Мой милый Астер

      Триста лет назад, поместье Премудрых.       Холод во взгляде матери лучше всяких слов говорил о том, что мне здесь не рады. И никогда не будут.       И почему мне казалось, что навестить семью и познакомить мужа с теми, кто когда-то так легко от меня отказался — хорошая идея?.. Однако хотелось верить в лучшее. Что меня любят. Что меня примут.       На порог меня всё же пустили.       Отщепенка из рода. Позорное клеймо на светлом имени Премудрых — потому что другая, потому что владела Тёмным Даром, чего ни в коем случае не должно было быть в роду светлых волшебниц. Но я не выбирала, какой рождаться! Магия перешла ко мне от обезумевшего прадедушки, что пал её жертвой в весьма молодом возрасте...       Лишь один раз в жизни я обращалась к Дару — скорее ненамерено, со злости, когда в семилетнем возрасте из-за пустяка поссорилась со старшей сестрой. В тот день я чуть не убила сестру и саму себя. Мать была в ужасе. Бабушка — жёсткая и беспринципная женщина, истинная глава рода, — приняла единственно «верное» и безоговорочное решение — сослать опасного отпрыска подальше, на север, в богами забытую частную школу.       Я не видела родных чуть меньше двадцати лет. Покинула этот дом маленькой девочкой... А сегодня вернулась в него взрослой замужней женщиной.       Мать отдала приказ слугам подготовить спальню и накрывать ужин. Но, судя по сжатым в тонкую линию губам, говорить со мной ей было трудно. И банально не о чем.       — Мама... — Я хотела было подойти, чтобы обнять её, но Мария Премудрая не удостоила меня и взглядом. Лишь внимательно изучала мужчину, что стоял рядом со мной. — Познакомься, это мой супруг, Всеволод Пригожий. Он князь Белого края...       Тонкие светлые брови женщины чуть приподнялись, а уголок губ дёрнулся вверх. Глава семьи Премудрых поздоровалась на словах согласно этикету, но, являясь гордой женщиной, лишь слегка кивнула, совершенно пренебрегая правилами приличия. В прочем, в этом доме по статусу она была гораздо выше какого-то князя дальних северных земель... И только после этого она одарила меня взглядом, в котором ярко читалась смесь снисхождения и лёгкого раздражения.       — Вот уж не думала, что кто-то возьмёт в жёны такую... как ты.       В кровоточащее сердце, будто в мишень, вонзилась ещё одна стрела.       Всеволод лишь крепче сжал мою ладонь в своей, давая понять, что он рядом, постарался загладить неловкость и завязать разговор, но в ответ получил лишь бесцветную улыбку и ровное «Следуйте за мной».       В поместье мало что изменилось — всё те же крепкие стены из светло-серого камня, красивая центральная лестница с резными перилами, множество комнат для обучения юных волшебников, длинные коридоры, красивые гобелены и картины на стенах. Всё как я помнила. Где-то в одной из галлерей должно было быть семейное древо... Помню, как маленькая могла часами изучать это невероятно красивое полотно с сотней разных фамилий и крошечных портретов.       Однако здесь всё же ощущалось отсутсвие домашнего уюта. Уже два или даже три столетия эти двери были открыты для детей с магическими способностями — пра-пра-прабабушка Елизавета решила брать под своё крыло талантливых учеников, открыла школу, позвала преподавателей, организовала пространство. Но сейчас, в самый разгар вечера, юные волшебники не сновали по коридорам, не общались друг с другом и не спешили на ужин. На глаза попалась лишь пара служанок, но и те торопливо исчезли за поворотом. Тревожное положение в соседних княжествах добралось и сюда — давящая тишина неприятно оседала на плечи. Камень будто впитал гнетущее ожидание чего-то неминуемого.       — Где же ученики?       — Положение слишком шаткое, чтобы рисковать неокрепшими волшебниками. Поэтому учебный год пришлось прервать.       Помпезность главного здания медленно перетекла в коридоры — менее украшенные, но всё такие же элегантные и витиеватые, и мы оказались на этаже, куда могли заходить только члены семейства Премудрых. Здесь прошло моё детство... Даже узнала дверь, за которой когда-то была моя спальня. Но Мария повела нас дальше — уже через минуту мы оказались в просторной светлой зале. Под потолком горели зачарованные свечи, наполняя комнату мягким ароматом воска и тёплым светом. В кресле, аккурат перед зажжённым камином, закутавшись в плед, сидела фигура, что неотрывно смотрела на пляшущие языки пламени.       — Елена, у нас гости.       