Синдром Хикикомори

«Известный на весь мир японский учёный Мамору Ватанабэ был обнаружен мёртвым сегодня утром в своей квартире вместе с Этсуко, которая, по его словам, являлась…» — Может, ты наконец оторвёшься от своего телефона хотя бы на секунду? Мне приходится сделать над собой усилие, чтобы перевести взгляд на нервно вышагивающего по гостиной Дамиано. В голове крутятся только что прочитанные слова, и я не могу сосредоточиться на чём-то другом. Хотя, это не так уж и нужно: я примерно на восемьдесят процентов уверен в том, что знаю всё то, что Дамиано только-только собирается сказать. - Я весь внимание. - Ты хоть понимаешь, ЧТО всё это значит? - Угу, — киваю головой, закуривая. То, что произошло, произошло независимо от меня. Так что мне почти всё равно. - Нет, ты нихрена не понимаешь, — Дамиано уже почти закипает. Он нервно делает сразу несколько затяжек, а я снова перевожу взгляд на экран телефона. «…записку, которая гласила: «Этот мир не заслуживает ничего лучшего». Пришедшая вместе с Дамиано Вик виновато поглядывает на меня исподлобья. Это с её лёгкой подачи в мою берлогу заявились незваные гости. Причём с самого утра. Причём с необоснованными претензиями. И, между прочим, даже не разуваясь, хотя все прекрасно знают, что я не терплю подобного. - Итан, — Дамиано обречённо вздыхает. — Почему ты не сказал мне? - А что бы это изменило? Как будто ты не знаешь, что от нас это не зависит. - Ещё как, чёрт бы тебя побрал, зависит! Он пинает столик и достаёт новую сигарету. Ему-то хорошо рассуждать, у него есть стабильные отношения. А что делать таким интровертам, как я? В комнату испуганно заглядывает Томас, который сразу же по приходу потопал на кухню, делая вид, что всё, что его сейчас интересует — это то, чем набит мой холодильник. - Когда ты заметил? - Позавчера вечером. Пришёл домой, ну как обычно. Сначала решил, что показалось. А вчера понял, что не показалось. Написал Вик. И вот, вы здесь. - Угу, — недовольно кивает Дамиано, бросая гневный взгляд на Викторию, которая выглядит так, словно готова провалиться сквозь землю. — Ты её видел? - Ещё нет. Рановато пока. - Это хорошо. Значит, так, — он подходит к моему креслу, опирается ладонями о подлокотники и очень близко приближает своё лицо к моему, да так, что в его глазах я вижу отражение своих. — Сегодня… нет, прямо сейчас ты поднимаешь свой тощий зад, одеваешься, и мы едем гулять. И будем гулять до тех пор, пока кого-нибудь тебе не найдём, ты понял? - Послушай, ты же знаешь, что это не сработает, — решительно отвечаю я. Перспектива шляться весь день по жаре меня совершенно не прельщает. - Да плевать, — он звонко хлопает ладонью о подлокотник, распрямляется и резко разворачивается, подходит к столику и достаёт из пачки ещё одну сигарету. — Больше тебя одного я здесь не оставлю. Мысленно желаю ему удачи, докуривая. Дамиано никогда не остановится, пока не добьётся своего, но я уже заранее знаю, что эта затея провалится. Моль уже завелась, и тут ничего не поделать. Мне совершенно не хочется заводить какие-то глупые и ничего не стоящие отношения только потому, что так захотелось ему. Профессор Ватанабэ совершил самоубийство, так и не ответив миру на главный вопрос. С экрана телефона на меня глядит невероятно красивая, но в то же время стеснительная Этсуко. *** - Ты правда её не видел? Томас выглядит обеспокоенным. Он постоянно озирается и пытается говорить со мной так, чтобы этого не заметили ни Дамиано, ни Вик. - Нет, а что? - Да просто, — Том втягивает шею и едва различимым шёпотом отвечает мне на ухо: - Ты не поверишь, но у меня, кажется, тоже завелась. От неожиданной новости спотыкаюсь о каменную мостовую. Дамиано, как почуявший добычу коршун, молниеносно оборачивается и пристально смотрит на нас, но, не заметив ничего подозрительного, снова отворачивается. - И как давно? — таким же шёпотом спрашиваю я. - Недели две, наверное. Или даже три… — Том задумывается. — Не могу сказать точно. - Ну ты даёшь. Дамиано тебя собственноручно убьёт, ты знаешь? - Ему лишь бы убивать, — недовольно отмахивается Том. — Хорошо ему… И вот тут я полностью согласен с ним. Каким бы замечательным другом ни был Дамиано, ему никогда не понять того, что испытывает человек, постоянно находящийся в одиночестве. *** Кажется, Дамиано слетел с катушек. Он и раньше почти не знал