двое мальчиков в очках
16 июня 2021 г., 07:56
— Сука… Голова раскалывается… — недовольно шипит девушка, держась рукой за — как ей казалось — горящий лоб и отпивая немного горячего чая из кружки. Честно говоря, она больше предпочитала колу, но Брайн лишь показал ей средний палец, когда она попросила его сходить за газировкой в магазин. Мудак херов.
— Говорил же тебе, что здоровый сон — это важно, — отвечает Брайн, улыбаясь ей и продолжая дальше мыть тарелки и ложки. На этой неделе, вообще-то, очередь Оливии заниматься всеми хозяйствами, но на просьбу Мапса вымыть посуду она лишь послала его куда подальше двумя словами — работает безотказно, — а ты всё равно смотришь свои дебильные сериалы до семи утра.
Оливия закатывает глаза и думает о том, что иногда Брайн очень похож на Ботана, — и ведь дело даже не во внешности, а в поведении, повадках. Блогер, конечно, как-то упоминал, что у него и Ботана схожий характер, но терпеть второго четырёхглазого заучку она не собирается — пусть уж лучше сразу валит отсюда.
«Если Брайн свалит, то тебе придётся платить за эту квартиру намного больше, тупица», — резко возникает в голове Лив, на что девушка недовольно бормочет себе под нос и утыкается носом в стол от усталости.
— Что ты там бубнишь? — спрашивает Мапс, мимолётом вновь поворачиваясь к подруге и посмеиваясь с неё.
— Говорю, что ты лох безмозглый, — отвечает Оливия, выпрямляясь и допивая свой чай, попутно также закусывая печеньем. — Сериалы — это самое лучшее, что есть в жизни, вообще-то!
— Боюсь спросить, какие именно сериалы ты смотришь, — закатывает глаза Брайн, заканчивая со своей мини-уборкой.
Оливия лишь усмехается, хрустит костяшками пальцев и уже собирается выдать ему весь список своих любимых сериалов, но внутри невольно всё холодеет, когда со стороны лестницы начинают слышаться тихое шорканье и скромный кашель.
Ботан всегда так ходит — бесшумно, аккуратно, словно выжидает, крадётся, чтобы напасть в любой момент и обезвредить. Раньше, думая об этом, девушке было бы смешно, но сейчас, вспоминая вчерашний день и их стычку, отличающуюся от всех, что у них когда-либо были, улыбка никак не натягивается на бледное, осунувшееся лицо. Блядский Ботан, чтоб его...
— Доброе утро, Брайн, — говорит парень в очках и подходит к шкафчикам, чтобы взять свою кружку и налить в неё немного воды. Когда-то давно Ботан вычитал на форумах о здоровье о том, что утро всегда нужно начинать с полного стакана воды, и теперь без этой процедуры не проходит ни дня в его жизни; это Лив, честно говоря, очень забавляло поначалу, но, смотря на него, она не может скрыть своего лёгкого недовольства и угрюмости. День явно не задался.
Стар кажется, что Ботан делает вид, что её вообще не существует здесь, и поэтому она сердито фыркает и откидывается на спинку стула, чем невольно привлекает к себе внимание Ботана, — тот смотрит на неё внимательно, взгляд у него привычно изучающий, но Оливии от него по какой-то неизведанной ей причине становится дискомфортно, в душе засело мерзкое чувство. Что же такое?
— Доброе утро, Оливия, — вдруг говорит он, улыбаясь ей, но не получая улыбку в ответ.
— Кажется, вчера я сказала кое-кому больше не говорить со мной, — отвечает она, смотря на Ботана с вызовом, который тот — к огромному удивлению девушки — готов принять: она понимает это по его игровому взгляду и приподнятой брови.
— Можно подумать, что ты сможешь продержаться дольше одного дня и не подколоть меня, — усмехается он, громко ставя кружку рядом с раковиной, — только сейчас девушка замечает его правую руку, которую он поранил вчера, но сейчас на ней нет ни царапины.
Лив напрягается и уже собирается ответить ему какой-нибудь грубостью, но Брайн, тяжело вздыхая, хлопает ладонью по столешнице и говорит, обращаясь к ним обоим, но — что сразу бросается в глаза — смотря именно на Ботана.
