Всё приходит спонтанно

Ривай молчал, лишь иногда поглядывая и шикая в сторону учеников. Каждый из них так и норовит достать не очень аккуратно сложенную бумажку из кармана джинсов или незаметно воспользоваться гаджетом, что списать эти чёртовы формулы или найти полное решение задачи, но Ривай не тот, с кем стоит подобным способом "играться" и злить его. – Джимми, будь так любезен, отдай мне то, что ты так старательно пытаешься найти в своем кармане, – тишину нарушает спокойный голос Леви. Некоторые ребята пугаются и быстро делают вид, как-будто у них ничего на подобии шпаргалки нет и они всё делают сами. Другие поворачиваются назад и с неким испугом и удивлением глазеют в сторону последней парты, за которой сидел тот самый мальчишка. Его лицо резко стало бледнее и он, слегка задумавшись, все таки решил подойти к столу так ненавистного учителя и раскрыть свои козыри. На деревянную поверхность стола вывалились пару бумажек, которые были расписаны разными надписями. Из-за почерка разобрать что там надряпали, было сложно, но Ривай узнал пару формул. Он кивнул, чем дал понять, что спектакль окончен, все продолжают писать тестовую работу, а Джимми может идти усаживаться на место. Снова кабинет физики посещает тишина, лишь тихие вздохи и раздражающие звуки возьни нарушали идиллию. – Мия, в свою тетрадь. Еще одно предупреждение и твой тест закончится, – опять же делает замечание Ривай. Да он был бы и рад дать этим детишкам возможность списать, но от этого зависела их успеваемость. Как-никак одиннадцатый класс, а плохими оценками никому не хотелось портить общий бал. Ривай прекрасно знал, что каждый из них питает к нему особую ненависть, особенно из-за его строгости. Слишком трясло детишек из богатых семей, который предлагали ему выручку за пару линий в журнале, но зато они знали его предмет и это не могло не радовать, хотя, по Леви этого не было видно. Снова настигшую их тишину нарушает уже не Ривай, а приятная мелодия его гаджета. Он смотрит на ребят, тем самым говоря им чтобы не отвлекались и отвечает на звонок: – Да, урок. Что-то случилось? На работе неполадки? – спрашивает Ривай, стуча пальцами о деревянную поверхность. – Нет, Эрвин, я не могу отлучиться никак. Ты же понимаешь, если я выйду, то начнётся черт знает что, – снова отвечает Леви, вставая с места и направляясь в сторону окна. Видно, собеседник что-то говорит, на что Аккерман кивает, закатывая глаза. – Мы уже про это говорили... – хотел он продолжить, но резко застыл, а его зрачки стали маленькими, говоря про то, что мужчина удивлён. Ученики заинтересовано смотрели на учителя, конечно, интересней слушать взрослые разговоры чем решать задачки. – Эрвин, какого черта?! – выкрикивает он. – Сейчас буду, не делай без меня ничего! – снова выкрикивает Ривай и начинает поспешно собирать личные вещи в рюкзак, стягивая со спинки стула куртку, одновременно звоня кому-то. – Так, мелочь, сейчас придёт замена, ведите себя тихо. Еще передайте девятому классу, что классный час переносится на четверг, – говорит он уже возле двери и поспешно застегивая курточку и покидает помещение. *** Мужчина бежит вверх по ступенькам столичной больницы, тяжело дыша. Сейчас в голове крутилась мысль, лишь бы Эрвин не принял никаких решений без него. Четвёртый этаж. Детская хирургия, по совместительству родовое отделение. Перед ним открывает вид на длинный коридор и белые двери. На стойке регистрации Ривай лишь берет халат и оставляет вещи. Как повезло, что кабинет Смита находился в корпусе с палатами где следили за состоянием будущих матерей, уже родивших и младенцев. Нет лишней мороки с особой гигиеной, как в операционной. Ривай натягивает защитную маску, вспомнив про её важность в этом месте. Среди обилия докторов и пациентов он замечает знакомое лицо. – Нанаба! – окликает он женщину, которая держала в руках синюю папку, видно, шла перепроверять данные какого-то человека к стойке регистрации. Она обращает свое внимание на Леви и на её лице появляется милая улыбка. – Привет, Леви, – говорит женщина, чувствуя присутствие Ривая уже совсем близко. – Тебя Эрвин