Белая глициния

«Ко мне в эту унылую осень Приходит одна Сирабёси. Плавно шагнёт на татами — Руки мои трепетали»       Тяжёлое, лиловое кимоно Аманэ помогла надеть одна из служанок — невысокая, сморщенная женщина, лет пятидесяти. Она же помогла девушке расчесать и уложить волосы. Теперь, длинные, белые локоны были заколоты фиолетовой шпилькой из чистого агата. На её кончике свисало несколько хрустальных капелек — огранённые камешки были подвешены на тонких серебряных нитях.       Украшений была масса, большая часть из золота. Оно никогда не было Аманэ к лицу, так что из расписной шкатулки она позаимстовала только сиреневый веер с посеребреной ручкой. Наверно, ей хотелось произвести хорошее впечатление на будущего супруга — хотя ему всего четырнадцать… Но это происходило почти неосознанно.       В комнату вдруг ворвались несколько человек, чьи лица были скрыты белыми повязками, и оставили на полу с десяток корзин с различными цветами: ирисы, лаванда, азалия, гортензия… Их все объединяло одно — фиолетовые оттенки. Это цвет клана Убуяшики, так что не удивительно, что он был тут повсюду. Их прислал для неё будущий супруг, явно в надежде порадовать.       Дорогая косметика аккуратно стояла на столике рядом с украшениями — из всего этого богатства, Амане использовала только алую помаду. Белые ресницы не казались ей чем-то ужасным, хоть теперь её лицо опять приобрело болезненный вид. Но пусть будет как есть.       Она поднялась и распахнула перед собой сёдзи — как оказалось, её уже наверняка давно ждали — Мория стоял, прислонившись к одной из балок, и чинно поклонился, увидев её: — Госпожа Аманэ, вы уже готовы?       Ей стало крайне непривычно от того, что теперь её называют «Госпожа». Но что ещё ожидать, ведь она выходит за хозяина этого огромного поместья. Зачем, только, ему одному такой громадный дом, в котором можно свободно разместить не меньше тысячи человек?! — Готова. — Отлично. Пойдёмте, Ояката-сама вас ждёт.       Её всё же запустили в огромный, главный корпус. Множество бумажных дверей с изумительными узорами открывались перед ней, пропуская по этому лабиринту. И снова пусто: ни прислуги, ни, толком, мебели в комнатах не было. В этом доме легко заблудиться, так что девушка старалась не отставать от столпа Сна. Но тот никуда и не спешил: — Ояката-сама справедлив и благосклонен, вам не о чем переживать. Вы вся дрожите — вам лучше успокоиться. — Да… конечно…       Страх перед неизвестностью сковывал её тело и движения. Странно подумать, что она боялась встречи с ребёнком… Но назад дороги не было, и перед ней распахнулись последние сёдзи.       Тёмноволосый мальчик встал из-за стола. Боже… Он ведь ещё так мал! Худощавое тельце буквально прогибалось от веса тяжёлой одежды, но глаза… Теперь стало понятно, почему в клане Убуяшики преобладает фиолетовый цвет во всём — их лавандовая радужка делала его вид ещё более болезненным, но все равно по-своему красивым. — Здравствуй, Аманэ, — было видно, как он переживает, но старается говорить увереннее — Я хотел, чтобы ты смогла увидеть меня до свадьбы. Я понимаю, что тебе сейчас может быть тут неуютно, но… Только скажи, и я постараюсь всё исправить!       Каким же ласковым и добрым он оказался… Аманэ ожидала, что всю оставшуюся жизнь проживёт будучи игрушкой в чьих-то руках, но только что осознала, что столкнулась не с избалованным ребёнком и не с богатым господином. Её ожидал брак с несчастным, маленьким существом, которое отчаяно нуждалось в родительской опеке. И, видимо, именно эту роль и придётся взять на себя в этом браке. — Благодарю Вас, Ояката-сама, но я всем довольна. Спасибо вам за хороший приём. — Называй меня Кагая. Просто, знаешь… — он сел обратно за письменный столик — Я понимаю, что ты чувствуешь сейчас. Так что если вдруг тебе очень плохо, то не молчи! Да, я ещё ребёнок и ты, должно быть, не в восторге… Но я позабочусь о тебе! Как смогу, ты только не возненавидь меня!       Он так отчаянно нуждается в любви… Бедное, маленькое создание в этом огромном доме страдает от одиночества и боится причинять боль другим — что за лучик лунного света в этой жизни? От жалости к нему, чуть живое сердце Аманэ сжалось: — Ояката-сама, я совсем вас не ненавижу. Вы очень добры ко мне. — Меня зовут Кагая, не бойся так меня называть, — он улыбнулся — Завтра у нас свадьба. Организации нужен наследник, на случай, если я умру… И ты не представляешь, как сложно мне такое тебе говорить. — Так нужно, Кагая, — девушка хотела было к нему подойти и обнять, но вовремя осеклась — И став вашей женой я буду вам верной помощницей.       Они вдвоём вышли в сад, под солнечные лучи. Море глицинии нестерпимо пахло пыльцой, и дышать становилось трудно, но Кагая поспешил пояснить: — Я не смогу её вырубить — она нужна для защиты Организации. — Организации? — Ну да, — он обернулся на неё, и чёрное каре пришло в движение — Организации охотников на демонов. — Вот как…       Девушка ещё не понимала, что к чему, но не рисковала спрашивать слишком много. А Ояката-сама не спешил перегружать её разум, заботливо держа за руку: — Я никогда не причиню тебе вреда, так что не бойся. И постараюсь любить. — Я вас тоже.       Звучало, как формальность, но кажется, Кагая был абсолютно искренний в своих словах. С потоком ветра, её белые волосы слегка спутались, но не было желания их поправлять. Кагая всё смотрел на неё: — У тебя очень красивые ресницы. Они белые, как первый снег! — Спасибо.       Разговорить её не выйдет, это Кагая уже понял. Да и чего он ожидал от девушки, которую выдают замуж наверняка не по её воле? Даже он сам женится из-за необходимости. Они связаны общей бедой, и именно она и роднит их. — Мне нужно работать, прости… Перед тобой открыты все двери в доме и ты можешь отправить слуг купить всё, чего тебе захочется. Но я не смогу сегодня ещё побыть с тобой. — Ничего, я всё понимаю…