— Может обойдёмся без ссор с самого утра? Ведите себя нормально, — блогер звучит раздражённо и на Стар это действует мгновенно, хотя раньше она бы просто похихикала с него и продолжила цапаться с Ботаном.
Почему же сейчас она позволяет себе такие изменения, ни с того ни с сего? На кухне царит странная, напряжённая атмосфера, и Оливия находит в этом свой личный ответ, — это давит на неё. Ботан всё ещё давит на неё, и для этого ей хватает одного его присутствия.
— Как скажешь, Брайн, — отвечает Ботан и садится напротив Оливии за стол, терзая её взглядом. Какого хрена он так пялится?..
Мапс улыбается Ботану, благодаря его без слов, и кухню вдруг охватывает непонятное, непривычное для них всех молчание: в любой другой день Оливия бы не затыкалась, обзывала и издевалась над Ботаном, а Брайн бы гневно мычал и пытался заткнуть их «мотивационными» речами о важности дружбы, полной взаимопонимания и поддержки, но сейчас…
Сейчас Брайн просто смотрит какое-то видео на ютубе с телефона, не подавая виду, что происходящее тоже заботит его не меньше Стар, а Ботан смотрит на Оливию исподлобья своими сверкающими глазами, в глубине которых таится то, что она откровенно не способна распознать и чего раньше в них не было. Или же Оливия просто не замечала того, что таилось внутри всё это время?..
Лив пытается привести свой ум в порядок и невольно мотает головой, будто стараясь отогнать навязчивые мысли от себя и заняться своим жалким завтраком, состоящим из печенья и их общей молчанки.
— Брайн, будь добр, налей мне чай, — просит Ботан, кивая на свою кружку, стоящую рядом с Мапсом.
— Конечно, Ботан. Тебе какой? — спрашивает тот, и Оливия, возмущаясь, но слегка наигранно, так как это — не такая уж и большая проблема, говорит:
— Значит, в магазин сходить и купить мне колу с чипсами ты не можешь и не хочешь, а как за Ботаником ухаживать — так это в первую очередь!
Мапс смеётся и уже хочет ответить что-нибудь надутой Оливии, но Ботан, постукивая короткими ногтями по поверхности стола, выдаёт, ошарашивая всех в комнате:
— А в тебя ещё влезает?
Брайн смотрит на друга непонимающе, потому что тот сам раньше ходил для Стар за чипсами и никак не возникал, а Оливия смотрит с огорчением, гневом и.. обидой?
— Ты это к чему? — спрашивает Оливия, сжимая ладони в кулаки и еле сдерживаясь, чтобы не зарядить одним из них по хитрому лицу парня.
— Ну, ты же вроде по поводу фигуры переживаешь, разве нет? Уже лето, начало июня, вот я и переживаю, что ты в свои любимые джинсы скоро не влезешь, — беззаботно произносит Ботан, пожимая плечами и отворачиваясь от Оливии с таким выражением на лице, словно он говорит что-то обычное и житейское, что они обсуждают каждый день после тяжёлого дня.
Оливия чувствует, как дыхание перехватывает от шока, и она смотрит на Ботана с искренним непониманием, как он посмел сказать ей такие отвратительные, ужасные вещи, — ужасные в своей правдивости, в личных чувствах Оливии, внутри которых не бывал ни один человек из её жизни, а уж тем более этот очкастый мальчик напротив, который смотрит на неё с наигранным волнением.
— Что?.. Да что ты говоришь вообще?! — срывается Лив, поднимаясь резко с места и смотря на Ботана с отвращением. Маска наивности спадает с лица парня и он рассматривает её с откровенным равнодушием. Лив на мгновение теряется, глядя в его безразличные глаза, кажущиеся сейчас по-особенному неживыми. Что с ним происходит?.. — Ты ничего не знаешь, вот и молчи, уродец!
Ботан в ответ на это смеётся, откидываясь назад и довольно смотря то на Оливию, покрасневшую от злости, то на Брайна, который чувствует себя, словно меж двух огней; и — Мапс готов поклясться — ещё никогда он не испытывал такого сильного желания ударить кого-то, как сейчас, когда их взгляды с Ботаном пересекаются.
