Бессмысленные разговоры

Я лежала на диванчике, закинув ноги на подлокотник и заложив руки под голову, глядя в потолок. Последний кусок пиццы, который я впихнула в себя насильно, был явно лишним. Но, черт возьми, таким вкусным! Алиса, усевшаяся в мое кресло и беззастенчиво возложившая ноги на мой рабочий стол, тихо вздыхала, прикрыв глаза. — Это было вкусно, — сказала она не размыкая глаз. — Но я об этом пожалею. — Чего жалеть? — Появления живота. — Хочешь быть как…- я нахмурилась, в попытках вспомнить имя. — Галя? Её же Галя зовут? — Смотря, о ком ты говоришь. — Не важно. — Если у этой Гали нет живота, то да. — Зачем? Она открыла глаза, и её бровь изогнулась в немом вопросе. — Я серьезно. Зачем? Стать костлявой, соответствовать непонятным стандартам, что должен быть какой-то определенный вес, растворяться в массе одинаковых, штампованных людей со штампованными мыслями. — С чего ты взяла, что это определяет штампованность мысли? — С того, что все хотят видеть определенную цифру на весах. Массово. Есть исключения, конечно, но все равно. Это разве не есть одна мысль на толпу? — Даже если и так, то разве это не красиво? — Красиво внутри, а не снаружи. — Внутри меня сейчас пицца. — О, — я лениво потянулась. — Поверь мне, она прекрасна. Алиса рассмеялась, спустила ноги, крутанулась на стуле и вернулась в прежнее положение. — Это все, конечно, хорошо, но ты же понимаешь, что если ты думаешь так, то другие не обязаны? Это первое. А второе — многие сейчас говорят о красоте внутренней, а не внешней, и при этом мало кто реально выберет человека сильно отличающегося от общепринятого стандарта. Лицемерно? Конечно. Но таков мир. — Таковы люди. — Как видишь, ты это понимаешь. — Поэтому я стараюсь держаться от них подальше. — А как же Наташа? — Наташа — это квинтэссенция всего лучшего, что есть в человеке, — при её упоминании я даже выпрямилась и спустила ноги с дивана, будто говоря о ней в таком положении, выказываю неуважение. — Она добрая, наивная, детская душа, спрятанная в теле взрослого человека. И при всем при этом, её влияние на окружающих велико. — И как же оно проявляется? — Я раньше материлась как сапожник. Буквально через слово вставляла мат. А потом встретила её, которая говорит: «я подумала плохое слово на букву «Х», но говорить его не буду, потому что это некрасиво». И так всегда. Рядом с ней, мне было так неуютно материться, что казалось, будто я её пачкаю этим. И я перестала. Только ради нее. — То есть тебе проще было отказаться от мата, потому что «пачкаешь» ее, — Алиса показала пальцами кавычки, — а не потому что сама догадалась, что это некрасиво? — Мат — это средство языка, такое же как и сравнительные обороты, например. В нем нет ничего плохого, чтоб он был некрасивым. Он всего лишь показывает узость словарного запаса, так как проще использовать слово на букву «Х» и все его производные, чем задуматься и выдать целую конструкцию, состоящую из разных слов. — Ты её любишь? — вопрос был настолько неожиданным и сквозил такой грустью, что я невольно замерла, глядя в её глаза, а потом слабо кивнула. В кабинете повисла звенящая тишина, которая сдавила мне виски. — Но она не любит тебя так, как тебе хотелось бы? — Она любит меня. И делает это именно так, как я бы этого и хотела. — Ничего не понимаю, — девушка нахмурилась и сама села прямо. — Тут и нечего понимать. Тут вопрос в самой любви и том, какая любовь существует в принципе. Все привыкли считать, что их только две: романтическая и родительская. Может быть и так, но мы любим друг друга по-другому. Это на самом деле долгая история с грустным и болезненным началом. От того блаженства, которое было в начале этого бессмысленного разговора, не осталось и следа. На его место пришел укол грусти от воспоминаний, которые только и ждали того момента, чтоб их немного затронули. Картинки былых лет стали появляться перед глазами, напоминая о том, чего более никогда не будет. — Вернемся к тому, что было в начале, — я мотнула головой отгоняя видения. — Будь я слепой, между тобой и Галей я бы все равно выбрала тебя. — Это комплимент? — Да. Потому что мне приятно проводить с тобой время. Она засмущалась, опустив взгляд в пол, а потом, проверив время, резко спохватилась и сказала, что пора работать. После обеда у меня появился какой-то