Профдеформация

То, что плана у Разумовского нет, Лера понимает не сразу. Он выглядит уверенным — голубые глаза отдают сталью, губы плотно сжаты, обе руки на руле. Сергей не похож на привычного себя, и это немного пугает, но в контексте ситуации с похищенным Олегом, наверное, это стоит воспринимать как норму. Поэтому Лера не перебивает. Слушает "план", в котором слишком мало пунктов и слишком много вопросов, кивает и надеется, что не сдохнет на каком-то заброшенном заводе в карнавальном костюме. — Повтори все, что я сказал, — требует Разумовский, проверяя обойму в пистолете, добытом из бардачка. — Ты заходишь через главный вход, отвлекаешь тех, кто охраняет Олега. Я тем временем быстро "снимаю" остальных по всему зданию, затем стараюсь незаметно зайти с тыла, — вот только после повторения всех действий Лера понимает, что это нихера не план. — А что если… Закончить ей не дают. Серёжа смотрит на неё прямо, без усмешек и привычных ужимок. — Если все пойдёт по пизде, то ты выбираешься оттуда, выбрасываешь костюм в ближайшую мусорку, возвращаешься домой и никогда, — он делает акцент, — никогда больше не вспоминаешь о Чумном Докторе. Макарова сглатывает ком в горле. — Поняла. — Тогда вперёд. Либо Разумовский гениальный стратег, либо удача благоволит психам и идиотам, но первая часть плана идёт отлично. Лера слышит в микрофоне диалог Серёжи с неизвестным Вадиком-Драконом (Господи, ну и имя для суперзлодея!), пока вырубает по всему зданию наёмников. Кого нажатием на сонную артерию, кого ударом пистолета в висок, кого удушающим, кого миддл-киком в лицо, кого шокером. Каждый раз все происходит на автомате, Лера не думает "как", она выбирает скорость и тишину. После восьмого наёмника, который пытается дать отпор, но получает заряд шокера и оседает на пол, Лера выдыхает и снова вслушивается в диалог в динамике. С удивлением отмечает, что с захода в здание прошло всего пятнадцать минут, и пытается вспомнить наскоро вызубренный в машине план завода. Налево, направо, снова направо, лестница… Лера делает пару шагов в сторону отчетливых голосов и замирает. Неизвестный Дракон стоит к ней спиной, рядом с ним на крюк за руки подвешено окровавленное тело. То, что это Олег, Макарова догадывается больше интуитивно. А о том, что он жив говорит только неглубокое дыхание, поднимающее грудную клетку, и слабая, о, боги, ну и псих, улыбка. — Мы разговариваем уже почти двадцать минут, дружок, — Разумовский расслабленно разводит руками. — Ты меня не убил, не ударил, стоишь и травишь байки про вашу с Олегом службу. И здесь два варианта. Либо это ты тупой, либо твой наниматель, который опаздывает на собственное шоу. — Хочешь, чтобы я тебя ударил? — судя по голосу, наёмник усмехается. — Меня просили этого не делать, но вот о том, что я не могу прострелить тебе колено, речи не шло… Лера действует так быстро, что сама не успевает понять. Просто чувствует, что на этот раз Дракон не блефует, а и Олега, и Серёжу она вытащить не сможет. Делать же выбор, кого спасать, — не захочет. Поэтому она за пару секунд преодолевает расстояние до наёмника и прыгает ему на спину, рукой обхватывая мощную татуированную шею. — Забирай Олега, и сваливайте! — её изменённый динамиком голос звучит уверенно и хрипло, хотя лицо под маской искажается паникой, когда она понимает насколько сильный у неё противник. — Живо! Приказывает Разумовскому она впервые в жизни, раньше бы точно не решилась. Но ситуация — дерьмо, к гадалке ходить не нужно. Наверное, это понимает и Серёжа, который начинает действовать немедленно. Карманным ножиком перерезает верёвку, подхватывая Волкова. Церемониться и осторожничать времени нет. Разумовский пачкается в чужой крови, стараясь не думать о том, в какое месиво, судя по гематомам на грудине и животе Олега, могут быть взбиты его внутренние органы. Потом, все потом. На очередной квартире уже ждёт какой-то супер