— Значит, я был прав, — говорит Ботаник, поправляя свои очки и вздыхая.
— Что? — спрашивает Стар, окончательно запутываясь в происходящем, но особенно в той буре эмоций, что бушует внутри неё со вчерашнего дня. Она бы отдала всё, чтобы избить этого заучку, возомнившим себя — судя по всему — Богом, но странное чувство усталости накатывает на неё с головой, делая её конечности и веки невероятно тяжёлыми.
— Твоя реакция только подтверждает мою теорию, — не спеша поясняет парень, складывая руки на груди. — Неужели Оливия Стар комплексует из-за своего тела? Чёрт, я, конечно, догадывался, но думал, что заблуждаюсь… Боже мой, — смеётся он уже громче, не скрывая захлёстывающего его чувства победы над девушкой напротив, которая вдруг дёргается, будто её ударили током, — сама Оливия — такая непобедимая и смелая — переживает по поводу лишнего жирочка. А ты всегда казалась мне максимально сильной внешне и внутренне; вокруг тебя постоянно витала иллюзия того, что тебя невозможно чем-либо задеть или оскорбить. Ох-х, лучше скажи мне, что я ошибаюсь в своих догадках, не разрушай мой сладкий обман о тебе.
Оливии кажется, что она совсем не дышит: она просто стоит, будто вкопанная, и ощущает, как странный укол боли распространяется по всему её телу изнутри, становится единым целом с кровью, стремящейся по венам.
Единственное, что крутится в её голове, заполоняя собой все мысли — «это не Ботан». Правда ведь?..
За много лет соседства с этим мальчишкой, носящим очки не по моде и рубашку, всегда заправленную в джинсы, Стар отчётливо поняла одну вещь — Ботан не способен на рознь, гнев и издевательства; не способен на всё то, чем живёт и дышит Оливия каждый день.
Но, смотря на него теперь, Лив искренне не понимает — она всё это время ошибалась в нём? Даже зная, что рано или поздно терпение Ботана иссякнет, она не думала, что в нём проявится что-то настолько отвратительное: она-то считала, что тот, достигнув своего пика, просто покричит на неё, поистерит и пообижается, а потом они мирно забудут об этом, как и всегда, но всё пошло по совершенному иному пути.
Могла ли Оливия это предвидеть? Знала ли она, что может произойти нечто намного страшнее и ужаснее — хладнокровная расплата и слом другого, превращение его в совершенно другую личность?
— Ботан, — грубо произносит Брайн, смотря на Ботана так страшно, что у Лив аж подкосились колени, — ты хоть понимаешь, что говоришь?
— Правду, — хмурится на очкастый, делая вид, что совсем не понимает, что сделал не так.
— Я не об этом! — вскрикивает блогер, что так на него не похоже. — Ты ведёшь себя, как сволочь! Кто дал тебе право трогать личное? Тебя что, никто не учил тактичности? Есть вещи, о которых ты даже не имеешь право заикаться, если это касается больных тем человека рядом с тобой.
— А что такое? — усмехается он, теперь полностью посвящая своё внимание другу. — Я просто говорю, как есть. Нужно уметь принимать истину, да, Лив?
— Блять, ещё одно слово, и…
— И что? Ударишь меня? — клонит Ботан голову вбок, выжидающе смотря на Мапса. — Брайн, ты же выше этого: никогда друзей в беде не бросишь и не покалечишь.
— Да я тебя… — начинает Брайн, уже желая подойти к Ботану и взять его за шиворот, но вздрагивает и останавливается, когда Оливия ударяет двумя ладонями по столу, склонив голову.
Она, простояв так секунд десять, подлетает к Ботану, словно пуля, и, занеся кулак, ударяет им прямо ему по носу, отчего тот валится со стула и падает на пол, болезненно постанывая.
Лив смотрит на него абсолютно безразлично, и Брайн, пристально глядя на неё, думает, что лучше бы её лицо украшала целая палитра разносторонних эмоций, но никак не та пустота, которую он видит сейчас.