ждёт не дождётся. – Нанаба, ха-... – наконец-то он может перевести дыхание. – Он в кабинете? – с некой надеждой и опасениями спрашивает он. – Нет, он в палате для тяжёлых случаев, – отвечает она. – Я тебя проведу, но для начала идём на стойку регистрации, проведёшь себя в порядок, ведь ты выглядишь так, как-будто марафон бежал, – она поворачивается в ту сторону, с которой Ривай и пришёл, ведя за собой мужчину. А правда, чем он думал когда захотел зайти к совсем уязвимым грудничкам в уличной одежде и каком-то непонятном халате, в чистоте которого, он и не удосужился убедиться. *** – Ривай, я конечно не хочу навязываться, но подумай. Этот ребёнок в тяжёлом состоянии, без должного внимания и заботы он не протянет и пол года. Спустя неделю после операции мы пытались найти опекунов, но все бояться брать ответственность за него, – Ривай лишь хмыкал, слушая монолог Нанабы. Мужчина никогда не мог подумать что вот так спонтанно на него свалится столько проблем и это все произошло буквально за час. Слова мужа крутились в голове. "Мы берём под опеку ребёнка, осталась твоя подпись" твёрдо сказал Эрвин, чем шокировал Ривая. Никогда он еще не слышал столько серьёзности в его голосе. Сам Леви никогда не любил детей и был категорически против этих слюнявых созданий в своем прекрасном и идеальном мире. А на любые слова Эрвина по типу "У Нанабы с Майком родился второй... ", Леви отнекивался и посылал Смита куда подальше со своими мечтами. Возможно, в глубине души, Леви любил их. Иногда его друзья замечали с каким умилением мужчина смотрит в сторону детишек, но его лицо тут же менялось с началом истерик, слёз и капризов. – Мы бы с Майком согласны приютить его, но сам пойми, у нас двое детей, которые требуют слишком много внимания, куда еще грудничка с осложнениями... – Где его биологические родители? – перебивает он Нанабу, ведь сейчас важны не её оправдания, а информация про этого ребёнка. – Они от него отказались сразу после рождения. – Ты всё время говоришь про осложнения. В чем они заключаются. – Сразу после рождения у него обнаружились проблемы то ли с желудком, толи с поджелудочной железой. Все детали его осложнений мне неизвестны, но были нарушения, которые можно было убрать только на операционном столе. Операцию проводил Эрвин и она прошла достаточно успешно, но сразу после этого у него выявили гипотиреоз. Сейчас он находится под наблюдением Эрвина и Майка. Ему даётся должный уход, в который входит поддержание гормонов щитовидной железы. Ты же понимаешь, что больница не может постоянно опекать мальчика? – Да, Нанаба, я прекрасно это понимаю, но- – его перебили. – Леви, прошу. Я знаю тебя очень давно, вы с Эрвином сможете дать ему шанс на нормальную жизнь и никто больше, – уверенно говорит Нанаба, смотря прямо на Леви. – Ты станешь прекрасным отцом... – Нанаба... – Мы уже пришли, проходи, – опять же не успел и договорить начатую фразу Леви, как его перебили. Нанаба нажала на ручку белой двери, открывая ему проход внутрь. – Ты не сможешь его бросить... Я тебя знаю, – напоследок говорит женщина и спешит продолжить выполнят свои обязанности. Краем глаза мужчина заметил табличку с номером палаты "311". Перед тем как зайти в помещение он немного замялся, но сразу же его посетила уверенность и он осмелился войти. Запах медицинских препаратов ударил в нос. Палата была не большая, как он мог сначала подумать. Все навсего две небольших кроваток обставленых оборудованием. Одна пустовала, а перед другой стоял Эрвин, смотря на предполагаемого ребёнка там. Уверенность так быстро исчезла, как и появилась. Смит поднял свой взгляд на Ривая: – Леви, не бойся, подойди, – хрипловатый голос мужчины заставил Аккермана собраться с мыслями. Ривай неуверенно подходит к кроватке и заглядывает внутрь. Голубые глаза малыша находящегося там слегка прикрыты и как-будто смотрят мимо них. Маленькое бледное личико в котором он не увидел той наивности как в остальных детей, с которыми ему доводилось сталкиваться, слегка удивило его. Он выглядил таким беззащитным, как еще слепой котёнок, которого оторвали от кошки. Он протягивает руку к его маленькой ладошке, а тот, в свою очередь, инстинктивно сжимает указательный палец мужчины. Лёгкая незаметная улыбка незаметно появляется на лице Ривая, неожиданно для себя он почувствовал некое спокойствие. Этот ребёнок не такой как все. – Малыш...