Остывшее сердце

       Итак, Артёма нужно доводить до белого каления, но аккуратно, так, чтобы он не заподозрил чего недоброго и продолжал считать её небесным созданием, сотканным из сахарной ваты и тирамису. Фактически невыполнимая задача. Во-первых, учитывая какой он умный и подозрительный, а во-вторых, руки так и чесались отчехвостить этого Серого Волка за субботнюю выходку.        Да и, памятуя субботу, в голову закрадывалось сомнение в том, как он её вообще воспринимает. Может, ни о каком небесном создании не идёт и речи, как бы она ни старалась, а он на это ласково ни улыбался? Может, всё гораздо хуже, и дела обстоят как в известном анекдоте?        «— Любимая, ты ангел!        — Падший?!        — Наебнувшийся…»        Да и смотрел он на неё тем утром одновременно так нежно и хищно, словно лисица на цыплёнка — ей Богу, сожрал бы. До сих пор мурашки по коже, и дух захватывает от пережитого фейерверка эмоций.       Кажется, понять Артёма просто невозможно. Он же совершенно невыносимая личность. А может, ей просто катастрофически не хватает опыта в общении с противоположным полом? Впервые в жизни об этом хотелось сожалеть и жаловаться на свою удушающе невыносимую судьбу.       Хорошо, что есть Катюша, и сегодня вечером она приезжает из лагеря. Даже отписалась в восемь утра, что они выехали, и прислала селфи из автобуса. Обнять своё драгоценное сокровище, по которому успела ужасно соскучиться, хотелось гораздо больше, чем выписывать Артёму честно заслуженных звездюлей за его вопиющее поведение. Главное, запеканку, курицу и пюре приготовила — малая наверняка будет голодной с дороги.       Работы с поливом обширных заводских клумб было так много, что добраться до заветной курилки механиков Леся смогла только перед обедом. Важно прошествовав мимо одного из самых дорогих станков завода стоимостью аж пять миллионов и единственного богатыря-специалиста, работающего на нём, не решившись даже взглянуть в его бесстыжие глаза, она расположилась в курилке и едва успела достать сигарету, как он сам явился вслед за ней.       Не просто явился, а буквально вывалился из ворот, и, прошагав неуверенной, но быстрой походкой с грацией застенчивого медведя, плюхнулся перед ней на скамейку.        — Извини, — в глазах прыгали насмешливые бесенята, и это больше напоминало мальчишеский задор, но вовсе не искреннее чистосердечное раскаяние. — Я ещё от пятницы не вылечился, а тут ты со своей корзинкой.        — И тебя прямо на подвиги потянуло? — Артём выглядел таким взбудоражено взъерошенным, что Леся поняла — он действительно волновался, что она подумает о его поведении. Волновался, но, похоже, ни капли не жалел. И нашёл же себе оправдание — в честь пятницы укушался так, что, с утра увидев её, не смог себя контролировать. Интересно, это можно рассматривать как комплимент или всё-таки оскорбление? — Прости, что прервала твои целебные процедуры. Голова не болит?        — Нет, — он тряхнул своей волнистой шевелюрой, как заправский лев гривой, и даже сумел изобразить вполне застенчивый взгляд. — Ты же по ней не стукнула, хотя имела полное право.       И расхохотался, да так заразительно, что ответный смех вырвался сам собой. Ну вот что делать с этим невыносимым человеком? Всё равно он самый лучший на земле. И самый любимый. Утонув в его искристом теплом взгляде, Леся отчётливо понимала, что так и есть. И никак иначе.        — Ты как на работу добирался?        Они с Васей умудрились попасть на сменивший расписание и начало маршрута трамвай, а вот Артёма там не было.        — Повезло, приятель подкинул. Он иногда в эту сторону едет, — затянувшись сигаретой, ответил Артём. — А ты нашла наш сбежавший состав?        — Точно что сбежавший, — и Леся принялась объяснять ему, в каком переулке теперь искать сменившее дислокацию нерадивое транспортное средство. — Тебе на три квартала спуститься нужно — там тоже остановка.        — Нахрен мне их новые трамваи нужны, — тяжёлый вздох лучше слов поведал о том, как ему не хочется проделывать с утра такие путешествия. — Меня и старые вполне устраивают.        — Модернизация — двигатель прогресса. Хочешь телефонами обменяемся, если вдруг придется по дождю такси вызывать? Вдвоем дешевле.        — Давай, — подозрительно сильно обрадовавшись такому предложению, Артём с особой поспешностью выудил из кармана свой кнопочный телефон. Леся уже как-то говорила ему, что нужно шагать в ногу со временем и обзавестись новым гаджетом, но выслушала на это всё то же в развернутом виде: нахрен надо. Старовер, как говорится. Небось, до сих пор видик смотрит и будет беречь громоздкие кассеты, пока они не размагнитятся совсем. — Диктуй.       Вполне довольная собой Леся продиктовала цифры и сохранила номер тут же поступившего вызова. Заодно с гордостью продемонстрировала ему присланное утром Катюшей селфи из отъезжающего из лагеря автобуса.        — На тебя почти не похожа, — прокомментировал Артём, внимательно посмотрев на худенькую рыжую девочку с бледным румянцем на фарфоровой коже и довольным зелёным взглядом. — Только в глазах есть что-то твоё.        — Вся в отца, — говорить с ним о бывшем муже было неприятно, даже в желудке стало прохладно.       — Они видятся?        — Нет, — Ну сколько можно? Что за важная тема? Уже же говорили об этом при повитухе… Тьфу ты, свахе Пете. — Встретит его на улице и не узнает.        — Во сколько они возвращаются? — должно быть заметив, что Леся начинает потихоньку бледнеть, Артём сжалился и решил поговорить о другом. — За свой счёт писать не нужно, чтобы встречать?        — Нет. Как раз к концу рабочего дня привезут.        Как оказалось, объявившая о времени возвращения детей барышня из профкома немного ошиблась, и ждать автобус из лагеря пришлось ещё около часа после окончания рабочего дня. Но в сени заводских елей и берёз под болтовню с остальными родителями это время пролетело незаметно. Понаблюдав за тем, как Артём отправился на маршрутку, Леся подумала, что, когда трамваи совсем перестанут ходить, им всем придется пересесть на этот маршрут. Затем она закурила и устроилась на скамеечке рядом со знакомым, который встречал своего внука.        Когда на подъездную аллею въехал бело-голубой Икарус, сердце защемило от волнения. Вот из салона шумной толпой начали выходить подростки, и, наконец, показалась оглядывающаяся по сторонам долговязая Катюша. Прижав к груди своего самого драгоценного ребенка, Леся почувствовала, как из глаз бегут слёзы, которые невозможно было удержать. Точно так же она плакала, когда автобус отъезжал в лагерь. Первая в жизни разлука с дочерью. В первый раз они были так далеко друг от друга и вот, наконец, вместе. Словно растягивалась невидимая пружина, а теперь приняла исходное, самое удобное положение.        Прижавшаяся к ней взволнованная Катюша была какой-то непривычно хрупкой и тоненькой. Едва было вызвано такси, как она, прервав восторженный рассказ о своих лагерных приключениях, поинтересовалась, есть ли что покушать. На всякий случай купленные в столовой сок и булочка оказались очень кстати — ребенок был весьма голоден. Как оказалось, ей понравилось абсолютно всё: пляж, дельфины, конкурсы, праздники, игры, постановочные спектакли, походы, посиделки у костра, роллтон, заваренный в речной воде, побег в находящийся рядом заброшенный лагерь, где их с ребятами нашёл вожатый. Всё, но не то чем кормили повара в столовой.       Весь масштаб «бедствия» был оценён дома — дочь была стройнее берёзки и, не переставая болтать и обнимать счастливо мурлычущую Кильку, ела все, что попадалось в холодильнике и было приготовленно на ужин. Пришлось жарить на второй ужин картошку и поздней ночью, когда был разобран чемодан и все вещи отправлены в стирку, готовить мясо.       