Ботан, держась за нос и пачкая кровью всё вокруг себя, поднимает глаза на Оливию, — между ними вновь сверкают молнии, и парень — выждав ровно минуту — вдруг заходится весёлым смехом, почти безумным, чем вынуждает Стар отступить на шаг с выраженным недоумением на лице.
— Мне всё равно на физическую боль, Оливия, — говорит он, слегка хрипя. — Избив меня, ты только докажешь мою правоту.
— Заткнись, — шипит девушка, подходя ближе.
— Ты ненавидишь своё тело, — Ботан не спрашивает — утверждает. — Постоянно листаешь эти тупые журнальчики с отфотошопленными моделями, думая, почему у тебя не может быть такой фигуры, как у них. Каждый раз, когда мы ходим вместе за продуктами, ты, стоит тебе увидеть худую девушку со стройными ногами, сразу же смотришь на свои и выглядишь такой обиженной на мир, что мне становится смешно. Или твои разговоры с «подругой» по телефону? Никогда не понимал, почему ты продолжаешь дружить с этой идиоткой Аглаей, которая воспринимает тебя, как за страшную подружку; рядом с тобой она чувствует себя увереннее, на голову выше. Аглая ведь такая худая, да? Ты ей завидуешь. До боли завидуешь, хочешь быть, как она. Зачем, Оливия? Ты правда так сильно себя не любишь?
Лив, дыша с большим трудом, смотрит на Ботана глазами, внутри которых вдруг поселилось неописуемое разочарование, горесть, почти пытка. У Ботана же глаза по-странному чёрные, хитрые; кровь из его носа не перестаёт хлыстать, пачкая его белую рубашку и капая на пол.
— Это ведь она подсадила тебя на те таблетки, Оливия, помнишь?.. — почти шепчет Ботан, улыбаясь кроваво, и Лив, чуть не закричав от переполняющих её отрицательных чувств, снова идёт к нему и уже собирается ударить ногой по челюсти, но Брайн мгновенно оказывается рядом и удерживает её за плечи, прижимая к себе.
— Успокоились, мать вашу! — кричит парень, удерживая всеми силами Лив, которая кричит и гневно проклинает всех и каждого, а в особенности грёбаного Ботана, который наблюдает за происходящим с неспадающей улыбкой на лице.
— Сука, пусти, блять! — говорит Оливия, ударяя локтями Мапса по груди, но тот игнорирует удары, не переставая крепко держать девушку. — Я убью его! Убью, тварину!
— Если вы сейчас же не придёте в себя, то я вас обоих прикончу! — перекрикивает её Брайн, поворачивая Стар к себе и хорошенько встряхивая её; на мгновение ему кажется, что он видит слёзы на её нежных щеках, но, присмотревшись, приходит к выводу, что он — судя по всему — уже постепенно теряет рассудок, находясь с этими двумя в одном доме. Однако, глаза у Оливии теперь краснее, чем до этого. — Отлегло, чокнутая?
— Ты меня ещё смеешь чокнутой называть?! — у Лив внутри всё кипит: у неё возникает непреодолимое желание вцепиться Брайну в глаза и выцарапать их к чёрту, а после заняться очкариком, придумывая издевательства над ним настолько изощрённые, что на мгновение становится невероятно страшно и тошно от самой себя. — Ты хоть слышал, что этот ублюдок мне сказал?!
Брайн, зашипев сквозь зубы, отталкивает девушку от себя в сторону, отчего та чуть не падает, но вовремя удерживает равновесие и смотрит на друга с лёгким замешательством.
— Дура, ты просто ведёшься на его жалкие провокации, — говорит он, дыша так, словно пробежал по всему стадиону несколько кругов.
Честно говоря, Мапс немного лукавил: он не считал провокации Ботана жалкими, — они были поистине жестокими, болезненными, и Брайн, припоминая все случаи, когда Оливия делала гадости Ботану, всё равно считает, что она не заслужила таких вещей в свою сторону. Разве она когда-то проникала настолько глубоко под его кожу, разрезала чужие струны души, била по тем мучительным местам, к которым прикасаться было бы просто непростительно? Никогда.