– шепчет ему Леви, а улыбка никак не может сойти с лица. Мальчик, услышав какой-то для него непонятный звук, слегка дернулся, глазками ища предполагаемый источник звука, слегка поморщил маленький носик-пуговку, но это было незаметно из-за части дыхательного аппарата. – Правда он милый? – говорит Смит, замечая лёгкую улыбку на лице супруга. – Да... Он милый... Эрвин... – Через месяц, когда он пройдёт все стадии лечения, его отправят в дом малютки. Если мы не найдём вовремя опекунов, конечно... – глаза Ривая округлились. Детский дом... Нет, правду говорила Нанаба. Леви не сможет его бросить, особенно после слов Эрвина. – Эрвин, у него есть имя? – спрашивает Ривай, так и не забрав руку у малыша. Его посетил страх, что сделав лишнее движение он может навредить ему, ведь понимал насколько сейчас мальчик хрупкий и беззащитный. – Нет, Леви. Ему должны дать имя приёмные родители, – отвечает Эрвин, обнимая Леви за плечи. – Армин... – шепчет Ривай, слегка прикрыв глаза. – Что ты сказал? – спрашивает Смит, слегка неразобрав слова супруга. – Его зовут Армин Аккерман-Смит. – Ты согласен? – как-будто не веря в то что сейчас происходит опять же отвечает вопросом Эрвин. – Если этому солнцу светит мучение в детском доме, то у нас нет другого выхода... *** Последние два месяца нельзя было назвать обычными. Это были сплошные мучения, проблемы, недосып и еще несколько "цветов" украшали этот букет. Первые две недели, когда еще они только подали документы на официальное усыновление, Ривай пытался как-то объединить работу, просиживание часами в больнице рядом с Армином и подготовкой дому к появлению еще одного члена семьи. Сначала это был дикий стресс и по дороге на работу он часто заходил в ближайшую аптеку для покупки успокоительного, но когда принялись к работе над их заявкой, мягко говоря всё пошло по кхм-, точно не по маслу. Инспекторы неодноразово посещали их дом, проверяя будущее место проживания ребёнка. Благодаря чистоплюству Ривая, проверка была приятно удивлена стерильной чистоте дома супругов. Каждая комната вылизана до блеска, а предполагаемая детская комната по чистоте была сравнима с операционной. Также семейный бюджет были идеальным для содержания ребёнка. Покидая дом, инспекторы то и дело шептались о том, что мальчик выиграл эту жизнь, даже не зная про это, а Ривай лишь хмыкал и ухмылялся. Он был доволен что его страния были замечены. Но проблемы возникли опять же спонтанно, как и появление маленького Армина в их жизни. Ему пришлось покинуть работу и подработку на неопределённый срок, но это не совсем то, что беспокоило Ривая, а также Эрвина. Одна семья захотела также приютить малыша. Оказалось, женщина - блондинка, с смазливой мордочкой, но стервозным характером - была бесплодной и заприметив в Армине что-то схожее с собой, решила забрать его, даже не обращая внимания на то, что, можно сказать, приёмные родители были перед ней. А её муженёк, как говорил Леви "С под мамкиной юбки вылез и сразу же под другую залез", лишь поддакивал ей, приговаривая что малыш чудесный и они точно отвоюют права на усыновление. Хах, как прекрасно было видеть их лица, когда буквально через два дня они узнали что мальчик был передан новой приёмной семье. Леви не был тем, кто радуется поражению других, но в этот раз хотелось посмеяться им в лицо. И сейчас, с довольной улыбкой на лице, он смотрел как Армин тихо сопит уже дома, в своей кроватке, не чувствуя того противного запаха медикаментов, в тишине и спокойствии рядом с родителем. А Риваю легко на душе, что они смогли вытащить его из больницы и излечить от ужасной болезни. Последствия, конечно, остались, но всё же это было намного лучше. Ривай проводит ладонью по еле заметным блондинистым волосам малыша, тяжело вздыхая. Он надеется что это спонтанное решение не будет ошибкой ни для него, ни для Эривна.