непривычный прилив сил. Настолько непривычный, что я чуть ли не получала удовольствие от работы. Это было странно. Я в принципе отношусь к работе ответственно, хоть и внешне это незаметно, но это же не значит, что мне все это нравится, а тут вдруг… Может в больницу лечь да полежать немного? Отчеты, проверяемые мной в самый последний момент, в этот раз были проверены в самом начале. Даже ненавидимые мной совещания прошли налегке и Павел Сергеевич удивился, спросив, почему я ни разу не зевнула. Отчего я только рассмеялась, не придумав, что ему ответить. Я опомнилась только тогда, когда дверь кабинета хлопнула. Пришла Алиса. — Ты чего такая счастливая? — она облокотилась спиной о дверь. — Не знаю, — я откинулась на спинку кресла. — Что-то странное происходит, но я разберусь. — Странное? — Да. Колпак опять подтекает. Она нахмурилась, прошла ближе и облокотилась бедром, обтянутым тканью брюк, о стол. — Поехали со мной в Икею? Ой… Ты сегодня не занята? — Не занята, — девушка ухмыльнулась и выпрямилась. — Поехали. — Короче, — начала я, когда машина только-только покинула стоянку. — Мои мысли и чувства находятся в постоянной вражде. Причем бывает и такое, что эта вражда перерастает в войну. Вот и сегодня чувства выкинули новый прикол, который полностью противоречит моим фундаментальным взглядам на жизнь. — Что же произошло? — она села полубоком и с интересом посмотрела на меня. — Я получила удовольствие от работы. Алиса ничего не сказала. Сказало её удивленное выражение лица, потому что после моих слов её брови поднялись вверх, а губы растянулись в какой-то забавной улыбке. — Просто я считаю это все бессмысленным, — я бросала на нее короткие взгляды. — Вообще все. И к работе это тоже относится, а тут вдруг… — Так, — девушка приподняла ладонь в останавливающем жесте. — Подожди. Ты хочешь начать сейчас говорить о смысле? — А что не так? Тебе нечего сказать на этот счет? — Есть. Просто я всегда считала, что эти разговоры уместны на кухне, посреди ночи, когда двое немного подшофе. — Нуу… — мы притормозили на светофоре, что позволило уже нормально посмотреть на нее. — Можем оставить их на такой случай. Только подшофе, как ты выразилась, будешь ты одна. — Можем. Если ты, конечно, меня пригласишь. — Приглашу. А чего ж не пригласить? В этот момент загорелся зеленый свет и мы тронулись. — Я вот что подумала, — заговорила Алиса после минутного молчания. — Почему ты так о людях отзываешься? Что они такого сделали, что ты всех под одну гребенку в лицемеры записала? — Не всех, вообще-то, но большинство. — Но все же? — Я давала много шансов, и все эти шансы были даны зря. Никто их не заслужил. Кто-то получил даже не два-три, а все пять и поступал также лживо, как и в первый раз. Хочешь историю? — Хочу. — Ну слушай. Однажды я познакомилась с одной девушкой. Она мне тогда показалась приятной и милой, что я решила рискнуть. Работала я тогда в общепите и имела доступ к базе заказов, где можно узнать номера. Так делать нельзя, но все же. Мы начали с ней общаться. Оказалось, что она из другого города и к нам приехала, потому что тут училась. Общались мы на протяжении полугода точно и все это время её поведение качало из стороны в сторону. Это я сейчас понимаю, что девка хотела моего внимания и жаждала добиться его всевозможными способами. Я сама по себе человек прямой и терпеть не могу двусмысленности и сложных, а зачастую и нелогичных, намеков. Вот она тогда их и использовала. То она пишет мне, что ей снился суперэротический сон про секс с девушкой, то ведет себя как Аглая Епанчина, говоря, что со мной НИ-ЗА-ЧТО. При этом еще и волосню накручивает на палец, — я приложила свой к виску, будто я накручиваю волосы, которых, собственно, и нет. — То затаскивает к себе в квартиру, где буквально на колени запрыгивает и грудью в лицо тычет, то тут же соскакивает и говорит, что я оборзела… — Кристина, — Алиса буквально рассмеялась. — Я, конечно, ничего не хочу сказать. — Но хочешь — Но хочу, — она все смеялась и смеялась, пока я ждала. Тут она немного поутихла и заговорила, при этом улыбка её никуда не исчезла. — Ты просто максимально не понимаешь женских намеков. Если она говорила: «НИ-ЗА-ЧТО», но при этом тыкала грудью тебе в лицо… — Да поняла я! — перебила я её, сама улыбаясь. — Я уже поняла! — Тебе