Система для самого преданного верующего

      Идти к своему совершенству оказалось труднее, нежели Хунхун-эр ожидал. К своему глубочайшему сожалению, он поначалу забывал, что оказался не просто в низкокачественной новелле, а в средневековье! С вытекающими из этого антисанитарией (Системушка, Солнце моё, прошу выдай мне перчатки и мыло! Ну хотя бы только мыло! -[Мои сожаления, пользователь]), необразованностью и суеверностью подавляющего большинства людей. Хотя, Хунхун-эр не может не осуждать их за это — в мире этой треклятой новеллы простому люду иначе и не выжить.

***

      Хунхун-эр наконец-то закончил отмывать плоский... камень? Кирпич? Не важно. Главное, что на нем можно рисовать. Хунхун-эр аккуратно обтер его и завернул в относительно чистую тряпицу. Поднявшись с колен, он отряхнул колени – пусть сейчас он (точнее его новое тело) и происходит из далеко не самой благополучной семьи, но позволять себе выглядить как свинья Хунхун-эр не может.       Желудок требовательно заурчал, прерывая его размышления. Переселенец вышел из подворотни, перешёл улицу и зашел в проулок напротив. Привычно проигнорировав мелкое оповещение о начислении баллов от системы (а вместе с этим и ощущение грядущих неприятностей), он попытался извиниться перед грабителями, которые в этом самом проулке зажали какого-то мальчишку. Потом, убегая от этих зараз, и попутно ругаясь на систему, которая вынудила его сказать слова далеко не с извинениями.       Подведя итоги двухчасового забега:       Плюсы: их нет.       Сомнительные плюсы: Хунхун-эр узнал, что в некоторых случаях система понижает сложность бесплатно.       Минусы: он голодный, побитый и лишенный части заработанных потом и кровью медяков. И с вывихом ноги, ибо перепрыгивать через препятствия, поворачивать и показывать неприличные жесты надо последовательно, а не одновременно       Хунхун-эр спокойно брёл по одному из городских рынков в поиске какого-либо пропитания, и, если возможно, заработка. Внезапно его грамотность стала основным средством заработка – он мог написать все нужное его... работодателям. Тех не очень волновало, откуда такой ребенок умеет писать, читать и создавать красивые изображения. Или они боялись замечать эту странность? Это плохо оплачивается, конечно, но на еду для этого скромного переселенца вполне хватает. К тому же, ночевать под открытым небом Хунхун-эр уже привык. Единственная проблема – его красный глаз, который, по мнению Хунхун-эра, был очень красивым, но местные считали его символом проклятия. Впрочем, черная повязка и хозяин, которому важна лишь работа, решали проблему.       Сегодня, впрочем, Хунхун-эр пришел на рынок из чистого интереса. Он аккуратно пробирался меж торговых рядов. Вокруг раздавался многоголосый шум безликой толпы. Сегодня был выходной день и народу было в два раза больше обычного.       Внимание трансмигратора привлек новый прилавок. Около него стоял сухой старик с белыми аккуратно убранными волосами и объёмистой сумкой с покупками. Этот дед излучал из себя ауру оскорбленной невинности и явно был крайне растроен в продавце.       Не удержав свое любопытство, Хунхун-эр подошёл ближе. На задворках сознания мелькнула система, но тут же погасла. К удивлению попаданца, продавец выставил картины. С учётом того, что они у местного контингента не пользуются особой популярностью, то это не более чем прикрытие для какой-то нелегальной деятельности. Хунхун-эр уже думал идти дальше, как...       — И это, вы называете се-и? Да тут и одного отличия от гунби не найти! Более того, этот достопочтенный хочет заметить, что ваши "работы" являются не более чем пустой мазней! — тоном оскорблённого искусствоведа вещал дед (и почему это напомнило Хунхун-эру о его преподавателе по живописи?).       Возвышенный ценитель прекрасного внутри Хунхун-эра сделал стойку. Мальчик развернулся к прилавку и начал говорить ещё до того, как осознал это.       — Этот ничтожный просит прощения, но вынужден обратить ваше внимание на то, — Хунхун-эр не заметил, каким взглядом на него уставились старик и торгаш, попаданец наконец-то смог поговорить о любимом деле и останавливаться не собирался. — что у этой мэйхуа, как и у прочих... картин.... отвратительная гармония инь и ян. Как вам известно, — торговец неловко закашлялся, — Её толстый старый ствол и ветка – это Инь, а молодые, направленные вверх побеги – Ян. Но у вас ветки написаны столь черными и влажными линиями, что ян тут и не пахнет.       — Полностью согласен с вами, молодой господин, — жутко улыбнулся дед, — ко всему прочему у этой сливы отвратительно соблюдены традиции и изображения бутонов, они должны символизировать неразделенные небо и землю, а тут....       — Совершенно верно, как говорится: "Тайна живописи мэйхуа заключается, прежде всего, в подробном обдумывании замысла, потом уже рука должна двигаться без колебаний, словно вдохновленная неким безумием".       — Да... Как же приятно встретить столь образованную личность...

