиться, и поднимался уже гораздо быстрей. Было ощущение, что боль уже не только в ноге, а во всем организме, сверху ее затапливал страх, паника, моя паранойя истерически вопила, поэтому вскоре я уже забыл про ногу вообще. Была идея остаться на одном из этажей, затаиться в каком-нибудь кабинете и тихо сидеть там, но что делать, если найдут? С моим диким везением в том, что да, найдут, я не сомневался. И что дальше? Бежать будет некуда. А я сильно сомневаюсь, что у меня получится, скажем, выпрыгнуть в окно, как в кино разбив своим телом стекло. Я скорей сам расшибусь об это стекло, а мертвяки вдоволь поржут над таким жалким зрелищем. Если добраться до крыши, то есть надежда на солнце, хоть и очень маленькая, с моим то бешеным везением. Другого выхода я просто не видел, поэтому упрямо поднимался вверх. Упрямства поубавилось уже на шестнадцатом этаже - я выдохся, ноги уже шли на автомате, а дыхалка сдохла. И почему я не слушал Тома, когда он уговаривал меня заняться спортом или хотя бы сделать вид? Том? Где ты? Черт, я обязательно выживу сегодня, похер на все, как-нибудь, но выживу, хотя бы для того, чтобы найти тебя, мудака, увидеть – с тобой все в порядке, а после делайте со мной, что хотите. На двадцать восьмом этаже я остановился, прислонившись к стене. Почему-то кислород отказывался поступать в легкие, и нужно было хоть немного передохнуть. Когда бешеный стук в висках поутих, а собственные хрипы закончились, я прислушался – тишина. Ни звука, будто бы в здании я один. Они что, не пошли за мной? Не нашли? Что за бред! Не верю! Но почему так тихо? Не знаю, что страшней, слышать звуки погони или вот так – тишину. К черту, я подумаю об этом позже, вот только доберусь до крыши, а когда все закончится – найду Тома и, не знаю, что-нибудь придумаю. На тридцать девятом этаже мне стало откровенно похер на Тома, на свои героические мысли, на себя тоже – сил не осталось совсем, было только желание рухнуть прямо на лестницу и больше никогда не подниматься, что я и сделал спустя десяток этажей. Все, не могу больше, жрите, мне плевать, так я думал, пытаясь вдохнуть воздух и зажмуриваясь. Я бы пролежал так целую вечность и не поднялся бы даже, прибудь сейчас армия спасения, но, как оказалось это были мысли «до». До того, как я все же услышал Их. Где-то внизу раздавались стоны, рычание, изредка вой, невозможно определить на каком этаже, где Они, но то, что меня нашли было понятно сразу. Я говорил, что больше не могу? Нет сил? Мне плевать? Да нихрена подобного! Меня очень резво сдернуло со ступеней и ноги сами потащили наверх, наверное, сработал инстинкт самосохранения, который раньше отсутствовал напрочь. Что ж, лучше поздно, чем никогда. Я добрался до крыши! Да-а-а, я сделал это! Смог, справился, я мо-ло-дец, дайте мне грамоту… посмертно. Крыша было огромна, как спортивная площадка и пуста. Не было ничего, никаких надстроек, конструкций, мест, где можно было бы спрятаться, затаиться, подождать восход. Да, я все же где-то просчитался, солнце еще не собиралось подниматься, что поставило меня в тупик, по моим часам восход должен был начаться еще пятнадцать минут назад, только вот черт! Откуда мне знать, что часы показывают правильное время? Я даже не обратил внимания на год выпуска той самой брошюрки, да я мог просто просчитаться с сегодняшней датой! Почему я раньше не подумал об этом? Я стоял, посреди этой крыши, смотрел по сторонам, понимая, что кажется это финал моей комедии. Все. Теперь уже точно все. Больше нет выхода. Некуда бежать. А Они… думаю, Им не составит огромного труда найти меня здесь, тем более по всей лестнице тянуться кровавые следы, за что отдельная благодарность умнице-Оливеру. Это было бы смешно, если бы не было так грустно. Я достал из кармана патроны, всего семь штук, плюс один в винтовке. Этого мало. Даже если представить, что мертвяков девять, не больше, патронов не хватит. Пару раз я промахнусь, да если и нет, очень сомневаюсь, что смогу героически пристрелить двух упырей одной пулей. И почему я не взял с собой что-то вроде автомата, с целой лентой патронов, ах, да, автомат не так красиво превращает башку в месиво. «Зато теперь ты в полной жопе, эстет!» Почему-то вспомнился зоопарк, та самая клетка, из которой животному некуда было бежать. Я почувствовал себя тем животным, страшно, слишком страшно. Не помню, сколько этажей в итоге оказалось в здании, но стоя на краю крыши и глядя вниз я понимал, что даже успею насладиться полетом, если прыгну. Да! Я лучше расшибусь об асфальт, чем так просто сдамся Им, осталось только ждать – либо солнце все же придет на помощь, либо будем учиться летать, какие еще варианты? Я курил уже вторую сигарету, стоя на краю крыши, смотрел вниз, откуда приглушенно доносилась музыка, поставленной на повтор песни. Вспомнилось выражение «помирать, так с музыкой» и я сдавленно засмеялся, но тут же затих, прислушиваясь. Дверь¬ на лестницу оставалась