без зрачков.

      Он всегда любил такие загадки, которые не решались сперва. Он любил паззлы, маленькие кусочки, из которых складывалась общая картина. Только в те моменты, когда паззл складывался правильно и когда детальки сходились, он чувствовал себя спокойно. Его глаза блестели ярко, блестели закатом фисташковых гор и медовыми тайнами, и никто этого не видел, потому что в моменты озарения он часто бывал один. Да и кому нужно видеть его победы? Нет, их лучше скрывать от любопытных глаз, потому что главную победу он рано или поздно обличит всему миру. И больше он любил воспоминания, то, что связывало его и мир загадок, то, что ему так нравилось и почему он вообще затеял эту игру, в которую непременно втянет читателя по ту сторону экрана. Его звали Уильям Лисс, или У. Лисс, он подписывался строго "каллиграфическим" почерком и всегда забывал ставить точку после небрежной «У», торопясь закончить дело и не обращая внимания на такую мелочь как подпись. Да и в целом, почерк у него был не из самых приятных: то он скакал, то плавно тёк по строкам, то вообще "скисал" и сползал вниз, когда слова не умещались на одну строку. "У" в имени всегда была слишком большой, а "сс" смешивались в непонятный иероглиф. Что же, ему хотя бы самому было понятно, да и никто не сможет подделать документ и оформить на него кредит или, чего хуже, дарственную. Хотя было бы на что, правда? Ему скоро исполнялось двадцать три. Простое число, такое же, как и у кого-то год назад, такое же, как и у его родителей когда-то много лет назад. Он их, к счастью, не знавал, да и сейчас с воспоминаниями легче, он старался запомнить только что-то очень важное. А вот мысли о прошлых годах и правда въелись. Их нельзя оттереть, ни порошками, ни другими воспоминаниями. Вот почему он сидит в своей темной комнате и, слыша как соседи в сотый раз вступают в перепалку, крутит в пальцах карандаш. Всё думает. Ему казалось, что со временем всё проходит. Как и в романах, что читают женщины на рынках, например. Первая любовь, или, там, воспоминания о юности. Как странно осознавать, что некоторые моменты нельзя просто так перечеркнуть или забыть. Белым снегом, холодным, этим неприятным грузом, мысли рано или поздно возвращаются, в виде маленьких напоминаний о себе. Их не выключишь как будильник. Их не заглушишь, как домофон. Но всему свое время. Кажется, пришло и его. Сегодня он сидит совершенно один и думает о том, как бы его соседка по комнате не ворвалась в это безмолвное пространство со своими копошащимися мыслями. Сегодня он понял, что хватит держать всё это в себе. Сегодня он берет листок бумаги в руки, смотрит на него, проводит длинными пальцами по полям и задумывается. На столе, прямо напротив, стоит зеркало, круглое, оставленное явно не им самим, а шустрой соседкой. В отражении он видит длинные пряди рыжих, темных волос, и внимательный глаз, окруженный светлыми ресницами. Никаких следов от бессонной ночи, просто внимание и тонна мыслей, которые нужно вынуть из радужки и положить на листок бумаги. Сложить, согнуть, расправить. Он берет в пальцы ручку и начинает писать историю.