Девушка повернула голову, и наши глаза встретились. У неё были те же черты лица, что и у меня — разве что серые как грозовое небо глаза, неестественно бледная кожа без капли румянца и обкусанные потрескавшиеся губы. Моя старшая сестра, милая Елена — та самая, которая чуть не умерла из-за всплеска магии. И проклятие, которое я невольно наложила на неё двадцать лет назад, теперь медленно сжирало девушку изнутри.       — Из-за болезни ей больно и трудно говорить, но она приветствует тебя, князь Белого края.       Елена кивнула и, не задерживая ни на ком взгляда, закрыла книгу, что лежала у неё на коленях, вновь устремила взор на огонь.       Щёки стали пунцовыми от злости и стыда — тот день отпечатался в памяти слишком хорошо. Муж что-то говорил, пока мы шли к диванам, но грохочущий в висках пульс заглушал любые звуки. Я очень хотела сказать, как мне жаль, что я не хотела этого и как стыжусь своего поступка, но язык будто прилип к нёбу. Всё это время лишь крепкая тёплая ладонь мужчины, сжимающая мою, была немой опорой и поддержкой, в которой я так отчаянно нуждалась.       — Признаюсь, была удивлена, когда получила твоё письмо, Ирина. — Мария элегантно опустилась в свободное кресло и жестом пригласила меня и Всеволода присесть на диван напротив. — Итак, чем обязана?       — Мама... А где отец? Как он поживает?       — Умер, — безразлично бросила она и посмотрела на князя Белого края. — Так какое дело привело вас сюда?       Я обомлела, потеряв дар речи. Как? Когда? Что произошло?.. Лишь беспомощно взглянула на супруга. Всеволод, не менее ошарашенный этой новостью, накрыл свободной ладонью наши сцепленные пальцы и, прочистив горло, начал:       — Ирина давно хотела навестить своих близких, и я решил поддержать её. А так же я хотел бы официально представиться Вам, Мария Премудрая, выразить своё почтение и...       — Не понимаю, какое отношение я имею к вашему союзу, — Мария, убрав светлую длинную косу за спину, чуть склонила голову влево, и эта холодная красота и непоколебимое спокойствие вытаскивали самые потаённые страхи из глубины души, выворачивая их наизнанку. — Ирина... училась далеко от дома, поэтому мы виделись довольно редко. Насколько помню, положеное приданое вы получили от моего казначея. Считаю, что на этом наше общение вполне может быть прекращено.       — Я лишь хотела...       — Ирина, — жёстко отрезала мать. — Ты теперь за́-мужем. И к семье Премудрых более не имеешь никакого отношения.       Каждое слово — точно оплеуха.       Разве можно вот так легко и просто отказываться от родной дочери?..       — Что ж, раз мы можем опустить все любезности... Вы ведь слышали о том, что в Мир Сказок пришёл враг? — спросил Всеволод. — Люди.       — Конечно.       — Они на подступах к Вашей школе, к княжеству.       — Нам хватит сил, чтобы противостоять им. — Уверенная улыбка, не дарящая тепла, коснулась губ хозяйки дома. Такая же, как в моём детстве. — В стенах осталась я, моя младшая дочь Ольга, шестеро преподавателей, князь Винников уже прибыл с отрядом своих бойцов из Китежа. Остальные наши союзники прибудут через два дня.       На несколько мгновений повисло молчание, нарушаемое лишь потрескиванием дров в очаге. Я изумленно вскинула брови. Китеж? Тот самый город, который, по слухам, возник прямо посреди Солёного озера полтора года назад?.. Значит, это не пустой трёп и, судя по усталому, но гордому виду, Мария Премудрая имела к этому прямое отношение.       — Вы хотите дать им бой?       — Эта школа — детище моей семьи. А Премудрые защищают то, что им дорого. Мы готовы и к битве, и к осаде. Да и что люди могут сделать, право? Помахать своими железками? — Мария махнула рукой, улыбаясь уже чуть искренне. — Да, нас мало. Но преимущество на нашей стороне. Человеческое тело не переносит магию. Поэтому у врага нет шансов.       Женщина говорила спокойно, совершенно уверенная в своей правоте — скорее всего мысленно она уже выиграла не только эту битву, но и всю войну.       Прежде я никогда не видела людей, да и в военном деле не была сильна. Быть может, мать действительно была права, и школа сможет выстоять против них?.. Всеволод всё ещё хмурился, но то, с какой нежностью он поглаживал мою ладонь большим пальцем, заставляло зароддающкюся тревогу медленно угасать.       «Но даже если будет бой... мой Дар будет кстати. Я уже давно не маленькая девочка. И могу постоять за себя».       — Если позволите, мы хотели бы остаться, — продолжал Всеволод. — Я не боевой маг, но хорошо владею оружием.       — Что ж, как вам угодно. — Хозяйка дома элегантно поднялась на ноги. — Ужин будет подан в столовой через сорок минут, слуги проводят вас.