врач, подогнанный Игроком. Он зашьет, обработает и вылечит Волкова. А если нет, то Серёжа сам прострелит ему башку за профнепригодность. — Серый… ты нахера сюда Леру притащил… — хрипит Олег, когда ему помогают забраться в машину. — Она же не… — он заходится глубоким булькающим кашлем. На губах появляется кровь, и Разумовский жестом просит его замолчать. — Она же… — Лера скоро будет, — врет Серёжа. Он не знает, блять, он нихрена не знает, вернётся Макарова оттуда или нет, но он верит в свою собственную ложь. — Потерпи. То, что у Леры есть семь, от силы десять, минут, прежде чем он вдавит педаль газа в пол, сваливая подальше, Разумовский умалчивает. Этот выбор настолько тяжёлый, что Серёжа, не отрываясь, смотрит на часы и беззвучно бормочет: "Ну же! Ну же, блять, давай, давай, быстрее!" …кулак Дракона влетает в лерино левое плечо с такой силой, что она еле удерживается на ногах. Броня не спасает — противник безжалостный и слишком опытный. Макарова тяжело дышит, она уже вымотана, блоки с каждым ударом ставит все тяжелее, а сбежать не получается. Наёмник каждый раз не даёт ей уйти, продолжая атаковать. Лера перестаёт понимать, что пошло не так. Либо её жёстко щадили на тренировках, либо она дерьмовая ученица. Потому что она не понимает, как победить противника, настолько превышающего её по силе. — Ну что, пташка, посмотрим, кто прячется под этой маской? — усмехается Дракон, сначала заламывая девушке запястье, а затем хватаясь за клюв маски. Лера безуспешно пытается выбраться из захвата, но паника растёт, силы на исходе, и ей страшно так, как не было никогда. — Сезам, откройся! Птичий шлем срывают с головы, светлые волосы падают на лицо, но Макарова прячется за ними, глядя в пол. На губы попадает что-то солёное — пот или слеза, сейчас даже непонятно. Единственное, о чем она может думать, это мама, отец и брат. Её дурной младший брат, который мог оказаться на её месте… — Ну ничего себе! — Дракон рывком поднимает её лицо за подбородок, разглядывая со всех сторон, как диковинную зверюшку. — Ребёнок, ты как в это впуталась? Жаль будет портить такое милое личико… — левой рукой наёмник достаёт из кармана нож, прислоняя лезвие к её щеке. — Тебе тоже крестик вырезать? Или, может, звёздочку?.. Лера судорожно выдыхает, а затем идёт на отчаянный шаг. Резко отталкивает Дракона, слыша, как хрустит её собственное запястье, бьёт его в колено, так сильно, как не била никогда. Лезвие ножа проезжается по её щеке, оставляя порез, но Макарова тянется за спину, зная, что там спрятано. Хватает совсем не синай, он бесполезен. В дрожащую ладонь идеально ложится пистолет, и девушка, не задумываясь, стреляет. Раз. Два. Три. Четыре. Пять. Я направляю режим больных к их выгоде сообразно с моими силами и моим разумением, воздерживаясь от причинения всякого вреда и несправедливости…* Тело наёмника падает на пол. Лера не смотрит. Она подбирает маску, валяющуюся рядом, на автомате отмечает, что одно из пуленепробиваемых глаз-стёкол пошло трещиной, а затем уходит. Под телом Дракона скапливается густая тёмная кровь. …на десятой минуте Разумовский готов молиться. Кутху, Дьяволу, Одину — насрать. Но пальцы уже уверенно проворачивают ключ зажигания, Олег сзади, чудом пребывающий в сознании, пытается еле слышно возражать, а затем со стороны завода слышатся выстрелы. Раз. Два. Три. Серёжа вздрагивает на каждом. Четыре. Блять, нет, пожалуйста. Пять. — Сиди здесь, — отрывисто бросает Разумовский, вылетая из автомобиля. Только не так. Только не Лера. Он не может снова так облажаться, прав был Волков, когда говорил, что затея с новым Чумным Доктором тупая и безумная. Прав был, когда отговаривал втягивать в это Макарову, во всем, мать его, был прав!.. До входа в гребанный завод остаются считанные метры, а затем Серёжа видит силуэт. Лера выходит из здания, сильно хромая, баюкая левую руку, с прижатой к груди маской. Её