Утром, сидя в курилке и рассказывая любопытному Пете о впечатлениях Катюши от лагеря, Леся упомянула и о полуночной жарке стейков. По заинтересованно-забавно округлившимся глазам Артёма тут же стало ясно, что он тоже не прочь поесть среди ночи жареное мясо и всем сердцем его любит. Впрочем, как и любой уважающий себя мужик. Кажется, мясо у них вообще отдельный пунктик: чтобы зажаренное до румяной корочки и обязательно сочное внутри.       А ещё мужики любят сплетни и интриги.       Похлеще баб.        В этом довелось убедиться тем же вечером.       Едва они с Катюшей вернулись с пляжа, как настойчиво зазвонил телефон. Взглянув на дисплей, Леся поняла, что так яростно её хочет услышать Дрюсик.       Странно.       Он же застенчевее барышни…       У которой в первый раз…       Посему раньше он никогда не звонил, только в вотсапе строчил целые оды о любви до гроба и единорогах без рога и совести.        — Добрый вечер, Кремль на связи. Я вас внимательно слушаю.        — Так вот ты какая?!        — Что? Простите, вас плохо слышно.        — Я думал ты такая!.. Такая!.. А ты вот оказывается какая! — Дрюсик орал всё громче. Как бы на детскую неожиданность не изошел от переизбытка бурных эмоций. — Ты!..        — Простите, о ком вы? — ощущая, как начинает шуметь в голове и звенеть в ушах, Леся, зажав телефон плечем, принялась разбирать пляжную сумку. Что же такого стряслось, что его так переклинило?        — Я теперь всё про тебя знаю! — казалось, голос Дрюсика повышал диапазоны с каждым новым воплем. — Мне всё рассказали!..        — Ну, и какая птица принесла тебе на хвосте добрые вести? — нервы уже и у самой не выдерживали подобного накала мексиканских страстей.        — Павел Григорьевич мне всё про тебя рассказал!..        — Что именно? Не томи, а то всю ночь не усну.        — Ещё и издеваешься?! Тебя спящую толпой имели, а потом ты родила! Я думал ты… Ты же как святая!.. А ты!..        — А ты дебил конченный! — вспылила Леся, бледнея и крепче сжимая телефон. Хорошо, что Катюша ушла отдыхать в свою комнату и не слышит этого бреда сивого мерина. Нужно досчитать до десяти, а то ещё не так обзовет этого зарвавшегося кретина. Он же явно пьян вот и вызверяется, как потерпевший кораблекрушение. Они там, похоже, вдвоем с мастером укушались беленькой в дюпель. — Пить меньше нужно, тогда может начнёшь отличать правду от тупых сплетен!        — Ты!..        — Иди к черту!       Нажав отбой, Леся и не подумала ответить на звонок, когда обнаглевшее пьяное создание попыталось ещё несколько раз до неё дозвониться.       В голове поначалу не умещалось то, что в гневе орал Дрюсик, но постепенно всё начало становиться на свои места. С год назад они с напарницами обсуждали свои беременности — как произошло зачатие, как себя чувствовали, когда деток вынашивали — обычный женский разговор. Леся тогда рассказала, что когда мама попала в больницу, она проводила там с ней дни напролет, а ещё работа, дом, о муже заботиться нужно. В общем, совсем выматывалась и была без сил. Как-то вечером уснула, а дражайший супруг вернулся со второй смены и так её возжелал, что проснулась уже в процессе.       Насмеялись тогда с напарницами до слёз — считай, дочь во сне зачала, и тут в бытовку как всегда без стука ввалился мастер. Видать что-то услышал, что-то додумал и сочинил грандиозную сплетню.       Вполне в его репертуаре очернить свою любимицу по самое не горюй.       Вот же мудозвон старый!       Нужно ему язык вместе с седыми космами выдрать, чтобы неповадно было подобные гадости сочинять про своих подчинённых. Уже ведь не в первый раз всплывает. Они о себе порой столько нового узнают, сколько бабушки на скамеечке у подъезда не расскажут. Но тут уже явный перебор и личное оскорбление. Не дай Бог, до Артёма дойдёт, попробуй потом докажи, что ты не при делах.       