***

      Дискуссия о традициях живописи набирала обороты, а мрачность лица продавца увеличивалась прямо пропорционально увеличению внимания к его товару.       [Хост... Если вы так продолжите, то эта система будет вынуждена снять с вас 50 баллов.]       Хунхун-эр дёрнулся от этой прозвучавшей подобно грому среди ясного неба фразы. Трансмигратор наконец-то снова обратил внимание на окружающую его действительность. И вовремя.       Походу его предположения о не совсем законной деятельности данного продавца были правдивы, иначе Хунхун-эр не видел причин тому, что к ним уверенно двигается группа людей состоящих в местной банде.       — Достопочтенный, — обратился Хунхун-эр к деду, — как вы рассматриваете идеи о продолжении нашей беседы в другом месте?       Заканчивая фразу переселенец уже откровенно косил взглядом в сторону бандитов.       Дедок неожиданно коварно улыбнулся для его образа божьего одуванчика.       — Конечно, ее можно продолжить в моем доме.       — А где он?..       — На окраине, с восточной стороны....       "Это что, в самом не благополучном районе города?!" — Мысленно завопил попаданец. Очевидно, он слишком мало пробыл в этом мире, раз не задумался о том, что дед мог быть работорговцем.       На этом моменте трансмигратор должен был заподозрить неладное, ведь внешний вид дедульки не соответствовал месту жительства – он был в чистой простой одежде, с белой бородой и добрыми глазами. От него прям несло праведностью. Но...       — Ох, — вздохнул Хунхун-эр.       Дедок тоже стрельнул глазами в сторону пробивающихся к ним бандитов, и бодро зашагал куда-то, переселенец устремился за ним.       Так они и шли в молчании прерываемой лишь стуком трости старика по мостовой.       На крошечную площадь, куда они имели несчастье выйти, их зажала группа тех самых бандитов и хотела добиться чего-то от них. Хунхун-эр едва удержал себя от хлопка по лицу. Система, тут явно где-то есть подвох...       [...]       А вот и он, подвох. Старик сначала посмотрел на Хунхун-эра, потом на этих доморощенных гопников и так ехидненько и пакостно улыбнулся, что врезать ему неожиданно захотелось даже переселенцу. Хотя, казалось бы, при чем здесь он? Он удивил, честно — от такого, как он, подколов ожидаешь в последнюю очередь.       — Ты че берега попутал, старикан?! Клинок в ребро захотел?! Просто гони деньги, пока не сдох! — взвился самый нетерпеливый из этих... Неблагонадёжных элементов, как окрестил их Хунхун-эр       Таких людей попаданец терпеть не мог ещё с прошлой жизни. Сам будучи поднявшимся едва ли не со дна, он всей душой презирал тех, кто на это самое дно добровольно и спустились, более того, такие люди наслаждались своим варварским недалёким бесчинством, неся в мир то, что даже хаосом нельзя назвать. О не-ет, Хунхун-эр прекрасно знал, что хаос всегда высок и благороден, будучи отражением порядка. А вот то, что несли подобные типы было подобно липкой жвачке прилипшей к подошве и никак не желавшей отставать от неё.       Старикашка странно покосился на него. Ну, эти бандиты ничего кроме кристально чистого презрения у Хунхун-эра не вызывали, так что действиям деда трансмигратор не мешал.       [Хост, это сильнейшая банда этого района. И Хост, желаете активировать миссию "Спасение принцессы"?]       — Это звучит весе-… Стоп. Это вот эти вот сильнейшие? С фракцией которых мои отношения дошли до уровня «молилась ли ты на ночь, Дездемона»?       [Совершенно верно, хост.]       Что за… Мысль пришлось оборвать: переселенец чуть не харкнул кровью от обуревавших его возмущения и досады, перестав наблюдать за окружающим пространством и чуть не забыв о том, что нужно дышать. Итог получился вполне закономерный: его все же схватили. Будем считать, что во всем виноват отходняк. Хунхун-эр отказывается признавать, что может так тупить самостоятельно.       — Что делать будем, Система?       [Вам советую сосредоточиться, а я буду получать удовольствие.^^]       Глубоко вдохнув и выдохнув, Хунхун-эр резко прогнулся в спине и выбросил вперёд ногу, затылком прилетая в живот одному, а носком ноги – другому. Сумку с продуктами пришлось выпустить из рук.       Одежда с треском порвалась, когда Хунхун-эр вывернулся из захвата. Переселенец не удержал печального вздоха – пусть одежда не была особо дорогой и качественной, но эта была его самая приличная и красивая одежда! В ней у переселенца было больше всего шансов произвести благоприятное впечатление на потенциального работодателя!       Отскочив в сторону, Хунхун-эр едва сдержал рвущийся на волю рык. Великий ценитель прекрасного на секунду недоуменно замер внутри Хунхун-эра.       Судя по всему, у старикашки были какие-то разногласия с этими... бандитами. Сначала переселенец не понимал какие, – дедок выглядел как достигший нирваны монах, серьёзно, — но теперь Хунхун-эр отчётливо понимал, что он ехидна ехидной. После того, как трансмигратор вырвался из захвата, дед быстро привлёк к себе внимание всех преступников: и тех, что были заняты Хунхун-эром, и тех, что приставали к нему самому.       Талант! Пары фраз хватило, чтобы его захотели убить больше, чем уже знакомого им переселенца. А ведь Хунхун-эр был уверен в своем проснувшемся таланте доводить окружающих до белого каления!       [Внимание! Получено задание «Дама в беде». Спасите человека в беде, заручитесь его поддержкой и получите себе наставника]       — Что ещё за «Дама в беде»? С какой стороны ни посмотри, этот старик не похож на даму.       [Какой рыцарь…]       — Система!.. Так, стоп, секундочку. А что будет, если я не выполню задание? Серьёзно, я не знаю, что делать с этой толпой деятелей. Их слишком много!       [Вам не стоит переживать об этом, Хост.]       Последующие события действительно показали, что переживать не стоило. Пока Хунхун-эр размышлял, как удобнее свалить и прихватить с собой старика, тот, видимо, подумал, что спасение утопающих — дело рук самих утопающих. И взял это дело в эти самые руки.       Когда вся банда собралась скопом наброситься на старика, он огрел своей тростью самых ретивых и с прыжком, удивительным для такого дедка, добрался до трансмигратора.       Рывок высоко вверх, потом вниз, потом переселенец мотался пару сотен метров на прицепе у старика — реально болтаясь, его ноги не касались земли, и в завершение, когда его уже выпустили из рук, прислонился головой к грязной стене в маленьком тупичке. Прислонился полностью добровольно: стена прохладная, а Хунхун-эра после такого экстремального перемещения немного мутит.       — Дедушка, а Вы… — приподнимает голову Хунхун-эр — быстры…       Ещё не закончив фразу, Хунхун-эр вновь откидывается обратно к ставшей почти родной стене.       Чуть-чуть отдышавшись и получив ментального пинка от самого себя, Хунхун-эр встаёт прямо. Дедок вновь взял его на буксир.       Таким образом они медленно подошли домику, окруженному некогда красивым садом. Сейчас же трава была слишком высокой, многие цветы пожухли, а некоторые участки заросли сорняками.

***

      — И как тебя зовут, старик?       — Е Байи*.       Хунхун-эр: морда тибетской лисы.       — И я буду твоим наставником!       — ?       — Мне очень интересно, откуда внутри такого маленького ребенка столько темной Ци! — радостно сообщил дедок.       — Система?..       [¿]       [Обретение наставника – награда за миссию "Дама в беде".]       — Система!..

