Система для самого преданного верующего

      — Он пел о том, что не понять Где белый, а где чёрный цвет И что давно пора узнать Что правды в этом мире нет.       Он светлых проклинал богов В глазах огонь его сверкал Он не боялся страшных слов И снисхождения… Не искал…

***

      ...На удивление спокойно добравшись по маршруту системы до лавки с качественными письменными принадлежностями, Хуа Чэн осмотрелся. Она была небольшой и в какой-то мере уютной. Посетителей кроме него и юноши в белых монашеских одеяниях не было. Хуа Чэн на удивление быстро купил все нужное и уже собирался уходить, как что-то в юноше показалось ему смутно знакомым.       Хуа Чэн вгляделся внимательнее в юношу. У того были невероятно красивые золотые глаза и пушистые каштановые волосы, собранные в пучок. Сердце Хуа Чэна ёкнуло. В разуме стало пронзительно пусто... юноша представший перед ним был прекрасен. Был... Совершенством?..       Где-то в глубине разума Хуа Чэна с протяжным писком свалился в счастливом экстазе высокий ценитель искусства. Тьма раздражённо покосилась на того, после, задумчиво лизнув внутренности Хуа Чэна, вынесла до боли простой вердикт касательно юноши: Моё...       Хуа Чэн моргнул.       Раздражённо тряхнул головой.       Что это только что было? Переселенец не мог дать на это ответ. Было похоже на какое то наваждение. Слишком внезапное, это подозрительно.       Хуа Чэн в очередной раз неосознанно стал тянуть себя за волосы в раздумьях. Это ощущение, несвойственное ему, на пустом месте не возникнет. И его стремление найти совершенство тут значения не имеет тьма неопределенно колыхнулась на это. Так что же вызвало это помутнение? В теории у Хуа Чэна была пара вариантов...       Резко дёрнув себя за волосы, Хуа Чэн едва расширил глаза. У него в голове на огромной скорости мелькали возможные объяснения этого помутнения.       Наваждение до боли похоже на одно из типичнейших клише. Это же мир новеллы. И Хуа Чэн теперь был его частью, так возможно, что не только он меняет мир новеллы надеясь создать себе идеальное место для творчества, но и мир новеллы меняет его? Не в смысле неизбежной деформации психики в связи с другой эпохой и менталитетом, это Хуа Чэн с сожалением признавал неизбежным, пускай и мечтал свести это к минимуму. А в том смысле, что мир новеллы влияет на него как на... Как на персонажа? Может ли это быть правдой? И его действия корректируются не только системой, но и миром?       Значит он всего лишь очередной картонный второстепенный персонаж?       Или, ему уже подписан смертный приговор, из-за того, что его пе... Персонаж забрал роль злодея и Кровавого дождя?       Значит бессмысленно пытаться что-то менять?       Звучит жутко.       С отчаянием Хуа Чэн понял, что на него неотвратимой волной накатывает так несвойственная ему позорная истерика.       Открывшиеся перспективы ему совсем не нравились и заставляли начинать паниковать. У попаданца уже были идеи как самоустраниться из сюжета новеллы, раньше единственным препятствием к воплощению этого плана была лишь Система.       Хотя с другой стороны его наставник, Е Байи, определённо был весьма занимательной и сильной личностью, в новелле о нём не было ни слова. Он был (не)простой неписью. И он определённо вёл себя как более чем живой человек а человек ли?. Да и другие жители которые не упоминались даже как массовка ощущались Хуа Чэном как живые и реальные личности. Значит ли это, что те, кто не существует в "оригинале", имеют свободу воли? Хуа Чэн медленно выпустил многострадальные волосы из свой руки.       У него определённо появилась идея.       Если против него стоит сам мир...Почему бы не уничтожить его до основания ? —Усмехнулась тьма.       Почему бы не получить большую свободу действий? Основываясь на своем внушительном опыте чтения всевозможных новелл с попаданцами, Хуа Чэн считал что с наибольшей вероятностью свободой действий обладают основные герои и те персонажи, которые им важны. Возможность самоустраниться из сюжета попаданец уже не рассматривал. Значит нужно будет занять место важного персонажа.       И желательно убедиться, что Кровавый Дождь существует в этом мире или будет существовать. Главное, чтобы он продолжал быть главным злодеем новеллы и Хуа Чэна эта роль не касалась.       Становиться одним из главных героев Хуа Чэн также не хотел. Это было бы весьма хлопотно, к тому же это сулило массу проблем. Как минимум столкновение с главным героем – Се Лянем. Это было бы проблематично с учётом того, что возможно он взял на себя сюжетную роль Духа дождя крови.

Внутренний ценитель прекрасного и Тьма задумчиво отметили, что у Системы видимо есть ограничения. Последние рассуждения явно отходили от того, что требует Система. Но Система никак не отреагировала на это. Значит ли что мысли хотя бы частично защищены от всевидящего ока системы?

      — Вы в порядке?... — к Хуа Чэну обратился тот-самый юноша-наваждение.       Должно быть, в раздумьях Хуа Чэн в течение этих секунд слишком пристально смотрел на него. Несколько неловко вышло.       — А?.. Да, я в порядке.       К сожалению (или к счастью?), ответ Хуа Чэна запоздал – юноша уже склонился к нему с беспокойством в глазах...       [-100 баллов]       [-5 баллов]       [+35 баллов]       [+-1ХХХХХХХ баллов]       Юноша протянул руку к Хуа Чэну.       [Ошибка!]       Юноша коснулся плеча Хуа Чэна.       [Внимание ошибка системы! Обнаружено критическое отклонение от канона! Непредвиденная встреча с ключевым персонажем!]       Система издала пронзительный писк, слепя красными восклицательными знаками. От неожиданности Хуа Чэн пошатнулся, хватаясь рукой за голову. В ушах звенело.       Из воплей системы Хуа Чэн едва смог выцепить тот факт, что перед ним один из "ключевых" персонажей. Это было прекрасно! Даже замечательно. Именно кто-то такой Хуа Чэну с его новым планом и нужен.       [Запуск экстренноооооооооооооооооооооооо]       Система пропала.       Наконец-то проморгавшись, Хуа Чэн поднял глаза. И нос к носу столкнулся с лицом того юноши.       — Да, господин, теперь я в полном порядке! — Хуа Чэн выдал самую очаровательную и вежливую улыбку из всех.       По лицу старшего юноши пробежала странная эмоция. Это длилось несколько мгновений, Хуа Чэн едва успел отметить её. После чего юноша прикрыл свои золотые глаза, растягивая губы в ответной улыбке.       Точно такой же, как та, которую изобразил Хуа Чэн.       Хуа чэн: ...       Юноша: ...       Раздался взрыв.