А Дрюсик голосил так громко и отчаянно, что его, наверное, полгорода слышало.       К утру боевое настроение возросло сто крат, и, войдя в бытовку, Леся была даже рада видеть сидящего за столом, явно болезного головой Павла Григорьевича. Похоже, он уже успел покаяться во всех грехах раскрасневшимся Вике и Тасе, а теперь пришёл час расплаты.        — Не виноватый я! Клеопатра, твой хахаль сам ко мне с бутылкой водки подсел!!!       — Зачем? — честно говоря, она даже немного растерялась.        — Про тебя хотел узнать.        — Он не мой хахаль! И бутылка водки вовсе повод поносить меня всяким бредом! — припомнив, о какой чернухе голосил вчера Дрюсик, Леся пожалела, что воспитание и природная доброта не позволяют ей вцепится в седые космы этого престарелого Горыныча. — Если я ещё раз услышу о себе нечто подобное, то возьму лопату, и вы на своей шкуре испытаете, что такое насилие на рабочем месте без вазелина!       В обычное время за такие слова Павел Григорьевич сам бы попытался покрыть её чем-нибудь тяжелее трёхэтажного мата, но сегодня, испытывая редкое для него чувство вины за свой пьяный язык, предпочел лишь вздохнуть и жалобно посмотреть на Тасю, которая одним взглядом пообещала ему много больше, чем просто эротическое приключение с лопатой. — Правильно, бей его, Леся! — подлил масла в огонь заглянувший в их раздевалку Вадик. — Он вчера моей Юльке на коленки сел и херню нес про её маму и зятя.       — Да где же вы такой компанией нажрались? — опешила Леся. — Вроде не пятница…        — Это мы с тобой знаем, что не пятница, — со смешком уведомила расчесывавшая свои темные кудри Вика. — А лучшая половина завода отметилась вчера в пивняке на рынке. Вообще не понимаю, как уважающий себя человек может ходить туда.        — Ногами, — буркнула Тася и попыталась спихнуть упершегося мастера со своего стула. — Павел Григорьевич, выходите, мне переодеваться нужно!        — Ну так раздевайся, я посмотрю, инвентаризацию проведу.       Понимая, что перепалка с мастером может продлиться долго — пока ему не надоест строить из себя виноватую жертву, а есть дела поважнее, вздохнув на понимающую ухмылку напарника, Леся, не переодеваясь, покинула бытовку и отправилась на механический участок.       Артёма кажется невозможно было удивить никогда и ничем. Вот и сейчас он только улыбнулся и кивнул, когда она опустилась возле него на стул, стоящий за столом с компьютером, через который запускался и программировался лазерный станок. Даже бровью не повел на розовый сарафан вместо положенной рабочей одежды.        — У Павла Григорьевича сексуальное настроение, никакой возможности переодеться, — всё же решила объяснить Леся прежде чем брать быка за рога. — Слушай, тут такое дело… Если ты услышишь про меня самую невероятную ужасную сплетню — не верь ни одному слову. Хорошо?        — Ладно.       Вот же невозмутимый танк!       Даже не спросил, что случилось.       Впрочем, учитывая, как он сам любит жёстко пошутить и наплести мужикам баек с три короба, то для него это вполне нормальная ситуация.       — Просто так получилось, что я неудачно пошутила, — от его ласково-насмешливого взгляда по спине побежали мурашки, и засосало пол ложечкой. Пришлось срочно на что-то отвлечься, и тут впечатлил экран монитора. Разложенный на нём пасьянс Косынка. Так вот чем занимается на рабочем месте единственный заводской специалист по лазерной резке!— А некоторые идиоты приняли это за чистую монету.       — Бывает, — Артём улыбнулся так лучезарно, что, казалось, заслонил собой солнце, звёзды и вообще весь мир. — А ведь я тебя предупреждал ни с кем ни о чем не разговаривать и ничего не рассказывать.        — Я помню, — насупилась Леся, отчаянно пытаясь не любоваться ямочками на его гладко выбритых щеках и, упаси Бог, не начать таять, как ванильное мороженое. — Но это было до того.