— Иди ты, Брайн, — произносит девушка, в нотках её голоса сквозит настоящий яд, от которого становится не по себе. Она поворачивает голову и смотрит на Ботана, и взгляд её почти дикий, чудовищный, но она не спешит причинять ему вред — Оливия просто разворачивается и уходит в сторону лестницы. Прямо как тогда.
Брайна бьёт дежавю.
Он смотрит в спину своей подруги, как завороженный, совсем не замечая копошения рядом с собой; и лишь когда он отмирает и смотрит туда, где недавно сидел Ботан, то обнаруживает пустое место. Казалось, что Ботана тут и вовсе не было: вокруг, куда Брайн бы не посмотрел, его не наблюдалось; пятна крови на полу, на удивление, исчезли.
И куда запропастился этот мудак?..
***
Лив забегает в свою комнату, захлопывая дверь с такой силой, что кажется, будто ещё немного — и стены квартиры упадут от образовавшихся на них трещин. Она, пытаясь перевести дыхание, сползает вниз по стене, оседая на пол и хватаясь руками за голову, болезненно впиваясь ногтями в кожу. Её охватывает паника только при одном воспоминании о случившемся разговоре между ней и Ботаном; она пытается отвлечься, подумать о чём-то другом, но все мысли приходят лишь к мальчику с несвойственной ему улыбкой и очках. Почему он так поступил? Вопрос крутится на кончике языка, желая слететь с него и выйти наружу криком, но Оливия понимала, что никто не ответит ей, — да и она сомневалась, что у Ботана есть действительно весомые причины и оправдания для такого поведения. Не мстит же он ей всего лишь из-за её шуток над ним, иногда — побоев? Не мстит же?.. Стар поднимается с пола на дрожащих ногах, медленно подходя к зеркалу, и, встав напротив, замирает, смотря на своё отражение слегка испуганно, а после — с отвращением и болью, что скрывались в ней всё это время. Девушка аккуратно стягивает с себя клетчатую рубашку, морщась, и снова вглядывается в свою копию. Она разглядывает ключицы, которых — как ей кажется — почти не видно; она смотрит на свою талию, не замечая, как дышать становится тяжелее. Оливия впивается пальцами в бока, сжимая кожу до покраснений и отчаянно пытаясь сдержать слёзы. Её пальцы ползут дальше по коже и ногти впиваются в мягкий живот, начиная царапать его, отражая всю злость девушки, которая будто совсем не замечает выпирающих рёбер и тонкой талии. Лив прикусывает губу до привкуса железа на языке и, замычав разъярённо, начинает царапать всё своё тело, не замечая, как перед глазами темнеет: она ранит плечи, грудь, предплечья; впивается в бёдра и начинает бить кулаками по ногам, попутно падая на пол, не находя другого выхода, кроме как перенести агрессию на саму себя. Хуже всего было проклятое осознание того, что какая-то частика девушки понимала, что Ботан в действительности оказался прав, — и это причиняло боль даже более разрушительную, чем ненависть к собственному телу. Он знал всё в точности, до самой мелкой детали: Лив завидовала каждой худой девушке, которую видела на улице, и сравнивала свою фигуру с их, позволяя себе падать в ещё большую пучину мук; она дала Аглае власть над собой, разрешила ей показать эти грёбаные таблетки, «ускоряющие» процесс похудения. Таблетки… То, что пугало Оливию сильнее всего — это то, что Ботан знал о том, что несколько лет назад Аглая познакомила ещё совсем несмышлёную, четырнадцатилетнюю Ливи с мочегонными и имеющими слабительное действие препаратами. Она не понимала: неужели он догадался сам, не имея при себе ни единый повод для того, чтобы полагать о болезни Оливии? Стар думает, что, возможно, кто-то мог ему об этом сказать, но тут же она откидывает эту идею, показавшуюся ей полнейшим бредом: никто не знал об этом, кроме самой Аглаи, которую Ботан и Брайн видели всего несколько раз в жизни, пару лет назад. Неужто она проболталась сама? Но