открытой, поэтому я смог различить какое-то шуршание, быстрые шаги… уже пора? Что-то мешало, казалось это так просто – шагнуть вперед и кошмар закончится. Но в реалии не хватало духу. Шаги приближались, я швырнул сигарету, проследив за ее полетом вниз, даже пафосно раскинул руки в стороны, как крылья, или вроде того. Хах, «Титаник», вашу мать! Всего шаг и ни о чем больше не надо будет думать, шаг и нечего больше бояться, шаг и Том останется один, без меня, а вдруг ему нужна будет помощь? Но мне ведь уже будет все равно, правда? Всего шаг, давай же, тряпка, прыгай. - Эй, парень, стой! Я обернулся и это был немой ступор. Что? Это шутка? Передо мной стоял человек, не один из Них, а именно Человек, женщина, если быть точней, хотя я не уверен. Она сделала пару шагов в мою сторону, а я зажмурился, открыл глаза, тряхнул головой, нет, галлюцинация не исчезла. - Ты, ты ЧТО такое? – Поверить не могу, только я наконец-то собрался с духом, чтобы сдохнуть и все «это» прекратить, как появляется. - Элисон Этвуд, можно просто Элис, - она подошла еще ближе, - я подумала, тебе нужна помощь и… Я прервал ее, махнув рукой, перебил: - Подожди, ты что, настоящая? - Ну да, - она склонила голову набок, сделала еще пару шагов, мне стало дурно. - Что за херня? Откуда ты взялась? Бред какой-то, полнейший бред, - я замотал головой, - как ты меня нашла здесь? А где Они? Ты Их видела? Как ты прошла? - Слишком много вопросов, не думаешь? Давай поговорим обо всем после, сейчас надо… - Ты шутишь, да?! - Я заорал во всю глотку, меня выбило из колеи, снесло голову, я уже ничего не понимал, мертвяки, Том, все было не так страшно, как встретить кого-то живого. - Я остался ОДИН, слышишь? Больше никого нет, ты не можешь, нет, - я сдавленно заржал, ноги подкашивались а мозги, фак! Мозги просто отказывались что-то понимать, – это мое воображение, да? - Слушай, я все тебе объясню, как только мы выберемся отсюда, идет? – Она выставила руки ладонями вперед, подходя ближе, пытаясь успокоить. - Но мы не выберемся, там Они и… - Если ты про Других, то можешь не беспокоиться, - она говорила что-то еще, но я не слушал. Было херово, очень и очень херово, в моей голове не помещалась, не усваивалась информация, все происходящее, этого не могло быть, все слишком ненатурально. Ноги подкашивались, голова разрывалась, черти в моей душе испуганно попрятались, картинка перед глазами плыла и я, пытаясь глубже дышать, опустился на бордюр. - … через двадцать три минуты, подождем здесь, а когда появится солнце, эй, ты меня слышишь? Парень, - она как-то оказалась рядом, присела на корточки напротив меня, тряхнула за плечо, - тебе плохо? Только не отключайся, ладно… да что с тобой? Боже, это кровь? Ты ранен? - Тс-с-с, башка трещит, потише - я поморщился, отмахнулся от нее, скинул ладонь со своего плеча. Нет, она точно не настоящая, так не бывает, ведь не бывает же? Воображение напоследок решило вдоволь поиздеваться? Или я уже сдох? Меня снова тряхнули. - Ну что?! – Рявкнул, тут же зажмурившись, в висках что-то колотило, я стиснул зубы, чтобы расслышать среди всего этого шума в моей голове голос этой, как она сказала ее зовут? - Ты из этого города? Ты здесь живешь, да? Где твой дом? - Гостей не приглашаю, извини, - я хохотнул, странно озираясь вокруг и не понимая, когда успел свалиться с бордюра, распластаться по крыше и почему лицо этой бабы нависает надо мной. Последнее, что я заметил – она, та женщина, некрасивая, очень некрасивая и грязная, в каких-то лохмотьях, с сальными волосами и расширенными зрачками. А после стало темно, мое тело провалилось в какую-то вату, было спокойно… Дотлевающая сигарета обожгла пальцы, я шикнул, широко распахивая глаза, выкинул окурок, странно, мне казалось, я совсем недавно швырнул его с края крыши. Стоп! Я судорожно озирался по сторонам, пытаясь понять, что происходит. Я все еще нахожусь на крыше, почему-то стою в самом ее центре и я один. Никакой девушки рядом, никого «живого». Померещилось? Показалось? Видение? Скорей всего так и есть, это больше похоже на правду. Человек, здесь, со мной, на этой крыше? Ну и чушь, хотя, она была слишком реальной. Мысли о девушке выбило из головы, как только раздался оглушительный вой, я развернулся, лестница, звук исходил от нее, переходя в стоны, целую палитру разноголосых стонов. По спине скатились холодные капли, дышать стало тяжело, почему-то никак не получалось захватить кислород, я попытался вдохнуть глубже, но тут же поперхнулся, поняв, что в руке нет дробовика. Пушки не было нигде, я был полностью беззащитен и… и растерялся, когда на крышу выползли Они. Один за другим, мертвяки входили через распахнутую дверь. Медленно, плавно, Их было много, слишком много, чтобы посчитать… да я и не смог бы, даже не пытался – меня поразил ужас, такой живой, дикий Ужас, стоило только посмотреть на Их морды. Упыри улыбались, да, черт возьми, эти твари ржали надо мной! Они рычали, хрипели, улюлюкали