надо было быть чуть смелей и, готова оспорить, она бы не особо сопротивлялась. — Прошу заметить, что это произошло в тот день, когда я после ночной смены таскалась с ней по магазинам, а потом мне опять надо было в ночную. Я тогда, даже если бы и хотела, ничего бы не сделала. А ты тут о настойчивости. Но не суть. Так вот. Это не сработало и она стала вызывать ревность. Тоже не помогло. Меня это только бесило. И не потому что я ревновала, а потому что я этого не понимаю просто. — Оно видно, — все с тем же смехом. — Прекрати, — я зыркнула на нее. — В один день, тот что был нормальный, на сделала мне подарок, причем этот подарок был ей дорог и она его якобы от сердца оторвала. Приятно, не скрою, но потом, однажды, я не ответила ей на сообщение сразу и она меня из друзей удалила. Я, кстати, этого не заметила. Девка эта обиделась и замолчала на месяц, уехав к маме в другой город. Тут у меня день рождения и я решила сделать себе подарок. Договорилась с мастером за две недели, взяла отпуск. — Мастером? — Да. Татуировку. — Покажешь? — Сейчас? — Ну может как-нибудь. — Как-нибудь покажу, — я хмыкнула и глянула на Алису. Та все еще улыбалась. — Договорилась я на один эскиз, но в последний момент решила, что гулять надо полностью и расчехлила еще один. Он побольше был, а значит и времени больше займет. И вот я лежу на этом кресле, свечу сиськами, базарю девушкой, что мне бьет, и она мне звонит, — я сделала театральную паузу прежде чем заговорить громче: — Нельзя! Нельзя разговаривать по телефону, когда ты в этот момент говоришь с кем-то! Это некрасиво! Моя эмоциональность во время произнесения этих слов вызвала новую волну смеха у Алисы, отчего я и сама засмеялась. — Я сбрасываю, — уже спокойнее. — Она звонит. Я сбрасываю еще раз. Мастерица уже говорит, мол, да ответь ты. Хотя она сама посылала всех звонящих и пишущих, пока я у нее была. Видимо, эти звонки и ей надоели. Я просто выключила телефон, а потом оказалось, что девка эта приехала из другого города ко мне и ждала меня в ресторане. Уже позже я пришла к ней, мы поговорили и я технично-тактично послала её. Причем это было так гениально, что, будь возможность, я бы повторила. Она меня спросила, куда я иду, и узнав, что в аптеку, сказала: «ну, видимо, я тоже в аптеку иду». Я поржала, но не настаивала. Она сходила со мной, потом мы вышли, встали на повороте и я такая: «пока», развернулась и ушла. — Кристина, — Алиса прикрыла глаза ладонью. — По-моему, ты дура. — Я, собственно, и не отрицаю, — мы уже заворачивали на парковку торгового центра. — Дура то оно понятно, что дура. Ну короче, она обиделась так сильно, что исчезла. Я обрадовалась, что эти горки непоняток закончились и расслабилась. Спустя год я уволилась и уехала к родителям к черту на кулички. Изолировалась от мира, ни с кем не общалась, в интернет не заходила, — я нашла парковочное место, припарковалась и развернулась лицом к девушке. — Прошло еще время и я решила посмотреть, что там в интернете творится. Тут то она мне и написала. Зашла издалека. Из-за гор, из-за рек, мол, соскучилась, давай пообщаемся. Недели две общались, будто только познакомились. И знаешь что? — Она хотела подарок? — Да! — Алиса опять рассмеялась, да и я тоже. — Две недели мне угробила, только чтоб её выходка не казалась столь конченой! — Тебе только истории рассказывать, настолько ты эмоционально это делаешь, — сказала она открывая дверь и покидая салон. Я вылезла следом и мы направились в сторону входа. — Но все равно, это один случай, чтоб не любить всех. — Это один, который я совсем недавно вспомнила, пока переписки чистила. А так. Была «подруга», что говорила, что будет мне писать, если я уволюсь, а сама также из друзей удалила, как только я вышла последний раз из ресторана. — Ты просто очень наивная, раз такому веришь. — Это происходило, когда мне было двадцать. Я жизни то тогда и не знала. Будто ты сама с таким не сталкивалась? — Сталкивалась. Но это же не значит, что после этого стоит терять веру в человека. — Начнем с того, что не стоит её приобретать. — Пессимистично. — Как могу. Мы вошли в эту чертову Икею, я увидела её размеры и мысленно прокляла необходимость покупать книжные шкафы. По-моему, проще самой их смастерить. Алиса взяла меня под руку и уверенно повела куда-то, куда я толком