меры, а сейчас тронулся окончательно. Целую неделю он таскает нас по пабам, цепляет красивых — и не очень — девушек, и целую неделю моё утро начинается с того, что я просыпаюсь непонятно где, неизвестно в чьей постели в обнимку непонятно с кем. Это странно, немного весело, но совершенно не в моём стиле. Зато Том отрывается на всю катушку. И на его месте я бы вёл себя точно так же. Дамиано ещё не в курсе того, что у Томаса тоже завелась Моль, и даже не хочу знать, что случится, если он вдруг узнает. Спустя ещё неделю сдаётся даже Том, и мы наконец получаем небольшую передышку в череде этой нескончаемой вакханалии. - Обещайте, что сразу дадите мне знать, если что-нибудь заметите, — берёт с нас слово Дамиано, и мы, радостно поклявшись, что непременно сообщим ему, разъезжаемся по домам. Вернее, Дамиано сам отвозит сначала Тома, затем меня, и только после этого они с Вик уезжают. С большим облегчением закрываю за собой дверь, набираю ванну, и наконец спокойно могу изучить все новости, что волновали меня все эти две недели. Профессор Мамору Ватанабэ был единственным человеком, который сумел приручить свою Моль. Известно, что Моли в большинстве случаев никогда не покидают пределов жилища, в котором они завелись. Они слишком привязаны к своему владельцу, а ещё от них практически невозможно избавиться. Если у тебя слишком долго нет никаких отношений, то Моль может окрепнуть практически сразу. Я не боюсь своей Моли — она у меня уже третья. Знал бы об этом Дамиано… Первая завелась, едва мне стукнуло восемнадцать, но тогда она продержалась недолго, ибо у меня почти сразу появилась девушка. Я был настолько напуган появлением Моли, что начал встречаться только из-за того, чтобы она исчезла. И свою первую Моль я не видел. Вторая появилась спустя год, и вот опять… Если честно, мне совсем не страшно, даже наоборот. Какая она, моя Моль? Говорят, что Моль выглядит как твой собственный идеал. Она послушна, делает и говорит только то, что хочет услышать её владелец, но при этом способна очаровывать настолько, что человек постепенно всё больше и больше начинает срастаться с ней ментально, всё реже начинает выходить из дома, и всё меньше контактирует с окружающим миром. В какой-то момент человек начинает задыхаться от такой гиперопеки и пытается выбраться из этих по-своему токсичных отношений, и вот тут наступает последняя стадия, когда его уже практически не спасти. Казалось бы, что трудного — просто выйди из дома, найди кого-нибудь на ночь — это спугнёт Моль. Не появляйся дома, туси с людьми, будь на виду, и постепенно Моль исчезнет. Но как бы не так. Человек настолько привыкает к Моли, что всё равно возвращается в этот порочный замкнутый круг. Ведь, по сути, Моль — это олицетворение твоего одиночества. А если ты настолько одинок, что твоё одиночество приобретает плоть, то куда можно сбежать от самого себя? Профессор Ватанабэ смог сделать то, чего не удавалось прежде никому — он очеловечил своё одиночество настолько, что оно стало полноценным членом общества. Ну почти, конечно. За ними наблюдал весь мир, на лекции профессора было практически невозможно попасть. Он назвал свою Моль Этсуко — «Восхитительный ребёнок». Мир ахнул от ужаса, когда узнал об этом, ведь дать имя Моли означало наделить её сущностью, потерять над ней контроль. Когда Моль безымянна, ею ещё можно управлять, но стоит лишь дать ей имя, и она начинает доминировать над тобой. Знаю, что Дамиано тоже интересовался этой темой, пусть никогда открыто не говорил об этом. И мне понятны его страхи — два года назад он потерял сестру. Марлена долго скрывала, что у неё завёлся Моль, а когда об этом стало известно, то было уже слишком поздно. Дамиано тогда очень много работал. Он очень любил сестрёнку, но не мог уделять ей столько времени, сколько ему хотелось бы, да и сама она не смогла принять его кардинальную смену внешности, обвиняла в продажности и готовности пойти на всё ради славы. Он очень переживал из-за этого, страдал, что они отдалились друг от друга. Марли какое-то время даже отказывалась с ним общаться, а потом случилось непоправимое. Никогда в жизни не забуду, как страшно кричал Дамиано, держа на руках свою погибшую сестру. Он не смог защитить её, и поэтому пытается сейчас спасти меня. И одно я знаю точно: ему удалось спугнуть мою Моль на некоторое время.