и ржали, издавая какие-то булькающие, хлюпающие звуки. Я попятился назад, никто даже не двинулся в мою сторону, что давало время, но как только ноги коснулись бордюра, понял – я не смогу спрыгнуть. Просто не могу, взять и спрыгнуть с этой чертовой крыши, мне страшно! А Они заржали, казалось, сильней, медленно расступаясь в стороны, таращась на меня, немигающими взглядами, пропуская кого-то вперед. Нет, ТАКОГО я уже просто не мог вынести. Том, Они пропускали вперед моего Тома, который так же широко улыбаясь, демонстрируя свои острые зубы, медленно и как всегда вальяжно шел ко мне… - Том, что ты делаешь? Том… - я хрипел что-то еще, Ужас уже пробрался в организм, куда-то вглубь меня, сковывая все мышцы, полностью обездвиживая тело. А я смотрел на него, в его глаза, пасть, слышал его смех, пока все вдруг резко не умолкли. Том положил ладонь мне на грудь, все так же широко улыбаясь, а затем был толчок, молниеносное падение вниз. Я проснулся в немом крике, тут же закашлявшись и судорожно хватая ртом воздух. Мокрые волосы нависали на глаза, грудь разрывалась от боли, боль чувствовалась в ноге, но это было не важно. Сон, все это был всего лишь сон, мертвяки, крыша, Том, та девка, мое падение…все это мне приснилось. Только, это было как-то, странно, что ли. Черт, я ничего не понимал, оглядываясь по сторонам. Ломило все тело, голова раскалывалась, но меня волновало другое - почему я лежу на диване в собственной гостиной? Я никогда, даже по жуткой пьяни не засыпал здесь. Что-то не так. - Ауч, - нога снова невыносимо заболела, а я как полный имбицил уставился на ПЕРЕБИНТОВАННУЮ лодыжку. Что, черт возьми, происходит? Или это тоже сон? - А, уже очнулся? Как самочувствие? – Раздалось за спиной, заставив меня нервно заорать вовсю пасть, подавиться своим же криком. Я обернулся. - Ты? – Нет, я не верил, это снова игры воображения, но, черт возьми, как все правдоподобно. Это была все та же девка с крыши, некрасивая, грязная, с сальными волосами она стояла в проеме двери, ведущей на кухню, прислонившись плечом к косяку. - Я. - Какого хрена? – Я потер глаза кулаками, грудь снова сильно заболела, и только сейчас я заметил, что на мне из одежды только джинсы, а торс обмотан эластичным бинтом. - Это что? – Я ткнул пальцем в бинт, причем зря ткнул так сильно, боль была адская. - У тебя там обширные гематомы, не знаю где ты ТАК умудрился, в общем, я подумала, могут быть переломы… а ты так ворочался… - Все, хватит, - я мотнул головой, где, кажется, сейчас взорвется мозг, - как мы здесь оказались? - Я привезла. - Но как ты узнала адрес? - Ты сам сказал. - Когда? - В машине. - Черт, я не помню… - Ты много крови потерял, да еще и ударился, когда упал… - Я падал? - Да, на крыше, свалился с бордюра, голову расшиб... - Ясно, черт, - я помотал головой, - нет, мне ничего не ясно, ты кто такая? - Элисон Этвуд… - Я помню, откуда ты там взялась? - Услышала музыку, - она пожала плечами, - сразу поняла, что там кто-то из выживших, ты только объясни, что это было? Ну, зачем ты… - Было скучно. Подожди, а как мы спустились? Ты меня что, на руках несла? – Я как-то ненормально хрюкнул и захихикал, Элисон выгнула бровь. - Может это покажется тебе странным, но в здании есть лифт. - Ага, и какой-то добрый дядя на пару минут врубил электричество? - Ты когда-нибудь слышал про резервные генераторы? – Она хмыкнула, - просто нашла нужный, затащила тебя в лифт, потом в машину… - Все, замолкни, - подробности слышать не хотелось, волновало другое, - почему мы раньше не встретились? Я думал, живых не осталось… - Я не из этого города, точней, уже не из этого. Давай так, я сварю кофе, приходи на кухню и там обо всем поговорим. Элис ушла варить свой кофе или куда там, а я продолжал таращиться на место, где она только что стояла и переваривать происходящее – я не один? Сначала это все казалось жестью и игрой воображения, но после я решил не думать, она же сама все расскажет, а дальше разберемся. И еще… я чувствовал странное спокойствие, стало гораздо спокойней с присутствием этой женщины, теперь мне, наверное, не придется больше что-то выдумывать и изобретать, она подскажет что делать, ведь так? Такое ощущение, будто с меня сняли некую ответственность, что-то вроде того… Нужно было выпить обезболивающее и еще каких-нибудь таблеток поинтересней, еще хотелось в душ, куда я и направился, кряхтя, поднимаясь по лестнице, остановился на пятой ступеньке: - Элис? - Да? - Я просто проверил, настоящая ли ты… - Ничего, я понимаю. Порция разноцветных таблеток и горячий душ неплохо меня успокоили, все происходящее теперь казалось забавным и даже комичным. Я размотал бинт на лодыжке, хоть и пришлось здорово поорать, отрывая прилипшие к мясу ленты материи. Все не так плохо, как казалось, я думал, Бланш отхватил приличный шмат мяса, но в основном я лишился только здорового куска кожи, что не так пугает – она же нарастет, да? Вроде бы должна… С