Сахар

      С того дня, кажется, прошёл год, а может и два. Тэхён, честно, сбился уже в счёте, зачёркивая красными крестами дни в календаре. Он знает, что эта информация гораздо менее полезна, чем воспоминания из того момента, когда младший в последний раз смотрел в глаза своему парню, замечая жалкое подобие беспомощности и отчаяния. Тэхён навсегда запомнил эти длинные пальцы, окутанные кровавыми пятнами, отдалённые, совсем глухие звуки сирен, напоминающие ему песнь неспокойного моря; Кан Тэхён помнил выражение лица бледного трупа, скрывающегося за дверьми машины скорой помощи и побрякивание наручников на всё ещё идеальных руках Бомгю. Парень думает, что засохшее пятно от трупа, въевшееся в серый ковёр — единственное теперь напоминание о том дне. Раньше он лил слёзы, прижимаясь к холодной стене когда-то их совместной квартиры, в которой Тэхён уже сгнил изнутри. Их давняя подростковая мечта о собственном музыкальном дуэте даже не успела раскрутиться толком, и это заставляло его зарываться в комплексах, потому что слово «музыка» Тэхёну с детства стало равноправным слову «жизнь». Парень может описать каждый их нелегально проведённый концерт в каком-нибудь подпольном баре или в подвале, где собирались тусовки из потерянных алкоголиков и наркоманов. Тэхён может детально выразить свои эмоции, когда Бомгю лишь стоило коснуться струн потрёпанной электрогитары. Он подхватывал его незамысловатые биты барабанными палочками и низким рычанием — так рождались мелодии, а за ними песни. Тэхён так сильно и бесконечно любил его, хотя в мыслях постоянно вертелось одно: «Счастье — это фаза».       Субин был единственным, кто знал Тэхёна от макушки до пят и снаружи, и изнутри. А ещё он единственный навещал Бомгю. После их встреч в Субине младший видел что-то необъяснимое, похожее на коктейль из печали и волнения, но упорно помалкивал. Информацию он всегда рассказывал и заставлял Тэхёна наконец-то посмотреть в глаза Гю. — Почему в тебе столько ненависти к нему? — как-то Субину удалось забежать к младшему под вечер, после работы и всех занудных дел. — Нет, хён, ты, наверное, плохо понял, — Тэхён смотрит тому в глаза, не отрываясь. Он так усердно старается не выдать собственных эмоций. — Мне это уже не нужно. Мы остались незнакомцами с воспоминаниями. — Но ты же знаешь — это крайность! Это словно предательство, но хуже, — Субин немного успокаивает пыл к завершению собственной мысли, совершая ещё один шумный глоток вишнёвого компота. — Почему я должен пытать себя мыслями о человеке, который совершил убийство? — с усмешкой утверждает Тэхён; он считает себя правым, наплевательски относясь к мнению его приятеля. — Или, может, ты хочешь сказать, что всё то кровавое месиво — мои разыгравшиеся галлюцинации? Хлопаю стоя. — Я практически никогда не говорил тебе правду, после встреч с Бомгю, — руки Субина крепко сжимают кружку с дрожащим бордовым осадком от напитка, — Я лгал о его словах.       Тэхёну кажется, словно мир перед глазами рухнул и раскололся, оставляя чёрные немые стены. Субин знал, что больше всего на свете младший ненавидел ложь — она пробуждала в нём тьму и злобу — но, видимо, был слишком уверен в их крепкой дружбе. Тэ сжимает кулаки под столом, прикрывает дрожащие веки и выдыхает пыл. Ему чертовски обидно за себя и, возможно, за Бомгю, ведь он не знает правды. Совершенно без понятия, что пытался донести старший до него через Субина. Извинение или план, возможно, слова о той сентиментальной и безграничной любви; это могло быть даже сухое письмо, которое Субин способен был сжечь, выбросить, потерять специально, только бы Тэхён не прочёл ни слова. — Ты всё знал, но упорно продолжал молчать. Сколько? Год? Два? Сколько прошло с того момента, когда ложь стала твоим лучшим другом, Субин-и, — младший выхватывает из его расслабленных ладоней стакан, и тот с удушающим треском бьётся об стену, кусками падая на пол. Ещё одно красное пятно на обоях цвета небесной лазури будет напоминать о худшем в его жизни. — Ты такой мерзкий, знаешь. Я так ненавижу тебя, что с нетерпением подготовлю песню для твоих похорон, — Тэхён наклоняется к чужому уху, заставляя покрытое мурашками тело вздрогнуть, — Ты будешь слышать мой вопль даже тогда, когда попадёшь в ад.       