ДНК судьбы

      Следующие два дня пролетели с невиданной скоростью: завтрак, который стал скорее рутиной, чем удовольствием, разбор книги, всё больше превращавшийся в головоломку: чем дальше Гермиона углублялась в её страницы, тем меньше понимала написанное, словно слова ускользали от неё, превращаясь в бесформенный поток.        Обеденное время теперь полностью принадлежало Айвори: каждый миг с малышкой был для неё отдушиной. А затем вечерние часы заполнялись разбором корреспонденции, которая лишь добавляла тяжести на её плечи.       Эрика осталась слегка расстроенной их внезапным уходом с Малфоем в тот вечер — в её тоне сообщений ощущалась обида, хотя подруга и пыталась скрыть её за шутливыми замечаниями. Джинни же, напротив, отдалялась: её письма становились всё короче, безэмоциональнее, словно между ними начала формироваться незримая граница.       Гермиона чувствовала это напряжение, но не находила сил или слов, чтобы исправить ситуацию. Короткие, ничего не значащие записки, которые она отправляла в ответ, только усугубляли внутренний конфликт.       А вот ночи, напротив, тянулись бесконечно. Гермиона ощущала фантомное присутствие своей магии, но не в себе — оно исходило от Айвори. Девочка, кажется, спутала день с ночью. Когда дом погружался в тишину, Айвори становилась бодрой, и в эти часы её магия словно парила где-то между сном и явью — это не причиняло боли или дискомфорта, но каждый всплеск магии отзывался в Гермионе тонкой вибрацией, через ту невидимую нить, которая связывала их.       Бодрость малышки лишала сна. Её день проходил в бесконечной череде забот и внутренних противоречий, а ночь — в тревожных размышлениях. Иногда, лежа в своей постели, Гермиона ловила себя на том, что её мысли неконтролируемо уносят к Драко.       Она вспоминала его взгляд, когда он предложил ей прогулку, или то, как он сдержанно наблюдал за ней в кафе — всё это было таким странным и непривычным, что иногда казалось, будто она живёт не свою жизнь.       Во время совместных ужинов напряжение между ними постепенно рассеивалось. Гермиона заметила, что Драко выглядел измождённым: под его глазами залегли тени, движения стали медленнее, а его вечная язвительность куда-то испарилась.       Казалось, у него просто не оставалось сил на насмешки или длинные разговоры. Вместо этого их общение свелось к холодной, но терпимой вежливости. Гермиона даже подумала, что такая отстранённость их обоих устраивает.       Позже, уже лёжа в постели, она пыталась расслабиться, разглядывая причудливые узоры света от ночника, но вдруг ощутила знакомую вспышку. Волну радости, исходящую от Айвори, она почувствовала так ярко, что это почти пугало.       Гермиона знала, что обещала больше не проводить ночи возле колыбели, но любопытство взяло верх. Не раздумывая долго, она встала с кровати, накинула лёгкий халат поверх пижамы и бесшумно направилась в детскую.       Тихо приоткрыв дверь, она замерла на пороге, едва сдерживая удивлённый вздох. Картина перед ней была неожиданной и чарующей.       Драко сидел на кровати, откинув подушки в сторону, облокотившись спиной на спинку. Его волосы, обычно аккуратно уложенные, растрепались в хаотичном беспорядке, придавая ему немного небрежный вид. Он выглядел так, будто находился на грани между сном и бодрствованием. На руках у него была Айвори, которая что-то тихо лепетала, сонно перебирая маленькими ручками его футболку.       Но внимание Гермионы привлекло не это. Вокруг них, будто живые, порхали сияющие бабочки. Они мягко переливались золотистым светом, исчезая и тут же вновь появляясь, словно дыхание самой магии.       Одна из бабочек, крупная, с крыльями, напоминающими тончайший шёлк, устроилась у Драко на плече. Её крылья едва заметно трепетали, словно отзываясь на дыхание мужчины.       Он сонно повёл плечом, будто почувствовав это прикосновение, и бабочка исчезла, оставив после себя лёгкое, тёплое сияние. Гермиона не могла отвести взгляд, дыхание замерло.       Этот момент был таким тихим, таким интимным, что она почувствовала себя лишней.       Она сделала осторожный шаг вперёд, но Драко, не открывая глаз, всё же заметил её присутствие.       — Грейнджер, — тихо произнёс, голос звучал хрипловато от сна. — Ты же обещала не проводить ночи в детской.       — Я... — она растерялась, взгляд всё ещё был прикован к Айвори. — Просто почувствовала вспышку и…       — И решила проверить, всё ли в порядке, — закончил он за неё. Губы чуть дрогнули, будто в тени усталой усмешки.       Гермиона кивнула, не находя слов. Она продолжала смотреть на него, на девочку, на исчезающие и вновь появляющиеся бабочки.       — Это она, — вдруг тихо добавил он, следуя её взгляду. — Вчера днём в окно залетела бабочка. Кажется, она ей так понравилась, что эти... теперь её собственное проявление магии. Они словно играют с ней, но не дают уснуть. Айвори видит их даже во сне, и они заполняют комнату, из-за чего она снова просыпается.       Гермиона медленно подошла ближе, её пальцы нервно теребили край халата. Она заметила, как одна из бабочек, светящаяся голубым светом, плавно взмахнула крыльями и опустилась на крохотную ручку Айвори. Девочка тут же захихикала, потянувшись к бабочке другой рукой, и та исчезла, оставляя за собой лёгкое мерцание.       — Она… довольна собой, — выдохнула Гермиона, с удивлением и теплотой наблюдая за малышкой.       — Да, — тихо отозвался Драко, опуская взгляд на свою дочь. Его лицо смягчилось, а голос стал чуть тише. — Иногда мне кажется, что в её мире всё намного проще, чем в нашем.       Гермиона посмотрела на него. Усталость была написана на его лице: тени под глазами, слегка осунувшиеся черты. Весь его облик кричал о бессонных ночах и бесконечной тревоге.       — Могу я попробовать уложить её спать? — осторожно предложила она, чувствуя, как голос дрогнул от волнения. Видя, что он хочет возразить, она быстро добавила: — Я уйду, как только она уснёт. И тебе не помешает немного отдыха. Ты выглядишь… ужасно, Малфой.       На его лице мелькнула слабая усмешка, но он промолчал, ещё раз взглянув на дочь. Несколько долгих секунд он будто принимал решение, а потом осторожно, с едва заметным вздохом, поднял глаза на Гермиону.       — Ладно, — нехотя согласился он. — Только не переусердствуй, Грейнджер.       Гермиона осторожно взяла девочку из его рук, прижимая её к себе с нежностью.       — Попалась, маленькая проказница, — проворковала тихо, едва шевеля губами. — За окном глубокая ночь, пора баиньки.       Её голос был мягким и успокаивающим, словно тёплый поток воздуха. Гермиона медленно начала шагать по комнате, покачивая малышку в своих руках в ритм едва слышного убаюкивающего напева. Бабочки, которые только что кружили вокруг Малфоя, теперь плавно перетекли к Гермионе, окутывая её сияющим облаком. Они двигались за ней следом, словно зачарованные, образуя мягкий светящийся шлейф.       Айвори что-то тихо лепетала, больше похожее на капризный протест, но её голосок становился всё тише, уступая влиянию ласковых движений и теплоты Гермиониных рук. Гермиона с невиданным терпением продолжала мягко качать малышку, шепча ей успокаивающие слова:       — Всё хорошо, моя звёздочка… Ты же устала за весь день, правда? Закрой глазки. Тебя ждёт чудесный новый день...       Драко остался сидеть на кровати, не сводя с них взгляда. Как бы ему ни хотелось это признавать, но ночные дежурства выжимали из него последние силы. Он смотрел и не мог отвести глаз от этой сцены.       Гермиона, окружённая мягким светом бабочек, казалась частью какого-то нереального волшебного сна. Её движения были плавными, голос — тёплым, а лицо выражало такую заботу, что он невольно почувствовал в груди нечто странное — смесь облегчения и благодарности.       Он устало потер лицо, чувствуя, как тяжесть век настойчиво напоминает о необходимости сна. Но он не мог позволить себе расслабиться. Если у Гермионы не получится, он должен будет её сменить. Эта мысль удерживала его в напряжении.       — Грейнджер, — негромко позвал он; его голос был чуть сиплым от усталости. — Если что, я могу…       — Тише, Малфой, — мягко перебила, оборачиваясь к нему с лёгкой улыбкой. — У нас всё под контролем. Спи. Ты выглядишь так, словно готов упасть прямо сейчас.       Он открыл было рот, чтобы возразить, но её спокойный, уверенный тон заставил его замолчать. На мгновение их взгляды встретились — в её глазах была искренняя забота, и это сбило его с толку. Драко вздохнул, откинулся назад и закрыл глаза, позволив себе поддаться неожиданному чувству облегчения.        «Не один...», — промелькнуло у него в голове, прежде чем сон начал накрывать.       