губами дело обстояло гораздо хуже, да, я все же посмотрел на себя в зеркало, даже не испугался, воображение рисовало нечто намного страшней. А так, это был я, безумно худой, обросший щетиной, с растрепанными волосами, черными подглазниками, опухшим лицом, красными глазами и каким-то щенячьим взглядом, это я, шикарен, зараза. Губы пугали больше, да и на губы это мало походило, какое-то месиво из коросты, свежей крови, гноя, бесцветной жидкости, надо что-то уже с ними сделать, пить с такими губами больно. Я привел в порядок волосы, побрился, обработал губы, ногу, облепил все свои порезы и ссадины пластырями, даже почистил зубы и, кутаясь в махровый халат, спустился вниз, не забыв прихватить склянку с антидепрессантами. - Ты точно здесь живешь? – Элисон глянула скептически, как только я развалился на кухонном угловом диванчике. - Нет, я наврал, а то, что в доме есть свет и вода это так, случайное стечение обстоятельств. - Здесь нет еды, в холодильнике только выпивка, в шкафах тоже ничего съедобного… - Уж простите, гостей не ждал, - я развел руками в стороны, - ты обещала, что все расскажешь. - Да, сейчас, - передо мной поставили огромную кружку кофе, а сама женщина уселась на стул напротив. Ненавижу кофе, терпеть не могу эту дрянь, самое смешное, что в доме даже нет кофе, где она его взяла? Ответ пришел сразу затем, как на стол так же поставили сковородку с чем-то съедобным, бутерброды из хлебцев и арахисового масла, какие-то консервы – в магазин съездила, когда я был в отключке, не иначе. Есть не хотелось, а я и не ел. Кофе шел плохо, кофе с коньяком – немного лучше, коньяк без кофе – вообще хорошо. Я курил, слушал ее, изредка вставляя тупые фразочки, что-то спрашивая, свыкаясь с мыслью, что я не один, и нас, выживших, как оказалось много. Элисон Этвуд можно просто-Элис, оказалась двадцативосьмилетней женщиной, медсестрой в прошлом. Все, что она рассказывала, было похоже на бред сумасшедшего, верилось с трудом, но другой правды у меня не было. Где-то на юге Калифорнии, они, выжившие люди, обустроили что-то вроде небольшой колонии, или поселения, не знаю, как это правильно называется. Их, этих людей – сто шестьдесят три! Сто, сука, шестьдесят три Человека! Настоящих, живых, они все вместе. - …мы узнали о четверых выживших из Аризоны, собрали группу и отправились за ними, по пути проезжали твой город и я осталась здесь, было одно дело, не важно. Наши должны вернуться через семь-восемь дней, если все пройдет хорошо, а после мы вернемся обратно, можешь поехать с нами, – Элис выдавила что-то наподобие улыбки, я только скривился. Она так просто зовет меня с собой, туда, к Людям, казалось это то, о чем бы следовало мечтать, но почему-то я боялся. Это сложно для моих мозгов, люди, некое общество, общение, а еще… здесь Том, я не могу его бросить, ведь не могу же, верно? - Подожди, как вы узнали о тех выживших, из Аризоны, они что, скинули «смс», или послали «мейл»? – Я ехидно заржал, отхлебывая из кружки коньяк, облокачиваясь на стол грудью. - Мы передаем сообщения по радио, они нам ответили, так что… - Дальше мне не интересно, лучше расскажи, как мы отделались от Них, как спустились с крыши? - Такое ощущение, что это допрос, и ты мне не веришь. - А я и не верю, знаешь, как-то сомнительно все ЭТО, ты Их убила? Чем, интересно? Я не слышал выстрелов и уж очень сомневаюсь, что ты просто проскочила незамеченной и так же незаметно вытащила меня, - я повертел сигаретой в воздухе, выписывая какие-то круги, при этом пристально глядя на эту женщину. И нет, я не параноик, просто еще в «той» жизни терпеть не мог баб, а эта мне вообще не нравилась, она что, считает, что так просто можно ворваться в мою жизнь, перечеркнуть все мысли, морально уничтожить, в каком-то смысле? Хотя, может, я брежу? Но так даже веселей. - Это что за херня? – я тупо уставился на арбалет, который Элисон водрузила на стол. - Вот почему ты не слышал выстрелов. - Ты серьезно? – Я заржал, бесцеремонно, бестактно заржал каким-то истерическим смехом, - ты прикончила Их ЭТИМ? Бля, может, я тебя шокирую, но человечество давно изобрело пушку для «такого». - Смотрю, не очень-то тебе помогла эта «пушка». - Я просто больной на всю голову, прикинь? - Зато арбалет бесшумный, я отстреливала Других, пока Они гонялись за тобой, больной-на-всю-голову, причем ни один из Них меня даже не заметил, - она победно осклабилась, отхлебывая свой мерзкий кофе, противная баба, очень противная. - Окей, тогда я шокирую тебя еще больше, человечество так же изобрело глушители. - Я против оружия - Ага, вот эта херня, - я ткнул пальцем в арбалет, - вообще не оружие, так, игрушка какая-то, а чего не рогатку тогда взяла, м? - Слушай, мог бы в первую очередь сказать «спасибо», а не вести себя, как… - Как кто? «Спасибо» за что? – Я вскочил на ноги, уперев ладони в стол, опрокинув чашку с коньяком, - может, я сдохнуть хотел?! Понятно!? И тут припираешься ты, вытаскиваешь