***

      Они пришли с востока, окутанные предрассветными сумерками.       Грохот застал врасплох. Сонные, дезориентированные, мы вскочили с постели. Вдалеке затрещало, пол под ногами задрожал. Земля, точно ожившее существо, вздыбилась, заворочалась и зарычала, грозя разразиться и поглотить всех нас в бездну.       — Что происходит?..       За дверьми завыло оповещающее заклинание — сигнал тревоги заставил сердце пуститься вскачь. Всеволод, накинув рубаху, выглянул в окно:       — Они здесь.       В груди похолодело.       Ещё один взрыв вдалеке, и старинный камень захрустел, коокоча, рыча и вибриуя. «Что это? Штурм поместья? Но откуда такая сила?..»       Стараясь отодвинуть ненужные эмоции на второй план, я схватила платье.       — Оставайся в безопасности, прошу.       — Чёрта с два! — отрезала я, завязывая шнуровку на груди. — Я с тобой.       — У тебя нет оружия, как ты будешь сражаться? — Всеволод пытался воззвать к голосу разума, хотя прекрасно знал, что это было бесполезно — упрямства мне было не занимать.       Сжав чуть подрагивающие ладони в кулаки, я решительно расправила плечи и посмотрела любимому в глаза.       — Мой Дар может помочь. Умру, но утяну за собой хотя бы десяток этих ублюдков.       — Но ты ведь не училась этому. Послушай, я...       — Нет. И слышать не желаю.       Я любила своего мужа больше всего на свете. Больше себя. Больше жизни. И не могла отпустить его на верную погибель. Ведь Премудрые защищают то, что им дорого... Но воинская честь и совесть приказывали Всеволоду поступить так, как было до́лжно.       — Если мать не блефовала, и у неё действительно есть, чем ответить, то мы можем выстоять. Я не буду стоять в стороне.       Муж тоже любил меня. Даже несмотря на происхождение и губительную магию — впервые в жизни я поняла, что такое быть по-настоящему любимой. И сейчас он отчаянно переживал за меня, однако понимал — запрети мне что-то, и я сделаю это назло.       — Мы клялись друг другу. Помнишь? — упрямилась я, взяв его за руку. — Если сражаться, то бок о бок. Если умереть, то только вместе. В один день.       — Я не допущу, чтобы ты погибла, — так тихо и нежно, что сердце защемило.       — Как и я.       — Хорошо. Но ты должна держаться рядом со мной. Возьми, — он протянул мне один из двух своих кинжалов в ножнах. — Найди Марию, я спущусь в оружейную. Встретимся у дверей.       Поцелуй на прощание, и мы разделились. Сигнал тревоги утих, но общая паника затопила коридоры. Заспанные, встревоженные маги, незнакомые мне мужчины с оружием и в доспехах — за ужином я не видела никого из них, кроме князя Китежа, своих сестёр и некоторых преподавателей. В кутерьме все лица смешались в один плохо различимый шум.       — Ирина! — Ольга, моя младшая сестра, окликнула у выхода из спального крыла. — Нам нужны все, кто могут сражаться.       — Много нас?       — Не очень. Мы не рассчитывали такое скорое нападение, не все князья успели прибыть... А ты ведь, ну...       — Говори уже.       — Ты же... можешь убивать? Магией?       — Да, — чуть помедлив, всё же ответила я.       Не то, чтобы я где-то могла изучать свой Дар, ведь даже в частной школе эта тема была под запретом... Но суть и понимание своих сил я имела. Приходилось самой искать информацию, безвылазно просиживать ночи в библиотеке, донимать учителей... Проводить опыты на пауках и насекомых. И вот сегодня я могла наконец принести пользу.       Мягкая, уверенная улыбка сестры на мгновение сбила меня с толку.       — Значит, шансов на победу у нас всё же больше. Не подведи, сестра. — Тёплая девичья ладонь легла мне на плечо, а потом я и вовсе обнаружила себя в крепких объятиях. — Я скучала по тебе.       Тихо, чтобы слышала только я.       — Ты ведь была маленькой, когда я ушла...       — Но это не мешает мне любить старшую сестру. — Ольга отстранилась, украдкой смахнув слезу. — И у нас с тобой всего год разницы. Я всё знаю. Но не вини маму. Она просто испугалась за меня, за репутацию школы и...       — Оставь это, пустое. Вчера мы так и не поговорили. Как ты поживаешь? Вижу, уже замужем... — Взгляд упал на обручальное кольцо.       — Да, — сестра улыбнулась. — За князем Красного моря. У нас две дочки, близняшки, им уже по пять. Оставила их дома...       — Ольга! Ирина! — жёсткий окрик Марии застал нас врасплох. — Живо вниз. Времени нет!       И пока мы бегом миновали коридоры, тёплые слова сестры грели моё израненное сердце.       