Гермиона, внимательно следя за его реакцией, ощутила тёплое чувство, которое не могла до конца понять. Её пальцы нежно поглаживали спинку малышки, чьи веки уже начали тяжело смыкаться. Девочка сонно лепетала что-то невнятное, её крошечные ручки бессильно легли на плечо Гермионы.       — Кажется, ты совсем измучила своего папу… — прошептала она, склоняясь ближе к Айвори. Голос был настолько тихим, что казалось, он растворяется в полумраке комнаты.       Гермиона продолжала ходить по комнате, неспешно покачивая малышку. Бабочки, которые раньше сияли вокруг неё, начали исчезать одна за другой, их мерцание постепенно угасало. Гермиона заметила, что новые не появляются, и это было хорошим знаком — Айвори наконец успокаивалась. Но Гермиона всё равно не позволяла себе расслабиться, не останавливалась и продолжала напевать.       Взгляд Гермионы скользнул к кровати, где сидел Драко. Он всё ещё был в полусидячем положении, несмотря на её слова. Его голова то и дело склонялась набок, словно он пытался бороться со сном, но тщетно.       Иногда он вздрагивал, будто ему снилось что-то беспокойное, каждый раз, открывая глаза, Драко сразу искал что-то... Как только его взгляд находил Гермиону с малышкой, он вновь закрывал глаза, погружаясь в полудрёму.       «С такой повышенной тревожностью неудивительно, что он почти не отдыхает…» — подумала Гермиона, не без доли жалости глядя на него. Она заметила, как его плечи казались напряжёнными даже во сне, а тонкие линии усталости под глазами только подчёркивали его истощение.       — Он изматывает себя, — тихо прошептала она, больше для себя, чем для кого-то ещё.       Айвори чуть шевельнулась в её руках, и Гермиона невольно улыбнулась.       Она ходила по комнате, задумавшись. Гермиона не уставала удивляться неожиданным поворотам судьбы. Вот она — с ребёнком Малфоя на руках, с ним самим, дремлющим рядом, и с неожиданным чувством ответственности за этот маленький мир. Ей было сложно понять, что именно она чувствует. Усталость? Сочувствие? Или нечто другое, что пока ещё не имело названия?       Айвори вздохнула, её дыхание стало ровным и спокойным, её тело полностью расслабилось в руках Гермионы. Она осторожно подошла к кроватке и, стараясь не разбудить девочку, уложила её на мягкие простыни.        Айвори чуть вздрогнула, но бабочка — последний светлячок в комнате — тихо опустилась рядом с ней и исчезла, оставив после себя лёгкое, тёплое свечение. Малышка успокоилась, сжала в кулачок одеяльце и полностью погрузилась в сон.       Гермиона задержалась у кроватки, смотря на Айвори с выражением нежности и лёгкой грусти. Её мысли снова вернулись к Драко. Она медленно повернула голову к нему, раздумывая, почему этот человек, который всегда был для неё воплощением высокомерия и отстранённости, вдруг стал вызывать в ней такие сложные и противоречивые чувства.       Она подошла ближе, наклонилась, чтобы поправить подушку у него под спиной, но её рука замерла. Смотря на лицо, расслабленное и спокойное в этот момент, Гермиона вдруг почувствовала, как её собственное сердце чуть дрогнуло.       Она осторожно отошла и взяла плед, намереваясь укрыть его. Двигаясь бесшумно, она вернулась к кровати, но внезапно почувствовала, как её взгляд встречается с его. Глаза Драко были открыты, а их серебристый оттенок, казалось, излучает ту нежность, что сводит её с ума по ночам.       Это продолжалось лишь мгновение — он тут же вернулся к настороженности. Ей даже показалось, что это был только плод её воображения. Бросив взгляд на спящую малышку, он вернулся к Гермионе.       Она быстро отвела глаза, почувствовав, как её щёки слегка покалывает.       «Прекрати...», — мысленно приказала себе Гермиона, пытаясь сосредоточиться на пледе, но её руки вдруг стали неуклюжими.       Малфой оставался неподвижен, его глаза внимательно следили за каждым её движением. Она ощущала это всем своим телом, словно его взгляд был осязаемым. Её сердце ускорило ритм, а в голове начала разгораться паника.       Тишину нарушил глухой звук урчания её живота. Гермиона замерла, лицо мгновенно покраснело. Она быстро отложила плед в кресло, пытаясь скрыть смущение.       Едва сделав шаг к двери, она почувствовала его движение за спиной. Малфой поднялся почти бесшумно, и его шаги последовали за ней. Гермиона едва успела взяться за дверную ручку, как его рука опередила её.        