меня из этого дерьма, рассказываешь про колонию, выживших, а я просто хотел умереть, я, блять, все это время жив только потому, что мне тупо не хватает смелости сдохнуть. - Какое ты имеешь право так говорить? - Что? - Почему ты не ценишь свою жизнь, Билл? Ведь тебе дали «шанс», ты выжил, а значит так надо! – Она так же встала, напротив меня, оказавшись выше почти на голову. - Кому, мать твою, надо? Ты рехнулась? - Надо! Так надо ЕМУ, – Элис ткнула пальцем вверх, а я, задрав голову, снова заржал, опускаясь на диванчик. - Потолку? - Ты понимаешь о КОМ я. - Угу, ты дура, да? Ну, одна из этих, сектантов, сохнущих по богу и все такое. Ой, только не надо мне давать брошюрки с разными молитвами и прочей чепухой, ладно? - Ты какой-то ненормальный, - тяжело вздохнув, она опустилась на стул, громко отхлебнула свое пойло, уставилась на меня с какой-то жалостью. - Я? Ненормальный? Да ла-а-а-адно? – меня несло, очень и очень сильно несло, даже не помню, откуда в руках оказалась бутылка виски, как я снова закурил, не переставая смеяться, - просто понимаешь, совсем недавно на моих глазах сдохли все мои друзья, знакомые, однокурсники, это немного сказалось на моей нормальности. А еще, прикинь, какая неожиданность, моя мать перегрызла себе вены зубами, это тоже повлияло на голову. После вообще началась жесть, где все друг друга жрали, если ты не в курсе, блять! А еще, у меня недавно был День Рождения, можешь не поздравлять, я отлично его отметил и в качестве подарка мой любимый человек сожрал мою же собаку на этой чертовой кухне! И это, мать твою, тоже повлияло на нормальность, представляешь!? - Послушай, нам всем трудно, тяжело. Мы все кого-то потеряли, но это не повод толкать себя к смерти. Я лишилась сына и… - А мне срать на всех! И если ты ждешь моих соболезнований, то вот хер тебе, поняла? Мне побоку на это, меня волнует только моя жизнь, и люди из моей жизни, все остальное чушь собачья. Я не хочу говорить об этом всем, не смей промывать мне мозги тирадами о боге и прочей чепухе, так что либо закрой рот, либо давай просто поболтаем о чем-то, я не знаю, о чем-то другом. Мы просидели в абсолютной тишине достаточно долго. Если исчислять время в сигаретах, то спустя штук тринадцать Элисон все же удосужилась снова открыть рот: - Что ты знаешь о вирусе? - Тоже, что и все, Южная Африка, умницы-туристы и все такое… - Ты серьезно? – Элис хохотнула, откинувшись на спинку стула, захотелось в нее что-нибудь запустить, что-то очень тяжелое. - Так говорили по «ящику», - на мои слова она уже открыто заржала, - да что?! - Подожди, - эта курица сделала вид, что смахивает слезинки, - то есть ты всерьез думаешь, что вирус, распространяющийся по воздуху, прибыл сюда из Африки? Нет, тебе самому не смешно? В Африке все нормально, никто не заболел, по «ящику», как ты выразился, ничего «такого» не показывали и тут, когда вирус достигает Америки, то все разом заражаются? Как можно поверить в такое? Это был удар. Черт! Она же права на все сто! Почему ни я, ни кто-то другой не обратили на это внимание? Конечно, в городах творился хаос, но почему я никогда даже не думал на эту тему? Я начинал злиться. - Уж прости, но про другие варианты мне не рассказывали. Повисла тишина, я закурил, запил пару таблеток вискарем, обдумывая, хочу ли знать ответы, или лучше так. Элисон мои размышления заботили мало, поэтому она заговорила первая, а мне оставалось только слушать и охиревать. Все оказалось настолько смешным, что стало даже плохо. Я никогда и не думал, что тупые, малобюджетные триллеры, хорроры могут случиться в реалии. Конечно, я уже не удивлялся разгуливающим по улицам «трупам», но почему-то в сказки этой женщины верилось мало. Она говорила про эксперименты, правительство и все такое. Вирус был изобретен в лаборатории и по задумке должен был распространяться через воду и еду, если их предварительно обработать. А вообще получалось круто – зачем воевать, если можно подкинуть «врагам» такую забавную штуку, от которой они сдохнут сами, а выжившие мутируют и вскоре сожрут тех, кого зараза не успела коснуться, после, от голода, начнут истреблять своих же. Гораздо легче затем будет грохнуть оставшихся мертвяков и вуаля – все счастливы. По всем законам жанра в лаборатории что-то пошло не так. Ведь умницы-ученые даже не подумали подстраховаться на тот случай, если эта дрянь начнет расползаться по воздуху. Эксперименты проводили на заключенных с пожизненным сроком, им было все равно, а у ученых было свежее мясо в руках. Но «мясо» нужно было кормить, поить, что-то еще, вскоре заразился обслуживающий персонал и те, кто делал инъекции. Заметили не сразу, да и было уже поздно, ведь все они после работы возвращались домой, к семье, ходили в магазины, просто бродили по улицам, не важно, они очень удачно распространили вирус, сами того не замечая. Элисон говорила, я слушал, изредка ржал, чаще пил и курил. Это бред! Чушь и бред