это было в последний раз

Любовь Одержимость любимым человеком бывает слишком сильной, и, к сожалению, может привести к необратимым последствиям. Лучше никогда не влюбляться, чтобы не привязываться к человеку. А ведь Ромка даже и не задумывался о последствиях. Рано или поздно даже обычной ночевки будет мало, чтобы чувствовать себя нормально. Самое страшное, что неизвестно, когда это случится: сегодня, завтра, через неделю, но было ясно, что это случится. — Почему именно он, блять? — смотря в потолок, прошептал Пятифанов. — Мне же так нравилась Полина, почему не она... — он скривился. Да, девушка ему действительно когда-то нравилась, но сейчас, от одной мысли, что он мог быть с ней, становилось дурно. — Знал бы ты, Антошка, как я сильно убиваюсь по тебе, не сплю по ночам. Блять, в кого я превратился... Сентиментальный соплежуй, сука. Сегодня Ромка опять остается у Антона с ночевкой, а это уже пятый раз за последние две недели. И кому-то, может быть, подобное давно показалось бы подозрительным, но только не Тоше. Он будто бы слепой ну да вообще-то, совсем не замечает очевидного. А может замечает, но просто умело притворяется, что ничего не происходит. Поздно вечером, готовясь ко сну, Рома легонько ударил Антона подушкой, когда тот разлегся на кровати, после этого началась драка. Мальчишки громко смеялись, бегая по комнате. Веселье нарушила мама Антона, которая постучала в дверь и строго сказала: «Антон! Если вы сейчас же не прекратите, Рома пойдет к себе домой». Такого не хотелось никому, поэтому ребята сразу же замолкли, расстелили постель и улеглись спать. Утром надо было встать рано, чтобы в школу не опоздать и успеть позавтракать. Только вот Антону совсем хотелось давиться кашей с комочками, так ещё и друга заставлять это есть. — Ты есть хочешь? — спросил Антон, толкая друга в бок. — Нет, а что? — протянул Рома, зевая. — У нас на завтрак обычно манная каша, а у мамы она с комочками всегда получается, — Тоша поморщился. — Раз ты есть не хочешь, то мы можем поспать ещё минут двадцать, — парень плюхнулся на подушку и закрыл глаза. Рома последовал его примеру. Поспали они больше, чем двадцать минут, поэтому пришлось быстро собираться и бежать, сломя голову, чтобы не опоздать на уроки, но Ромка все равно успел покурить. На одной из перемен Антон достал из рюкзака портрет Полины, который он рисовал на протяжение нескольких недель, стараясь сделать аккуратно, красиво и максимально похожим на девушку. Данное действие не осталось без внимания Ромы. Парень сидел за партой и внимательно наблюдал за парочкой: вот Полина удивляется, а вот она уже улыбается во все тридцать два зуба и кидается на шею к Антону, который покраснел как рак. — А ты красиво рисуешь, — сказал Рома, когда Антон вернулся. — Да? Спасибо… Ты только не подумай, у нас с ней ничего нет, — запинаясь, начал оправдываться Тоша. — Мне все равно, — фыркнул Пятифан. Все равно ему… Ага, как же! Сам уже мысленно представляет как закапывает Полину в лесу. «Да ну, чего это я? Антон же сказал, что у них с Полиной ничего нет. Все нормально. К тому же, Морозова мне не соперница», — мысленно начал успокаивать себя Рома. Вроде как успокоиться получилось, но на душе все равно остался неприятный осадок. На удивление, Ромка неплохо держится: шутит, улыбается, несмотря на все происходящее в его жизни. Никто даже и подумать не мог, что ему плохо. А плохо ему было еще до переезда Антона в поселок. Абсолютно все, что происходило в семье Ромы, сильно повлияло на него: отец терроризирует всю семью из-за посттравматического синдрома; матери Ромки либо абсолютно все равно на него, либо она срывается на него из-за каждой мелочи. И, наверное, кому-то было бы тревожно от того, что родная мама не проявляет ни любви, ни интереса, а вот Роме в таких случаях очень хорошо: «Уж лучше моя мама забьет на меня, чем будет орать из-за моего лишнего вздоха и движения». Парень живет в вечном страхе: стоит ему что-то натворить, то в лучшем случае мать повысит на него голос, а в худшем — отец поднимет руку. С появлением Тоши Рома сильно изменился в лучшую сторону: перестал бить людей от скуки, шататься по улицам, смог кого-то полюбить. Правда, из-за этой любви парень скоро окажется в могиле, но проводя время с любимым человеком, он чувствовал себя счастливым. Наступил тот момент, которого Рома очень сильно боялся. Момент, когда дозы для него стало не хватать. Прогулки, посиделки дома, ночевки — здорово, но этого всего было мало, он нуждался в большем. Иногда, чтобы испытать невероятные эмоции и получить долгожданную дозу, он запускает руку в трусы и, сжимая член, надрачивает, тихо постанывая. Но и таких ощущений мало. Пятифан снова не спит по ночам, либо дрочит, представляя перед собой Тошу, в непристойном виде, либо размышляет. И эти размышления приводят к тому, что необходимо сделать первый шаг. Первый шаг навстречу к чему-то неизвестному, скрытному. От мысли что будет дальше, одновременно становится и любопытно и страшно. — Бля надо как-то действовать, а то Полинка охомутает его, и тогда у меня точно никаких шансов не будет, — начал размышлять Рома. — Только вот как ему признаться и при этом не облажаться? Только вот для признания стоит подобрать подходящий момент, иначе это может плохо обернуться. — Тох, ты мне очень нравишься, давай мутить? Бред какой-то... — парень стоял перед зеркалом и репетировал свое признание. Пока что выходило не очень хорошо. — Тох, у меня хуй стоит на тебя, поэтому давай это... Сука! Тошечка... Блять, да что это за хуйня, — выдохнул он и сел на стул. — Я скорее сдохну, чем признаюсь ему. Также стоит обдумать слова, которые Рома будет говорить Тоше, чтобы не показаться более глупым, чем есть на самом деле.