Она обернулась, чтобы посмотреть на него, но внезапно споткнулась о порог. Потеряв равновесие, она ударилась ногой о дверной косяк — боль мгновенно отозвалась в теле. Сцепив зубы, она лихорадочно взглянула на Драко.       Он быстро подался вперёд, одной рукой мягко подтолкнув её за порог, а другой — молниеносно прикрыл за ними дверь. Его движения были настолько чёткими, что Гермиона даже не успела понять, что происходит, пока его ладонь не оказалась на её губах.       Её глаза широко распахнулись, а дыхание участилось. Тёплые пальцы, обжигающие даже в этой прохладной тишине, удерживали любой звук, который мог бы сорваться с губ.        Его лицо было близко, она могла рассмотреть в полутьме радужки его глаз. Его взгляд был сосредоточенным, с примесью тревоги, но в нём читалась и другая эмоция, которую Гермиона не могла точно определить.       — Тише, Грейнджер, — тихо произнёс он, его шёпот звучал как пелена, обволакивающая мысли, лишая её возможности трезво рассуждать. — Ты разбудишь её.       Она почувствовала, как сердце пропустило удар, а затем забилось с удвоенной силой. Её взгляд метался по его лицу: слегка напряжённая линия губ, мягко сведённые брови, серебристый оттенок глаз, который в этом приглушённом свете казался почти прозрачным. Она заметила, как его пальцы едва заметно дрогнули, прежде чем он убрал руку. Но его прикосновение всё ещё горело на коже, как отпечаток.       Он отступил на полшага, но его фигура всё ещё нависала над ней, и его взгляд продолжал изучать её лицо. Гермиона попыталась сказать что-то, но голос предательски дрогнул, и она лишь кивнула, словно подтверждая, что всё в порядке.       Стараясь больше не смотреть на Драко, она отвернулась и направилась вниз по лестнице. Но её шаги были неловкими, словно она всё ещё ощущала его гипнотическое действие на свою нервную систему. Едва она сделала несколько шагов, как услышала за спиной его шаги.       — Куда ты идёшь? — спросил он негромко, но его голос прозвучал так, словно это был больше не вопрос, а повод начать разговор.       Гермиона замерла, обернувшись. В её взгляде смешались раздражение, растерянность и что-то ещё, что она не могла до конца осознать.       — Я хотела… что-то съесть, — её голос прозвучал чуть резче, чем она того хотела.       Драко слегка склонил голову, разглядывая её. В его глазах появилась тень усталой насмешки, но вместе с тем — что-то мягкое, почти тёплое.       — Тогда пойдём, — сказал он, словно это было самым естественным в мире.       Гермиона подняла брови, немного растерявшись:       — Ты всегда такой заботливый? — едва слышно пробормотала она, Это прозвучало скорее как риторический вопрос.       Он коротко усмехнулся, в его глазах мелькнула искорка:       — Только в редких исключениях.       Не дожидаясь ответа, он сделал шаг вперёд, спускаясь ниже. Гермиона, тяжело вздохнув, машинально последовала за ним, чувствуя, как её сердце всё ещё не может прийти в норму.

***

      Они двигались по тёмному коридору, их шаги звучали едва слышно, будто они боялись разбудить весь дом. Гермиона чувствовала лёгкую неловкость: молчание между ними, хоть и не давило, всё же напоминало о том, насколько они ещё далеки от настоящего понимания друг друга.       Кухня, погружённая в мягкий полумрак, освещённая только тёплым светом лампы над столом, приветливо встретила ночных посетителей. К общей досаде, в холодильнике не оказалось ничего из того, что было бы готово и можно было бы съесть, как и в шкафах. Гермиона поняла, что надежды на готовый ужин не оправдались.       — Потрясающе, — пробормотала она, оглядывая пустую столешницу. — Кажется, нас ждёт импровизация.       — Что это будет — поздний ужин или ранний завтрак? — лениво поинтересовался он, наблюдая, как она пытается найти что-то в шкафчике.       — Поздне-утренний завтрак? — Гермиона покосилась на него и усмехнулась.       — Всё зависит от того, как ты на это смотришь, Грейнджер, — с усмешкой сказал он, направляясь к холодильнику. — Хотя, судя по тому, что ты выглядишь так, словно уже спишь, я всё же склоняюсь к позднему ужину.       Она сдвинула задумчиво брови, открывая ящик с посудой.       — Что мы будем готовить? — спросила она, выуживая кастрюлю.       — Мы? — поинтересовался Драко, приподняв бровь.       — А зачем ты тогда пошёл за мной следом? — подозрительно посмотрела на него Гермиона.       — Я надеялся, что здесь будет что-то готовое… Что ж, предлагаю яичницу, — пожал он плечами. — Это максимум, на что я способен в таком состоянии.       — Ты? Готовишь яичницу? — в её голосе зазвучало неподдельное удивление.       — Не смотри на меня так, Грейнджер. Я вырос в доме с эльфами, но это не значит, что я совсем беспомощен, — ответил он, вынимая яйца из холодильника и бросая на неё ленивый взгляд.       — Хорошо, тогда я займусь тостами, — Гермиона закатала рукава халата, готовая к работе.       Они двигались по маленькой кухне, пытаясь не мешать друг другу, но их движения всё равно так или иначе пересекались.       В отличие от Гермионы, движения Драко были уверенными и точными.       Гермиона достала хлеб и потянулась за тарелкой, но едва не выронила — это вызвало у него короткий смешок.       — Ты уверена, что всё ещё не спишь? — поддел он, ловко разбивая яйцо на сковородку.       — Хороший вопрос, учитывая, что скоро рассвет, — пробормотала она, сосредоточенно нарезая хлеб. — В отличие от некоторых, я не привыкла полагаться только на кофе.       Драко фыркнул, продолжая приправлять яйца специями. Гермиона на мгновение отвлеклась, наблюдая за тем, как он что-то достаёт с верхней полки. Его движения были чёткими, но казались немного ленивыми — как будто он делал это автоматически, не думая. Гермиона поймала себя на мысли, что такой Малфой выглядел странно… почти обыденно. И такой Малфой действительно мог бы ей понравиться. Но её размышления прервал резкий укол боли.       — Ай! — вырвалось у неё, и нож с глухим стуком упал на стол. Она прижала пальцы к ладони, чувствуя, как кровь начинает выступать из тонкой, но жгучей царапины.       Драко обернулся на звук, и его взгляд мгновенно нашёл её руку. Он тяжело вздохнул с раздражением и выключил газ, отодвигая сковороду в сторону.       — Удивительная неловкость, — пробормотал он, подходя к раковине. — Ты буквально притягиваешь неприятности.       Его тон был язвительным, но в нём не было настоящей строгости или колкости. Он выдвинул ящик, достал несколько чистых хлопковых салфеток и обернулся к ней.       — Протяни руку, — коротко велел он, глядя на неё сверху вниз. В голосе читалось лёгкое раздражение, но взгляд выражал скорее усталость, чем недовольство. — Сначала ты едва не падаешь, теперь умудрилась себя поранить. Тебе стоит быть осторожнее, Грейнджер.       Гермиона, удивлённая таким тоном, нехотя протянула руку. Она смотрела, как его длинные пальцы осторожно касаются кожи, обхватывают её ладонь, чтобы лучше рассмотреть рану. На миг ей показалось, что его прикосновение было чересчур мягким, даже осторожным.       — Это просто царапина, Малфой, — пробормотала она, не зная, почему в её голосе прозвучали смущённые нотки.       — Царапина, которая могла бы быть порезом, если бы ты приложила чуть больше усилий, — невозмутимо ответил он, включая воду и промывая рану.       Её кожа слегка дрожала под его пальцами, и она поняла, что не может отвести взгляд от его сосредоточенного выражения.       — Можно быть чуть более ласковым? — с вызовом спросила она, отрываясь от своих мыслей.       Драко поднял бровь, его губы дрогнули в едва заметной усмешке.       — Тебе нужно, чтобы я был ласковее? — голос неожиданно стал мягче, но в нём всё ещё ощущалась насмешка.       Гермиона почувствовала, как щеки заливает лёгкий румянец.       — Нет, конечно, — поспешно ответила она, отводя взгляд. — Просто, знаешь, можно было бы хотя бы изобразить сочувствие.       Он отвернулся от неё, обдумывая её слова. Его движения замедлились, а взгляд на мгновение стал отрешённым. Иногда ему казалось, что эта женщина умудряется пробиться сквозь его стены там, где другие даже не пытались — это то тревожило его больше, чем он готов был признать.       — Сочувствие, Грейнджер? — наконец произнёс он, заканчивая наматывать салфетку на её палец. — Ты хочешь, чтобы я встал на колени и попросил прощения за то, что нож решил напасть на тебя?       Гермиона закатила глаза, но её губы дрогнули в лёгкой улыбке:       — Ты просто невыносим, — отрезала она, стараясь не обращать внимания на тепло, которое до сих пор ощущала на своей коже от его прикосновений.       — А ты удивительно неуклюжа, — парировал он, возвращаясь к сковороде с той же невозмутимостью. — Думаю, тебе лучше сесть, пока ты не разрушила всё вокруг. Я всё насыплю, и ещё мне нужен кофе…       Она уселась за стол, наблюдая, как он ловко завершает приготовление яичницы и нарезает кусочками авокадо.       — Нельзя так часто пить кофе, — пробормотала Гермиона, сонно потирая глаза. — Вредная привычка…       — Кофе — это не привычка, это искусство, — невозмутимо парировал он. — А ещё источник энергии. Впрочем, судя по твоим попыткам сделать тосты, мы оба не в форме, и тебе оно тоже не помешает.       — Это говорит человек, который десять минут назад пролил половину яйца мимо сковородки, — ответила она, не удержавшись от лёгкой усмешки.       Гермиона устало следила за его действиями, и он, закончив с готовкой, наконец поставил две тарелки на стол.       — Не идеально, но сойдёт, — прокомментировал Драко, скользнув взглядом по их импровизированному ужину.       Она осмотрела тарелки и пришла к выводу, что всё выглядит вполне съедобно, даже неожиданно аккуратно. Взяв вилку, Гермиона попробовала кусочек яичницы.       — Не ожидала, что ты способен не только на что-то тёмное, но ещё и мастер на кухне, — задумчиво произнесла, прожевав еду.       Драко поднял взгляд, его лицо оставалось невозмутимым, но в глазах мелькнула едва заметная тень.       — Не нужно от меня чего-то ожидать, — сказал он внезапно холодным тоном, а в глазах появилось то же отчуждение, которое Гермиона видела уже не раз.       Её рука с вилкой замерла в воздухе. Резкая смена его настроения заставила её задуматься, что же могло его задеть. Она заметила, как его плечи слегка напряглись, а черты лица стали жёстче. Маска раздражающей отстранённости снова вернулась, и это заставило её внутренне сжаться.       — Я только хотела сказать… — начала неуверенно, стараясь не выдать своей растерянности. — Что это первый раз, когда мы с тобой разговариваем… без негативного ключа.       Её голос был мягким, почти примиряющим, но в нём всё же звучала осторожность.       Драко молча смотрел на неё, не спеша отвечать. Его взгляд оставался колючим, но в нём уже не было прежней резкости.       — И как тебе это? — наконец спросил он, приподняв бровь.       Гермиона слегка улыбнулась, почувствовав, как напряжение между ними чуть ослабевает.       — Это… необычно, — призналась она, откладывая вилку. — Но, пожалуй, мне это нравится.       Он хмыкнул, его губы дрогнули в слабой усмешке:       — Грейнджер, ты говоришь так, будто всё это часть какого-то эксперимента.       — Возможно, так и есть, — с лёгким вызовом ответила она, чуть склоняя голову. — Ты постоянно меняешь привычную динамику, и я пытаюсь понять, куда это приведёт.       Драко отвёл взгляд, словно её слова задели что-то в его мыслях.       — Иногда изменения не приводят никуда, — тихо сказал он, снова впиваясь взглядом в свою тарелку.       Её пальцы опять потянулись к вилке, и она вернулась к еде, а Драко, как ни странно, не выглядел таким отчуждённым, как несколько минут назад.       — Я собираюсь сегодня выйти по делам, — неожиданно произнесла Гермиона, нарушая тишину между ними. Голос звучал спокойно, но в нём слышалась нотка уверенности. — Раз уж мы отправимся в Косой переулок, мне нужны будут деньги. Я отлучусь в банк. Это ненадолго. Наверное, тебе стоит об этом знать? Чтобы держать всё под контролем.       Драко поднял на неё недоуменный взгляд, его брови слегка приподнялись, а уголки губ чуть дрогнули, будто он был готов бросить язвительное замечание, но передумал.       — Это не контроль, — начал он, тщательно подбирая слова. — Я… мне нужно знать, что с тобой будет всё в порядке, пока ты под моей защитой. Твои дружки сойдут с ума, если с тобой что-то случится.       Гермиона с сомнением посмотрела на него, скрестив руки на груди. Она заметила, как его голос, обычно наполненный насмешкой, звучал теперь спокойно, почти серьёзно.       — Моим «дружкам» будет сложно сойти с ума, учитывая, что они думают, будто я за океаном, — заметила она, слегка прищурив глаза.       Драко склонил голову чуть набок, его взгляд стал более пристальным.       — Они не знают, что ты здесь… — понял он. — Так, ты, Грейнджер, умеешь врать?       Гермиона усмехнулась, но в её глазах блеснула тень грусти:       — Мне пришлось, — голос слегка дрогнул, а взгляд потемнел. — Они бы ни за что не допустили того, чтобы я помогала тебе…       Её слова повисли в воздухе. Тоска, проступившая на лице Гермионы, казалась почти ощутимой. Драко почувствовал лёгкое беспокойство, которое он не мог объяснить. Он смотрел на неё, но не нашёл в себе желания поддеть её, как обычно.       — Уже жалеешь? — спросил он неожиданно тихо, поднимаясь из-за стола.       Он поставил пустую тарелку в раковину и включил чайник. Гермиона молчала, её взгляд уткнулся в поверхность стола, словно она искала ответы на вопросы, которые не могла или не хотела озвучить.       — Нет, — наконец отозвалась она, голос прозвучал тихо, но твёрдо. — С каждым новым днём я всё больше уверена в правильности своих действий. Если бы у меня была возможность сделать выбор ещё раз, я бы снова выбрала прийти к тебе…       Драко на мгновение замер, держа в руках банку с кофе. Её слова задели его больше, чем он ожидал. Малфой почувствовал странное сочетание облегчения и тревоги, которые не мог объяснить. Он коротко кивнул, словно соглашаясь с её уверенностью, хотя внутри него рождались вопросы, ответы на которые он боялся услышать.       — Если ты закончила, — наконец произнёс, заливая кипяток в чашки, — предлагаю пройти в гостиную, выпить кофе и разойтись по постелям. Ночь, кажется, растянулась дольше обычного.       Гермиона сонно зевнула, доела остатки еды и, поставив тарелку в раковину, поплелась за ним в гостиную. Её мысли метались между событиями прошедших дней и тихим удивлением, что в этот момент она не испытывала привычного напряжения рядом с Малфоем.       Увлечённая своими размышлениями, она автоматически села рядом с ним на диван, хотя изначально намеревалась занять кресло у камина. Замерев, она осознала свою оплошность, но пересаживаться сейчас показалось бы глупым. Гермиона осталась на месте, стараясь скрыть своё смущение. Однако пальцы выдали её — они нервно теребили край халата.       Драко казался погружённым в свои мысли. Его взгляд был сосредоточен на фотографии Астории, которая стояла на каминной полке. Он сидел неподвижно, держа в руках чашку кофе, но так и не делая ни единого глотка.       Гермиона заметила, как его плечи едва заметно напряглись, и невольно перевела взгляд на ту же фотографию. На изображении Астория выглядела счастливой — её улыбка была мягкой, взгляд тёплым.        Гермиона почувствовала, как в груди сжалось чувство неловкости и жалости одновременно. Она не могла понять, почему этот момент казался ей настолько личным.       — Наверное, тебе очень её не хватает? — тихо спросила, не отрывая взгляда от фотографии. Её голос прозвучал почти шёпотом, будто она боялась потревожить его в этот момент.       Драко медленно повернул голову к ней. Его серые глаза были наполнены чем-то, что Гермиона не смогла сразу прочитать — смесью боли, воспоминаний и какой-то странной усталости.       — Намного больше, чем я мог бы себе представить, — наконец ответил он. Его голос был низким, с лёгкой хрипотцой, будто каждое слово давалось ему с трудом. — Я… не думал о том, насколько она близка ко мне, пока её не стало.       Гермиона почувствовала, как собственное сердце дрогнуло от его слов. В этом признании не было привычной резкости или попытки спрятаться за маской. Его откровенность была неожиданной, почти болезненной.       — Иногда мы не осознаём ценности чего-то, пока это не уходит, — произнесла она. Её голос звучал мягко, но серьёзно. — Это… слишком по-человечески.       Драко на мгновение опустил взгляд, а затем снова посмотрел на фотографию. Его пальцы задрожали, и он крепче сжал чашку с кофе, словно ему нужно было удержаться за что-то материальное.       — Она была… светом в этом доме, — тихо продолжил он. — И, чёрт возьми, я виновен… Я не смог её защитить. Не смог дать ей ту любовь, которой она была бы достойна. Даже, когда её дни подходили к концу… рядом она видела человека, который не смог её полюбить в полной мере и сделать счастливой...       Гермиона молчала, не перебивая его. Она видела, как каждый его жест — от напряжённой линии плеч до едва заметного движения губ — отражал борьбу, которую он вёл с самим собой. Ей хотелось сказать что-то, что могло бы облегчить его боль, но она понимала, что слова здесь бесполезны.       — Ты был для неё важен, — сказала она наконец, голос прозвучал мягко, но с ноткой твёрдости. — Это очевидно даже по тому, как она на тебя смотрела.       Драко сделал небольшой глоток из своей чашки и, опустив взгляд на кофе, продолжил:       — Иногда мне кажется, что я не имею в этой жизни права на покой. Не после всего, что произошло в моей жизни.       