взгляд пустой, лицо бледное, на щеке порез, кровь из которого испачкала острую скулу и шею. Она даже ничего не говорит, когда видит Серёжу. Только смотрит. И уже только от этого Разумовский хочет себя убить. Какой же он мудак. — Обойма пустая, — произносит Лера. — И запястье болит. Надо будет что-то для родителей придумать, да? А, ещё вот, — она показывает шлем, — стеклышко треснуло, представляешь? Твоё супер крепкое, а треснуло… Поехали домой? Олег как? Разумовский молчит. Видит, что ступор её долго не продлится, что скоро девочку накроет истерикой, что вероятно нужно будет её отпустить навсегда после этого. Потому что даже из светлого и доброго человека он умудрился сделать оружие. Которым этот человек никогда быть и не хотел. В очередную квартиру они едут не так быстро, как хотелось бы. Разумовский прилежно тормозит на каждом светофоре, не превышает скорость, следит за дорожными знаками, включает поворотники. Проверка от ДПС сейчас нужна в последнюю очередь. Зато как только машина тормозит, Серёжа с нереальной скоростью вытаскивает уже почти бессознательного Олега и тащит его на нужный этаж. Лера тихо идёт следом. Словно на автопилоте. С этим Разумовский обещает разобраться чуть позже. Пусть и не знает как. Он придумает, он найдёт, что сказать, он… — Всё, что я мог сделать, я сделал, — врач, пожилой мужчина с умными серыми глазами, заканчивает бинтовать грудь Олега и встаёт. — Вот только глаз… я не офтальмолог, могу больше навредить, чем помочь. Лера, сидящая на кресле и разглядывающая собственные ладони, поднимает взгляд на врача, а затем встаёт и опускается рядом с Олегом. Он не спит, мутным взглядом смотрит на присутствующих. Кажется, работает обезболивающее, и ему становится чуть легче. — Судя по характеру повреждений, кровь скапливается в конъюктивитном мешке и давит на стекловидное тело, — ровным тоном произносит Лера. — Нужно снять давление*. Дайте ваш хирургический набор. Врач только уважительно хмыкает, делая вид, что не удивляется странной девушке в костюме народного мстителя с заляпанным кровью лицом, быстро окатывающей руки спиртом. Ему платят так хорошо, что он готов притворяться слепым и глухим до конца своих дней. — Будет неприятно, потерпи, — просит Волкова Лера, сжимая скальпель и поднося его к нужному месту. — Марлю, пожалуйста. Инструмент в её руках не дрожит, надрез как по учебнику, тонкая кожа легко расходится под острым лезвием, и марля, приложенная к щеке, начинает впитывать обильный поток крови. Лера профессионально убирает её всю, делает один шов, отдаёт скальпель и спрашивает: — Теперь лучше? — Лучше, — хрипит Олег, пару раз моргая. — Спасибо, Валер. Макарова не отвечает. Отходит обратно вглубь гостиной и садится туда, где сидела до этого. Так и молчит, пока Разумовский делает перевод на счёт врача, пока провожает его до двери. Перед глазами у Леры все ещё окровавленное тело Дракона, а в ушах звучат выстрелы. Раз. Два. Три. Четыре. Пять. — Знаешь, — пока Серёжа делает чай на кухне, Олег, морщась, удобнее устраивается на диване. — Вадик был тем ещё уродом. Никто по нему грустить не будет, — он пару раз кашляет. — Я рад, что ты выбрала свою жизнь, а не его... — Я пойду спать, — перебивает Макарова. — Выздоравливай. В коридоре она натыкается на Серёжу с двумя кружками чая, и смотрит прямо в его непривычно растерянные глаза. — Он ведь хотел порезать мне лицо. Убить меня, — неожиданно шепчет Лера. Пальцы касаются щеки. — Тогда почему же мне так плохо?.. Кружки он со звоном ставит на комод, и Серёжа делает единственное, что кажется верным. Он обнимает дрожащую девушку, чувствуя, как одной рукой она комкает его водолазку. Её судорожный шёпот режет ему слух: "Почему так плохо, почему, почему, блять, почему…", и он прижимает её ещё крепче, отвечая: — Потому что ты человек. Лера замолкает. В ушах отдалённо звучат звуки выстрелов. Раз. Два. Три. Четыре. Пять.