Всё приходит спонтанно

– Где твоего отца носит? – проговаривает Аккерман и опускается на кресло. Обе ноги ужасно болели и ныли, такое ощущение как-будто они вот вот отпадут. Ну конечно, целыми днями носиться по дому с ребёнком на руках. Армину уже третий месяц, а значит что? Правильно. Колики. Противные спазмы в животе младенца не давали нормальной жизни не только ему самому, но и Аккерману. И каждый раз, слыша рядом с собой хныканье малыша, сердце Леви сжималось, а мысли про то, насколько сейчас плохо этому маленькому созданию, которое пригрелось в его объятиях, мучили мужчину, заставляя забыть про все свои проблемы, заставляя сосредоточиться только на сыне.     Сам по себе, Армин был крайне спокойным. "Возможно это из-за последний болезни" ‐ иногда думал Аккерман, укачивая сына, пытаясь хоть как-то заглушить боль от коликов. И молодого родителя пугал не сам факт присутствия проблемы каждого малыша, а сам процесс. Вот посмотрите, что обычно наблюдается у каждого младенца во время коликов? Плач, истерики из-за невыносимой боли в животике, а также потрепаные нервы родителей, которые впервые сталкиваются с этой проблемой. Хотя, Леви повезло иметь под рукой мужа, который специализируется в этой сфере. Эрвин мог правильно подобрать нужные препараты для облегчения боли, а также составить небольшой комплекс упражнений, для той же цели. Сказать, иметь знакомоно доктора, в нашем случае - мужа, достаточно хороший бонус, особенно с грудничком на руках, которому нужна слежка не только родителей, но и медицинского работника. Ну и собственно, действие проходило тихо, без плача. Армин лишь издавал невнятные звуки, ворочался, в силу своего маленького возраста нормально делать это он не мог. Лишь иногда он хныкал, цепляясь маленькими пальчиками за рубашку Леви.     Ночи проходили в тишине, хотя были пару моментов, но по сравнению с Алексом - второй ребёнок Захариусов, который так и выжидал подходящий момент для очередной истерики, Армин был ангелом. Спасением Нанабы и Майка была их старшая дочь, которая за время пребывания родителей на роботе смогла найти к мальчику нужный подход. Но даже если бы у них с Эрвином был такой бонус, как старший ребёнок, на которого может было скинуть частичную заботу за младенцем, Леви не смог бы этого сделать. Он просто не понимал зачем некоторые родители скидывают свои обязанности на старшего, когда у него самого хватает подростковых проблем, а тут еще мелкий отпрыск на голову. Для кого они вообще рожают этого ребёнка? Для себя или для старшего?(того же мнения был и Эрвин, ведь сам мог почувствовать всё прелести ухаживания за младшей сестрой).     – Армин, ты не знаешь? – спросил он, поглядывая на сына, который пригрелся в объятиях родителя, схватив маленькой ручкой ткань его ночной рубашки. Услышав голос папы, он поднял свой взгляд на Ривая, тот лишь усмехнулся. – Хах, я тоже.     Часы всё так же спокойно отбивают свой ритм, а стрелки перекатывают за полночь, говоря про то, что Эрвина он сегодня и не дождётся. Ривай уже, который час сидит в кресле возле кроватки сына в ожидании новых порывов коликов. Но Армин всего лишь тихо сопел, иногда дёргая ручками и хныкая во сне, хотя, это не было серьёзно.     Звонок смартфона Ривая нарушает умиротворенную тишину комнаты.  Мужчина, сцепив зубы и надеясь на то, что из-за его тупости, а то есть, он просто забыл отключить звук, Армин не проснётся, отвечает на звонок. Девичий голос раздаётся на втором конце:    – Дядя Леви? – сонно спрашивает кто-то, видно, её потревожили.    – Да, я, Элис. Что-то важное? – спрашивает Ривай, узнав в голосе старшую дочь Захариусов, про которую выше упоминалось.     – Папа просил передать, что дяди Эрвина не будет до утра, ведь "Позвони, ведь он нервами сделает себе ещё хуже", – бурчит под конец она, явно недовольна тем, что её тревожат слишком поздно, даже если это был её отец.      – Передай папе, что его ждёт не совсем хорошая участь...      – Он нам живой нужен...      – Ладно, уговорила. В чём, собственно, проблема? – Леви закидывает одну ногу на другу. Он явно не горел желанием продолжать разговор, наверное, как и Элис на другом конце провода.       – Авария. Двое пострадавших, тяжёлое состояние, – отвечает Элис, как на автомате. Похоже, она много раз это говорила, раз так точно передала всю ситуацию.        – Ясно. Дитё, а тебе чего не спится? – снова задаётся вопрос Леви. Ему не было интересно это, но он задал этот вопрос чисто ради вежливости.        – Позвонил папа, тем самым разбудив Алекса. Он начал истерить из-за того, нет ни мамы, ни папы. Скоро должна прийти мама, вот тогда и лягу спать, – говорит Элис, а Ривай даже не видя её, чувствует всю сонливость.        – У вас каникулы? Если нет, то шли всех к чёрту и иди спать. Представляю как ты будешь клевать носом на уроках завтра, – хмыкает Ривай и поправляет одеяльце Армина.       – Хух, каникулы, еще две недели спокойствия, – облегчённо отвечает Элис. – Ну всё, спокойной ночи, прости за то что потревожила.       – Не переживай, мелочь, всё нормально, спокойной, – три длинных гудка и тишина опять посещает детскую. Ривай снова смотрит на Армина, который также тихо сопел, иногда делая незамысловатые движения. Слишком сегодня он спокойный, да в прочем, как и всегда. И это знатно нервировало Ривая, как вы могли понять.     – Армин, дашь папе отдохнуть? – невзначай спрашивает Леви, постепенно подводясь с кресла. Малыш лишь морщит носик, продолжая спокойно спать. Ривай ухмыляется, направляясь в сторону спальни, стараясь делать как можно меньше лишних движений, лишь бы не разбудить сына. Спустя пару минут он уже чувствует под собой прохладу недавно постельных нетронутых простыней. Веки тяжелеют, опускаясь, но сон никак не мог прийти. Толи из-за переживаний за Эрвина, толи из-за Армина. В состоянии "полу-дрема" по его мнению всего несколько часов, пока не услышал детский плач из соседней комнаты.     – Хух, – с облегчением выдыхает он, хотя, чему казалось бы радоваться. Ребёнок плачет, значит что-то не так и скорее надо исправить это, но его радовало что Армин редко, но все же мог подавать признаки "нормального младенца". Он встаёт с кровати, одновременно поправляя простынь. И не успел он и переступить через порог спальной комнаты, как плач постепенно утихал и сошёл совсем на нет.     – Эрвин? – спрашивает он, входя в детскую. Перед ним открылась достаточно редкая картина: Эрвин успокаивает Армина, укачивая его на руках. – Когда ты успел вернуться?     – Час назад, – отвечает Эрвин, кладя уже приспаного ребёнка на положенное место. – Доброе утро.    – Точнее.    – В 4 часа утра. Сейчас почти 5, – отвечает Эрвин, подходя ближе к Леви и заключяя его в свои объятия.     – Ничего себе, я проспал почти пять часов...     – Ну и хорошо. Хватит доводить себя.     – Хватит задерживаться где попало, а потом говорить "Хвадит доводить себя", – скидывая руки Смита, недовольно бурчит Леви и выходит из детской, направляясь в сторону кухни на первом этаже.     – Не строй из себя обиженку, Леви, – Эрвин хмуриться и следует вслед за мужем.     – Не знал, что у ты уходишьиз семьи, – бурчит Ривай, доставая из шкафчиков две чашки.     – Ты вообще о чём? – Смит правда находится в недоумении от поведения мужа.     – Кто такая "работа"?     – О боже мой, Леви, – Эрвин подходит сзади Ривая, прижимаясь к нему. – Через две недели я буду дома на пол месяца, и всё будет нормально. Понимаешь, семья семьёй, а работа работой.     – Хах, прости, строю из себя обиженую жизнью женщину... – хмыкает Ривай. – Просто иногда обидно, что я кроме Армина ничего другого не вижу... Тебе чай какой?     – Что сделаешь. Я за Армином, – говорит Эрвин, отлипая от Ривая и направляясь в сторону детской.     – Зачем тогда снова убаюкивал, если через пару минут опять разбудишь? – невзначай спрашивает Леви, доставая из шкафчика какую-то новую смесь. "Полноценное питание для вашего чада! Стопроцентная замена материнского молока...", дальше он читать не стал, итак было ясно и понятно что это. Хотя, это была новая смесь, ведь, как на зло, он не смог отыскать на полках магазина нужной. У Армина может быть на неё аллергия или наоборот, она просто не подойдёт ему по вкусу. Хотя, была не была, надо пробовать. Он закручивает крышку детской бутылочки и встряхивает белую жидкость в ней. Пару капель он оставляет на запястье, проверяя температуру, вроде бы нормальная.     