Beast of the Deep

      Ботан чувствует, как во рту пересохло. Он опустошает очередной стакан, наполненный водой, ища в этом единственной способ избавиться от напряжения и беспокойства, но длинные, изящные пальцы только сильнее впивались в пустой стакан, челюсть сводило от злости, гнева на неизвестное, и всё, чего ему в тайне хотелось в данный момент — это повернуться, сократить расстояние между ним и Оливией в считанные секунды, и, не внимая голосу разума, впиться пальцами в её тонкую шею, сжимать до тех пор, пока она не испустит последний выдох; пока её тело не опустеет без души.       От этих мыслей Ботан мгновенно помрачнел: он мотнул головой, словно пытаясь от них отмахнуться, прогнать, и краем уха внимал голосу Брайна, который о чём-то увлечённо рассказывал Оливии; та же в свою очередь — и к огромному удивлению Ботана — слушала его в оба уха, кивала на какие-то высказывания и не отнимала взгляда от его лица.       Оливия была в таком настроении достаточно редко, и, когда в таком состоянии её заставал Брайн или Ботан, то их изумлению не было предела, — но достаточно быстро Ботан выяснил, что зачастую Оливия становится такой либо из-за плохого настроения, либо из-за скуки. Второе сейчас, честно говоря, больше походило на правду, если учесть, что Стар уже целую неделю пересматривает один и тот же фильм, который посмотрела около месяца назад.       Ботан анализирует всё невероятно быстро, так ловко, что многие бы, возможно, могли только позавидовать его умению читать людей, как раскрывшиеся перед ним книги; оголённые, обнажённые и честные в своих недостатках.       Он знает всё наперёд: Оливии скучно. Ей скучно сидеть в четырёх стенах уже долгое время, есть одни и те же чипсы и докапываться до Ботана. Последнее, конечно, всегда было её любимым занятием, но не сейчас, когда Ботан совсем отдалился от неё и перестал реагировать на её грязные усмешки. Какое же тогда веселье, раз твои слова не способны пробраться под чужую кожу и переворотить там всё, что попадается под коварную руку?       «Знала бы ты, что переворотила там уже всё, что можно», — всплывает у Ботана в голове, и он невольно улыбается этой мысли, но как-то искривлённо — слишком по-злому и недоброму.       — Ботан, может, присоединишься? Не надоело в одну точку втыкать уже минут двадцать? — обращается к нему Оливия, на этот раз не усмехаясь, но тон её голоса говорил за себя: ей всё равно, подсядет к ним Ботан, уйдёт он или останется стоять, будто вкопанный. Она лишь пытается в очередной раз придраться к нему, ведь это её последнее спасение от мерзкой скуки.       Ботан сильнее сжимает пальцы вокруг стакана, делает глубокий вдох и выдох, потому что нечто внутри, возрастающее с каждой секундой всё больше, мешает ему нормально думать, нормально реагировать, дышать: его шею будто обхватила чья-то крепкая рука; странные мысли и чувства загоняли его в угол, и ему это не нравилось.       — Да, Ботан, присаживайся к нам, — говорит Мапс, и парень чувствует, как тот ободрительно улыбается. — Мы как раз говорим о новом скетче, которым я займусь уже на днях. Ты участвуешь в нём и это даже не обсуждается!       «Как же», — сердито произносит про себя Ботан, но тут же принимается за то, чтобы утихомирить самого себя и что-то коварное, вырывающееся из него с самого утра, стоило только Оливии ворваться к нему в комнату и разбудить самым омерзительным способом.       Он тут же начал корить себя за то, что посмел думать что-то плохое про Брайна, который всегда помогает ему, выслушивает и финансово обеспечивает. Мапс заботится о нём и относится, как к своему настоящему другу, а Ботан словно не видит этого, не желает, и вина грузом опускается на его плечи.       Однако, теперь он почувствовал хоть что-то новое за этот день, кроме тяжело контролируемых вспышек агрессии. И хорошо, что направлены они только на одного человека.       — Ау-у? Ну ты чего молчишь, язык проглотил, очкастый? — говорит Оливия, кидая в него одной чипсинкой и желая привлечь внимание; у Ботана дыхание перехватывает и он сжимает челюсть крепче, потому что ещё немного и он, кажется, сорвётся.       — Ладно, оставь его, — говорит Мапс, поворачиваясь к Оливии, которая, кажется, совсем не разделяла идею Брайна оставить Ботана в покое; Брайн, прокашлявшись, шепчет, чтобы другой не услышал: — Он сегодня злой какой-то с самого утра, случилось, наверное, что-то, так что ты его не трогай особо, хорошо?       Стар ухмыльнулась, метнула глазами в сторону Ботана и, посмеявшись, сказала:       — Случилось? Да что у этого заучки может пойти не так? Он же только и делает, что зубрит целыми днями, наживается тут на твой счёт, даже во — друзей нет, подружки — тоже. Опять, наверное, увидел грустное видео с котиками и накручивает себе всякого.       — Оливия, — отрезает Брайн, желая заткнуть подругу одним своим свирепым взглядом, но это лишь ещё больше насмешило девушку.       — Да что? Я всего лишь говорю правду. Он по жизни никто, особенно без нас. Не верю, что у него могут быть серьёзные проблемы.       Мапс тяжело вздыхает: на него накатывает усталость каждый раз, когда Оливия и Ботан цапаются по всякой ерунде, грубят друг другу. В основном, конечно, это делает Стар, а Ботан толком ничего не может ей ответить, потому что придерживается совершенно других мнений и взглядов.       Ботан считает, что нужно быть выше таких людей, как Оливия. Считает, что он не должен отвечать колкостью на колкость, грубить, тем более — бить в ответ.       Ботан знает, что он лучше; знает, что добьётся в этой жизни большего, того, что Оливии не снилось ни в одном сне. Но внутри что-то разрушается, меняется навсегда.       Звук сломанного стекла разносится по всей комнате, Брайн вздрагивает и удивлённо пялится на Ботана, который ни на миллиметр не сдвинулся, держа в руке осколки лопнувшего стакана. Он прислушивается к звукам за спиной и слышит, как Брайн громко выдыхает, а Оливия вдруг перестаёт шуршать пачкой чипсов, впервые смотря на Ботана с некой тревогой и непониманием в глазах.       Ботан чувствует, как рука саднит, но не обращает на это никакого внимания; на этот раз ему даже не хочется упасть в обморок при виде выступающей крови из маленьких ранок. Он ухмыляется.       — Бля, чувак, всё нормально? — подбегает к нему Мапс, смотря на друга обеспокоено и беря его руку в свою. — Сильно поранился? У тебя кровь идёт…       — Ой-ой, бедняжка, — шепчет Оливия, смотря на несколько осколков, упавших на пол, и говорит уже чуть громче: — Теперь тебе это убирать, лошара.       Ботан игнорирует её слова, мягко улыбается Мапсу, как бы давая ему понять, что всё хорошо, и поворачивается к Стар, смотря на неё холодным, безэмоциональным взглядом.       — Чё уставился? — спрашивает Оливия, замечая странное поведение Ботана, и под его взором ей — к собственному ужасу Стар — становится неуютно.       — Слушай, Ботан, тебе надо руку обработать, — спокойно произносит Брайн, чувствуя между ними двумя напряжение и мысленно желая избежать их очередной ссоры. Сегодня он не в том настроении, чтобы разнимать их. — А то сам же говоришь, может заражение пойти, всякое такое…       — Ничего, я сам справлюсь, Брайн, — отвечает Ботан и подходит ближе к Оливии, которая как-то неловко усмехается и крутит пальцем у виска. Видно, что ей крайне дискомфортно находиться в одной комнате с Ботаном, который ведёт себя слишком странно и.. пугающе.       — У тебя что, появились лишние денежки, чтобы оплачивать Брайну всё, что ты тут сломал? — хихикает Стар, но Ботан, отвечая ей такой же улыбкой, но более уверенной и смелой, чем у Лив, хлопает раненой рукой по столу напротив девушки, заставляя её вздрогнуть.       — Меня раздражает твой голос. Может, хоть немного помолчишь? — говорит Ботан с вызовом, на что Оливия выпячивает глаза, будто ей сказали что-то невообразимо оскорбительное, задевающее её гордость и честь.       — Чё ты сказал, хуй очкастый?! Что, смелости вдруг набрался?! — кричит Лив, вставая с места.       Мапсу ничего не остаётся, кроме как закатить глаза и тяжело вздохнуть.       — А чего ты так сразу завелась, стоило мне только тебе что-то ответить? Не обижайся так, но нужно же ставить на место всяких необразованных идиотов.       — Что?! — ещё громче закричала Оливия и, посмотрев на Ботана гневно, сжимает руку в кулак, занося её над парнем, но он не сдвинулся с места, не попятился назад и даже не зажмурился.       Стар привыкла, что когда она собирается ударить Ботана по поводу и без повода, то он весь сжимается, закрывает голову руками и вскрикивает, а после бежит к Брайну за защитой, но на этот раз ничего из этого не произошло: он просто стоял, держа голову высоко поднятой, и смотрел Оливии смело в глаза, чем вводил её в ступор и заставлял разжать в кулак в непонимании, что делать.       Куда деваться, когда тебя не слушаются?       — Ребят, угомонитесь, — просит Мапс, подходя к Оливии и мягко касаясь её плеча, на что получает недовольный взгляд и шипение. — Давайте успокоимся и нормально всё обсудим…       — Что ты там говорила по поводу того, что я живу за счёт Брайна? Да, это правда, но что насчёт тебя? — вдруг начал Ботан, привлекая на себя внимание обоих. Его, кажется, конкретно понесло. — Кто ты, Оливия? Что ты представляешь из себя? Ты ведь никто, просто пустышка. Так же сидишь на шее Брайна, нигде не работаешь. Чёрт, да ты даже и девять классов не отучилась! Так тебе ли меня судить?       Оливия смотрит на Ботана широко раскрытыми глазами, не понимая, от чего внутри неё образовался такой ураган смешанных, предательских эмоций. Она не знает, что конкретно задело её в словах Ботана, что вынуждает молчать в тряпочку и не отвечать парню какой-нибудь грубостью: правда его слов или то, что он никогда не смел ей так дерзить за всё время их совместного проживания?       — Ботан, ты чего?.. — не менее изумлённо отзывается Брайн, подходя к другу ближе и теперь кладя руку на его плечо. На его языке крутится множество слов, которые он хочет выпустить наружу, образумить своих друзей, но от шока он не может связать и двух слов: Ботан кажется ему совершенно другим человеком, и в одно мгновение он даже смеет опустить мысль, что Стар и Ботан, судя по всему, на какое-то время поменялись местами.       — Сука, ты чё несёшь вообще? — выпаливает Оливия, её голос звучит разъярённо, но при всём этом — неуверенно; Мапс мечется между ними двумя: он хочет вразумить Ботана и утешить взволнованную Оливию, но что-то подсказывает ему, что на него даже не обратят внимания. — Ты думаешь ты лучше меня, что ли, раз целыми днями сидишь над своими книжками и из-за стола не вылезаешь? Ты уже небось дрочишь на свои научные исследования, всё надеешься на какое-то богатое будущее, на то, что станешь уважаемым человеком. Смешно! Да кем ты будешь вообще?!       — Ты назвала все причины, чтобы полагать, что у меня есть серьёзные задатки на великое будущее. Уж лучше я буду ночами зубрить материалы и — как ты выразилась — дрочить на свои научные исследования, чем буду лежать на диване и жрать всякое дерьмо. Ты настолько тупа и никчёмна, что даже не можешь нормально ответить мне, опозорить меня, показать, что я ничтожество. Правда глаза режет, Оливия?       Стар набирает побольше воздуха в свои лёгкие, смотрит на Ботана, как на мусор, и, быстро подходя к нему, даёт ему сильную пощёчину.       Она задыхается, её грудь быстро подымается и опускается, голос дрожит, и Брайну кажется, что ещё немного — и она точно выйдет из себя. Лишь непонятно, в какую сторону: снова изобьёт Ботана, или.. впервые расплачется, у них на глазах?       — Ливи… — аккуратно произносит Мапс, прекрасно помня, что Оливия ненавидит, когда её так называют, но иначе в данной ситуации он не может: хочется позаботиться о подруге, дать ей понять, что всё будет хорошо.       