один из множества фанфиков по макаречкиным

взять и припереться в это убогое пристанище для брошенных и никому не нужных малолеток? чёрта с два! вот только гречкин уже стоял на пороге мерзкого здания детского дома, невзирая на то, что обычно ему похуй на всех, кроме себя самого. мысли по типу "вот чё меня сюда вообще припекло, мёдом что– ли рядом с этим мелким отродьем намазано?" роились в голове, догоняясь осознанием того, что не таким уж и мелким и не таким уж отродьем. сама идея притащиться и поглумиться над лёшей макаровым ему понравилась бы. но сейчас кириллу казалось, что весь ебаный сюрр, происходящий в его жизни из– за этого детдомовца – происходит отнюдь не зря, и где– то в глубине прогнившей (почти) насквозь души теплилась надежда на то, что наконец– то он угомонится, найдя человека, разглядевшего в нём что– то большее, чем поверхностный образ мерзавца. дальнейшее осознание того, сколько жизней он угробил ради своих прихотей, комом подкатывает к горлу, но он отмахивается от подобных мыслей как от назойливых мух, оправдывая себя тем, что жизнь у него далеко не веселая, и уж точно не приторно сладкая и щедро сдобренная похуизмом касательно всех и вся. именно так о нём думал и макаров, чью сестру сбил насмерть этот самый богатый ублюдок. вполне оправданное мнение, не так ли, надменный урод? но какая интересная штука всё– таки эта жизнь, и уж какие интересные сюрпризы она преподносит. потеряв одного человека, самого близкого, лёша находит (точнее уже знает) совершенно другого, в противовес такого ублюдочного и мерзкого, что слов не находится для описания. но он отчего– то, набуханный и досмерти накидавшийся чем– то тяжёлым и однозначно незаконным, кидается именно в его объятия, как в омут, с головой. слова о том, как лёша хочет ненавидеть его, но не может, даже не пугают, это ведь и так было очевидно. наутро, конечно, осознание бьёт макарову по тупой башке тяжёлым металлом, желание убить и себя и ахуевшего миллионера накрывает настолько сильно, насколько даже наркота так не крыла прошлым вечером. обычное дело– потрахаться с убийцей твоей сестры и свалить на утро из его излишне богатого дома, напоминавшего, скорее, бездушный дворец. а уж что он говорил ему ночью – просто шик и блеск, почему он вообще накидался до чёртиков, до этого нарыв визитку гречкина, и позвонил ему полный ненависти и негодования, но с просьбой срочно забрать его с этих сраных питерских дворов, мол больше– то и некому? какое мерзкое совпадение, что именно гречкин попался ему под руку, вот и гадай теперь, что было бы при другом раскладе? а думать не хочется. именно поэтому он сидит в не-таком-уж-и-своём детском доме, оставленный без телефона и прочих благ за мнимый побег и всеми силами пытается не вспоминать об этом мерзавце, которому буквально половину суток назад отдал и свой первый поцелуй и свою, мать ее, девственность. целовал– то он его однозначно с пылкими, даже слишком, чувствами, чего от себя макаров вообще не ожидал. сколько таких же, как он, было у гречкина? это действительно последнее, о чём размышляет мальчишка. гораздо важнее – чё делать дальше, как вообще существовать, зная, что ты взял и потрахался с, мать его, кириллом гречкиным? а хотя не наплевать ли, после такого они точно никогда не встретятся, а оно и к лучшему. наверное. мысленный поток прервал звук, издаваемый дверью, которую на удивление не снесли с петель, а тихо приоткрыли. исходя из того, кто именно так рвался попасть в помещение, удивительно, что дверь сама не прогнулась под таким страшным человеком, а точнее под его взглядом. а человек произносит только одну фразу. "эй, мелкий, я своего батю впряг и теперь ты, вроде как со мной живёшь." дальше – трёхэтажный мат и такие горячие, уже ставшие родными, объятия.