собачий, все равно, что сказка про Африку! Как те, кто придумал эту заразу, не заметили, тупо не обратили внимания на то, что заразились сами? И после этого я еще считаю психом себя? Да я просто гений на фоне тех ученых! - Подожди, допустим, ты говоришь правду, а не только что выдуманную хуйню, но откуда ты это знаешь? Или я смотрел не те каналы, когда все рассказывали? - В нашей колонии есть женщина, она была женой одного из тех, кто занимался этим проектом и… - Чушь! Их всех эвакуировали, их семьи тоже… - Но не тех, кто был заражен. Ее муж, мистер Джерси, долго не появлялся дома, Марси думала, что он в лаборатории, но это было не так. За день до эвакуации он вернулся. - И что? - Она застала его в гостиной… доедающим остатки дочерей. Естественно на их семью поставили крест и бросили, как и всех остальных. Знаешь, у них были достаточно теплые отношения, она знала почти все, после рассказала нам. - Какая занимательная история, - я хрустел хлебцами и издевался. Мысли? У меня их не было. Ощущения странные, ее рассказы кажутся бредом идиота, к чему я склоняюсь больше. А вообще вся ситуация напоминала детство, когда мы с друзьями запирались в комнате, выключали свет и рассказывали страшилки. - Что ты еще знаешь про Них? - Дайка подумать, - Элис сделала умную рожу, давая понять, что у меня сегодня будет переизбыток информации, - ты, наверное, заметил ночью, что Других было слишком мало. Тебе очень повезло, что твоя прогулка была сейчас, а не, скажем, пару недель назад. - К чему ты клонишь? - Они мутируют, не все сразу, конечно, каждый в свое время. Но сейчас большинство Других находится в спячке. - Я, конечно не психиатр, но… - Дослушай до конца, ладно? Днем мы собираем группу и ищем Их «гнезда», места, где Другие пережидают солнце. Отстреливаем найденных, но в последнее время это стало невозможно. Их нет нигде… - Давай короче. - Окей, у нас был один из Других, среди нас есть один ученый, не в этой области, конечно, но Алекс достаточно умен. Он изучал Других посредством этого …мм, экземпляра… - Подожди, вы у себя держали одного из Них? - Да. - Ну, я просто уточнил, все ли у вас там такие же больные, теперь вижу, что все. И как же вы Его удерживали, я видел Их силу, Они запросто рушат все… - Бетон и стекло, - Элис спокойно пожала плечами, будто сейчас не встряхнула мои мозги и все нормально, - мы соорудили нечто вроде клетки, с трех сторон бетонные стены, четвертая состоит из стекла, не простого, конечно, с примесью пластика, достаточно толстого, Другой просто не видит стекло, не понимает, почему не может пройти, теряется и вскоре оставляет попытки выбраться… - А кормежка? - «Клетка» около шести метров в высоту, Другой не может выбраться, зато сверху можно кидать куски мяса. Иногда мы его усыпляли газом, чтобы взять кровь, нужные Алексу анализы, и, предостерегая твой следующий вопрос, скажу, что дверь в «клетку» есть, так же стеклянная и… - Да мне плевать! Чем вы Его кормили? - Я же говорила, мы находим «гнезда» Других, убиваем и… - Кормили мясом Его же сородичей? Вы точно психи, извращенцы долбанные, фак, - нет, я никогда не смог бы дать Тому «такое», признаю, подобные мысли были, но это только мысли, лучше белки, - и ты хочешь, чтобы я с вами поехал? Вот уж хер! - У тебя нет другого выхода. Ты не выживешь. - До этого как-то выживал. - Я же сказала – Другие мутируют! Тот, что был у нас, Он же никогда не спал, а несколько недель назад просто вырубился. Мы думали, умер, но нет, Он дышал, сердце билось, температура тела в норме, Другой просто спал, было даже похоже на кому. Мы не понимали в чем дело, пока не началась мутация. Его кости ломались, одна за другой, затем срастались, превращая Другого во что-то ужасное. Конечности удлинялись, внутренние органы перестраивались, Он и внешне больше не походил на человека. - Угу, а фотки есть? - Не веришь? Тебе все смешно, да? Я тебе больше скажу, сейчас «такое» происходит везде. Они где-то прячутся, мутируют, а после, когда вылезают на поверхность уничтожают все, даже своих, раньше Другие так же убивали своих, но только ради еды, а эти просто кидаются на все живое, настоящие машины. Наш экземпляр провел в спячке месяц и три дня, а после с легкостью разрушил бетон, для Него это было, словно картонная стена, мы потеряли шестнадцать человек, прежде чем убили Его, а ты один и тебя найдут, поэтому ты поедешь с нами, иначе не выживешь. - А у вас там все прям герои, да? Меня защитите и сами спасетесь? - Наше поселение окружает бетонная стена по всему периметру, около восьми метров вверх, два вниз, и метр в толщину. Стена находится под постоянным напряжением, если Другие нападают, то быстро, мм, умирают от тока, там нечего бояться. И еще, недавно с нами связались, вирус не добрался до Евразии, как и других континентов, там все хорошо. Нас просят продержаться еще примерно три месяца, они почти изобрели вакцину и как только все эксперименты дадут положительный