Разношёрстная группа магов и воинов собралась у парадной лестницы. Кто с магическим оружием или посохами, кто-то лишь с горящими глазами и боевыми заклинаниями наготове. Люди князя Винникова, сияя доспехами, держали мечи наготове. Всеволод нашёл меня в этой суматохе, и на талию тут же перекочевал пояс с двумя старинными кинжалами. Третий клинок, который муж отдал мне ещё в спальне, быстро прикрепила на пояс.       — Враг уже за воротами! Но мы не проиграем этим жалким тараканам. — Голос Марии Премудрой, усиленный магией, заставил всех присутствующих затаить дыхание. Женщина, облачённая лишь в платье и железный нагрудник, сжимала в руке одноручный меч. Светлые длинные волосы были убраны в две тугие косы, а голубые глаза пылали решимостью. — Да, мы ни с кем не воевали последние два столетия. Но это не значит, что мы сдадимся без боя! Помните — хрупкие тела людей не выдерживают нашу магию. Бейтесь, сражайтесь отважно. И да хранят нас боги в эту ночь!       Одобрительный гул прошёлся по толпе. Воздух пронзила лёгкая магическая вибрация, поднимая волну мурашек вниз по позвоночнику. Мария произнесла заклинание, заставляя двери распахнуться, и мы вышли в предрассветные сумерки, навстречу судьбе.       Полосы красного и персикового цвета плыли от горизонта, окрашивая облака в причудливые оттенки. Прохладный ветер принёс с собой запах дыма и гвалт вражеских голосов. Вот что так странно трещало и заставляло землю дрожать — несколько каменных башен старинного оборонительного форта лежали жалкими обломками. Толпа тревожно загудела. В груди похолодело, и укол тревоги больно ужалил под ключицу.       «Какая чудовищная сила могла сотворить такое?»       «Это невозможно!» «Люди ведь не владеют магией!»       Едва слова сорвались с чьих-то губ, как оглушительный грохот накрыл с головой, заставляя инстинктивно сжаться, и прямо на наших глазах часть каменной защиты рассыпалась, точно карточный домик. Недостаточно, чтобы враг проник внутрь, но ощутимо, чтобы пошатнуть уверенность нашего и без того небольшого отряда. Блестящий тяжёлый шар, что угодил в, казалось бы, незыблемую постройку, пролетел ещё немного, прежде чем взрыть землю перед замком и наконец замедлиться, наполовину увязнув во влажной почве.       Толпа магов ахнула, стоящие впереди инстинктивно отшатнулись на несколько шагов. Образовалась лёгкая давка. Сердце трепыхнулось в груди, но я лишь сжала зубы.       «Что это?» «Это люди сделали?» «На магию не похоже, защитный купол отразил бы заклинание!»       Затрещали деревянные ворота. Хоть они и были обиты железом снаружи, но враг методично пытался снести их с петель.       «Люди слабы и не переносят нашу магию. Да, нас мало... Но преимущество за нами. Мы сможем!» — подбадривала я саму себя, пытаясь дышать ровне. Нужно отключить эмоции и дать этому выйти...       — Рассредоточиться по двору! — Приказ Марии заставил вздрогнуть и прийти в себя. Женщина выступила вперёд, с кончиков пальцев уже срывались искры магии. — Открыть ворота!       — Госпожа, вы уверены?.. — подал голос статный мужчина в доспехах и с мечом наготове, что стоял к Марии ближе всех.       — Я рада, что вы пришли нам на помощь, князь Винников. Но отсрочить неизбежное не получится. Поэтому встретим врага достойно. Всем приготовиться!       Нечто холодное и могущественное медленно поднималось из глубины души.       Защитный купол, от которого было более никакого толку, рассыпался белыми всполохами — ведь он защищал лишь от магических атак. Под властью заклинания послушно заскрипело дерево засова, и бревно взмыло вверх, опускаясь на железные крюки над воротами. Последняя преграда наконец пала, и взору открылась ошеломительная картина.       Быть может, сумерки играли с воображением злую шутку... Но отсюда казалось, что им не было конца — сотни воинов, облачённые в чёрное и вооружённые до зубов. И все они пришли с единственным намерением — растоптать и уничтожить. При них было полдюжины странных длинных цилиндров, каждый на двух колёсах, возле которых лежали железные шары. Враги ликовали, но послушно расступились полукруглом, пропуская вперёд две фигуры.       Я на всю жизнь запомнила это лицо.       Чёрные как смоль коротко постриженные волосы, пылающие яростью голубые глаза, свежий зарубцевавшийся шрам, пересекающий правую щёку от крыла носа до выступа челюсти, небритые щёки. Высокий, широкоплечий, чем-то похожий на медведя в своих чёрных доспехах и таком же чёрном плаще.       