Синдром Хикикомори

Разумеется, побыть одному и в тишине долго не получается. Едва я успел залезть в ванну, как раздался звонок от Дамиано. — Ну, как ты? — Плаваю в ванной. Что-то случилось? — Да нет… смотри, чтобы она тебя не утопила ненароком. — Очень смешно, — язвлю я и отключаюсь, но телефон звенит ещё раз. — Чёрт бы их побрал, — вполголоса ругаюсь я. На этот раз это Том. — Итан, ты как? — Вы с Дамиано решили меня добить? — Что, он уже и тебе успел позвонить? — А то как же, — усмехаясь, провожу рукой по пенной воде. — Я обшарил все углы, но её нет. Как ты думаешь, куда она могла деться? — Полагаю, мы её спугнули. Я своей тоже нигде не наблюдаю. Она же чувствует запах других женщин от тебя, тем более, нас не было дома целых две недели. — Думаешь? В голосе Тома звучит сомнение. — Уверен. Они такие вещи на расстоянии чуют, поверь мне. Так что, в ближайшее время можешь быть спокоен, ты один. — Очень смешно, — повторяет мои слова Том и отключается. С радостью убираю телефон и погружаюсь в воду с головой, но звонок раздаётся в третий раз, и я уже почти готов разбить свой мобильник о голову звонящего — разумеется, при условии, что этот человек находился бы сейчас здесь. — Итан, — на этот раз неймётся уже Виктории, — ты это… — она вздыхает, — прости меня, но я правда очень переживаю за тебя. И Дамиано тоже. Ты же знаешь, что это значит для него. — Всё нормально, я не обижаюсь. Спокойной ночи. — Правда? — её тон меняется с озабоченного на противоположный, — это хорошо. Спасибо. Извини ещё раз. Он звонил тебе? — Звонил. И он звонил, и Томас, и вот теперь ты. И если позвонит ещё кто-нибудь, то… — Ладно-ладно, поняла, спокойной ночи, — быстро перебивает меня Вик. — Угу, — отвечаю ей и отключаюсь. Пожалуй, надо выключить телефон хотя бы до утра. Но, с другой стороны, если Дамиано не дозвонится до меня с первого раза, то лично выломает дверь уже через двадцать минут. Так и вышло — он звонил мне ещё несколько раз, и только глубокой ночью смилостивился и разрешил мне уснуть. Хотя, на его месте я бы больше волновался кое за кого другого. Сам я не звоню Томасу. Не потому, что мне плевать, а потому, что совершенно точно знаю: в ближайшие несколько дней нам ничего не грозит. *** После той ночи, как я вернулся домой, прошло уже около месяца. Дамиано заставляет нас постоянно быть на виду, мы пропадаем в студии, засиживаемся допоздна, ужинаем вместе… И вроде внешне всё в порядке, и он даже немного успокаивается и постепенно ослабляет хватку, но я-то ведь знаю, что это всё равно не поможет, ведь в душе я по-прежнему одинок. Меня утомляет всё это, хочется просто побыть одному. Первой даёт знать о себе Моль Томаса. Он ещё ничего не рассказывал, но я сразу понял, что она начала проявлять себя. Том начал вести себя не так, как обычно. Для тех, кто никогда не сталкивался с Молью лично, или не знал людей, которые живут с Молью, поведение ближнего не кажется каким-то странным. Я ни о чём его не расспрашиваю. Неровен час, замкнётся в себе. Томас всегда был эмоционально нестабилен. — Слушай, Итан, — заговорщически сообщает он мне после очередной записи, — кажется, она вернулась. — Вот как? — делаю максимально удивлённое лицо.  — Да, — Том воровато оглядывается, дабы не спалиться. На месте Дамиано я бы уже давно обратил внимание на поведение Томаса, но он подозревает только меня. — Сегодня ночью. Я спал, а она меня укрыла. — Поздравляю, теперь у тебя есть персональный подниматель одеял, — отшучиваюсь я. Всем нам известно, что Том по ночам непременно спихивает с постели абсолютно всё. — Это странно. Ну, понимаешь… — он зачем-то делает странные движения руками. — Раньше меня укрывала только мама. — Моль ведь считывает с тебя все твоя желания, даже подсознательные. Она заранее знает обо всём, что ты хочешь, так что неудивительно.  — Откуда ты знаешь? — удивлённо спрашивает он. — Я читал об этом. Ты слышал про профессора Ватанабэ? — Это тот, который приручил свою Моль? — Именно. Он написал очень много разных статей. Почитай на досуге. Не то, чтобы проявление Моли Томаса озаботило меня, но я стал внимательнее приглядываться ко всему, что происходит в моей квартире. На том ли месте стоит кружка с чаем? Так ли заправлена кровать? Лежат ли под диваном брошенные мной носки? Проявление Моли начинается именно вот с таких незначительных вещей. Сначала она как бы незаметно наведёт порядок — поднимет уроненную в спешку вещь, повесит упавшую с вешалки куртку, смахнет крошки со стола, уберёт в раковину грязную тарелку… Каждый человек по-разному замечает присутствие Моли. По признанию того же профессора, он заметил присутствие Моли лишь спустя год! Да и то, завелась она не в квартире, а в лаборатории, где учёный фактически дневал и ночевал. Это, конечно, очень сильно — быть настолько увлечённым своей работой, чтобы не замечать, что рядом с тобой кто-то живёт. Наверное, я бы так не смог. Меня напрягает только одно: Моль Томаса уже вернулась. Он ещё так молод, но уже одинок… Пожалуй, нужно будет нанести ему неофициальный визит в ближайшее время. *** Том оказался очень рад моему приходу, я даже удивился. Думал, он будет не в восторге. — Итан, дружище, — он широко распахнул дверь, приглашая войти, — вот так сюрприз! — Не помешаю?  — Наоборот, — Томас, как обычно, начинает суетиться, если рядом с ним находится кто-то ещё. — Проходи, в общем. Квартирка у него маленькая и вся какая-то заваленная непонятно чем. Вроде нет ничего лишнего, но и места, как такового, нет тоже, и мне приходится сгрести в кучу его барахло и переложить в другое место, чтобы присесть на кресло. — Выпьешь? Томас никогда не пьёт в одиночку, но с удовольствием нажрётся за компанию. — Давай. Мы молча пьём и курим в тишине. Не нужно говорить ему, зачем я здесь, он это прекрасно знает сам. — Видел бы ты своё лицо, когда этот психованный таскал нас по пивнушкам, — наконец говорит Том и начинает смеяться. — Думал, ты его пошлёшь.  — И поверь мне, ты очень близок к истине. Мы оба смеёмся, вспоминая, как провели те сумасшедшие две недели. — Даже странно, как Джорджия смогла стерпеть это. — Везёт этому засранцу, — с горечью в голосе отзывается Том, — у него нет проблем с девушками. До этого момента мы никогда не обсуждали девушек и личную жизнь, но сейчас Томас выглядит так, словно готов рассказать мне какую-то тайну. Вик однажды проболталась, что в школе у Томаса была очень несчастная любовь, из-за которой его потом долго травили, и заканчивал школу он, будучи на домашнем обучении. — Когда я учился в школе… — Том делает глубокую затяжку и выпускает дым колечками, поочерёдно засосывая в каждое из них палец. — Мне нравилась одна девушка. Ну из этих, которые самые красивые и крутые и всё такое… Но у неё уже был парень — естественно, капитан школьной сборной, первый красавчик и так далее. Даже смешно сейчас вспоминать, — он усмехается и наливает себе полный бокал. — Твоё здоровье, дружище. Ну так вот. Кто-то от моего лица прислал ей «валентинку». Она, естественно, прочитала её перед всей школой. Там была такая бредятина… — Том закрывает лицо ладонью, словно ему стыдно за того, кто сотворил такую дичь. Сопливые стишки, которые не приходили мне в голову даже в начальной школе. А потом меня подловил её парень со своей командой. И знаешь… макание головой в унитаз было ещё не самым страшным из того, что они сделали в тот день. Том нервно опрокидывает в себя спиртное и закуривает новую сигарету. Он уже немного пьян, иначе никогда бы не осмелился на подобные откровения. Меня шокирует услышанное, но я не знаю, что сказать, и сижу молча, как конченый идиот. Мы некоторое время сидим в тишине, которую опять нарушает Том. — После этого я пытался однажды создать отношения… Ты же в курсе, что мы с Вик встречались? Я выпучиваю глаза, а он смеётся, отмахиваясь. — Да брось, ещё скажи, что она тебе не говорила.  — Ну… вообще-то нет. — Мы же с ней учились вместе. У неё тоже случилось дерьмо примерно в это же время, а так как мы дружили и жили почти рядом, то решили, что нам, как друзьям по несчастью, нужно держаться вместе. Ещё скажи, что не знал, что я был у неё первым. Я правда не знаю, что сказать и как вести себя в такой ситуации, поэтому продолжаю молчать и трясти головой. Знаю, это раздражает, я пытаюсь подобрать хоть какие-то слова, но ничего не выходит, и это начинает раздражать уже меня самого. Спасибо ребятам, которые давно привыкли к этому. — Ну вот, — Том наливает себе ещё. — Она, между прочим, тоже была у меня первой. Я ожидал чего-то подобного, но всё равно оказался не готов услышать. Слабак.  — Я помог ей выбраться из того дерьма, в котором Вик оказалась, но, кажется, утопил в нём себя. Мы держались друг друга, но я понимал, что был не тем, кто ей нужен. А потом появился Дамиано, и она переключила своё внимание на него, но он оказался намертво занят. Джорджия уже тогда крепко держала его за яйца. А вот ты оказался не в её вкусе. — Наверное, это хорошо, — мямлю я. — Думаешь? — усмехается Томас. — Если бы она была с тобой, ты бы не был сейчас в подобной ситуации.  — То же самое, — не подумав, ляпаю я, но сразу же спохватываюсь, — ну… то есть… я имел в виду, что…  — Да всё нормально, — отмахивается друг. — Думаешь, я не думал об этом? Но я даже рад, что так всё получилось. Наконец-то в моей жизни появится тот, кто действительно меня любит. — Ты даже не представляешь, что говоришь, — во мне вдруг закипает злоба, а перед глазами снова встаёт картина Дамиано с сестрой на руках. — Я бы на твоём месте всё рассказал Дамиано. Пусть его методы странны, зато помогают, пусть и ненадолго. Может, нам с тобой нужно быть менее скептичными к нему, и постараться наконец найти себе кого-нибудь? Хотя бы для того, чтобы избавиться от Моли.  — Не беси! — зло выдыхает Томас, приподнимаясь с места. — Хорошо ему рассуждать, его-то все любят! Всё внимание только на нём, все девушки хотят только его, а мы кто такие? Просто фон, свита для его величества короля. И не говори, что никогда не думал об этом, Итан. Дамиано никогда не был одиноким ни в каких смыслах. Так что, катитесь к чёрту оба! А если ты вдруг надумаешь раскрыть свой рот и рассказать ему обо мне, считай, что у тебя больше нет друга. Клянусь тебе, Итан, всё так и будет.  — Спокойно, Том, всё же нормально, мы просто беседуем, — миролюбиво отвечаю я, выставив ладони вперёд. Кажется, кое-то перебрал спиртного. Главное сейчас — не спровоцировать его на скандал. — Пусть Дамиано катится к чертям со своими шлюхами.  — Да, пусть валит! — подхватывает Томас и от возбуждения вскакивает на ноги. — Пошёл он! — Да, пошёл он! — кричу я следом и спрыгиваю на пол. Том хватает гитару и начинает громко играть, а я стою рядом, делаю вид, что подыгрываю ему на воображаемой гитаре, и трясу головой. Мы нажираемся в хлам, горланим песни и весело орём. Мне хочется напиться и забыть услышанное. Никогда прежде я не слышал от Томаса ничего подобного, и, если раньше его вечно страдальческий вид вызывал у меня отторжение, то сейчас я проникся им, как никто другой. В этом чуваке слишком много искренности, замаскированной под отстранённость. Я совершенно не помню, в какой момент мы отрубились, но примерно на рассвете, когда я в полузабытьи пытался повернуться с одного бока на другой, мне вдруг на долю секунды показалось, будто над Томасом склонилась какая-то тень.