ДНК судьбы

      «Неужели мы действительно сделали это?» — была её первой мыслью, едва сонное наваждение отпустило Гермиону.       Она всё ещё отказывалась верить, но нагое тело спящего — как она думала — Драко было рядом, тёплое, надёжное и вполне реальное. Это было красноречивее любых сомнений, от чего её щёки окрасились в пунцовый под напором ночных воспоминаний.       Он продолжал держать её в объятиях: одна рука крепко обнимала за талию, а вторая лежала на её бедре, которое, как оказалось, Гермиона не совсем изящно закинула на него во сне.       Было в этом всём что-то немного странное… и бесконечно правильное. Она не помнила, когда в последний раз так хорошо высыпалась. И ей совершенно не хотелось открывать глаза — только задержаться ещё на минуту в этом блаженном спокойствии, которое, казалось, исходило от самого Драко.       — Удивительно, как моя несдержанность и глупость позволила так волшебно закончить вчерашний вечер… — пробормотала она, слишком поздно осознав, что сказала это вслух.       — Доброе утро, — тихо, с теплом и едва заметной насмешкой, отозвалось над её ухом.       Гермиона вздрогнула, задержав дыхание.       — Ты весьма самокритична по отношению к себе, — добавил Драко, и она чувствовала улыбку в его голосе.       Резко вскинув голову, Гермиона тут же стукнулась затылком о его подбородок.       — Ай! — Драко зашипел, но вместо того чтобы отодвинуться, только крепче притянул её к себе, будто опасался, что она решит сбежать от неловкости.       — Как давно ты не спишь? — смущённо спросила Гермиона, пытаясь не обращать внимания на то, как их голые тела соприкасались кожа к коже.       — Последние пару часов, — честно ответил Драко. — Кстати, мы пропустили завтрак.       Гермиона чуть повернула голову, встречаясь взглядом с его полуулыбкой.       — Ты должен был разбудить меня.       — Зачем? — он провёл пальцем по её щеке, убирая непослушную прядь. — Ты так сладко спала. И… — он медленно втянул воздух, будто стараясь подобрать правильные слова, — мне хотелось, чтобы это утро было менее скоротечным.       — Но мне нужно к Айвори, чтобы поддерживать с ней связь… — Гермиона попыталась звучать строже, но уверенности в голосе не хватило. Даже она понимала — ей тоже до смешного приятно оставаться в этой постели, с его руками на своей талии.       — Вас разделяет всего несколько комнат, — спокойно возразил Драко, чуть погладив её по бедру. — Ничего не случится, если ты опоздаешь на час. Ваша связь достаточно сильна.       Гермиона уткнулась носом ему в грудь, сдаваясь под напором его логики, но всё же ей было что сказать:       — Кстати… о связи. Она становится тише. Ещё со мной, не исчезла, но приглушается. Иногда я вообще теряю её на пару часов.       Она чувствовала, как его тело едва заметно напряглось, а значит, для него это не менее важно.       — И вместе с этим… — продолжила она, — моя собственная магия становится ярче.       — Ты думаешь, что у нас получится? Что её магический отпечаток станет полноценным? — спросил Драко так, будто боялся услышать ответ.       — Я уверена, — Гермиона подняла на него взгляд. — Чем больше изучаю древние заметки о ритуале, тем больше убеждаюсь: всё идёт правильно. Все другие их обряды и ритуалы перекликаются с современным колдовством. Это не хаос — это структура. И хочется заметить, что современная магия, если сравнивать, выглядит весьма упрощённым вариантом.       Драко чуть расслабился, пальцем проводя по её позвоночнику:       — И никаких дурных последствий?       — Я не нашла, — честно ответила она. — Если что-то обнаружу — я обязательно скажу тебе.       — Хочешь, я помогу с разбором этих записей?       — Не нужно, — она покачала головой. — Я справляюсь. И… — Гермиона едва заметно улыбнулась, — я хочу составить универсальное руководство по ритуалу. Не просто заметки. Настоящий рабочий документ, который поможет и другим детям, которые столкнутся с подобным в будущем. Джанос поддерживает идею, раз уж я первая, кто прошёл ритуал в современности. Не зря ведь меня называют умнейшей ведьмой современности.       — Забавно, — протянул Драко с мягкой насмешкой. — Пятнадцать минут назад ты называла себя глупой.       — Это касалось не знаний, а… нас, — смутилась она. — Это другое.       — Понимаю. Но это совсем не уменьшает моего желания поддеть тебя.       — Драко! — возмутилась она, хлопнув его ладонью по груди.       — Гермиона, — передразнил он, нарочно растягивая слоги.       Она повернулась наконец полностью к нему лицом. Его глаза искрились чистым, безудержным весельем, к которому ей предстоит ещё привыкнуть, как и к тому, насколько легко и непринужденно звучит её имя, когда он его произносит.       «Я никогда не видела тебя таким», — подумала Гермиона, расстрогавшись от того, какой у него открытый, по-настоящему довольный вид.       Она машинально протянула руку и кончиком пальца провела по уголку его губ. Невесомо, но достаточно, чтобы его глаза потемнели и наполнились той нежностью, от которой у неё перехватывало дыхание.       — Если ты будешь так смотреть на меня, — прошептала Гермиона неожиданно тихо, — я никогда из твоей постели не выберусь.       — Меня это полностью устраивает, — сказал он, поймав её руку и прижав к губам.       Гермиона зажмурилась на секунду, собираясь с силами:       — У нас есть дела. И… тебя может быть ждёт работа.       — К чёрту работу, — мгновенно ответил Драко.       — Драко, это не серьёзно, — она наконец чуть отстранилась, хотя его ладонь продолжала держать её руку. — И кроме того… меня ждёт ребёнок, твой ребёнок, которому я не менее необходима, — мягко, но твёрдо добавила Гермиона.       Драко тяжело вздохнул, словно мысленно возвращаясь из уютного утреннего забвения обратно в реальность.       — Ладно… — признал он, медленно отпуская её. — Но только потому, что Амели действительно важнее моей эгоистичной природы.       — Вот и хорошо, — выдохнула Гермиона, собираясь набраться смелости для следующего шага. — Драко, ты не мог бы отвернуться, пожалуйста.       — Что? — он приподнял бровь. — Мы же буквально… — но, встретив её предупреждающий взгляд, картинно вздохнул. — Отворачиваюсь. Хотя это жестоко.       Он медленно развернулся к окну, но в последний момент добавил:       — А если я только одним глазом…       — Ты невыносим, — пробормотала она, и, чтобы прекратить его ухищрения, накинула одеяло ему на голову целиком.       — Грейнджер! — раздалось откуда-то из-под толстого слоя ткани. — Это нарушение прав волшебника!       Гермиона едва не рассмеялась, но быстро вспомнила о собственной проблеме. Платье. Мерлин, оно же корсетное, его не наденешь за десять секунд.       Она прикусила губу, оглядела комнату и — без единой лишней мысли — нагнувшись ниже, подхватила с пола пиджак Драко. Накинула на себя, запахнула, плотно прижимая к груди, схватила платье в руки и почти бесшумно соскользнула с кровати.       Драко в этот момент наконец выбрался из-под одеяла. Волосы торчали, взгляд был озадаченно-ленивым, но едва его глаза упали на неё, он застыл.       — Вау… — его голос стал низким и неожиданно хриплым. — Это совершенно возмутительно, насколько тебе идёт моя одежда.       — Временное одолжение, — попыталась сохранить остатки достоинства Гермиона. — Верну тебе пиджак позже.       — Не нужно, — плавно откинувшись на подушки, ответил Драко. — Можешь забрать его. И всю мою остальную одежду тоже, если каждое утро ты собираешься покидать мою комнату вот так.       Гермиона уже почти достигла порога. Она остановилась, оглянулась через плечо — кудри слегка упали на глаза, щёки ещё хранили оттенок румянца.       — Тогда тебе стоит пополнить гардероб, Малфой, — дерзко, и так неожиданно для самой себя, сказала она, чуть приподняв бровь. — Мне может понравиться.       Он расплылся в широкой, нечестно очаровательной улыбке:       — Как и мне.       Гермиона качнула головой, чтобы скрыть собственную улыбку, и тихо вышла.

***

      Оказавшись в своей комнате, а затем в ванной, Гермиона никак не могла стереть с лица счастливую, чуть растерянную улыбку. Скинув скомканное платье в корзину для грязного белья, она остановилась перед зеркалом.       На неё из отражения смотрела сумасбродная незнакомка в мужском пиджаке на голое тело. Волосы взъерошены, глаза горят, щёки порозовели, а на губах всё ещё угадывались следы долгих поцелуев.       Она не помнила себя такой. Никогда.       На секунду Гермиона даже не узнала собственный взгляд — мягкий, сияющий, словно в нём всё ещё жило то ночное тепло. Потянувшись, она наконец сняла с себя пиджак Драко, аккуратно бросив его поверх платья, отстегнула браслет и цепочку, оставила их у зеркала и, глубоко вдохнув, шагнула под душ.       Тёплые струи стекали по её коже, мягко обволакивая, будто смывали остатки той Гермионы, которой она больше не хотела быть. Внутри росла лёгкость — неприличная и пьянящая.        И хоть она всегда считала, что петь в душе — это удел глупых героинь дешёвых романов, сейчас ей действительно хотелось напевать что-то тихое и романтичное.       Задержавшись под водой чуть дольше, чем требовалось, она вышла, наспех натянула лёгкий сарафан, заправила часть волос в тугой пучок, оставив несколько прядей свободно спадать. На мгновение она снова взглянула на своё отражение и не удержалась от едва заметной улыбки, будто делилась тайной со своим отражением.       Ей не терпелось отправиться к малышке, услышать её лепет, может быть, звонкий смех. В это утро казалось, что она действительно может стать не просто участником ритуала, но частью чего-то большего…       Слово, которое порхало на задворках сознания, но Гермиона всё ещё не могла его озвучить, — семья. Драко, Айвори и Гермиона. Могла ли она надеяться на такой исход?       «Я слишком тороплю события. Сейчас важна осторожность, как на тонком льду… таком же сером, как глаза Драко», — кожа Гермионы сиюминутно покрылась мурашками. — «Так, стоп!»       Она попробовала убедить себя отвлечься, но сделать это было крайне трудно, учитывая, что перед ней уже возникла белокурая копия Малфоя с такими же глазами.       Айвори освоила новый навык — она складывала губки трубочкой и издавала длинный вибрирующий звук «тр-р-р», щедро забрызгивая всё вокруг слюной. Терпеливая Нана стояла над малышкой, покачивая погремушкой, но Айвори упрямо игнорировала тарахтение, заменяя его собственным победным «тррр».       — Здравствуйте, мисс Грейнджер, — поприветствовала её эльфийка, как только Гермиона вошла. — Если вы позволите, я пойду займусь другими делами.       — Конечно, — улыбнулась Гермиона и, едва Нана скрылась, подошла ближе. — Ну что, маленькая звездочка, чем ты тут занимаешься?       Айвори повернула голову на звук её голоса, глаза распахнулись, и крохотные ручки радостно дёрнулись вверх.       — Тр-р-р-р-р! — сообщила малышка, с гордостью продемонстрировав новый навык.       — Великолепно, — рассмеялась Гермиона, присаживаясь рядом и наклоняясь, чтобы поднять её на руки. — Ты прямо мастер звуковых эффектов.       