Владими́р Черносерд.       Мария, Ольга и князь Винников вышли вперёд. Мой взгляд скользнул за плечо предводителя людей, изучая юношу, что шёл на шаг позади — будто копия главаря, но намного моложе. Уставшие тёмно-синие глаза, лицо не тронуто щетиной, кончики вьющихся чёрных волос касались мочек уха... Чуть выше меня ростом, широк в плечах, не худой, но жилистый. Спокойный цепкий взгляд прошёлся по разношёрстной толпе магов и воинов, но ни единой эмоции не отразилось на этой застывшей маске.       «Отец и сын? Скорее всего. Он может быть слабым местом? Вполне. Но убивать мальчишку нельзя, совершенно точно — если отец эмоционально привязан к сыну, он рассвирепеет. Но можно взять юнца в плен. И начать диктовать свои условия».       Ладонь, что покоилась на рукояти меча, сжалась лишь крепче. Примерный план действий начал медленно вырисовываться в заиндевевшем от напряжения сознании. Пробиться вперёд, напасть на мальчишку... Но он — опытный воин, это видно по стати, оружию и крепкому телу, что пряталось под доспехами. Всеволод учил меня драться, но я никогда не сражалась с кем-то по-настоящему. Одна я не справлюсь.       Повернув голову, я посмотрела на мужа и коснулась его ладони.       — Мальчишка... — Тихий шёпот, чтобы услышал только Всеволод. — Нужно пленить его. И тогда можно...       — Понял тебя. Держись рядом.       — Зачем явились? — Голос Марии звенел от напряжения. — Уходите! Поживиться здесь нечем.       — Поговаривают, тут живут Премудрые, — тяжёлый басовитый голос Владими́ра, с хриплыми нотками, разнёсся по двору.       — Говори. Я — Мария Премудрая, глава рода.       — Баба — и глава рода? — Лицо чужака перекосило от отвращения. — Я пришёл вернуть Китеж-град. Сокол на хвосте принёс, что его исчезновение — твоих рук дело, девка. И, как вижу, — мужчина пристально посмотрел на князя Винникова, — крыса дыру нашла.       — Его жители под моим покровительством. И они не вернутся в ваш мир, — отрезала Мария. Каждое слово — точно удар.       Два ледяных взгляда столкнулись. Казалось, напряжение, возникшее между гордыми главами, можно было резать ножом.       — Даю последний шанс, девка. Возвращаешь город, и мы не трогаем твоих выродков.       — Люди выбрали уйти сами, — вступил в перепалку князь Китеж-града. — И больше они не будут страдать от правления тирана-самодура.       Ухмылка, больше похожая на звериный оскал, коснулась губ Черносерда.       — Видят боги, я был милостив. — Предводитель людей повернулся к своему войску и подал сигнал. — Премудрую не трогать! Остальных не щадить.       И с этой секунды кошмар стал претворяться в реальность.       Медленно выдохнув сквозь сжатые зубы, я обратилась к Дару — дремлющая магия заколола кончики пальцев. Коснуться человека и «выдернуть» эту ниточку, заставив сердце замереть навсегда... Теоретически. На практике же — будь что будет.       Люди, точно чёрный туман, заполонили внутренний двор. Утреннее зарево, бликуя, отражалось в занесённом оружии и на железных каёмках щитов. Первая кровь оросила землю. Держа укороченный меч одной рукой, я, стараясь больше лавировать и уходить от чужих атак, медленно продвигалась вперёд. Нельзя было выпускать из поля зрения главную цель — черноволосого мальчишку.       — Сзади! — крикнула я одному из воинов Китежа. И тут же рубанула мечом людского выродка, что намеревался ударить незнакомого мне мага со спины. Попала в плечо, и враг, выронив оружие, захрипел, когда я добила его ударом в горло.       «Боги... Боги!» — взмолился разум, пока недруг, тщетно зажимая рану обеими руками, смотрел на меня широко распахнутыми, полными недоумения и боли глазами. Под пальцами неумолимо расцветали алые пятна. Тело задрожало в предсмертной агонии.       Но осмыслить первое убийство попросту не было времени. Кругом звенела сталь, раздавались выкрики заклинаний, лёгкая рябь магии колыхала воздух. Вперёд, не отставать от Всеволода!.. Хлипкий юнец с жуткими глазами бросился на меня. Едва успев отразить удар и сделав выпад вперёд, увела меч противника в сторону. Рывок вперёд, касание оголённой шеи. Не издав ни звука, юноша повалился наземь — будто тряпичная кукла, что потеряла крестовину.       Сработало... Сработало!       