***

Прошла неделя. Ромка все это время он обдумывал то, как будет делать первый шаг. Подошел достаточно ответственно к такому важному событию. В фантазиях его признание выглядело мило и романтично, а самое главное, все было взаимным. Реальность же намного суровей... И вот настал день икс: у Антона снова все уезжают, а значит, дома они будут только вдвоем и никто им не помешает. В любом случае, родители Антона не увидят то, как лучший друг их сына вылетает из дома весь в слезах. По дороге в школу Пятифан зашел в магазин за сигаретами и пивом, ну так, пригубить для храбрости. Правда, ходить по школе с бутылками в рюкзаке не такая уж и хорошая идея: могут попросить показать рюкзак, а потом позвонить родителям. Хотя, это ведь Ромка, ему просто похуй. День пролетел довольно таки быстро, что не очень понравилось Ромке, ведь чем ближе конец учебного дня, тем ближе признание Антону в любви. Единственным, что просто не могло не радовать было то, что на переменах Пятифану удалось выбежать пару раз на улицу, чтобы покурить. Медленно сложив манатки в сумку, он вышел к Антону, который уже несколько минут ждет его в коридоре. — Что-то ты сегодня не торопишься как обычно. У тебя все в порядке? — поинтересовался Тоша. — Ну да вообще-то, — соврал парень. Он зашел в раздевалку и, накинув куртку, пошел на выход. — Точно все в порядке? Ты обычно не надеваешь куртку. — Блять, да я же сказал, что у меня все в порядке! Че ты приебался ко мне? — Ладно-ладно, только не нервничай! — Антон попытался успокоить друга. — Пойдём быстрее, а то уж очень холодно сегодня. Да куда уж быстрее блин? Ромка так надеялся хоть на немного оттянуть тот самый первый шаг, но они уже достаточно близко к тохиному дому. Весь оставшийся Антон что-то рассказывал Ромке, но тот не слушал, лишь изредка кивал головой и поддакивал. Да ему и не до рассказов было; он шёл и прокручивал в голове предложение, которое так долго репетировал перед зеркалом, чтобы четко и ясно сказать его Антону. — Ты меня слушаешь? — спросил Антон, когда они переступили порог. Получив в ответ на свой вопрос очередной кивок, парень рассердился: Ромка, блять! — Че? — Ты вообще слушал меня, когда я с тобой разговаривал? — в ответ тишина. — Ну понятно. В общем, папа где-то кассету с крутым боевичком откопал, можем посмотреть вечером. — Хорошо. Антон, прищуриваясь, начал разглядывать Рому, чтобы узнать о том, что же с ним не так. С виду все как обычно, только вот ведёт он себя совершенно иначе. Может, стоило попытаться выяснить, что происходит у него в жизни, разговорить его, но зная Рому и его вспыльчивость, Антон решил не рисковать. А с Ромкой и вправду было многое не так, как раньше. Он вечно подгружался в свои мысли, фантазировал, и, конечно же, все это было связано с Антоном: он представлял как они встречаются, насколько они счастливы вместе, как проводят время наедине. Из-за вечных раздумий он перестал контактировать с кем-либо, стал меньше гулять. Эти изменения видели абсолютно все, и у каждого на этот счёт были свои догадки: — Я думаю, что у Пятифана в семье проблемы. На его воспитание, конечно, и до этого не уделяли особого внимания, только вот сейчас, видимо, произошло что-то серьезное, — прошептала девушка своим друзьям. — Да ну, мне кажется, что из-за проблем в семье, он вёл бы себя как раньше, может даже агрессивней. Я думаю, что он просто влюбился, но чувства оказались невзаимными, — возразила вторая девушка. — Вряд ли. Полину он любит уже давно, и он знает что это невзаимно. Поэтому влюбленность тут точно не причём, — сказал парень. — Я думаю, что Ромка просто повзрослел. Ну шестнадцать лет уже, пора бы вести себя более адекватно и сдержанно. Забавно, но все эти догадки были верны. Проблемы в семье у Ромки давно имеются, и знали об этом, кажется, абсолютно все. Да, Ромка действительно был влюблён, но не в Полину, и да, он повзрослел. — Я пива купил, чтобы не так скучно было, — парень приволок в комнату друга рюкзак и, расстегнув его, достал оттуда четыре бутылки. — Я не пью, ты же знаешь, — возразил Антон. — В жизни все бывает в первый раз, — Рома открыл бутылку и протянул Антону. — Давай, оно не крепкое, сильно не запьянеешь. Антон поддался уговорам и сделал пару глотков. Вроде бы как квас, только немного