когда и, чёрт возьми, как? Она точно не могла сделать этого, ведь таблетки она перестала пить ещё в середине две тысячи восемнадцатого года, да и собственный вес её, вроде как, долгое время не беспокоил. До сегодняшнего момента… Оливия, растеряв все силы от самоистязания, устало обнимает себя руками, всматриваясь в своё красное лицо в отражении. А ведь она долгое время добивалась своей ремиссии и даже смогла прийти к ней, — при мысли об этом она нервно хихикает, уткнувшись лицом в колени. Осознание того, что её упорный, тяжёлый труд к собственному освобождению был разрушен, доходило до неё медленно, но — честно говоря — лучше бы не доходило вообще. Лив хочет забыться. Она хочет сделать хоть что-нибудь, что-то, что поможет ей на мгновение потеряться и оставить боль, что причинил ей Ботан. Стар просто хочет забыть, насколько она никчёмна и ужасна. Это всё, что отныне ей так сильно нужно.***
Брайн тихо ступает по лестнице наверх в кромешной тьме, только закончив над монтажом ещё одного видео, — при выключенном свете ему всегда работается лучше и спокойнее, хоть Ботан и упрекает его в том, что он так ещё больше посадит и так испорченное зрение. Ступеньки под ним скрипят, выдавая его местоположение, и блогер, понимая, что ему вновь предстоит серьёзный разговор с Ботаном, отчего-то чувствует себя встревоженно. Откровенно говоря, за эти два дня Мапс уже изрядно устал от этих «нравоучительных» бесед с Ботаном; ему кажется, что он теряет своё время впустую, пытаясь образумить очкарика, но одна мысль совершенно не даёт ему покоя: разве Ботан сам не в курсе, что всё, что он делает по отношению к Оливии — неправильно? Ботан всегда был хорошим, воспитанным парнем, который внимательно относился к чувствам людей, уважал их. Даже в моменты, когда он и Оливия ругались так, что сотрясались стены, он никогда не затрагивал нечто важное и особенное для Лив. Но этот Ботан — вчерашний и нынешний — совсем другой, чужой; в нём кипит грубость, равнодушие и безжалостность. Брайн не понимает, что же не так: неужели Оливия и вправду довела его до точки кипения, высвободила то, что до этого было им неизведанно? Брайн предполагал, что, вероятно, так оно и произошло, но противоречивые чувства сжирали его изнутри, — он не переставал думать о том, что тот Ботан, которого он знал, не смог бы причинить такую боль даже при том условии, что он полностью высвободит себя вместе со всеми скопившимися внутри эмоциями. Может, он всего-навсего ошибается? Наверное, он просто сам создал этот образ слишком простодушного Ботана в своей голове, слишком обелил его, а теперь по собственной вине его мучает проклятый диссонанс? Скрип слева от него заставляет в неожиданности замереть, выйти из раздумий и резко повернуть голову, пытаясь найти, что могло бы послужить источником звука. И он находит. Два тёмных глаза пристально смотрят на него в темноте, и Мапс, еле узнав Ботана, нервно кладёт руку на грудь и пытается унять бешено бьющееся от страха сердце. Господи боже, ещё немного — и он с катушек слетит. — Ботан, ты меня напугал… — тихо произносит Брайн, подходя к другу ближе. Парень в очках ничего на это не отвечает и продолжает смотреть на друга, стоя к нему спиной и с повёрнутой головой; Мапсу кажется, что тот совсем не моргает, и страх постепенно возвращается к его сердцу, возрастая там большим клубком. — Нам нужно поговорить, — тверже говорит Брайн, но лёгкая дрожь в голосе выдаёт его. Почему он так волнуется? Он ожидает хоть какой-то реакции от соседа, но Ботан лишь улыбается ему слегка скривлено, перекошено, и, отвернувшись, ступает вперёд. Брайн не сразу понимает, куда идёт парень, но, присмотревшись, видит, как ладонь Ботана обхватывает ручку двери Оливии и аккуратно отворяет её. — Ботан! — кричит блогер, делая