***

      Хунхун-эр смотрел на старика. Старик смотрел на Хунхун-эра. Искра, буря, бешенство.       — Значит, ты сказал, что твою семью убили, — скорее с утверждением, чем с вопросом сказал Хунхун-эр ему.       — Верно, — кивает старик.       — Враги твоей семьи, — все так же утверждает, медленно закипая.       — Снова верно!       — А потом, когда я проникся сочувствием, мысленно придумал тебе трагичную историю про предательство и превозмогание, ты заржал и сказал, что пошутил?!       — Упс? — старик даже не попытался сделать вид, что ему стыдно!       Переселенец скрипнул зубами. Старика хотелось нежно погладить по голове. Арматурой. От воплощения этого страстного желания в жизнь его удерживало четыре вещи: во-первых, старик был сильнее, во-вторых, он Хунхун-эра спас и сейчас вел к своему дому, в-третьих (и именно это было главным), никакой арматуры у Хунхун-эра не было, ну, и в-четвертых, это попросту не вежливо. Да и вечер, холодает… Выбирая между оказаться ночью одному на улице, ведь домой он не пойдет, и продолжением общения со стариком, трансмигратор выбирал старика.       Зря, конечно.       Дом его спутника выглядел так, будто был построен до начала времён, иначе говоря застал сотворение мира, ну, или хотя бы падение государства Уюн. Не то из-за того, что он стоял в низинке, не то ещё по какой причине, но даже на взгляд там было сыро, а плесень, вольготно расположившаяся на стенах, выглядела плотоядной.       Мир этой новеллы, мир культиваторов, вышел из-под пера автора с крайне больной и своеобразной фантазией, где-то когда-то чихнул один др... должник, напомнил Хунхун-эр сам себе. Скорее всего она не только выглядела, но и была таковой. Ну или ядовитой. Светящаяся во тьме плесень просто обязана быть либо ядовитой, либо плотоядной. В крайнем случае переселенец согласен и на галлюциногенную.       — Чего застыл? — поинтересовался тем временем старик.       – Убеждаю себя в том, что мне туда надо, — театрально вздохнул Хунхун-эр.       — И как? — с любопытством поинтересовался Е Байи, выуживая откуда-то ключ и начиная ковыряться им в замке.       Дверь в это время выглядела так, будто крайне удивлена оптимизмом дедка и от удивления вот-вот рухнет в обморок. На пол. Хунхун-эр невольно понадеялся, что дверь упадет не вовнутрь, а наружу, прямо на старика. Хотя такой.... фрукт так просто не подохнет.       — Пока не получается. Я на девяносто девять процентов уверен, что мне туда не надо. — Трансмигратор отразил оскал деда.       В этот момент дверь — к своему и Хунхун-эра удивлению, — открылась. Оттуда на него дыхнуло непередаваемой смесью запахов сырости, гнилых досок и все той же старой доброй плесени. Неужели она не только снаружи, но и внутри? А ведь сначала переселенцу казалось, что Е Байи такой же ценитель искусства, как и он сам...       — Теперь на сто. Господин Е, я благодарен за помощь, но....       И на этой радостной ноте, когда Хунхун-эр начал было потихоньку пятиться, Е Байи схватил того за шиворот и забросил внутрь дома.       Хунхун-эр больно ударился копчиком, ободрал руку и невольно вылил на уши старика отбор ругани (под подбадривания системы на заднем плане), чем очень его поразил. Тот даже записал — попросил подождать и сбегал куда-то за свитком. "Гад ползучий" — пронеслось на задворках сознания.       А в доме было светло, тепло и сухо, и даже не воняло.       Заметив это, Хунхун-эр непроизвольно задумался, как такое возможно?

***

      — Вот сам подумай, сколько раз ко мне приходили бы проситься пожить, если бы дом выглядел снаружи так же, как и изнутри? — мерзко захихикал старик.       Хунхун-эр невольно восхитился и проникся уважением к деду.