Айвори выгнула губки ещё сильнее — «тр-р-р-р-р» получилось таким громким, что Гермиона только фыркнула, машинально покачивая малышку на руках.       Ей почему-то казалось, что девочка будет очень непоседливой по мере взросления и заядлой болтушкой. Но сейчас она была для Гермионы скорее преданным и внимательным слушателем.       — Ты знаешь, — прошептала Гермиона, поправляя на малышке кофточку, — сегодня мне совсем не страшно. Конечно, ты скажешь, что я гриффиндорка… А мы ничего не боимся. Не правда, — она осторожно провела пальцем по крошечной ножке и, устроив малышку в удобной позе, уселась в мягкое кресло у окна. — Все чего-то боятся. Но наш страх исчезает, когда рядом те, кого мы любим.       Айвори блаженно моргнула, она ничего не понимала, но выглядела максимально вовлечённой.       Гермиона, уложив малышку к себе на грудь, разговаривала с ней тихим полушепотом — о том, как скучала утром, о том, что впереди длинный день, о каком-то смешном сне, который ей приснился, и, конечно, о том, что у них всё будет хорошо.       Айвори продолжала слушать, ничего не понимая, но ловя интонации, улыбки, прикосновения. Иногда отвечала короткими гулкими звуками или тем самым полюбившимся ей «тр-р-р».       Гермиона отвечала ей тихим смехом:       — Ты просто восхитительная, маленькая леди, — прошептала она, взяв в руку салфетки и вытирая щёчки Айвори от слюны. — Ещё вчера ты едва держалась за мой палец, а сегодня уже пытаешься покорить мир своим «тр-р-р».       Айвори снова издала вибрирующий звук, довольная собственной проделкой, и прижалась к Гермиониной груди. Девочка уже уверенно держала голову, различала голоса и лица — и сейчас она смотрела на Гермиону так, будто эта женщина была центром её вселенной.       В этот уютный момент в дверях послышалось тихое постукивание. Гермиона, всё ещё улыбаясь, подняла взгляд.       На пороге стоял Драко.       Он остановился, не нарушая момент их взаимоотношений, просто наблюдая.       — Вы очень мило выглядите, — произнёс Драко тихо, чтобы не спугнуть мгновение.       Гермиона подняла голову, и на лице её отразилось то спокойное счастье, которое она всё утро пыталась скрыть.       Вот в такие моменты Драко невольно вспоминал Асторию. Едва она округлились, то каждый раз рассказывала ему, как мечтает качать на руках их ребёнка, петь колыбельные и просто быть рядом.        Её мечтам не суждено было сбыться, но они стали реальностью для Драко и Гермионы. И он с самого начала видел, что Грейнджер сама, не осознавая, тянулась к его дочери всё сильнее, и Айвори разделяла её чувства.       — Она сегодня снова разговорчивая, — сказала Гермиона, аккуратно перекладывая малышку выше. — У нас тут демонстрация новых звуков.       — Да, я слышал, — Драко подошёл ближе и коснулся ладонью крошечной ручки дочери. Девочка тут же схватила его палец и слегка сжала. — Не могу сказать, что это похоже на разговор, но определённый темперамент у неё уже есть.       — Она твоя дочь до мозга костей, — с улыбкой заметила Гермиона, наблюдая, как Айвори нетерпеливо сжимает крошечные пальчики. Чуть тише добавила: — Темперамент явно твой. И как у тебя вообще могли возникнуть сомнения…       Драко выдохнул — медленно, словно снимая с себя въевшийся груз.       — Ты не представляешь, каким был тот день, — начал он не для оправдания, а скорее для большей ясности. — День за днём я видел, как Астория угасает. Но в то утро… она была другой. Она смеялась, строила планы, говорила так, будто впереди у неё ещё целая жизнь. А вечером — умерла.       Он сжал челюсть:       — Я не успел даже принять произошедшее, как ты уже стояла передо мной, со слезами на глазах, протягивая мне ребёнка. Моего ребёнка. Это выглядело… нереально. Как жестокая шутка разума, который отказывался принять правду. Так что сомнение было неизбежным.       — Я понимаю, — тихо сказала Гермиона. В её голосе не было ни упрёка, ни обиды — только сочувствие. — Но ты был таким категоричным… — она запнулась и тут же мягко добавила: — Не стоило мне этого касаться. Я не виню тебя. И надеюсь, ты тоже не винишь себя.       — Джанос сказал, — продолжил Драко, — что это была терминальная стадия. То утреннее «прояснение». Последняя вспышка перед концом.       — Я знаю, что это, — кивнула Гермиона.       Он на мгновение замолчал, затем произнёс:       — Если бы всё произошло дома, всё могло бы сложиться иначе. Амели могла бы не родиться вовсе. А если бы и родилась… я не уверен, что справился бы. Я бы просто не знал, что делать и куда идти.       — Всё было бы лучше, чем ты себе представляешь, — возразила Гермиона спокойно. — Но всё же… я верю, что всё произошло именно так, как должно было произойти.       Драко молчал, борясь с резко возникнувшей болью в груди, едва представив, что его девочки могло бы не быть. Белокурый ангел на руках Гермионы вдруг перевёл любопытный взгляд с него на Гермиону, словно чувствуя напряжение между взрослыми.       — А я ведь даже не собиралась в тот день идти в паб, — задумчиво сказала Гермиона. — Совершенно не хотела. Чистая случайность, что я всё же оказалась там. В нужное время. В нужном месте.       — Случайность… — повторил Драко. — Но ты помогла Астории, а потом ты пришла ко мне…       — Это был мой выбор, — просто сказала Гермиона.       Он провёл пальцем по щёчке дочери, затем осторожно — едва касаясь — поправил лямку сарафана на плече Гермионы.       — Обед почти готов, — сказал Драко, мягко меняя тему. — И я подумал… будет жаль, если мы его пропустим.       — Конечно, — ответила Гермиона с тёплой улыбкой. — Я сейчас приду.