несколько шагов ему навстречу, но тот уже заходит внутрь комнаты, закрывая за собой дверь. — Ботан, эй! — Ты чего кричишь? — слышится сзади, и Мапс, вскрикнув, оборачивается и вжимается спиной в перила, хватаясь за них до побелевших костяшек. Перед собой он видит обеспокоенного Ботана, который на этот раз вышел уже из своей комнаты. Волосы у него слегка взъерошены, на нём уже надета голубоватая пижама, что говорит о том, что он спал, пока Брайн не начал кричать его имя на весь дом. — Б-Ботан?.. — ошарашено произносит он, смотря то на него, то в конец коридора, где буквально только что был.. ещё один Ботан? — Что с тобой? Всё в порядке? — спрашивает парень, аккуратно подходя к нему, но Мапс, зажмурив глаза и покачав в разные стороны головой, срывается с места и ступает к комнате Лив, открывая её без предупреждения и стука. Холодный ветер от открытого окна ударяет ему в лицо и он хаотично бегает взглядом по комнате, но Оливия, высунувшая голову из-под одеяла и увидев друга, злобно говорит: — Слышь, чудила, вали отсюда! Я спать вообще-то пытаюсь! Она хватает рядом лежащую подушку и запускает ею в Брайна, но тот уворачивается, ударяясь плечом о стену. Ботана нет — Оливия в комнате совершенно одна и готовилась ко сну, пока к ней не ворвался Мапс с бешеными глазами. Он растерянно желает Лив спокойной ночи и выходит, закрывая дверь, и холодок предательски пробегается по его коже, вызывая табун мурашек. Брайн очень медленно поворачивается и видит Ботана, стоящего перед ним во всё той же пижаме и смотрящего на него с чистым недоумением. Блогер со страхом вглядывается в его лицо и видит прежнюю наивность, мягкость, присущую только этому мальчику. «Что происходит? У меня галлюцинации?» — спрашивает сам у себя парень, почёсывая затылок и недоверчиво подходя ближе к Ботану. Ботан хмурится и касается его плеча осторожно, но Брайна передёргивает от странного ощущения изнутри. Он, резко хватая Ботана за спину, заталкивает его в его же комнату, заходя следом и закрывая её. — Брайн, ты чего? — недовольно спрашивает Ботан, подходя к столу и беря свои очки, чтобы хоть что-то видеть. — Я… Ничего, всё нормально, — выдыхает он, но зачем-то остаётся стоять у двери — словно на всякий случай. — Нам.. нужно поговорить. — Уже поздно, Брайн. Это не могло подождать до утра? — по-детски звучит Ботан, вздыхая, и садится на кровать, устремляя взгляд на друга. — Ладно, говори, что хотел. — Я просто… Что ты снова устроил сегодня утром? Я ведь просил тебя по-человечески не вредить Оливии, но ты всё равно продолжаешь это делать, — уже оживлённо говорит Мапс, немного отойдя от ранее произошедшего. — Ты о чём? — спрашивает Ботан непонятливо, резко выпрямляясь в спине от такого заявления. — Вот только не надо придуриваться! Зачем ты задел тему веса Оливии, объясни мне? Она ведь хорошо выглядит, так почему ты это делаешь? Я просто не понимаю, чего ты этим добиваешься… — Подожди-подожди-подожди, — останавливает его Ботан, вставая с кровати и складывая руки на груди. — Ты что несёшь такое? В смысле задел тему веса Оливии? Что происходит вообще? Блогер смотрит на него удивлённо, но уже в следующую секунду агрессивно, неодобрительно. — Ты издеваешься? Ты прекрасно понимаешь, о чём я! — Нет, не понимаю! — повышает голос Ботан в ответ, но тут же успокаивается, сделав глубокий вдох. — Я понятия не имею, слышишь? Когда вообще такое было, что я говорил Оливии что-то про её вес? Брайн, что с тобой? Брайн смотрит на него с выпученными глазами и обессилено падает на стену, чувствуя, как постепенно начинает терять связь с происходящим. Он что, делает вид, что ничего не было? Бесстыдно притворяется, что не обижает Оливию второй день подряд? Какого, блять, чёрта? — Ты… — начинает Мапс, не узнавая собственного голоса в