Парень со злостью отталкивает его в плечо, скрываясь в мраке прихожей. Субин слышит, как щёлкает выключатель, видит жёлтый отвратительный свет. Его взгляд прожигает осколки, разлетевшиеся по полу кухни; руки, которые упирались в соседний позади стул, отряхивают пыль от мебели. — Проваливай. Этой квартиры уже не будет, когда ты посмеешь вернуться в неё, — Тэхён смотрит на жалкого Субина, навалившись на стену, чувствует его страх, когда старший замечает враждебный оскал в лице напротив, — Чтоб твои ноги увязли в стекле.       Последний звук, который Субину удаётся уловить — хлопок самой дальней двери. Он обещает себе и Тэхёну, что не возвратится сюда, даже если младший получит заветный плод в виде Бомгю. Парень оставляет после себя глухие стуки, пока надевает обувь, и запах сена. Аромат сухой травы олицетворял в нём уют и безопасность, но всё это растворилось, стоило Субину пересечь черту.

***

      Откровенное признание старшего заставляет Тэхёна сходить с ума от злости и изолировать себя от мира, дабы самому не сесть за решётку. Хотя это был бы вполне забавный исход событий, и они просто любили друг друга в менее пригодных для жизни условиях. Или, возможно, Тэхён просто начал уничтожать Бомгю, истерзал его очаровательное лицо; это была бы игра, которую младший построил так, чтобы победа оказалась в его руках. На протяжении месяца он гнил в своей квартире, ударяя барабанными палочками о пол по ночам и напевая их старые песни. Тэхён вспоминал улыбку Бомгю — она делала из него солнце. Сейчас младшему кажется, будто всё время парень лгал ему, и это была улыбка грусти. Тэ отчасти рад, что Бомгю не смог познать любовь и сбежал. Он спрятался за мощными бетонными стенами, будто это безопасность от ранений, которые младший способен был нанести. Да, конечно, Гю просто оставил на себе шрам, скрываясь от боли. И, наверное, только сейчас Тэхён смог понять, что он убийца и обязан гнить также, за убитую душу Бомгю.       Тэ идёт к нему быстрыми, но дрожащими шагами, скрывается за капюшоном плотной серой толстовки, убирая руки в карман посредине. Он вернулся в каморку Субина, дабы узнать расписание приёма посетителей. Бомгю всегда точно, минута к минуте, выходил встретиться со старшим, поэтому Тэхён не сможет избежать его, только если Гю самовольно не встанет и уйдёт. Но, в таком случае, младший просто на просто закричит, чтобы этого психа посадили на место, потому что они всё ещё играют по его правилам. Тэхён приходит немного раньше (за пять минут до начала). Он видит некоторых, уже сидящих за стеклом, преступников и смотрит им в лица: кто-то мог убить человека или сесть за продажу наркоты, они могли воровать, заниматься вандализмом и прочим дерьмом. Но Тэ лучше предпочтёт подумать о словах, которые явно будут выталкиваться при разговоре с Бомгю.       Он почти засыпает, когда слышит рёв некоторых шкафов, что с бешенной силой откидывают стул, чуть ли не роняя мебель на пол. Чудики. Тэхён ищет взглядом причину своего визита и находит. Бомгю худой — Тэ может даже назвать его дохлым. Его взгляд вялый и пустой, чёрные волосы отрасли и были спутаны, а губы имели синеватый оттенок; на нём серая форма, как и на всех заключённых, но на фоне них даже страшно представить, что Бомгю переживает изо дня в день. Тэхён подходит ближе, уверенно садясь напротив и сразу же направляя свой взгляд в покрасневшие глаза. Никакой реакции изначально не следует, и, по-видимому, Гю в небольшом трансе. Тэ ударят несильно о стекло, отчего старший вздрагивает. Его лицо такое безразличное, что Тэхён теряется сначала, просто молча наблюдая