и не поняла. Лишь доверилась ей. — Когда мне было двадцать три, — заговорила она, — у меня был парень. Потенциальный жених, скажем так. Все шло к тому, что я собралась знакомить его с мамой. А он на тот момент уже познакомил меня со своими родителями. Все хорошо было, пока я не узнала, что он потрахивает на стороне мою лучшую подругу. Я сильно удивилась и остановилась, встав как вкопанная. Удивили меня не её слова, а то, как спокойно она их произносила. — Не тормози, — девушка вновь потянула меня. — Да, двойное предательство. Да, неприятно. Ну и что? Убиваться после этого? Я тогда просто послала их и не стала загоняться. Не может же быть так, чтобы все всегда было идеально. В любых отношениях, я про абсолютно любые, даже дружеские, есть подобного рода риск. — Наташа со мной возилась, как с ребенком, — сказала я тихо и даже как-то грустно, отчего Алиса замедлила шаг, будто это мешало ей слышать. — Тратила на меня время, слушала мои загоны и при этом никогда не было даже намека на то, что ей это в тягость. Однажды, когда я сказала, что не заслуживаю её, она меня отругала и сказала, что это она меня не заслужила. Не понимаю, правда, почему. — Ты слышала, как ты её восхваляешь? — Да. Это самое малое, что можно сделать. — Вот именно поэтому она тогда тебе так и ответила. Но тут действительно исключение. Со стороны видно. — Ооо. Поверь мне, ты еще много не знаешь. Каким-то неведомым способом Алиса привела меня в отдел, где стояли шкафы. Их было много, на любой вкус и цвет. Правда все они мне не нравились. Мы также продолжали идти рука об руку и периодически она тыкала в какой-нибудь из них пальцем и спрашивала: «А этот?», на что получала только недовольное лицо. Ходили так мы долго, отметая почти все, что встречалось на пути. По итогу я присмотрела один, что был более-менее. Осталось только оформить покупку и доставку. Девушка отлепилась от меня и отошла в сторону. Я в этот момент увидела кровать, подошла к ней и завалилась, раскидывая руки в стороны. Так захотелось поспать, что я позволила себе прикрыть глаза. Спустя время, отгоняя от себя мысли о том, чтобы купить еще и кровать, я почувствовала движение и открыла глаза. Алиса нависла надо мной, уперев руки в матрас где-то в районе моих ребер. Она улыбалась. — Ей, спящая красавица? — я приподнялась на локтях, а девушка уселась мне на ноги, показывая какую-то игрушку. Это был небольшой зеленый дракон. — Смотри, что я нашла. — Вау, — протянула я, взяв из её рук игрушку и рассматривая. — Чего это тебя на игрушки потянуло? — А что, плохо? — Нет, — я рывком скинула её с себя, оказалась сверху и стала щекотать. Алиса смеялась и брыкалась как могла. В этот момент мимо проходили двое взрослых супругов, и бросив на нас злой взгляд, женщина потащила мужчину подальше. Тот, кстати, улыбался. — За что? — через смех спрашивала девушка, но вместо ответа я только больше начинала её щекотать. Возились мы так ровно до того момента, пока я и сама не выдохлась, остановившись и завалившись рядом с ней, на этой огромной кровати. Она отдышалась, схватила игрушку и двинула ею меня по лбу. Я только рассмеялась. — Пойдем, а то здесь заночуем, — я встала и протянула ей руку. — Я не против, — она с моей помощью поднялась. — Вот только охранники… Не думаю… — Не думай. А где динозавр? — мы уже прилично прошли, когда я заметила, что игрушки нет. — Это дракон! — Да хоть петух. Где он? — Он стоит как новые зубы! — Боже. Я вернулась к кровати, нашла там игрушку, забрала её и пошла обратно. Алиса уже ждала меня у кассы, когда я подошла к ней и двинула этой игрушкой ей по лбу, как сделала она совсем недавно. Доставка была оформлена и должна была приехать в субботнее утро. Динозавр, тот, что дракон, который петух, правда стоил как зубы. Она не соврала. Но я подумала, что пусть уж лучше у нее будет курица, чем я потрачу эти деньги на какое-нибудь барахло. Алиса, как маленький ребенок, всю дорогу до машины прижимала его к себе, а когда села, сказала: — Если ты думаешь, что после этого я забуду, как ты на меня напала, то не жди. — Ой, — я театрально приложила руку к груди и закатила глаза. — Неужто ждать от вас мести? — Жди. — Боюсь. — Правильно делаешь. Бойся-бойся, я придумаю что-нибудь коварное. Я шумно вздохнула и завела машину. Мы тронулись в обратный путь.