вкус горьковат. Увлечённый разговорами, Тоша не заметил, как выпил все содержимое и, желая выпить ещё немного, протянул Пятифану другую бутылку с тихим: «Откроешь?» — А говорил, что не пьёшь, — рассмеялся Ромка, протягивая открытую бутылку обратно другу. — Видимо, стоило распробовать, — он улыбнулся. Щеки его порозовели из-за выпитого алкоголя, он много шутил и сам же смеялся над своими шутками. Фильм собрались смотреть ближе к вечеру, к тому моменту, когда Ромка был готов действовать. Они заварили чаю, сделали бутербродов со сгущенкой, Ромка притащил телевизор из комнаты Оли. Устроившись на кровати по удобнее они приступили к просмотру. Половину фильма Рома пропустил: все выискивал подходящее время. А чего его искать? Взял бы, да и сказал смело: Я тебя люблю, давай встречаться! Только смело не получится. Тоша хоть и тощий, но ударить может. Пятифан сам был свидетелем нескольких драк Антона и Бабурина. — Ну че, педрила, опозорил меня и думаешь, что сможешь вылезти сухим из воды? — рассмеялся Семен, забрызгивая Антона слюной. — А где же твои дружки? Че это они тебя одного оставили? — Отъебись, а, — процедил сквозь зубы парень, пытаясь оттолкнуть жирдяя с дороги. — Осмелел? В прошлый раз тебе просто повезло, — он сделал паузу, — а сейчас я ударю так, что костей не соберешь, — он толкнул Петрова к стене, да так, что тот больно ударился головой. Антон потер ушибленное место и, увидев, как Бабурин замахивается для удара, успел уклониться. — Может, тебе очки дать, чтобы удар был более точным? — он сложил руку в кулак и ударил парня по лицу. Бить он не умел, но попал прямо по носу. Из-за угла показались Бяша и Ромка, которые сразу же спохватились и набросились на обидчика. — Тебе тогда мало было, свинья? Еще раз на глаза попадешься, изобью так, что родная бабушка не узнает! — прокричал Рома вслед убегающему Семену. — А ты, Тоха, красава! Неплохо ему нос расквасил. Чего-чего, а вот с Тошей драться ему не хотелось совсем, а потом еще и домой возвращаться, где семья начнет расспрашивать, откуда же Ромочка таким разукрашенным вернулся. — Вот это да, — зачаровано протянул Тоша. — Ты это видел? Бля, Ромыч, если ты опять задумался и нихуя, кроме своих мыслей, не слышал, то иди нахуй, — возмутился Антон и вновь уставился на экран телевизора. — Антон. — Что? — он перевел взгляд на друга, на лице которого читалось волнение: Ромка нервно теребил край футболки и пристально смотрел в глаза Антону, кусая губы. «Соберись! Вот тот самый момент, сука! Не веди себя как целка, действуй!» — кричал внутренний голос Ромы. Выдохнув, он схватил Антона за ворот футболки и, притянув к себе, впился в его губы. Тот опешил, и хотел было оттолкнуть друга, но Ромка обвил его лицо руками, лишь углубляя поцелуй. В животе запорхали бабочки, а по телу разлилось приятное тепло. Желанная доза, наконец, была получена. — Что это было? — недоуменно спросил Антон, когда Рома его отпустил. — Только попробуй кому-нибудь сказать, сразу же на кладбище окажешься, — рявкнул он в ответ и лег на кровать. — Все, давай спать. Теперь уже Антон не мог спать ночью, все обдумывая этот поцелуй: «Зачем он это сделал? Просто так или я ему нравлюсь? — размышлял парень. — Раз я ему нравлюсь, то он получается гей? Но он же гомофоб, как ему тогда могут нравится мальчики. Блять, я запутался...» — Тох, харе думать, а то мозг взорвется! — Ромка прервал размышления друга. — Тогда объясни мне, что это было. — Ты вроде бы умный мальчик, сам не догадываешься? — в ответ блондин лишь замотал головой. Ромка повернулся к нему лицом и вновь приблизился, чтобы поцеловать. — Может, со второго раза до тебя лучше дойдет? — прошептал парень, а Антон облизал пересохшие губы и, готовясь к тому, что его вновь поцелуют, но Ромка лишь рассмеялся. — Не хочу нарушать твои личные границы, но если тебе так хочется, чтобы я повторил, то можешь попросить меня об этом. Антон будто бы назло не просил. Он смотрел то на губы, то в глаза Ромке и думал о последствиях. Что же будет если он попросит его? Будет ли он жалеть завтра об этом? Почему ему так понравился поцелуй, если у него есть чувства к Полине? Решив, что обо всем этом он подумает завтра утром, Тоша потянулся к губам Ромы, оставляя на них смазанный, почти неощутимый, поцелуй.