Руки мелко задрожали, но Дар сладостным бальзамом растёкся по венам. В голове прояснилось, а сердце перестало отбивать дробь под рёбрами. Вперёд, вперёд! Ступор растаял, и как раз вовремя: вильнула вправо — вражеский меч просвистел у лица. Чужеземец уже целился мне в горло, но ему в лицо угодило заклинание, и воин обратился в камень. На благодарность неизвестному магу не осталось времени. Новый нападавший с криком пошёл в атаку. Похоже, эти два выродка были хорошо знакомы — в мой адрес посыпались всевозможные проклятия. Нырнула за статую, и железо столкнулось с камнем, противно заскрежетав. Меч застрял. Я схватила человека за голую ладонь.       Ещё одна ниточка оборвалась.       Всё смешалось воедино — всполохи магии, звон скрещенных мечей, крики, лязг доспех. Но как будто чуть тише. Чуть в стороне. Ещё, ещё... Вперёд! Магия пела во всём теле. Запах крови, разносимый ветром, будоражил сознание. Картинка стала чётче, отличать врагов от своих было не сложно. Раз, два... Три, четыре, пять...              Медленно продираясь вперёд через месиво из сражающихся магов-воинов и людей, перешагивая через трупы, поскальзываясь на сырой земле, я бежала, не видя и не слыша ничего вокруг. Лишь уничтожая недругов и по возможности спасая своих, держа цель в поле зрения. Лёгкие горели, плечо саднило — кажется, кто-то успел полоснуть меня... В памяти это не отпечаталось. Злость, страх за мужа, решимость и тёмная магия несли вперёд, словно два крыла.       Сколько этих «ниточек» уже было? Десять? Тридцать?..       Ноги запнулись о что-то мягкое. Взгляд вниз, подавленный вопль. Воздев глаза к небу, на траве лежал маг. Руки раскинуты в стороны, правый бок раскурочен. Кажется, именно с ним ещё вчера я говорила за ужином... Один из преподавателей школы. Взрослый мужчина, с лёгкой проседью в каштановых волосах.       Будто ледяной водой окатили.       Часто-часто заморгав, окинула двор беглым взглядом. Звуки медленно пробирались до опутанного дымкой сознания. Вой, стенания, стоны, скрежет скрещенных клинков. В рассветных лучах кровь, оросившая зелёную траву, приобрела рубиновый оттенок. И тела, везде тела... Как выяснилось, не только недругов.       Сколько времени вообще прошло? Пять минут? Полтора часа?.. Казалось, утро застыло, точно муха в янтаре.       Глухой удар, крики — бревно, что служило засовом, не без помощи магии сорвалось с крюков, раздавив под собой десяток фигур в чёрном и частично перекрыв вход.       Чуть вдалеке замаячили длинные светлые косы. Мария ловко парировала удары черноволосого юноши, пока Ольга безуспешно пыталась отразить натиск другого воина. Огибая очаги сражения, я побежала вперёд и, подкравшись сзади, схватила человека за шею. Тот мгновенно осел на землю.       — С-спасибо, — выдохнула Ольга, размазывая грязь и кровь по лицу — на щеке красовался свежий глубокий порез. Ткань на правом плече потемнела, прилипнув к коже.       — Цела?       — Нормально.       — Где Всеволод?       — Они с князем там, — тяжело дыша, сестра кивнула в сторону. И действительно, издалека можно было увидеть до боли знакомый плащ. Сердце забилось быстрее. Жив, жив!       Мой Всеволод. Моё сердце. Он бился как лев. Изумрудный плащ был залит кровью, но, судя по всему, чужой — мой муж крепко стоял на ногах, а меч в его руках будто танцевал, скрещиваясь с мечом врага.       Короткое тихое «Ах!», тонкая фигура стала медленно оседать наземь. Как в дурном сне. Повернувшись, едва успела подхватить сестру и прижать к себе. В широко распахнутых голубых глазах отражался тот же ужас, что и на моём лице.       — Нет, нет, нет! Ольга!       Что-то липкое своим теплом лизнуло ладонь. Проведя ею чуть выше, наткнулась на препятствие. Из-под лопатки торчала рукоять неказистого ножа. Меткости хозяину было не занимать — точно между рёбер.       «Почему, почему ты не надела доспех?!»       Хороший, но такой запоздалый вопрос. И неуместное напоминание — маги сражались практически без защиты тела, уповая лишь на свою магию. И я тоже.       Девушка вздрогнула, быстро что-то забормотала. Я прижала сестру к себе, но ноги предательски подкосились. В уголках глаз скопилась влага, затуманивая взор.       «Как же твои дочери? Ты должна жить! Ради них!»       — Ирина... не держи зла... на маму. Он-на...       — Тише, тише, мы поможем тебе! Не трать силы... Мама! Сзади!       Как раз вовремя — Мария успела пригнуться до того, как удлинённый кинжал вонзился ей в шею. Вспышка — и заклинание отшвырнуло недруга прочь. Черноволосый юноша, с которым женщина вела бой, метнул в меня быстрый взгляд, но через секунду поднял оброненный меч и вновь пошёл в наступление.       