За стеной Перми

      женя пережёвывает сэндвич. украденный у марка. а последний этому и улыбается: жене он его и купил.       у жени опять пятёрка, а марк и этому радуется, что женю не спалили со списыванием у бодрова. женя не отстаивает свои попытки добиться машку акерову — а марк ему только удачи и желает. и продолжает подкармливать мамиными бутербродами, а иногда круассанами. как староста, всегда отчитывается за выходки кости, жени и саши — но не жалуется. скорее, искренне волнуется за судьбы своих друзей.        — зайдем в пекарню у школы? — марк так рад этому приглашению каждый день.        — конечно, жень.       и всегда они едят своё — женя ест сэндвич, запивая энергетиком; а марк питается надеждами по отношению к женьку и запивает своими слезами на ночь. не быть ему машкой акровой, хоть и имена у них начинаются одинаково. он всё-таки староста, отличник, любимец бабушек и учителей; а она — эмо, ведёт себя как эффи стонем и подстраивается под стиль эрика егорова. женя-то знает, что он давным давно проиграл, но при марке продолжает ею вслух восхищаться. даже сейчас — на всю пекарню говорит, какая она красивая, как ей идёт этот стиль даши васнецовой. а марка он в шутку сравнивает с веником — марк посмеивается. тоже проиграл.        — кстати, пойдём на крышу. я такую крутую открытую нашёл, прикинь? сходим, пока не закрыли.       марк умеет отказывать. всему, что не зовут евгений кириллов. куда бы он его ни позвал и когда бы ни позвал — марк откуда угодно, да хоть с олимпиады, примчится на всех парах. марк и сам не понимает, как оказывается в чужом районе. а затем и дворе, где бабки смотрят на приезжих так пристально, что неуютно становится. марк просит какую-то случайную квартирантку открыть им; а потом те стоят в лифте и мастерски притворяются перед жильцами, что они в гости приехали вообще-то. а когда приезжают на последний этаж — пролезают сквозь перила с запахом сырого подъезда. и вот, те видят закат перми на ладони. видят пустые бутылки водки — переглядываются, но не уходят, лишь смеются. к счастью, крыша будто предназначена для похода сюда — как будто бы забор стеной ограждает ребят от падения. так что, если кому-то придёт в голову убить себя таким способом, придётся забраться на край. женя ложится на пол крыши, а марк же восхищается. такими маленькими стали люди внизу, такими игрушечными домами стали высотки вокруг.        — марк, — зовёт его к себе женя. марк садится около него в турецкой позе. женя беззаботно лежит на своих скрещённых руках, прикрыв глаза. — ты реально из этих?        — что? — смущается бодров. воздух так открыт, что кажется, что их слышат все пермяки. марк не паникует — женя любит такое вбрасывать, уже привычно. — из каких, жень?        — из голубых, ёпт, — марк краснеет и слегка дёргается назад.        — жень, херню не неси, — даёт тому щелбан марк.        — о, запаниковал, — приоткрывает один глаз жека. — и кто тебе нравится? — тот быстро переворачивается, уложив голову на ладонь. — ты не боись, я ниче против всех этих ориентаций и гендеров не имею.        — жень, — смеётся марк и тут же краснеет. — ты с чего это взял-то вообще?        — да ну? ты так смущённо отводишь взгляд от меня, когда мы переодеваемся в раздевалке, — марк отодвигается назад, когда женя касается ладонью его колена.        — жень, хватит, — отбрасывает его руку марк. — ты походу сам из этих.        — а если из этих? — медленно водит по его колену снова жека. марк стискивает зубы, когда пальцы перебираются дальше. — будешь со мной дружить?        — жень, не спрашивай, конечно, буду, — марк умоляет свои мурашки и что-то бурлящее в животе успокоиться. и уши, и щёки пусть прекратят гореть. — и костян, и саша будут. только харэ уже, а.        — да я рофлю, не паникуй, — становится и свободнее, и тяжелее от слов женька. тот переворачивается снова к небу, отпустив бедную ногу друга. — но бисексуалам вообще повезло. типа, им можно полюбить и парня, и девушку… и нормально будет.        — да, жень, — кивает марк, выдохнув. тот ложится к жене.        — как думаешь, кто в нашей школе нетрадиционной ориентации? — марк бы хотел сказать «я», но условно запрещено.        — хм… — но он действительно прикидывает ответ на вопрос жени. — эрик?        — да ну-у… — фыркает женя. — а хотя… это объяснимо, чего это он отшивает машу. такую девушку теряет! идиот! — марк кивает ему, повернувшись к нему.        — ну… нет. не только поэтому, — женя недоумевающе поворачивается к нему, марк от такого маленького расстояния смотрит в облака. — он вообще какой-то странный. мне кажется, он из асексуалов — ему просто не хочется. а может, мы чего-то всё ещё не знаем… не знаю, не хочу лезть в чужие дела, но просто со стороны кажется, что он всех ненавидит.        — да гад он! был раздражающим, так и остался! только сейчас как овощ! бесит меня! — грубо бросает женя, хмуря брови. марк кивает ему. те молчат какое-то время, слушая внизу едущие машины, гомон людской, а потом и карканье ворон. и женя первым подаёт голос из них. — а ты? — и женя резко сокращает расстояния с их лицами.        — ты опять за своё? — смущается марк, отдёрнувшись. — нет, я не… гей!        — может, ты би? — продолжает спрашивать женя. — да алё, я не тупой. мне-ли не знать, как люди смотрят на тех, кого любят и знают, что никогда с ними не будут вместе? — марк опускает глаза, сжав зубы. позор, позор, хочется уйти. — только вот я не машка, а ты не я.        — женя… — марк не знает, что сказать. сердце бьётся так, что отдаёт вкусом крови в горле. поэтому, вбрасывает его имя в воздух, ожидая ответа.        — марк, — двигается к нему кириллов. — го встречаться.        — женя! — чуть-ли не падает назад марк, уже готовый к поражению. — ты… что такое говоришь?        — а чё? ты нравишься мне, я нравлюсь тебе, чё ещё нужно?        — жень, я — замена маше, — грустно сообщает марк. а женя же смеётся, взяв его за запястья.        — это маша замена тебе, — марк обескуражен и ищет ответ в золотых глазах жеки. — понимаешь, я думал это ж неправильно западать на парня, особенно на своего друга. — марк проглатывал каждое слово и каждое предложение было сладким. потому что марк узнавал себя. — и пытался это заменить машей. но не получилось, я даже рад был, что она меня отшила. а потом… когда понял твои чувства, начал искать крыши в перми.        — что? — рассмеялся марк над последней частью его слов. — крыши в перми?        — я хотел признаться как можно романтичнее! — дует губы женя и марк расслабляется. — ну? встречаться будем?        — жень… мы ведь в россии живём, — грустно произносит марк. он готов искать кучу оправданий, только чтобы не получить заслуженное счастье. думает, что не так хорошо старался, чтобы получить поощрение. не все пятёрки в аттестате.        — и чё? — равнодушно фыркает женя, стоя на своём. — моя мама дала мне совет признаться тебе. — в области груди происходит удар, который отзывается на поднятых бровях марка. — хочешь — не рассказывай своим. хочешь — будем скрытными. хочешь — будем ходить за руку на публике.        — женя… — смущённо закрывает руками лицо марк, не веря ушам. — ты ведь прикалываешься? если да, то я оценил, прости за взгляды, если тебе было неприятно, я сам не зам…       женя смотрит на него строго. марку бы стало страшно за такой взгляд, поэтому рот продолжает говорить оправдания. да и когда женя хватает его так за запястья, а потом притягивает к себе. и целуется так, как никто другой. марк до этого воображал себе поцелуй с женьком — как и в воображении, так и тут — женя обалденно целуется. так умело, горячо, что воздуха не хватает практически сразу. но в реальности это круче, женя практически прижимает марка к полу. они отрываются, смотря друг на друга замутнённым взглядом. свежий воздух не даёт им зажариться друг в друге.        — я не прикалываюсь, марк. и я хочу с тобой встречаться, — марк пытается отдышаться, глядя на лицо жеки над собой.        — жень… — смущённо отворачивается марк. — почему… я?        — потому что с тобой, как с самим собой. комфортно, без страха, а делить тебя ни с кем не хочется, — ложится рядом женя, прижав к себе марка. как мишку, которого ему подарили. отпускать не хочется. — потому что я ради тебя столько крыш обошёл, чтобы найти точно открытую и точно не стрёмную. потому что я обожаю твой голос, когда ты напеваешь приставшую к тебе песню «нервов». потому что я хочу, чтобы ты не отводил взгляд от моего тела, когда мы выходим после физкультуры. потому что я обожаю твои искренние эмоции при виде собачек. — марк смущённо улыбается, когда женя нежно проводит по талии.        — жень, всё… — марк не хочет дальше вгоняться в краску.        — нет, не всё, — женя одаряет марка поцелуем у мочки уха. у марка сейчас лицо порвётся от ширины своей улыбки. — потому что интересно слушать твои знания о биологии, в которой я ни черта не понимаю. потому что я ради тебя готов всю ночь не спать, только чтобы списаться с тобой и разговаривать даже, блять, о… ну, не знаю, о той же биологии. и потому что ты уникален. ты среди нас блять, как солнышко, которое греет и кормит сэндвичами. — марк тепло усмехается. — потому что на тебя можно положиться. и ты такой красивый, что… хочу сказать это всему миру, какой ты ахуенный. и потому что… потому что мне не нужно ещё причин, чтобы любить тебя, марк.       марк поворачивается к жеке. вздохнув, тот проводит по его лицу и целует в губы. оба улыбаются друг к другу и марк прижимается целиком к кириллову.        — а почему я? — ворошит его волосы женя.        — потому что ты крут для такого, как я, — марк чувствует, как женя мотает головой. — да. ты крут. очень. — женя снова мотает головой. — ты… силён характером, прямолинеен, в тебе есть лидерские качества. и ты горячий, очень. — женя насмешливо цыкает, прижав к себе крепче марка. марк видит перед собой розовое небо, постепенно становящееся сиреневым. — не представляешь, какой ты прекрасный… я всегда думал, что ты недосягаем для меня. думал, что маша глупая, раз упускает тебя. ты заботливый, смешной, идеал парня. жень… я не заслуживаю тебя.        — это я тебя не заслуживаю, — жека так и норовит целоваться с марком, да последний и не против.       чувствует на губах арбузный орбит, марк придерживает женю за предплечья, лёжа на полу. женя даже язык не стесняется впустить, а с этим и жвачку. те толкают жвачку друг меж другом, отрываются буквально на половину секунды, затем снова продолжают обмениваться слюной. да они друг друга сожрать готовы — чайка не позволяет. крик чайки напротив заставляет их оторваться друг от друга. женя показывает ей фак, а марк смеётся так громко, что она принимает это за соревнование: кто кого перекричит.        — завидуешь, а, курица морская? — зол женя.        — курица морская, — живот марка распирает от коликов смеха. — господи, женя… — тот жуёт жвачку, всё ещё задыхаясь со смеху. и женя тоже смеётся.