***

      Хунхун-эр смотрел на Е Байи. Старик смотрел на Хунхун-эра. Искра, буря, бешенство. При этом ничего особенного старик не делал. Просто предложил решить в какой комнате Хунхун-эр будет жить, причем вариант, где Хунхун-эр с ним не живёт не рассматривался: в комнате что на первом этаже, или той, что на чердаке.       Смирившись со своей судьбой, переселенец угрюмо спросил:       — А где чище?       — В комнате на первом этаже, — честно ответил старикан. А потом лукаво улыбнулся и добавил: — Но выбрать тебе стоит чердак: он просторнее. Да и для такой очаровательной молодой госпожи наверняка не будет проблемой протереть скопившуюся пыль, а?       Тихо. Вдох-выдох. Не убивать. Спокойствие.... Хунхун-эр привычно подавил гнев внутри не заметив насмешливого взгляда дедка и демонстративно оглядел себя – простите, а каким местом я девушка?.. Да он немного угловат, но...       — Я мальчик.       — Да-да, а я — праведный отшельник-обрезаный рукав, который отдал свое золотое ядро брату.       — Рад узнать о тебе больше, — скептически прищурил видимый глаз, всем своим видом демонстрируя, что он ни капли не верит.       — Я знал, что ты сразу же проникнешься ко мне симпатией! Можешь называть меня "любимый дедуля"!       Вдох-выдох. Вдох-выдох. Успокойся. Ты милый и вежливый мальчик. Нельзя убивать господина Е. Бить тоже нельзя — успокаивает себя Хунхун-эр.       Переселенец молча разворачивается на пятках, собираясь пойти искать лестницу на чердак.       — Куда это ты намылился? — участливо интересуется старикашка.       Хунхун-эр пояснил свои действия. Дед, непонятно почему, прям засветился от счастья и сказал, что лестница в кладовке.       — Ась?       Чтобы забраться на чердак, оказалось, надо проставить деревянную лестницу, сделанную из каких-то подозрительных досок, к... остаткам лестницы. Судя по всему, раньше на чердак можно было подняться по обычным ступенькам. А потом, как выяснилось, сюда пришел старик и в процессе выселения предыдущих хозяев этого дома лестницу он немножко поломал. На две части. Нижнюю он разломал и куда-то уволок, скорее всего сделал из нее ту приставную лесенку, а верхняя так и осталась висеть.       Выглядело это страшно и доверия не внушало. Остатки ступенек слишком уж печально свисали вниз, не имея никакой опоры. А именно на них Хунхун-эру нужно будет перелезть с приставной и не упасть, что-то себе сломав.       Старик в это время пылал энтузиазмом и всем своим видом демонстрировал доброту, участие и желание помочь. В общем-то, именно это и стало решающим фактором. Трансмигратор ещё раз осмотрел эту конструкцию и спросил:       — А что за второй вариант? Комната на первом этаже.       — Помнишь каморку из которой достали лестницу? — заулыбался старик.       Нет. Да ну нет. Хунхун-эр отчаянно надеялся, что неправильно понял...       — То есть, ты хочешь сказать… — начал уточнять, но старик (вновь) перебил.       — Да! Это и есть та комната на первом этаже!       Не-не-не... Этот пользователь системы выбирает чердак.       — Система ты же мне поможешь?       [(«ಡωಡ»)]       — Система!.. А баллы дашь?       [Постарайтесь не умереть, хост!]       — Подам жалобу на тебя!..       Система ничего не ответила.       — Кстати, господин Е, — внезапно вспомнил переселенец об одной важной вещи, когда всё-таки залез наверх и встал перед входом в свое будущее жилище.       — Да-да? — спросил Е Байи, уже стоя рядом.       Хунхун-эр в шоке уставился на дедка. Как?! Ну как он сюда залез?! Да ещё и так быстро?!       — Ты говорил, что на чердаке грязновато.       — Я говорил, только что в кладовке чище, а на чердаке я не был ни разу, — открестился он от претензий.       Заходить в новое жилье стало как-то боязно. Да и не так уж и тесно в той каморке, Хунхун-эр как раз хотел научиться спать стоя...       [Пользователь получил миссию "Чистка Авгиев конюшен чердака" Награда 150 баллов]       Трансмигратор малодушно вознес молитву.