результат, всех эвакуируют, после этот континент зачистят напалмом. Так что если ты и выживешь, против напалма у тебя нет шансов… Ненавижу! Ненавижу все, а эту бабу даже больше. Еще ночью я думал, что уже видел Ужас, что больше ничего не сможет напугать. Но теперь стало действительно страшно. Это был настоящий Ужас. Он, мой Ужас, материализовался и «вылился» на стол, стоявшую на нем пепельницу, пачку сигарет, арбалет, полупереваренными кусками хлебцев, желчью и алкоголем, кстати, я даже заметил, что одна из таблеток не успела раствориться, но было похер. Меня охватил Ужас. На себя плевать, но как же Том? ЧТО БУДЕТ С НИМ? Он не спасется от долбнных мутантов, напалма и людей! Сука! Лучше бы я спрыгнул… Элисон буквально на себе оттащила меня в ванную, умыла, кажется, даже помогла почистить зубы и обработала губы, а затем тупо охренела, когда я просто расплакался, сидя на черном кафеле, забившись в угол и теребя в руках полотенце. Раньше, мне казалось, что от меня самого что-то зависит, теперь я просто никак не могу ЕМУ помочь, на себя все еще плевать. Элис, эта тупая с*ка, почему-то решила, что это мне так от радости снесло башку. Она сидела рядом, неприятно гладила меня по волосам, а я даже порадовался, что из-за соплей заложен нос и запах не чувствуется. Пахло от женщины омерзительно, будто она год не мылась или больше. Она пыталась говорить успокаивающе, что еще больше раздражало. Говорила про свою колонию и что те-кто-с-ними-связался-с-другого-континента так же упомянули о двух других поселениях на севере, говорила что-то еще, но было абсолютно плевать. - Подожди, - я попытался вытереть полотенцем то соленое, что постоянно льется из глаз и сопли, но в итоге только размазал милую массу по лицу, плевать, - ты сказала, что они ищут вакцину, но почему не могут эвакуировать нас раньше, где логика? - А ты думаешь, Главы Государств так просто разрешат привезти кого-то из самого эпицентра на континент без подстраховки? – Элис даже попыталась вытереть мое лицо, но я отмахнулся. Не верю, что-то она не договаривает, все слишком просто складывается. Я дернулся, услышав незнакомый звук – что-то пропищало. Как оказалось – это ее наручные часы. - Это что? – Я ткнул пальцем в сторону маленькой баночки, которую она достала из кармана, затем, выудив из нее одну капсулу, отправила ее в рот. - Ничего, так, успокоительное. - Помогает? - Да. - Покажи название, меня уже ничего не берет. - Да оно слабенькое, так что вряд ли… ты же не против, если я здесь переночую? – она ловко сменила тему, что сильно не понравилось мне, - завтра с утра я уеду, примерно в двести миль отсюда находится город, в котором я выросла, хочу заехать к родителям, нужно забрать несколько вещей. Я вернусь через несколько дней, а ты пока подумай, стоит ли ехать с нами, скоро прибудет наша группа с выжившими, мы вернемся в колонию, так что, решать тебе… - Ты Их не боишься? - Большинство Других сейчас в спячке, остальные менее развиты, Они прошли еще не все стадии, поэтому не так опасны… - А если встретишь одного из, ну которые после спячки? - Тогда можешь меня не ждать. Но верю, что все обойдется, ОН мне поможет, - она снова ткнула пальцем вверх, другой рукой убирая таблетки в карман. - Я понял, потолок тебя спасет, угу, кстати, - я поднялся и направился на выход из комнаты, - раз уж так получилось и ты у меня в гостях, будь добра, прими душ, ты все же женщина. Захлопнул дверь, прислонившись к ней спиной, не без удовольствия послушал приглушенное шипения и проклятья в свой адрес, нужно было напиться и что-то придумать. - Я недавно узнал, мертвяки дохнут от сифилиса, Они трахаются, прикинь? – Я уже прилично набрался, и теперь разглагольствовал, растянувшись на вымытом кухонном столе, пока Элис вытирала пол. Кстати, она последовала моему совету и все же помылась, симпатичней не стала, зато выглядела моложе, да и пахла приятней. Пришлось выделить ей что-то из «одежды Тома», от чего я внутренне бесился минут двадцать, хотя после меня уже распирала гордость за своего персонально упыря – Том, умытый, в чистых вещах выглядел сногсшибательно, а эта баба просто отвратно. Не удивительно, что верить приходится только в бога, с такой то рожей. - Да, мы знаем. - Я одного понять не могу, чем Их убил сифилис? Люди живут с ним годами, а эти на первых же стадиях дохнут. - Все просто, - Элис уселась прямо на мокром полу, заставляя меня поморщиться, вот и одалживай после этого новые вещи, тем более «вещи Тома». Черти в моей душе согласно закивали, зашипели на неаккуратную бабу, скалили зубы, - изначально вирус пробирается сюда, - она приложила два пальца к виску, намекая на мозги, - идет нечто вроде инкубационного периода. Вирус как бы «договаривается» с мозгом человека, заставляя принять себя. На время этого мозг отключает некоторые функции организма, у человека начинается что-то вроде «гриппа», повышается температура, кашель, насморк, ничего