***

      Гермиону немного смущало оказаться с Драко один на один в столовой после совместной ночи. Но даже когда он был в детской, он вёл себя совершенно спокойно — будто ничего необычного между ними не произошло, будто это было так же естественно, как утренний чай.        Разве что в его движениях чувствовалась непривычная расслабленность, и от этого у Гермионы внутри что-то приятно тянуло.       Попав в столовую, она заметила то, чего не было раньше: обычно стол сервировали так, чтобы она сидела напротив Драко. Сегодня же их тарелки стояли почти вплотную — её место было по правую руку от Малфоя. Сердце предательски дрогнуло.       — Поспеши, — обратился он к Гермионе, которая застыла на пороге. — Пропущенный завтрак даёт о себе знать, я чертовски голодный.       Гермиона подошла ближе, неловко улыбнувшись.       — Мы теперь будем сидеть рядом? — уточнила она, стараясь, чтобы голос не выдавал неловкости.       — Да, — ответил Драко ровно, будто это само собой разумеется. — Мне больше не нравится, когда между нами есть хоть малейшая дистанция.       Он посмотрел на неё внимательнее.       — Или ты возражаешь?       — Нисколько, — мягко произнесла она, чувствуя, что это правда.       Драко придержал для неё стул, дождался, пока она устроится, и только тогда передал ей сложенную салфетку.       — Приятного аппетита, Гермиона.       — Взаимно, — ответила она, ощущая, как лёгкое тепло пробегает по коже от того, как звучит её имя из его уст.       Она зачерпнула ложкой ароматный суп, но мысли рассеивались. Что говорить? К чему переходить?        В голове всплывали нелепые варианты беседы — от обсуждения погоды до рассуждений о детских криках и подгузниках. Всё казалось слишком… бытовым после ночи, которая перевернула всё.       А Драко, похоже, неловкости не разделял. Он спокойно отломил небольшой кусочек хлеба и, не глядя, подал ей — так буднично, будто делал это всю жизнь. В следующий момент он легко перехватил соусник и вернул на место, который Гермиона, задумавшись, едва не задела локтем.       Она едва заметно выдохнула и снова посмотрела на него.       «Может, предложить ему прогулку? Вместе с малышкой… Пройтись по саду. Это было бы… правильно?» — мысль вспыхнула неожиданно приятно. Она уже раскрыла рот, чтобы озвучить идею, но их прервали.       Вдали послышался хлопок входной двери и чьи-то торопливые шаги. Гермиона с Драко успели лишь переглянуться, пытаясь понять, кого принесло нелёгкой, как на пороге столовой возник Блейз Забини. Вид у него был такой, будто за ним гналась разъярённая горгулья, а по лицу расплывались отчаяние и ужас.              — Спасай, дружище, — выпалил он на одном дыхании. — Всё приехало. Всё. Я перепутал день доставки, а Пэнси… Пэнси меня убьёт. Убьёт, воскресит и снова убьёт. За кошмар на её лужайке.       Драко моргнул, Гермиона тоже. Оба — в абсолютном недоумении.       — Я не смогу тебе помочь, если ты начнёшь говорить человеческим языком, — раздражённо сказал Драко.       — Я должен был организовать ремонт в детской, — начал Блейз, хватаясь за голову. — Но всё напутал… Краски и мебель уже привезли. Всё свалили прямо на траву и её цветы. Рабочих нет, потому что я… ну… не подтвердил заказ. А теперь у них всё расписано до конца года.       — Блейз… — протянул Драко опасным тоном. — И что ты предлагаешь?       — Пэнси хотела лучших мастеров, — обречённо продолжил Забини. — Но она будет совсем не против, если мы сделаем всё сами. Ну… чуть-чуть сами. Она вообще изначально хотела, чтобы я всё устроил самостоятельно… но… — он развёл руками, — ты же знаешь, что у меня лапки. В общем мне нужна ваша помощь.       Гермиона тихо усмехнулась. Это было очень похоже на Забини.       — У нас другие планы, — начал Драко, но не успел договорить: в помещение ворвалась сама Пэнси.       — Блейз Забини! — протянула она сладким, слишком сладким голосом. — Представляешь, какое у меня чудесное утро? Мой газон завален коробками, любимые цветы раздавлены… А ты здесь…       Блейз застыл, как кролик перед удавом, и перевёл взгляд полный мольбы на друга.       — А я… пришёл к Драко напомнить ему… — он сделал ударение на слове «напомнить» так, что Гермиона едва не раскашлялась от скрытого смеха.       — И о чём же? — прищурилась Пэнси.       — О том, что Драко обещал помочь ему с ремонтом в детской, — уверенным голосом вставила Гермиона, поддавшись перед абсолютно щенячьими глазами Блейза.       — Да? — синхронно произнесли Пэнси и Драко.       Гермиона под столом ощутимо стукнула Малфоя по голени, не переставая мило улыбаться.       — Да, — наконец ответил Драко. — Конечно… конечно.       Пэнси сразу смягчилась — лицо разгладилось, глаза блеснули.       — Ладно. И когда начнёте? — всё ещё с подозрением спросила она.       — Как только — так сразу! — быстро сказал Блейз, будто его только что помиловали.       — Мы можем хотя бы поесть? — сдержанно спросил Драко.       — Приятного! — отозвался Блейз, уже пятясь к выходу и аккуратно уводя за собой Пэнси, которая теперь с куда меньшим раздражением, но с куда большим любопытством оглядывала Драко и Гермиону. — Ждём вас через час!       — Ты манипулятор. — Драко развернулся к Гермионе едва за Блейзом и Пэнси закрылась дверь. В голосе у него звучало притворное негодование, смешанное с неизбежной улыбкой.       — Прости, — ответила она, едва заметно пожав плечами и не скрывая лукавой усмешки. — Но мне стало его так жалко… он ведь действительно растерян.       — А меня тебе не жалко? — Драко приподнял бровь. — Я рассчитывал провести день с тобой. И с Амели.       — У нас будет время, — мягко заверила Гермиона. — Впереди куча тёплых дней, длинных вечеров. Мы никуда не спешим.       Драко выдохнул, смиряясь, хотя в глазах ещё плясали искры недовольного собственника.       — Тогда, Грейнджер, — произнёс он со значением, — ты теперь должна мне… ну, скажем, десять вечеров подряд.       Гермиона притворно задумалась, чуть наклонила голову.       — Только вечеров? — невинно уточнила она, кончиками пальцев коснувшись его подбородка так легко, будто случайно.              Драко замер на секунду — почти незаметно, но достаточно, чтобы она это почувствовала. Его взгляд стал глубже, опаснее, теплее.       — Твоё счастье, — ответил он хрипловато, — что я сейчас чертовски голодный.       — Звучит как угроза, — поддела Гермиона, поднося к губам кусочек бутерброда и нарочно изящно откусив.       — Это предостережение. — Драко наклонился ближе, почти касаясь её плечом. — Такая хитрая… прям по-слизерински.       — Я всего лишь женщина, Драко, — звонко рассмеялась Гермиона.       Он задержал на ней взгляд, и в нём смешались лёгкость, желание и что-то тревожно-бережное.       — Хитрая женщина и самая очаровательная, — тихо произнёс он, признаваясь не в комплименте, а в слабости.

***

      Едва Гермиона с Драко переступили порог дома четы Забини, как их без лишних церемоний сопроводили в нужную комнату и торжественно вручили кисти.       Пэнси уже стояла у дальней стены и грифелем выводила мордочку неведомого зверя. Он был округлым, с большими ушами и хитрым взглядом — название вертелось у Гермионы на языке, но упорно не желало всплывать в памяти.       — Не знала, что ты художник, — искренне заметила она, подходя ближе. — Очень красиво.       Пэнси на мгновение замерла, а затем махнула рукой, отмахиваясь от комплимента, но лёгкий румянец всё же выдал её.       — Скажешь тоже, — буркнула она. — Просто рисунки, но я где-то читала, что это помогает деткам расти любознательными.       В её голосе звучала непривычная лёгкость и мечтательность.       — А где сам Блейз? — уточнил Драко, оглядываясь по сторонам.       — В соседней комнате, — усмехнулась Пэнси. — Пытается собрать детский комод. Судя по звукам — комод пока побеждает.       Из коридора как по заказу донёсся глухой стук и приглушённое ругательство.       Пэнси фыркнула, затем снова вернулась к стене:       — Я сейчас намечу ещё пару элементов. Ваша задача — покрасить стены и раскрасить то, что я отмечу. Я пометила, где какой цвет, чтобы было легче ориентироваться.       — Мы можем уже приступать? — уточнила Гермиона, прокручивая в руках кисть.       — Да.       — А можно слегка жульничать? — Драко пробежал пальцами по волшебной палочке в кармане.       — Нет! Это будет нечестно, по отношению к Грейнджер! — Пэнси обернулась к Малфою, уперев руки в стороны. — Никакого волшебства!       Неожиданная забота со стороны Паркинсон приятно удивила Гермиону.       — Чем быстрее закончим, тем раньше сядем за стол, — закончила брюнетка наставления. — Вы же не против задержаться на ужин?       Гермиона без раздумий кивнула и тут же перевела настойчивый взгляд на Драко. Он раздражённо закатил глаза, понимая, что сопротивление бессмысленно.       — Разумеется, — сухо ответил он.       Некоторое время в будущей детской царила умиротворяющая тишина. Слышался лишь мягкий шорох кистей, равномерные движения, запах свежей краски. Комната медленно преображалась.       Драко занял одну стену, Гермиона — соседнюю, стараясь как можно меньше забрызгать одежду.       — Как дела с Крамом? — как бы между прочим поинтересовалась Пэнси, продолжая выводить линии. — Он, кажется, из тех, кто не тянет быка за рога. Уже назначил тебе день для «чаепития»?       Кисть Драко опасно дёрнулась:       — Чёрт, — выругался он, выронив её. Капли краски предательски разлетелись по футболке.       Он замер, глядя на пятна, но в голове крутилось совсем другое.       «Какое ещё чаепитие?»       — Сколько раз мне нужно повторять, что мы с ним только друзья? — сдержанно, но с заметной тенью раздражения ответила Гермиона, бросив осторожный взгляд в сторону Драко. — Он просто пригласил меня выпить кофе. По старой дружбе.       — И зачем ты снова это говоришь? — Пэнси наконец обернулась и посмотрела прямо на неё, а затем — с едва заметной усмешкой — на Драко. — Для меня или для кого-то ещё?       Гермиона на секунду замялась:       — Чтобы напомнить, — ровно сказала она.       — Просто странно, — продолжала Пэнси, явно наслаждаясь ситуацией. — Насколько я помню, когда-то в прошлом вы прекрасно проводили время.       — Именно. В прошлом. — Гермиона подняла голову. — Мне было пятнадцать. Не уверена, что могу назвать это чем-то серьёзным.       — А Крам, между прочим, всё ещё холостой, — невинно добавила Пэнси. — И, на мой взгляд, стал только симпатичнее.       — Паркинсон! — вспыхнула Гермиона, резко оборачиваясь. — При всём желании я не могу обратить внимание на Крама. Моё сердце занято другим.       В комнате повисла короткая, звенящая пауза.       Драко медленно выпрямился. Краска на футболке больше не имела никакого значения. Уголоки его губ дрогнули, но он не сказал ни слова.       — Ну как знаешь, — миролюбиво пожала плечами Пэнси, делая вид, что полностью сосредоточена на рисунке. — Я всего лишь спросила. Не обязательно так горячиться.       Она отвернулась, удовлетворённо улыбаясь самой себе.       Ей нравилось сталкивать их лбами — осторожно и незаметно — до тех пор, пока эти двое наконец не перестанут прятаться за недосказанностями и не назовут вещи своими именами. Пока она не убедится, что они перебили всех своих тараканов.       Спустя минут двадцать Пэнси вышла, бросив через плечо, что ей нужно ненадолго отлучиться. Дверь за ней закрылась, и в комнате неожиданно стало слишком тихо.              В ту же секунду Драко опустил на пол ведро с краской и отложил кисть. Гермиона ещё не успела осмыслить это движение, как почувствовала его близость — тепло его тела, осторожное, но уверенное. Он прижался к ней со спины, словно это было самым естественным жестом на свете.       — Так значит, твоё сердце занято другим? — тихо спросил он, склоняясь к её уху. Его голос был низким, тягучим как мёд, а руки мягко сомкнулись у неё на талии. — И как давно?       По коже Гермионы пробежала дрожь от того, как легко он нарушал её внутреннее равновесие.       — Думаю, очень давно, — ответила она, не оборачиваясь.       Несколько секунд они просто стояли так, прислушиваясь друг к другу: к дыханию, к сердцебиению, к уловимому напряжению, которое витало между ними.       — Пэнси нас убьёт, — пробормотала Гермиона, пытаясь сохранить остатки здравого смысла. — Она вернётся, а мы… — она едва заметно улыбнулась, — совсем не работаем.       — Не важно, — ответил Драко.       Он коснулся губами её щеки — легко, невесомо. Потом ещё раз. И ещё. Каждый поцелуй был медленным, будто он смаковал само право касаться её.       — Драко! — она резко развернулась, прежде чем позволила себе раствориться в этом ощущении, и мазнула его по носу голубой краской.       Он замер, моргнул, а потом коварно усмехнулся, на долю секунды демонстрируя ей Малфоя, которого она помнила по школе. С нарочитой медлительностью он отошёл к своему ведру, окунул ладони в краску и шагнул к ней.       — Ты сама напросилась, — тихо заметил он.       Но вместо ответной шалости он вдруг остановился. В её глазах отражалось столько паники и нежелания быть испачканной, что он просто не смог. Как бы признавая капитуляцию, Драко поднял две руки вверх, а после, поравнявшись с ней, наклонился, и их губы встретились.       Гермиона успела лишь тихо ахнуть, чем только помогла ему впиться в губы настойчивее и превратить беглый чмок в глубокий, трепетный поцелуй. Неторопливые и уверенные касания горячих влажных губ возрождали в памяти события прошедшей ночи, путали мысли и заставляли снова поддаться слепящему удовольствию.       Продолжая держать руки поднятыми, Драко льнул к ней ближе, позволяя себе роскошь признать одну простую вещь — ему начинало нравиться идти на поводу своих эмоций. Нравилось чувствовать знакомое тепло её губ, их отклик, то, как Гермиона, забыв о собственных правилах, уже сжимала пальцами его футболку, притягивая ближе и без сожалений пачкая ткань краской.       Улыбнувшись ей в губы, Драко оторвался от неё с видом победителя и, продолжая улыбаться, тихо прошептал:       — Я должен был это сделать ещё утром…       — Признаю… остаться с тобой дома было бы лучшим вариантом. — срывающимся голосом ответила Гермиона.       Услышав шум за дверями, они, как воришки, одновременно отскочили друг от друга и с преувеличенным усердием продолжили покраску. Их синхронность была настолько очевидной, что они не выдержали и тихо рассмеялись.       Это оказалась Пэнси — она скользнула взглядом по комнате, не обратив на них ни малейшего внимания, дорисовала ещё одного зверька и, сославшись на боль в пояснице, ушла отдыхать, оставив после себя едва уловимое ощущение контроля.       — Почему ты вообще решила поучаствовать во всём этом? — спросил Драко как бы между прочим, не отрывая взгляда от стены.              — Мне стало немного жаль Блейза, — ответила Гермиона. — Он со своими лапками… — она усмехнулась. — Такой искренний в своей беспомощности. И Пэнси мне, если честно, нравится. Хотя характер у неё, конечно, взрывной.       Закончив красить свободный край стены, Гермиона перешла к раскрашиванию необычного дракона, аккуратно выводя линии.       — У Паркинсон определённо есть талант, — продолжила она. — И это так трогательно: она продумала каждый рисунок. Виверна, русалка, лукотрусы… Ребёнок с самого детства будет видеть магический мир не как что-то пугающее, а как живое и красивое. Мне кажется, это очень правильно.       