Moments library

Лера забегает в кофейню, придерживая руками капюшон лёгкой куртки, по которому стекают прозрачные ручейки. На улице дождь льёт не переставая, прохладно, и изумительно пахнет мокрым асфальтом; Лера с удовольствием бы прогулялась ещё — у неё сданный на отлично экзамен по фармакологии и закрытая без хвостов сессия; только вот холодный северный ветер продувает насквозь безжалостно, и идея зайти погреться кажется слишком заманчивой. Кофейня, закономерно, встречает её ароматами свежего кофе и сладкой выпечки, — в животе сводит голодно — Лера считает, что у неё отличный повод побаловать себя чем-нибудь вкусненьким. Она отряхивается на пороге и на цыпочках проскакивает к свободному столику, как ей кажется, светлый ламинат угрожающе скалится на стекающую с её обуви грязную воду. Подошедший официант принимает короткий заказ, пока Лера развешивает на спинке стула мокрую куртку и падает, наконец-то, на стул. Пряди волос у лица совсем мокрые и липнут к щекам. Девушка достаёт из сумки карманное зеркальце, пытаясь прибрать образовавшийся на голове бардак ладонями. Иногда умение за считанные секунды приводить себя в порядок играет очень на руку, а сейчас даже не надо спешно стягивать с себя кевларовый костюм и переодеваться на заднем сидении внедорожника, ну что за сказка? Во рту собирается слюна, когда официант ставит перед ней чашку капучино — Лера улыбается не то зайчику, не то котику, подмигивающему ей с молочной пенки, — и любимый десерт, богато украшенный блестящими ягодами. Тонкие пальцы тут же обнимают увесистую кружку, по объёму запросто поспорящую с супницей; у капучино аромат чуть горчит, но внутри от него становится так тепло-тепло. Лера глаза прикрывает от удовольствия, отпивая, где-то меж ресниц у неё мелькает огненно-рыжее. Нет! Нет-нет-нет-нет-нет! Едва только накативший оттенок ленцы испаряется каплей воды на горячей сковородке. Макарова глаза жмурит крепко, считает до пяти и смотрит ещё раз, потому что... да быть такого не может! У ней выходной, чёрт возьми! Выходной! Она старается не палиться, не выглядеть слишком подозрительно, но просто забить не выходит — «любимое» начальство итак мозолит ей глаза пять дней в неделю, чтобы Лера добровольно согласилась лицезреть их ещё и в выходной. Она только самую малость прячется за огромной кружкой, поверх белой пенки рассматривая столик в углу, укрытый раскидистой монстерой меж диванами. От Разумовского — рыжая макушка и какой-то совершенно умильный персиковый свитер, контур очков, заметный, когда он поворачивает голову. Лера бы не признала ни за что, если бы не лицезрела почти каждодневно. Олег в вечном чёрном, делающим его совершенно заурядным и неприметным посетителем; улыбается мягко, пока Сергей что-то рассказывает — Лера даже со своего ракурса видит его активную жестикуляцию. Она почти даже сетует на «конечно же, одну единственную кофейню во всём Санкт-Петербурге», только подходить и без зазрения совести начинать рабочий разговор, прикрываясь этим душещипательным «Ой какая неожиданность!» никто не спешит. Разумовский и Волков вообще, кажется, даже не замечают её присутствие. У Олега из кружки небольшими глотками исчезает кофе, а перед Серёжей стремительно уменьшается какой-то невероятный шоколадный пиздец, от одного взгляда на который у Макаровой сводит зубы. Разумовский ест сам, иногда отламывает кусочки и очень киношно подносит к чужим губам; Олег кивает на свою вилку, видимо, напоминая, что не маленький, но всё равно послушно открывает рот и улыбается. Лере бы фыркать и закатывать глаза, как она делает обычно, когда натыкается на брачные игры, как про себя девушка зовёт все нежности и милования «любимого и обожаемого» начальства, но она только тихо посмеивается, когда Олег берёт вилку в свои руки, отламывает от остатков пирожного огромный кусок и тыкает Разумовского в нос с самым кровожадным и мстительным видом. Возмущённое «Во-олч!» доносится до Леры через весь зал, вызывая за собой совершенно искреннее умиление. Лера поднимает почти пустую кружку на уровень лица, когда Сергей резко встаёт со своего места, обходит столик и падает Волкову под бок, демонстративно двигая того к самому стеклу. Нос и щека в шматках крема незамеченными для Леры тоже не остаются. Разумовский голову откидывает на широкое плечо, елозит, трётся и о чём-то гундит — видно по недовольно изломанным бровям и чуть выпяченным «обиженно» губам. Олег явно его подкалывает, потому дальше следует тычок локтем в бок и короткая перепалка, в ходе которой с Серёжи очки слетают на колени. Лере удаётся разглядеть замысловатую оправу только когда Олег поднимает, осторожно протирает линзы краем рубашки и водружает обратно на кончик острого носа, после чего почти незаметно целует туда же и берёт салфетку. Они не особо сильно различаются в габаритах, но вот так, когда пальцы Волкова придерживает острый подбородок, чтобы стереть крем, Серёжа кажется почти что умильно мелким. Лере хочется неприлично громко заржать от такой трогательности момента. Она как-то пропускает момент, когда достаёт телефон и наводит камеру на милующуюся парочку, с совершенно несвойственным для себя хихиканьем делая несколько снимков. Немного компромата ей совершенно точно не помешает. Она возвращается из дамской комнаты, когда за Сергеем и Олегом закрывается дверь кофейни, Лера видит, как Волков раскрывает огромный фиолетовый зонт над их головами, и она даже рада, что всё так сложилось. Она искренне смеётся, когда просит счёт, и официант услужливо сообщает ей, что её чек уже оплачен. Поздно вечером ей приходит сообщение: «Надеюсь, ты хорошо отдохнула. Завтра тренировка в пять» «Скинь фотографии ;-)»