серьезного, как кажется на первый взгляд. После все зависит от результатов, мм, «переговоров», то есть если мозг не принимает вирус, то человек вскоре умирает, ведь большинство так и погибло, а если они «договорятся» - начинается мутация, появляются Другие. - Так и было со всеми, у кого нет иммунитета? - Иммунитета? Эм, да, точно, один процент, иммунитет и все такое. - Что-то не так? - Н-нет, просто, да нет, забудь. Так вот, мы же говорим про сифилис, верно? Вероятно, кто-то из Других был болен ранее, так разнеслась зараза. Мы не знаем почему, но если у людей болезнь может прогрессировать в течении нескольких лет, то у Других все происходит намного быстрей, буквально за несколько дней. Особенностью сифилиса является поражение скелета, внутренних органов, клеток головного мозга, он действует на психику, все это очень важно для вируса, который начинает бороться с инфекцией, пытаться ее уничтожить. Сифилис, так же как и вирус захватывает организм, только с мозгом он не «договаривается», действует «не сообща». Вирус направляет все силы на его уничтожение, следовательно, организм просто… - Самоуничтожается? - Именно! - Пиздец! – Я замотал головой, запустил пальцы в волосы, уронил бутылку, вымытый пол заливал виски, плевать, - нужно найти Тома, – я соскочил со стола, но пол качнулся, - Сука! – я рухнул рядом с Элис, которая тут же попыталась меня усадить, пришлось даже отмахиваться. - Кто такой Том? - Мой парень, так что убрала бы ты руки, а? - Твой… кто? – Элис в шоке вытаращилась на меня. - Блять, только не говори, что ко всему происходящему в мире ты относишься нормально, но одно упоминание о геях тебя шокирует! - Это… это большой грех и… А дальше мы поругались. Точней ругался я, а ей оставалось только слушать и стараться держаться подальше от психа, размахивающего арбалетом, выкрикивающего заправский мат. Пошла к черту, тупая баба, бесит! Больше мы не разговаривали, и я отправил ее спать в комнату с не заколоченными окнами, сам же тихо истерил, бесился, думал как спасти Тома. Шансы, что он сейчас не в спячке, что не загнулся от сифилиса, что его не сожрали свои же, что он все еще «жив» - равнялись нулю. Но я же сумасшедший, верно? Я продолжал упрямо верить во что-то свое, наложив огромную кучу на слова Элис, на колонию, другие континенты и все остальное. Черти согласно кивали, радовались мне и шипели на эту дуру, я был полностью солидарен. Рано утром мою отрубившуюся на кухонном столе тушку растолкали, но я плохо соображал что к чему. Элис уехала, как и обещала, только предупредила что вернется, не смотря на то, что я полнейший дебил. Но мне было плевать. Волновало больше то, где достать стекло, толстое, с примесью пластика, в идеале – бронированное. В подвал своего дома я спускался только раз, очень давно и только для того, чтобы убедиться, что туда никто не заползет, что нет каких-то потайных ходов или типа того. Теперь же подвал стал являться продолжением моего сумасшествия. Я угрохал целые сутки и две бутылки текилы, прежде чем соорудил в этом подвале нечто напоминающее ту самую «клетку», о которой говорила Элисон. Бетонные стены уже были, благодаря конструкции подвала, мне оставалось только найти инструкцию и самому развести бетон, после залить его в приготовленную с четвертой стороны форму, приблизительно на полметра от пола. Пока бетон не застыл – вставить пять обрезанных кусков стекла, которые я позаимствовал из окон какого-то офиса, нужная дверь нашлась там же. Сооружение у меня получилось достаточно сомнительное, доверия не вызывало, но я же псих - этого достаточно. Осталось только найти Тома. Да-а-а, я собирался засунуть своего Тома в «клетку», но только, чтобы уберечь. Спрятать ото всех. Беспокоили и «новые» Они и выжившие люди, все могли навредить Тому, а после того, что случилось с Голди, я не уверен, не навредит ли Том мне. А еще Элис вернется и не одна, если в моем доме будет разгуливать мертвяк, сомневаюсь, что меня погладят по головке и разрешат оставить его себе в качестве домашнего зверька. Поэтому на распорядке дня было найти Тома. О том, что я буду делать дальше, где его искать, как привести сюда, засунуть в клетку, чем кормить, что делать, если нападет или впадет в спячку и дальше, через три месяца, вся эта херня с напалмом – я подумаю после. Будем решать проблемы по мере их поступления. Я знал только две вещи : «А» - я не поеду ни в какую колонию и было бы неплохо, если бы всех людей, которые приедут за мной, сожрал кто-нибудь умный, и «Б» - я найду Тома, похер на все, найду! С такими мыслями я ездил по улицам города, погода была пасмурная, что очень на руку. Солнце выглядывало редко, но не было страшно, тем более что за два дня поисков я встретил только семерых мертвяков, которых удачно пристрелил. Кстати, на это время я даже забыл, что являюсь пьющим человеком и забросил алкоголь, пару раз даже что-то ел. Том, я искал его, все остальное волновало мало. Я нашел!