Его слова прозвучали тихо, но в них чувствовалась горечь, которую он даже не пытался скрыть. Она смотрела на его опущенное лицо, и сердце сжалось. Это было необычное, почти мучительное ощущение — видеть его таким беззащитным. Ей хотелось найти слова, которые могли бы облегчить его боль, но что можно сказать человеку, который сам отказывается простить себя?       — Малфой, — начала она, её голос звучал осторожно, но в нём чувствовалась настойчивость. — Ты можешь думать, что не заслуживаешь покоя, но... иногда это не то, что мы заслуживаем. Это то, что нам необходимо. Ты пережил столько всего — боль, потери, ошибки. Но ты всё ещё здесь. И ты заботишься о вашей дочери, о том, чтобы всё вокруг было хоть немного лучше, чем раньше. Это важно.       Она замолчала, чувствуя, как её слова зависли в воздухе. Драко медленно поднял на неё взгляд, в котором на мгновение мелькнуло что-то близкое к благодарности, прежде чем он снова опустил глаза в свою чашку. Драко выглядел так, словно её слова задели что-то внутри, но он ещё не был готов принять их. Вместо этого он поднял кофе к губам, сделав долгий глоток, будто это могло отогнать тяжёлые мысли.       Молчание окутало комнату, но оно не казалось угнетающим. Скорее, оно было чем-то необходимым, чтобы переварить всё сказанное.       Гермиона ощутила, как веки начинают тяжёлеть, усталость медленно, но неумолимо овладевала её телом. Она боролась с ней до последнего, но сон оказался сильнее. Её голова медленно опустилась на плечо Драко, и она, не замечая этого, позволила своему телу расслабиться.       Он замер, когда её голова коснулась его плеча. Драко напрягся, но потом почувствовал, как её дыхание становится ровным, и это странным образом успокоило. Её присутствие было... утешительным. Он не мог понять, почему, но впервые за долгое время внутреннее одиночество перестало так остро давить на него. Волосы Гермионы слегка щекотали ему щёку, а тёплое дыхание касалось его шеи.       Он осторожно повернул голову, посмотрев на её лицо. Её ресницы дрожали во сне, словно отражая неоконченное беспокойство. На щеках едва уловимо поблёскивали следы слёз, и это зрелище потрясло его до самого сердца.       «Что заставило тебя плакать?» — думал Драко, устало прикрыв глаза. — «Мои слова? Или твои собственные мысли?»       Ему отчаянно хотелось разбудить её, заставить уйти, чтобы она не смела к нему приближаться. Грейнджер будила в нем что-то забытое, заставляя вспоминать то время, когда он учился на шестом курсе. Ведь именно с шестого курса начался его путь в рядах Пожирателей... Вспоминать все те годы, что он упорно стирал в своих воспоминаниях.       Он откинул голову назад, прикрыв глаза и подавив желание отодвинуться. Мысли о прошлом, о потерях, о собственных страхах медленно рассеивались, оставляя место только этому моменту. Её близость, её доверие, даже во сне, делали эту ночь чем-то особенным.       Драко колебался, его пальцы едва заметно сжались, прежде чем он, словно поддавшись внутреннему импульсу, осторожно обнял её одной рукой. Его движения были неуверенными, будто он боялся спугнуть её сон. Он ощущал её тепло, как нечто совершенно чуждое, но в то же время странно утешающее. Гермиона, едва заметно вздохнув, инстинктивно придвинулась ближе, и её дыхание стало более глубоким.       Он не знал, что заставило его обнять её. Может, это было желание избавиться от одиночества, которое казалось невыносимым. Или же это была некая сила, которой он не хотел противиться. Но в тот момент он не стал разбираться в причинах, позволяя себе эту маленькую слабость.       Гостиная наполнилась тишиной, прерываемой лишь их дыханием. За окном небо постепенно начинало светлеть, окрашивая комнату в розовые и золотые оттенки.       Они спали, погружённые в своё тихое уединение. Голова Гермионы покоилась на его плече, а Драко, крепче обняв её, будто защищая от всех тревог внешнего мира, держал её в своих объятиях. Он дремал, черты лица наконец смягчились и разгладились. Драко не выглядел настороженным или измученным, а просто был человеком, нашедшим минутный покой.       В этой тишине, под светом нового утра, казалось, что весь мир остановился, позволяя им сделать глубокий вдох, перед чем-то более значимым, к чему они оба совсем не были готовы.