В голову закрадывается мерзкая мысль, что в какой-то степени Стар заслужила таких слов, такого отношения к себе, но Брайн лишь мотает головой, пытаясь отогнать от себя эти раздумья.       — Неплохо, — усмехается Ботан, проводя ладонью по горящей щеке; первый раз, когда у него не текут слёзы от сильного удара Оливии, когда он не убегает к себе в комнату, чувствуя себя полностью разбитым. — Точно, совсем забыл: всё-таки, одно качество у тебя есть — ты очень даже хорошо дерёшься. Пожалуй, это всё, что ты умеешь. И ведь может пригодиться где-то, правда классно? Жаль только, что практикуешь ты это не на тех людях.       — Хватит вам! — прикрикивает на них блогер, поглаживая Оливию по плечам и отодвигая её от Ботана поближе к себе, но она, разозлившись, вырывается из объятий. — Совсем уже с ума сошли? Почему вы не можете жить дружно?! Это что, так сложно? Я могу хоть раз проснуться и не слышать, как вы кричите друг на друга на весь дом?       — Да пошли вы оба! — кричит Оливия, её всю трясёт. — Не волнуйся, Брайн, больше мы тебя не потревожим: с этого момента я к этому уродцу в жизни не подойду, пока он не извинится. Ясно тебе, очкарик?!       — К сожалению, ничуть не трогает, — говорит Ботан, смотря на Оливию сверху вниз. — Я, конечно, подумаю, извиниться мне или нет, но не могу гарантировать положительный ответ.       — Тварь, не говори со мной больше! — сквозь зубы шепчет Стар и, обходя их обоих, бежит к себе в комнату,       Ботан улыбается и говорит ей напоследок, не оборачиваясь, но она уже — к счастью или сожалению — не слышит:       — Как скажешь.       Брайн стоит с разинутым ртом, глядя в спину удаляющейся Оливии, а потом — на Ботаника, который выглядит очень довольным своей работой.       Он ещё никогда не чувствовал себя так хорошо, будто груз наконец упал с плеч, и он физически не может спрятать злорадную улыбку.       Ботан наконец поворачивается к Мапсу, смотрит на него какое-то время, а потом совершенно беззаботно выдаёт:       — Закрой рот, Брайн. Слышал, некоторые люди говорят, что может муха залететь.       Ботан разворачивается, наплевав на завтрак, который ни разу не пропускал за все свои двадцать лет, так как знал, что это самая важная часть дня, и уходит к себе, сжимая больную ладонь в кулак, — кровь уже перестала идти, но забинтовать руку всё равно, видимо, придётся.       Брайн так и остался стоять в одиночестве посреди кухни, ошарашенный всем тем, что произошло за короткие пятнадцать минут.

***

      — Эй, я войду? Ты там, Ботан?       Мапс стучится в комнату Ботана, чувствуя себя слегка нервозно, но ответ следует почти незамедлительно:       — Конечно, проходи, Брайн.       Брайн прислушивается к родному голосу и улавливает лёгкие нотки спокойствия, умиротворения, но это лишь пугает его. Он почти чувствует, что сейчас Ботан наверняка снова пишет что-то в своей тетради, ведя себя так, будто ситуации, произошедшей два часа назад, и вовсе не было.       Мапс проходит внутрь, слегка неловко и заторможено, после чего закрывает дверь и вглядывается в фигуру напротив, нависшей над письменным столом.       — Привет, Ботан, — говорит тихо он, толком не зная, с чего начать разговор. — Чем занимаешься?       — Это не особо важно, — пожимает плечами парень, хотя раньше он всегда давал развёрнутый ответ, стоило только спросить у него что-либо. — Всего лишь делаю парочку заметок. Это помогает понять и осознать некоторые вещи.       — Хорошо… — шепчет Брайн, проходя вглубь комнаты и аккуратно садясь на кровать Ботаника. — Слушай.. я поговорить с тобой хотел. Уделишь мне минутку внимания?       — Ну, честно говоря, для тебя у меня всегда найдётся лишнее время, — беззлобно усмехается Ботан, дописывая последние слова, ставя точку и закрывая тетрадь.       — Правда? А раньше истерики устраивал, что я мешаю тебе учиться, — улыбается блогер, чувствуя себя уже чуть лучше. Кажется, Ботаник тоже чувствует себя нормально, несмотря на произошедшее ранее.       Чего наверняка не скажешь про Оливию.       — Забудь, я уже давным-давно закончил институт, — вздыхает Ботан и присаживается напротив Брайна, вглядываясь в карие глаза напротив. — Так о чём ты хотел поговорить?       — Ну, эм… — теряется Брайн, набирает побольше воздуха в свои лёгкие и выдыхает, беря волю в кулак. И почему он так переживает? Это всего лишь Ботан, верно? — Просто я подумал, что было бы неплохо обсудить то, что произошло сегодня утром. Сам понимаешь, между тобой и Оливией…       — А-а, ты всё об этом, — небрежно машет рукой Ботан, и Мапс хмурится. — Я уже и забыл.       — Что ж, я думаю, что это действительно важно, — настаивает тот, чувствуя, как Ботан, судя по всему, совсем не воспринимает этот разговор всерьёз. — Ты ведь, ну.. столько Оливии наговорил. Даже не знаю, как она там сейчас.       — Когда Оливия донимала и унижала меня, ты даже бровью ни разу не повёл, — смеётся Ботан, но выходит это слишком искусственно, не по-настоящему. Брайна пронзает небольшой стыд от слов Ботана, но, всматриваясь в его лицо, он вовсе не кажется обиженным. Скорее, смирённым.       — Прости, я…       — Да ладно, не переживай. Это уже в прошлом. В общем, что ты хотел сказать мне? — устало вздыхает парень, потерев переносицу. — Что я полный мудак, что повёл себя так с Оливией?       — Ну, в общем-то да, но не так грубо… Просто.. тебе не кажется, что ты слегка переборщил?       — Разве? По-моему, я просто сказал правду, и всегда хотел это сделать. Рано или поздно ей всё равно пришлось бы это услышать, если не от меня — так от кого-то другого.       — Да, да, я понимаю, но… Она была сама не своя. Думаю, ты и сам это заметил. Я впервые видел Ливи.. такой. В любой другой ситуации она бы смешала тебя с асфальтом, а тут вдруг замолчала и просто слушала, что ты ей говорил.       Ботан рассматривал стены комнаты, словно до этого ни разу не бывал здесь, свои руки и колени, но всячески избегал взгляда Брайна. Было такое впечатление, будто ему всё это вовсе неинтересно, и Мапс, пользуясь случаем, в открытую пялился на него, пытаясь найти новые изменения в своём друге.       — Я понимаю, что Оливия часто вела себя, как полнейшая сука, и говорила тебе вещи, наверное, похуже за все эти годы, но… Мне казалось, что ничто не способно сломить Оливию, но её сегодняшнее поведение, когда ты так сорвался на ней… Мне стало её даже как-то жалко, понимаешь, о чём я?       — Сломить Оливию? Ты действительно думаешь, что я сделал это всего лишь парочкой слов? — ухмыляется Ботан, наконец смотря Брайну прямо в глаза. — Не слишком ли просто?       — Дело в том, что ты — первый, кто поставил её на место. Сечёшь, Ботанчик? Да она же вся побледнела, мне казалось, будто ещё секунда — и она расплачется. Ты хоть раз видел, как Лив плачет? Я вообще думал, что она физически на это не способна, но готов поклясться, что увидел слезинки у неё на глазах…       — Знаешь, что я считаю? Что ты преувеличиваешь всё, что видишь, — спокойно произносит Ботан, устало хрустя конечностями. — Даже если я задел её драгоценное эго, то я уверен, что совсем скоро Оливия придёт в норму. Ты её знаешь: она сделает что угодно, но не позволит себе слабину перед кем-либо. Сто процентов снова будет вести себя так, будто ничего не было.       — Но не после такого, Ботан, — серьёзно говорит Мапс.       — Чтобы разрушить Оливию, нужно много времени и сил, Брайн, — усмехается Ботан. — По крайней мере, мне так кажется. Однако не удивлюсь, если на деле она окажется обычной размазнёй…       — Ты звучишь так, будто разрушить Оливию — твой план, — обеспокоено выдавливает Брайн, нервно сглатывая. — Пожалуйста, Ботан, не делай глупостей. Я не знаю, что произошло с тобой, но…       — А что произошло со мной? — перебивает его парень с наигранным удивлением, и тогда блогеру кажется, будто над ним неприкрыто издеваются.       Какое-то отвратительное чувство возникает изнутри и Брайн покрывается мурашками. Хочется просто встать и уйти, чтобы избежать этого странного напряжения, нависающего над ними, но он будто прикован к этой кровати всем телом.       — Ты… — начинает Мапс, но резко кусает свои губы, не зная, как правильно подобрать слова. — Ты сам понимаешь, что я имею в виду…       — О, ты хочешь сказать, что до этого я был слабаком, нытиком и тупым неудачником, а тут вдруг ответил на издевательства? Это ты хочешь сказать, Брайн? Стесняешься говорить в открытую?       Брайн резко встаёт с кровати и подходит к двери, поворачивается к Ботанику и говорит со злостью в голосе:       — Не знаю, что творится с тобой сегодня весь день, но завязывай с этим, чувак.       — Я в порядке, Брайн, не волнуйся обо мне, — улыбается Ботан, поправляя свои старомодные очки.       — Пожалуйста, просто.. не причиняй вреда Оливии, ладно? Я догадываюсь.. как ты смотришь на это всё. Местью ты ничего не добьёшься, Ботан, правда. Вы оба не заслуживаете всех этих унижений.       — Месть? — приподнимает брови Ботан, делая непонимающий вид. — Думаешь, что я мщу дорогой Лив?       — Я не знаю! — огрызается Мапс, но тут же пытается успокоиться. Кричать и срываться на своих друзей — самое последнее, что он стал бы делать. — Блять, прошу, просто.. не лезь к ней. Не рань её, это бессмысленно.       Ботан ничего не отвечает — лишь смотрит на Брайна без каких-либо эмоций, и тот, пробормотав себе что-то под нос, прощается с парнем и быстро ретируется из комнаты, захлопывав её с особенной силой.       Ботаник улыбается, поднимает голову к потолку, и с его губ слетает лёгкое: «Посмотрим», которое тут же растворяется в воздухе.

***

      — Оливия? — Мапс всё-таки находит в себе смелости навестить Лив ещё спустя несколько часов, когда солнце уже начинает садиться и постепенно город погружается во мрак. — Пустишь меня?       — Заваливайся, — звучит по ту сторону, и Брайн незамедлительно входит.       На этот раз он чувствует себя менее скованно, нежели в компании Ботана. Он замечает Оливию, лежащую на своей кровати и поедающую очередную пачку чипсов, и легонько улыбается тому, что она выглядит уже чуть лучше, в сравнении с утренней Стар.       — Что делаешь? — непринуждённо спрашивает Брайн, устраиваясь рядом с Оливией и украдкой поглядывая на неё, пока её взгляд устремлён в телевизор.       — Чекаю, что есть по ящику, — отвечает Лив; Мапс замечает, что на этот раз Оливия крайне немногословна, и это ему совершенно не нравится.       — И как успехи?       — Да одна ерунда! — эмоционально выпаливает Стар, что побуждает блогера улыбнуться вновь. — Ты был прав, что от этого старья вообще никакой пользы! Лучше позалипать во что-то на ютубе…       Брайн кивает, крадёт у Оливии из пачки несколько чипсинок, за что получает порцию осуждений, хлопков по руке и смеха, и только после этого позволяет себе сказать:       — Хочешь поговорить?       — О чём?       — О том, как ты чувствуешь себя после.. того случая.       Оливия замолкает и Брайн может услышать, как сильно вдруг забилось её сердце, и он придвигается чуть ближе к ней, готовясь в любой момент начать успокаивать подругу.       — Не думаю, что это важно.       — Для меня важно, — выпаливает Мапс, на что Лив удивлённо поворачивается к нему, смотря на него своими вдруг ставшими большими глазами.       Оливия молчит некоторое время и Брайн, желая подбодрить Стар, аккуратно касается пальцами её руки, безмолвно спрашивая разрешения на то, чтобы взять её ладонь в свою: он знал, что Оливия не любила касания, особенно те, что совершаются без её разрешения, и поэтому старается быть с ней особенно осторожен, — в конце концов, он не хочет отпугнуть её.       Оливия лишь кратко кивает и Брайн берёт её за руку, начав нежно поглаживать её костяшки пальцев, и тогда Стар заговорила, уставившись в стену: ей всегда было неловко смотреть на человека рядом во время серьёзных, душевных разговоров, поэтому в такие моменты она занимает себя всем, чем угодно, чтобы не показаться слабой и ничтожной.       — Ну, ты знаешь, я понимаю его в какой-то степени, — тихо говорит Оливия, почти шёпотом, словно она признаётся в чём-то откровенном, истинном, что до этого всегда таила в себе. — Но.. я не думала, что Ботаник наговорит мне такого.       Брайн тихо смеётся, но без какой-либо издёвки, и Лив, кажется, прекрасно это понимает, поэтому ни капли не напрягается и позволяет себе посмотреть в карие глаза друга.       — Я просто.. удивилась, понимаешь? Мне, конечно, было обидно, но сейчас, вроде, отпустило… Но это не значит, что я больше не обижаюсь на этого очкарика. Я бы и сейчас ебало ему разбила, только дайте мне зелёный свет.       — Я понимаю, — выдыхает Мапс, проводя свободной рукой по затылку. От всего этого у него, кажется, уже начинает кружиться голова. — Я сам был в шоке, когда это произошло. Никак не думал, что Ботан может такое вытворить… Но что ещё больше удивило меня, так это то, что ты не превратила его в фарш.       Оливия приподнимает уголок губ, делая вид, что всё в порядке, но сама не знает, кого пытается в этом убедить: себя или Брайна, что греет её ладонь уже двумя руками, пытаясь дать ей понять, что какой бы вредной она не была — у неё всегда есть поддержка, всегда есть, к кому пойти.       — Честно, всё не могу понять, чего это он так… Всё было нормально и он так резко изменился, будто другой человек… Не знаю, что с ним.       Оливия пожимает плечами, соглашаясь со словами Брайна.       Но она знала.       Оливия всё понимала; она догадывалась, что однажды Ботан достигнет своего пика, что чаша его эмоций переполнится и это выльется во что-то ужасное, мерзкое, но не думала, что всё будет так.       — Прошу, ты только не злись на него слишком сильно, — вдруг говорит Мапс, поворачиваясь к Стар. Лив совсем не была удивлена этой просьбе, какой бы абсурдной она не была: блогер всегда пытался мирить своих друзей, хотел, чтобы они были дружными. — Я понимаю, что он был сегодня тем ещё ублюдком, но.. может, у него что-то случилось? Давайте не будем затягивать эту ссору на месяц, как тогда, год назад.       В любой другой ситуации Лив бы возмущённо пролепетала: «Причём тут я и его проблемы? Пусть срывается на ком-то другом», но это был совершенно другой случай.       — Ничего не могу обещать, — вздохнула Оливия, на что Брайн покивал несколько раз головой и встал, собираясь уходить.       — Мне нужно монтировать видео, поэтому прости, что не могу посидеть с тобой подольше.       — Ничего, я понимаю. Спасибо, что зашёл, — всё это совсем не было похоже на типичную Оливию, которая не знает ни слова «спасибо», ни банального «извини», но Брайн бы соврал, если бы сказал, что ему неприятно это слышать с её уст. — Мне, наверное, это было нужно.       — Всегда рад быть полезен, — отвечает Мапс и уже разворачивается, чтобы уйти, но Лив вдруг зовёт его, беря его за локоть.       — Брайн.. можно я скажу тебе кое-что? Пока ещё могу осмелиться на это, — говорит она с хмурым и тревожным взглядом. — Только обещай, что не будешь надо мной смеяться, иначе глаза выколю.       — И не подумаю, — серьёзно отвечает Брайн, присаживаясь перед Ливи на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне глаз.       — Тогда утром, когда это происходило… Всё время, что он смотрел на меня и говорил со мной, меня пугал его взгляд, — начала она, нервно кусая нижнюю губу. Блогер смотрит немного непонимающе: вспоминая, какая Оливия на самом деле, её слова могли бы быть просто смешны, но глаза Лив, так редко полные беспокойством и волнением, заставляют Брайна молчать и внимать каждому её слову. — Я смотрела на него в ответ и меня будто парализовало, я пыталась не подавать виду, но внутри меня всё, знаешь, похолодело, или как-то так… Словно я смотрю не на Ботана.       Брайн сжимает ласково её руку, успокаивает и просто даёт ей время собраться в молчании.       Лив внимательно вглядывается в его глаза и произносит последнее, на что у неё только хватает сил:       — Словно этот кто-то подчиняет меня одним своим взглядом.