Мария, быстро оценив ситуацию, с криком бросилась на противника. Запыхающаяся, с выбитыми из кос волосами, но в эту минуту такая опасная и жестокая, готовая уничтожить любого за своё дитя.       Но Дар подсказывал, что и эта ниточка уже оборвалась.       Хотелось кричать, но с губ не сорвалось ни звука. Будто невидимая рука медленно сжимала горло, не давая вдохнуть. Ещё! Вперёд, вперёд!.. Опустив безвольное тело на землю, с трудом заставила себя подняться, но тело шаталось, точно после вина. Глаза жгло от непролившихся злых слёз. Какая-то фигура бросилась на меня, и тело, подстёгиваемое Даром, среагировало само.       Что ж, любимый муж не зря учил меня сражаться.       — Падаль! — рявкнула я, всадив кинжал, что ещё секунду назад вытащила из тела сестры, а шею одному из ублюдков, и прокрутила клинок с влажными хрустом.       Касание — и нить порвалась.       Дура, и ведь сама чуть не подставилась! Но боги будто уберегли. Ах, почему, почему меня? Лучше бы они так смотрели за Ольгой!.. В разум ворвалась запоздалая мысль — меч остался где-то позади, кажется, намертво застряв в одном из черепов какого-то человеческого выродка.       Маги и люди князя Винникова сражались отважно, но враги превосходили нас числом. Тут и там звучали заклинания, но эти поганые твари будто не заканчивались! Сколько же их было на самом деле?.. Силой проталкивая воздух в лёгкие, вновь выцепила взглядом сына Владими́ра.       «Убью. Уничтожу!..»       И бросилась вперёд. Тело устало, Дар мучил сознание, прося больше вражеских жизней... Сердце обливалось кровью от потери сестры. Ярость придала сил. Кристальная ясность в голове, близость цели, и я бежала, буквально заставляя себя переставлять негнущиеся ноги.       — Ирина!       Окрик Всеволода, лёгкий поворот головы, и левый висок обожгло болью. В глазах потемнело, но я успела схватить противника и потянуть за собой на землю. Немалый вес придавил грудь. Не помня себя, выставила ладонь. Кажется, коснулась подбородка... Человек, дёрнувшись, затих. Занесённый для удара нож затерялся в траве.       Из горла вырвался крик — злость, потеря, боль, паника, — всё это выплеснулось, как вода из опрокинутой чашки. Каким-то непостижимым усилием смогла столкнуть с себя обмякшее тело и, тяжело дыша, поднялась на непослушные ноги. Что-то заливало левый глаз, видеть было трудно. Но подарок судьбы — Мария, ещё каким-то чудом державшаяся на ногах, сама того не ведая подвела мальчишку ко мне.       Сейчас или никогда.       Выхватив из ножен второй кинжал, заставила себя сделать четыре шага.       — Не дёргайся, милый, — шепнула я ему на ухо. Один нож у горла, второй — точно в стыке доспех, между нагрудником и пластинами, что защищали торс. Ещё!..       Пленник замер с распростёртыми в сторону руками, не проронив ни слова. Лишь тонкая жилка на шее учащённо билась о мою челюсть.       — Брось меч.       Ладонь послушно разжалась, и клинок плашмя упал на траву.       — Как думаешь, твой папаша выручит за твою шкуру нашу свободу? — прошипела я, вдавливая лезвие в нежную кожу. Растерзать, убить! За сестру, за всех магов, за...       — Боюсь, моя жизнь не стоит и ломаного гроша, — так же тихо ответил юноша.       В тот момент почему-то в голову пришла странная мысль: «Как мы похожи».       Мария, тяжело дыша, навела острый конец меча пленнику в грудь.       — Черносерд! Сдавайся! — крикнула она, привлекая внимание предводителя людей.       — Знаешь, у меня сегодня день рождения... — пробормотал заложник.       — О, поздравляю. На надгробии будет красивая дата.       Ловко парировав удар князя Винникова и оттолкнув его ногой, Черносерд крутанул меч в руке. Раненый князь, запнувшись о тело мага, навзничь рухнул на землю. Шаг вперёд, взмах — и лезвие вошло под доспех, ломая рёбра и разрывая сердце отважного князя Китеж-града. Хрип сорвался с побелевших губ.       — Можешь убить его, — хохотнул мужчина, бросив безразличный взгляд на сына. — Мне всё равно.       — Я же говорил, — горько усмехнулся пленник.       Правое предплечье обожгло болью. Вскрикнув, я невольно разжала хватку на горле — кинжал с синим камнем наполовину вошёл в руку, и, пройдя насквозь, вышел с другой стороны. В отместку, дёрнув левой рукой, успела вогнать второй клинок в стык доспех — не смертельно, конечно, но шрам останется.       Рычание сквозь зубы, удар локтем в висок — и свет померк.