за действиями. Бомгю молчит в ответ, хотя спустя время глаза выдают шок. — Я буду краток с тобой, — Тэ наконец подаёт звук, опуская голову и прикрывая глаза. Он был таким уверенным, но сейчас ему хочется выть, — потому что у меня мало времени. — Где Субин? — младший даже удивляется, что Бомгю интересует лишь тот паршивец. — Тебе так интересен он, а не я? — голос Гю кажется Тэхёну очень писклявым, но изменившимся спустя долгий промежуток. — Вполне, ведь мы не виделись два с половиной года, — парень замирает, потому что Бомгю помнит, и даже не удивится, если тот назовёт точную цифру, — ты не посещал меня, хотя я надеялся и передавал всё через Субина. Но ты оказался сволочью. — Ты убил человека, — Тэхён смотрит прямо в чёрные омуты, пытается залезть так глубоко, чтобы утонуть и не выбраться, — Так что у меня тоже есть причины. И если хочешь знать, то твой Субин лгал. Он ничего не передавал мне, говорил бред, в который я верил. — Это не так, он обещал держать слово... — Я послал его, — младший перебивает, потому что не хочет слышать, как Гю говорит хорошие вещи о хёне, — Он был единственным, кто посещал тебя. Даже родную мать ты не видел, — Тэхён увидел его, посмотрел в глаза, и сочувствие пропало. — Как ты только додумался убить человека на одном из наших концертов! Я хотел, чтобы на заработанные деньги мы свалили в страну, где я бы смог сделать тебе предложение, где мы смогли, наконец, стать счастливыми, наслаждаясь друг другом, но ты, блядь, умудрился всё разрушить!       Впервые за их разговор Тэхён увидел эмоцию на лице Бомгю. Это была безнадёжность и уныние. Его бывший прекрасно понимал, что он сделал. И он сделал достаточно, чтобы проебать их будущее. — Я не приходил бы к тебе, даже если бы Субин говорил правду, потому что ты никчёмный, — его руки сжимают столешницу до белых костяшек, — И знаешь что ещё, мой милый? Это твой последний выход. Можешь не приходить сюда и не ждать, потому что никто не собирается к тебе приходить, никто не будет тебя спасать. Ты сгниёшь тут, в одиночестве или, когда сможешь выйти, умрёшь от дозы таблеток. Будешь давиться антидепрессантами, пока я буду давать концерты, — Тэхёну нравится видеть, как он ломает Бомгю, заставляя того лить слёзы. — Мне так мерзко представлять твои пальцы на струнах гитары.       Гю стонет, захлёбываясь в слезах. Губы из синих стали красными, потому что Бомгю нервничал и кусал их. Его кулаки разжались оставляя отметины от ногтей, и он посмотрел в глаза Тэхёну. Прочитал в них злобу, смешанную с горькой добавкой в виде победы и успеха. Наверное, младший несколько прав, ведь изначально их жизнь была адреналином. Они жили «сейчас», никогда не зная, что случится завтра, но у Бомгю всегда было предчувствие о несчастливом конце, потому что так в жизни и происходит. Никто не собирается спасать его из заточения, в которое Гю сам себя загнал, чтобы спрятаться от всех бед. Он боялся существовать и выбрал самую лёгкую дорогу. — Ты ведь даже не знаешь причину убийства, — Бомгю пытается удержать Тэхёна. Ему так не хочется, чтобы тот уходил. Он бы всё отдал, чтобы любить младшего. — Я расскажу тебе! — Я видел труп и твои руки в крови, — парень встаёт со стула, словно джентльмен, задвигает его в стол и в последний раз смотрит старшему в глаза, — Этого достаточно. — Нет... Ты ни черта не знаешь, Тэ...       Тэхён слышит, как заканчивается приём, как бьёт стрелка в часах. Он безумно рад закончить всё так и с удовольствием готов оставить Бомгю в слезах. Младший уверен, что ему не сократят срок, а если это и произойдёт, то Гю всё равно сгниёт. Тэхён знает о многих секретах старшего, знает, куда надавливать да побольнее. Он будет не здесь, а очень далеко, выкидывая его из своей жизни, оставляя лишь шрамом юной жизни. Тэ не спасал его никогда — не видел смысла. И если судьба построила плохой конец, значит счастью здесь не место. Этот урок Тэхён наконец усвоил от корки до корки.