воцарившейся между ними тишине. — Этим утром ты начал говорить Оливии про её фигуру, что она ненавидит своё тело, сказал что-то про какие-то таблетки, ты… Ты очень расстроил Оливию этим, она весь день не выходила из комнаты. Брайн не замечает, как тяжело дышит, пока пытается объяснить всё Ботану, и тот, увидев, в каком состоянии находится его друг, подходит и осторожно берёт его за плечи, подводя к кровати. — Эй, эй, тихо, Брайн. Давай-ка лучше присядь, хорошо? Вот так, — он усаживает его на свою кровать и встаёт напротив, хмурясь. — Я… Я правда не понимаю, о чём ты. Честно, Брайн. Я.. даже не знал, что у Оливии какие-то комплексы, связанные с фигурой… — О, ты ещё как знал! — парень вспыхивает изнутри и прикрикивает, но, вспомнив, что в соседней комнате спит Лив, утихомиривается и говорит чуть тише: — Ты такое ей наговорил! У меня самого, блять, волосы дыбом встали. Ботан молчит, поджимая губы и смотря себе в ноги, размышляя о чём-то, и, тяжело выдохнув, произносит: — Мы ничего не добьёмся, если продолжим спорить друг с другом. — Да что тут спорить?! Я всё своими собственными глазами видел, и Оливия может подтвердить! — Брайн, я этим утром даже из комнаты не выходил, — как-то слишком серьёзно говорит Ботан, отчего внутри у Мапса всё холодеет. — Я до вечера занимался репетиторством, помогал нескольким одиннадцатиклассникам подготовиться к экзамену по математике. Я вас с Оливией в глаза весь день не видел. Если Оливия сможет подтвердить твои слова, то и мои ученики смогут подтвердить мою версию. Мапсу кажется, что земля уходит у него из-под ног, и он проваливается в небытие без возможности выбраться. Да что он такое говорит?! Ботан правда решил, что сможет избежать ответственности за свои слова, если сделает вид, что ничего не было? Брайн не понимает, что ещё сказать парню, и поэтому подавлено смотрит тому в колени, кусая губы. Ботан подходит к нему, садится рядом и заботливо кладёт руку на плечо, смотря с искренним беспокойством. Блогер не знает, что преобладает в нём сейчас больше всего: мысль о собственном безумстве или мысль о том, какой Ботан бесстыдный ублюдок, раз решился играть так грязно и подло. Он и не думал, что Ботан может быть так низок… — Давай просто не будем об этом? — начинает Ботан шёпотом. — Тебе нужно отдохнуть, Брайн. Когда ты в последний раз нормально спал? Мапс трёт переносицу и шумно выдыхает, смотря в одну точку напротив. — Не помню… — говорит он, и в голосе его слышится усталость. — Иди к себе и хорошенько поспи, идёт? Ты сам не свой… «Кто бы говорил», — усмехается Брайн, но оставляет это при себе. Несмотря на это, Брайн слушается и встаёт с чужой постели, медленно направляясь к выходу и чувствуя спиной взгляд двух карих глаз на себе. Он вспоминает, как в коридоре увидел сначала одного Ботана, идущего к Оливии, а затем — другого, что сейчас сидит позади него, и знакомое чувство тревоги снова возвращается к нему, парализует. — Э-э, Ботан, слушай… — говорит он, обернувшись. — От чего могут быть галлюцинации? Ботан снимает очки, кладёт их на стол и спокойно перечисляет, потирая лоб: — Ну, самое известное — от психических заболеваний, вроде шизофрении и прочего. Иногда из-за сильной усталости, когда человек, допустим, долго не спит, или от наркотиков и алкоголя. А что такое? — Нет, ничего, — коротко говорит он и открывает дверь, спеша быстрее уйти отсюда. — Спокойной ночи, Ботан… — Доброй ночи, Брайн, — ласково отвечает Ботан и улыбается ему, выключая лампу, и комната друга укутывается во мрак. Мапс выходит, закрывает дверь и прислоняется к стене спиной, будто загнанный в угол зверёк. Что-то не так. Чувство ужаса неторопливо подбирается к нему, заполоняет собой всё его нутро и заменяет собой все остальные ощущения. Кажется, он правда сходит с ума…
