Инквизитор

      Она постучала в дверь и, дождавшись крика Андерса, она вошла. Каллен стоял у кровати, держась за спинку стула. Андерс стоял у стола, и как обычно мешал свои лекарства и травы. Первым порывом Лавеллан было убежать, куда глаза глядят – прочь. Громадным усилием воли, она остановила себя от этого шага, но и сделать несколько шагов навстречу она уже не смогла.       Андерс медленно обернулся к ней.       – Как видите, мы уже стоим. И ходим. И еще несколько дней и…       Лея пристально посмотрела на Каллена и отрезала железным голосом.       – Неделя.       – Неделя,– обреченно согласился Андерс.       – Оставь нас. Если я не помешала вашему лечению, конечно.       – Нет, напротив. Твое появление, пожалуй, лучшее лекарство,– Андерс отставил склянки, закрыл пару баночек, накрыл все салфеткой и вышел. Лея шарахнулась в сторону, когда он проходил мимо нее.       – Плохо,– прокомментировал он ее реакцию. Будто Лавеллан и сама не знала, что это плохо.       Дверь хлопнула.       Каллен ничего не сказал. Он смотрел на Лею, но упрямо молчал.       – Я знаю, что ты знаешь,– резко прервала молчание Лея. – И, пожалуй, да, я должна тебе объяснение.       – Пожалуй, да.       – Как ты себя чувствуешь?       – А ты? Ты очень бледна. Тебе нездоровится?       Лея медленно все же сделала несколько шагов по направлению к мужчине, но снова остановилась, не доходя до него.       – Лея? Ты из-за того, что случилось? Все хорошо. Я чувствую себя замечательно. Андерс сказал, что мне нужно больше ходить, или хотя бы стоять, чтобы силы вернулись. Еще немного и буду бегать,– он криво улыбнулся и двинулся было к Лее, но она так резко дернулась назад, что Каллен остановился.       – О чем вы говорили с Андерсом? Неделя – это о чем?       – Он дважды спас твою жизнь. Пришло время платить. И я разрешила ему уйти. Через неделю.       – Это…       – Несправедливо. Нечестно. Неправильно. Он… он преступник, наказания для которого хочет весь Тедас. И то, что он спас одну жизнь не делает его меньшим преступником. Вот и Инквизиция компрометирует себя.       – Вовсе нет. И ты всегда можешь сказать, что он сбежал.       Лея задумчиво покусала губы.       – Да, наверное. Так мы и скажем. Что планировали оставить его лекарем при Инквизиции насильно в качестве наказания. Но он сбежал. Да… Скажу ему, пусть сваливает ночью. Она неловко замолчала и, подойдя к столу, взяла с него первую попавшуюся склянку и посмотрела на просвет. Жидкость была вязкая и мутная. Темно-зеленая. Неприятная. Даже противная. Как боль или как стыд. Лея резко поставила банку назад.       – Где ты была? Ты исчезла на несколько дней. И Варрик сказал, что ты никуда не уезжала.       – Варрик… откуда ему знать, в самом деле.       – В самом деле.       Лея все же посмотрела на мужчину. Она любила его больше жизни. Больше тех лохмотьев от жизни, которые у нее еще оставались. Решение поехать на конклав было худшим, что с ней происходило. И вот она – Инквизитор. Должна встать во главу не целой даже армии, а целой организации. Управлять. Решать. Лея и сама не заметила, где и когда в этом всем потеряла себя.       Но она потеряла себя. Задолго до того, что случилось несколько дней назад. Она не знала, где она настоящая. «Улыбайтесь» - как любит говорить Лелиана. Все должны видеть, что все хорошо. Маски. Решения. Суды. Управления.       Леди Инквизитор.       И в крошечных остатках ее самой, был только Каллен. Только любовь к нему, которую так мерзко, так пошло истоптали. Она знала, что ее напоили зельями, но от этого было не менее больно осознавать, что ее тело отзывалось на ласки другого. Она не хотела и _хотела_ чтобы тот другой все же завершил то, что начал. Она предала Каллена? Предала любовь? Предала себя?       Ее опоили. И она сопротивлялась. Сколько могла и умела.       – Я не помню, условились ли мы с тобой, говорить друг другу правду?       Лея неопределенно пожала плечами.       – Тогда скажи правду. Или уходи. Если ты не хочешь ничего объяснять – не объясняй,– даже его терпению рано или поздно должен был прийти конец. Последние слова он сказал совсем сухо.       – Каллен,– мучительно.– Я люблю тебя,– все же сказала она. Единственную правду, которую она смогла произнести вслух. Глаза его потеплели. Взгляд стал мягче. Он протянул ей руку, но она не пошла ему навстречу. Тогда навстречу ей пошел он.       Она вздрогнула и закрыла глаза.       – Во имя Андрасте, я не двинусь с места,– прошептала она без голоса.       Резкая боль пронзила все ее тело. Она закричала и упала на пол. Ей потребовалось секунда или две, чтобы понять, что болело не все тело, а только рука. Но боль была настолько сильной, отдавала во все тело. Словно ее разом в кипяток бросили, и клинками проткнули, и еще… еще…       – Позовите Андерса! – крикнул Каллен ворвавшемуся на этот крик стражнику.       Он упал перед Леей на колени.       – Что с тобой?       Вопрос был излишним. Зеленое пламя вырывалось из ее руки всполохами, которые ударяли болью и обжигали все вокруг. Один всполох попал Каллену в грудь, и он упал. Несколько секунд он не мог дышать.       Боль постепенно успокаивалась. Сходила на нет. И, когда прибежал Андерс, метка едва мерцала. Каллен уже пришел в себя.       – Что случилось?       – Ее метка…       – Еще лучше,– пробормотал Андерс и бросился к Лавеллан.       – Что это? – пробормотал Каллен.       – А я знаю?       От потоков целебной магии Андерса Лея открыла глаза.       – Что это было?       – Солас бы объяснил, будь он здесь. Наверное. Мне показалось… что это было предупреждением. Что-то страшное грядет.       Андерс и Каллен переглянулись.       – Раньше метка так болела?       – Эта такая же боль, как когда я закрывала бреши, только в сотни раз сильнее.       – Тебе нужно прилечь,– Андерс помог ей подняться. И довел ее до кровати Каллена. Ноги ее тряслись так сильно, что лучше будет сказать – Андерс ее буквально донес до кровати. И она без сил на нее рухнула.       – Я схожу за Лелианой,– сказал Андерс и вышел. Он понятия не имел что делать. И не хотел, чтобы случившееся задержало его здесь. Больше всего на свете, он хотел просто уехать со своей семьей туда, где их больше никто не найдет. И на этот раз даже Хоук не будет знать, где их искать. Никто. Можно еще внешность сменить… озадаченно Андерс подумал, что так придется и Изабелле внешность менять. Ну да и ладно. Главное, выбраться из этого дурацкого замка!..       Каллен с трудом поднялся на ноги. Ему еще было тяжело это делать без помощи и, подойдя к кровати, сел на стул рядом с ней. Он хотел сесть на кровать, рядом с Леей, но в последний миг передумал. Внезапно он понял – сложил два и два – Лея шарахалась от Андерса, и от него. От всех. Бьорн?!.. Бьорн!       – К галроку метку. Лея?! Только не говори мне, что эта падаль изнасиловал тебя?!       От неожиданности, Лея и правда забыла о метке. Боли и без того больше не было. Но мысли о том, что это могло значить, не так легко было выгнать из головы.       Или легко.       – Что?       – Отвечай! – приказал Каллен. А он был неплохим командиром войск. Его голоса невозможно было ослушаться.       – Нет. Не успел,– выдохнула она и, не имея возможности убежать или отвернуться, она закрыла лицо рукой.       Она услышала вздох, полный облегчения. И еще пару выдохов от сбившегося в раз дыхания. И осторожно опустила руку.       – Почему ты сразу мне не сказала?       – Думаешь, это легко? Я чувствую себя грязной. Чувствую, что я предала тебя. И что самое страшное, предала себя. Я не могу выносить чужих прикосновений. И я…       – Но я ведь тебе не чужой,– Каллен протянул ей руку. Но Лея не решилась ее пожать. Тогда Каллен опустил ее на кровать, рядом, но не касаясь ее плеча. – Вместе ведь не так страшно, родная! Я выжил ради тебя! Теперь твоя очередь. Ты забудешь обо всем ради меня?       – Я постараюсь… Да.