Она улыбнулась и повернулась к Драко:       — А какой была твоя детская комната?       Драко задумался. На мгновение его лицо стало отстранённым, словно он смотрел куда-то далеко назад. Гермиона, заметив это, мягко продолжила, почти шутливо:       — Дай угадаю… бархат и шёлка, лепнина на потолке, золотые вензеля на стенах и колыбель из красного дерева под расшитым балдахином?       — Утрированно, — усмехнулся он, — но в целом верно. Только знаешь… в моей детской было холодно и неуютно. И я рад, что у моего ребёнка всё иначе.       — Ты тоже занимался ремонтом в детской Амели? — осторожно спросила Гермиона.       — Нет, — Драко покачал головой. — От начала и до конца это заслуга Астории. Когда она думала о детской, я был занят поиском, как спасти ей жизнь. — Он на мгновение замолчал. — Сейчас я начинаю понимать, насколько важно подготовить пространство для ребёнка. У Астории был к этому талант… Она умела даже из серой, затхлой лачуги сделать тёплое, живое гнёздышко.       — Да, — тихо отозвалась Гермиона. — В детской Айвори каждая деталь пропитана любовью.       Она не стала больше бередить эту тему и вновь сосредоточилась на покраске.       Чуть позже к ним присоединился Блейз, он долго жаловался Драко на отсутствие сноровки в сборке мебели, но вскоре комнату наполнили типично мужские реплики и шутки. Это неожиданно легко разрядило обстановку, а также убедило Гермиону в том, что мужчины — это всего лишь большие мальчишки. Втроём они быстро закончили покраску.       Гермиона ушла в ванную отмывать руки и лицо от краски, а мужчины занялись расстановкой мебели. Позже вернулась Пэнси, и уже все вместе они осматривали результат своей работы — комнату, наполненную цветом, теплом и настоящим семейным уютом.

***

             — Спасибо вам, — сказала Пэнси, обхватив ладонями чашку с чаем, когда ужин подошёл к концу и мужчины, сославшись на какие-то свои «важные мужские дела», исчезли из гостиной. Она и Гермиона устроились на кушетке у окна. — На самом деле я знала, что Блейз напортачил с рабочими. С первого дня как он взялся за организацию, знала, что все будет так и никак иначе. — Она фыркнула, но в глазах мелькнула тень усталости. — Так что ваша помощь… она правда многое для меня значит.       — Не за что, — мягко ответила Гермиона, медленно размешивая сахар. — Мне было совсем не в тягость.       Пэнси кивнула, но вместо привычной колкости или язвительного комментария вдруг замолчала. Она смотрела в собственную чашку так сосредоточенно, будто пыталась прочесть в ней предсказание.       Это молчание было для неё нехарактерным — и Гермиона уловила его сразу. К тому же её и саму интересовала одна любопытная деталь.       — Могу я задать тебе один вопрос? — наконец решилась она.       — Конечно, — Паркинсон подняла на неё взгляд, чуть прищурившись, будто ожидая подвоха.       — Ты говорила, что у тебя будет двое малышей, — осторожно начала Гермиона. — Но в детской я видела только одну колыбель.       Пэнси на мгновение застыла. Её пальцы крепче сомкнулись вокруг чашки, а на лице мелькнуло сразу несколько эмоций — растерянность, тревога и что-то похожее на страх.       — Краски в детскую… да и вообще всё — мебель, заказ, доставку — этим занимался Блейз, ты же знаешь, — медленно произнесла она, словно подбирая слова. — А я… не сказала ему, что детей будет двое.       — Но почему? — искренне удивилась Гермиона, нахмурившись.       Пэнси отвела взгляд:       — Потому что мы с ним… — она невесело усмехнулась. — Не самая идеальная пара для семьи в этом мире. Ну, знаешь, тусовщики. Свобода и спонтанность — это про нас. Даже наша свадьба была скорее вызовом традициям, чем их продолжением. А беременность случилась почти сразу в начале медового месяца.       Она выдохнула и на мгновение прикрыла глаза.       — Я правда была счастлива, когда узнала. И сейчас счастлива, — добавила она тише, ладонью поглаживая округлившийся живот. — Но я не знала, как он отреагирует. Ребёнок — это не то, что вписывается в привычный образ жизни Блейза Забини. А уж двое…       — Но он ведь обрадовался? — осторожно уточнила Гермиона.       — Да, — кивнула Пэнси, и в её голосе появилась мягкость. — И именно это меня удивило и напугало. Он очень старается. Но я вижу, как ему сложно осознать, что он скоро станет отцом. А если я скажу, что их будет двое… — она сжала губы. — Боюсь, это может его сломать.       Гермиона протянула руку и накрыла ладонью руку Пэнси.       — Мне кажется, ты недооцениваешь своего мужа, — сказала она спокойно. — Он любит тебя, восхищается тобой и будет только рад, когда узнает про ваших малышей. Испугается, конечно, но уверена, что новость о двойне напугала бы любого мужчину на некоторое время.       Пэнси фыркнула, но в глазах мелькнула уязвимость.       — Может, это гормоны… — пробормотала она. — А может, страх. Понимаешь, он влюбился в одну Пэнси Паркинсон, а сейчас перед ним женщина на сносях, которая набрала добрую половину собственного веса и с каждым днём становится всё… — она развела руками в сторону. — Прежней меня больше не существует.       — Зато совсем скоро появится новая, — мягко возразила Гермиона. — И Блейз тоже меняется. Он станет отцом. Отцом ваших детей. И я правда верю, что вы будете отличными родителями.       Пэнси подняла на неё взгляд — настороженный, но полный надежды.       — Правда так думаешь?       — Правда, — без колебаний ответила Гермиона. — И лучше сказать ему сейчас, прежде чем малыши появятся на свет.       Пэнси медленно кивнула.       — Я скажу, — тихо произнесла она. — Как только наберусь смелости. Мамочке Пэнси нужно учиться быть храброй и более спокойной.       — Кстати, прекращай заниматься своими провокациями. Как сегодня с Крамом, — негромко сказала Гермиона, бросив на Пэнси предупреждающий взгляд.                    — Да ладно тебе, — Паркинсон тут же сменила тон, отмахнувшись. — Малфою иногда полезны эмоциональные встряски.       — Паркинсон, просто прекращай, — устало, но твёрдо повторила Гермиона.       — Вы оба как малые дети, честное слово, — фыркнула Пэнси, откусывая печенье. — Разберитесь в себе и займитесь уже наконец сексом.       — Мы вроде как уже… разобрались, — с заметной паузой ответила Гермиона.       Пэнси застыла с печеньем на полпути ко рту, резко втянула воздух — и тут же поперхнулась.       — Кхе… кхе-кхе… что?!       В гостиную вернулись Драко и Блейз, избавив Гермиону от длинных объяснений и деталей.       — Мы пойдём, — спокойно произнёс Драко, бросив короткий взгляд на Паркинсон, которая с широко раскрытыми глазами переводила взгляд с него на Гермиону, продолжая отчаянно кашлять.       — О, Мерлин… — пробормотал Блейз, тут же оказавшись рядом с женой. Он сунул ей в руки чашку с чаем и легконько похлопал по спине. — Дыши, дорогая. Вот так. Медленно.       — До встречи, — бросил он вслед уходящим, всё ещё не до конца понимая, что произошло.       — Ты не поверишь… они… — выдохнула Пэнси, наконец восстановив дыхание.       Но эти самые «они» продолжения уже не услышали.       Взявшись за руки, Драко и Гермиона шли по дорожке, ведущей от дома Забини. Закат окрашивал небо в розовые оттенки, и на какое-то мгновение весь мир будто стал принадлежать только им двоим.       — О чём это Пэнси? — как бы между прочим спросил Драко.       — Даже не представляю, — невинно ответила Гермиона, пряча улыбку. — А чем вы там занимались с Забини?       — Он умудрился неправильно вкрутить ножки у пеленального столика, — ответил Драко. — Я помог всё исправить, прежде чем конструкция решила бы сложиться и навредить бедному малышу.       — Им невероятно повезло с таким другом, — рассмеялась Гермиона.       — Дружба с ними бывает… утомительной, — хмыкнул он. — Я хочу в душ. И в кровать.       — Поступлю точно так же, — согласилась она, мягко сжимая его ладонь. — Только сначала меня ждёт Айвори.       Драко кивнул, и они пошли дальше — медленно, не спеша, наслаждаясь вечером и тем редким, почти хрупким ощущением, что всё идёт правильным чередом.       

***

             Гермиона, закутавшись в полотенце, вышла из ванной и остановилась как вкопанная.       В её постели с самым безмятежным видом лежал Драко. Пижамная рубашка была небрежно расстёгнута у горла, рука закинута за голову, взгляд лениво скользнул по ней — и задержался. Он даже не попытался скрыть улыбку.       Драко легонько похлопал ладонью по одеялу рядом с собой.       — Ты не можешь здесь спать, — сказала Гермиона, но голос выдал её раньше слов.       — Почему? — он прищурился, явно наслаждаясь ситуацией. — Ты спала в моей кровати. Считай, я просто забираю долг.       — Это не долг, это… вторжение, — пробормотала она, делая шаг ближе.       — Тогда тебе стоит выгнать меня, — невозмутимо предложил он. — Но что-то мне подсказывает, что ты этого не сделаешь.       Гермиона сдалась и села на край кровати, стараясь не думать о том, как его присутствие заставляет искриться воздух и вызывает в теле всё новые ощущения.       — И что, так и будем каждую ночь кочевать из комнаты в комнату? — спросила она, глядя перед собой.       — Только сегодня, — ответил Драко мягко. — Я не тороплю тебя.       Она повернулась к нему:       — А дальше?       Он приподнялся на локте и потянулся к ней, аккуратно снимая полотенце с её волос. Влажные пряди рассыпались по плечам, и он невольно задержал пальцы на мокрых прядях, словно запоминая.       — А дальше мы будем спать вместе. В моей комнате.       — Мне нравится эта, — упрямо сказала Гермиона, но уже без прежней уверенности.       — Пользуйся ей сколько угодно, — Драко улыбнулся уголком губ. — Работай, читай, закрывайся от всего мира. Но спать будешь возле меня.       — Ты слишком уверен в себе, — заметила она тихо. — А вдруг я не захочу?       Драко наклонился ближе, его голос стал почти шёпотом:       — А ты не хочешь?       Он убрал прядь с её лица, большим пальцем едва касаясь виска. Гермиона закрыла глаза на секунду — и этого было достаточно, чтобы он мог требовать что угодно.       — Хочу, — сказала она просто.       И это было правдой, как и то, что полотенце на ней было лишним, а Драко Малфой лукавил, когда говорил слово спать.