Через пару минут на кухню заходит Эрвин с ещё сонным Армином на руках, держа ребёнка вертикально. Армин склоняет голову, утыкаясь носом в плечо отца, глазки ещё прикрыты, говоря про то, что малыш пару минут назад спал.     – Поприветствуй капитана, кадет, – в шутку говорит мужчина, отдавая малыша в руки супругу.     – Эээ-, – что-то невнятное бурчит себе под нос Армин, уже постепенно отходя от сонного состояния, он сжимает ручкой ткань рубашки Леви и выдыхает, поворачивая голову в сторону Эрвина. – Аа, – опять протянул малыш указывая в сторону отца ручкой сложеной в кулак.    – Правильно, шли его, сынок, – хмыкает Леви, беря в руки бутылочку и сразу же вручает её Армину. Чувствуя тепло исходящее от Аккермана, мальчик входит во вкус дела и спустя несколько секунд начинает причмокивать, придерживая бутылку ручкой, хотя Леви её и держал.    – Армин, а у тебя прекрасная жизнь. Обслуживание высшего качества, ещё и таким прекрасным мужчиной, я начинаю завидовать, – ухмыляется Эрвин, размешивая сахар в чае и садясь за кухонный стол.    – Не смущай меня, – буркнул Леви, хотя смущения на его лице не было даже видно. – А от Очкастой ничего не слышно?    – Не называй Ханджи так. Я бы ещё смирился с Четырёхглазой, но за это можешь получить.     – По-другому твою сестру с шизофренией я назвать не могу, – Армин начал немного ворочаться, хватаясь руками за руки отца. – Армин, тише. Так как Зоэ.     – Вроде бы нормально. Она удачно закончила эту четверть, возможно, скоро будет практика в морге.     – Чего же всех из вашей семейки тянет в медицину? – решил подколоть супруга Ривай, но увидел лишь негодование на лице Эрвина.     – Нет, отец, например, в твоей специальности работает.     – Зато мачеха, сетра и ты в медицине. Боже, как подумаю про то, что ты почти каждый день в кишках лазишь, тошно становится. Тебе вообще нормально? – скривился Леви.     – Я привык... Леви, я думаю ему достаточно, не нужно перекармливать.     Ривай кивнул, отбирая у сына бутылочку и ставя её на столешницу, попутно закрывая крышечкой. Захватив со стола тканевую салфетку и кладя её себе на плечо, мужчина располагает Армина в вертикальном положении, легонько хлопая и поглаживая по спине. Мальчик с непониманием смотрит куда-то мимо, опираясь ладошкой о плечо отца, но не делая ничего. Ривай слегка хмурится, ведь не понимает почему ребёнок ничего не делает из предполагаемого.    – Армин, ну ты чего? – спрашивает он у сына, проводя тыльной стороной ладони по незаметным блондинистым волосам. – Эрвин, почему он ничего не делает и это каждый день.    – Что ты имеешь ввиду под "ничего"?    – Ну ты понимаешь, всё эти мерзкие вещи. Слюни, сопли, еда на ружу, он ничего из этого не делает. Я не думаю что это нормально, – говорит Ривай, поправляя салфетку на плече и немного подпрыгнув, чтобы снова сделать комфортное положение для Армина.    – Ну не знаю. Наверное он просто такой спокойный. Гормональный процесс щитовидной железы в норме.    – Я прекрасно помню, что Алекс закатывал истерики, когда ему что-то надо было, а Армин или вертится или бурчит что-то. Я даже иногда не понимаю что ему нужно. Легче было бы если он истерил, – Леви возвращает сына в горизонтальное положение, стараясь инстинктивно не начать укачивать ребёнка, ведь это может вызвать у некоторых детей рвоту, ну а проверять так ли это не хочется. – Так, Смит, занимайся, – он тут же передаёт Армина супругу. – Студент-практикант просил помочь ему в создании тестов, как я могу отказать. Плюс ты ребёнка редко видишь, так что дерзай, – Леви удалился с кухни, оставляя Эрвина с мальчиком на руках.     – Хах, – улыбнулся Эрвин, заметив, как Армин удивился от слишком быстрого перемещения. – Чем займёмся, кадет?