***

      — Уверен, что девка — из Премудрых?       — Да. При мне она назвала Марию матерью, спасла от удара.       — Эта паскудная Премудрая крыса сбежала посреди битвы... — Плевок на пол.       Казалось, голову стискивал раскалённый обруч, что с каждой минутой сжимался лишь сильнее. Тошнило. Во рту стоял отвратительный металлический привкус. Руки и ноги связаны, правое предплечье рассылало по телу волны тупой боли, невыносимо опаляя нервы. Но пальцы были на месте, хоть и затекли — уже хорошо. Я сидела, и, кажется, на стуле — тоже неплохо.       — Просыпайся, мразь, — рявкнул хриплый голос, и порция холодной воды попала на лицо. За ней — несильная, но ощутимая пощёчину, просто чтобы «привести в чувство». Пол качнулся, желчь подступила к горлу, а забытие манило, призывая вновь оказаться в спокойных холодных объятиях, но не позволяя шагнуть в них.       Невероятных усилий стоило разлепить ставшие будто свинцовыми веки. Некоторые ресницы слиплись, но продрать глаза всё же удалось.       Комната была мне незнакома — скорее всего, это был один из классов для обучения: деревянные полы, окна, зияющие чернотой ночи, немногочисленные столы и стулья, сдвинутые и сваленные в кучу, доска на одной из стен, на другой — панно из двух скрещенных мечей и щита. В очаге трещали дрова, разгоняя по углам причудливые тени.       Ольга смотрела на меня своими остекленевшими глазами, не выражавшими ничего — ни презрения, ни укора. Недвижимая, бледная, точно мраморная статуя... лишь засохший порез чернел на впалой щеке. Кто-то перенёс её сюда и бросил вот так, на полу, точно мешок с крупой. Липкая корка запёкшейся крови — её крови — всё ещё стягивала ладони.       Кажется, сломай мне сейчас кто-нибудь хребет — было бы не так больно.       Отчаянно кусая губы, подавила крик и рыдания — Черносерду только это и было нужно. Грубая мужская ладонь схватила за волосы и потянула вверх, запрокидывая голову. Презрительно-оценивающий взгляд прошёлся по лицу и телу.       — Вроде похожа, — констатировал мужчина, брезгливо поморщившись и разжав ладонь. — Итак, раз твоя мамаша успешно сбежала с поля боя, отвечать на мои вопросы будешь ты.       Не скрывая изумления, во все глаза посмотрела на людского выродка. Этого просто не может быть... Мария покинула поместье? Как ей удалось? Почему?..       «Но раз она сбежала, быть может, и Всеволоду удалось спастись?» — обманчивая, но такая сладкая мысль вспыхнула в сознании.       А жив ли кто-нибудь вообще?.. Елена? Преподаватели? Хоть кто-нибудь?       Но пленница в комнате была только одна. Ольга — лишь молчаливый свидетель.       Взгляд упал за плечо Черносерда — оперевшись о край стола и скрестив руки на груди, за всем происходящим отрешённо наблюдал его сын. Крошечное красное пятно на свежей белой рубахе, слева, прямо под рёбрами, заставило уголок губ невольно дёрнуться вверх. Злорадство? О да. Жаль, что не до самого сердца...       Но в голубых глазах мальчишки ярко читалось недовольство и... сожаление.       Да он издевается, должно быть.       Пнув труп, чтобы тот не мешался под ногами, эта паскуда подтащила к себе свободный стул и устроилась напротив. Я лишь прикрыла глаза — в груди заныло, будто сапог прошёлся по мне самой.       Дар горел тихо, но уверенно, точно свеча. Бой порядком вымотал тело и исчерпал ресурс, но присутствие магии обнадёживало. Жаль, что использовать его сейчас не могла — верёвка прочно приковывала руки к стулу. А колдовать не ладонями я не умела.       Отринув лишние эмоции, постаралась взять себя в руки и с вызовом посмотрела прямо на эту мерзкую рожу. Злость. Да, то что нужно. Заставляя разум сосредоточиться именно на этом чувстве, попыталась дышать ровнее. Лишь бы не думать о боли. Взгляд Черносерда не сулил ничего хорошего. Жаль, что связана, добраться бы только до тебя! Хотелось стереть эту нахальную ухмылку, наблюдать за тем, как гаснет жизнь в этих глазах...       — Где твоя мать?       Молчание.       Удар под дых вышиб остатки воздуха, заставив скрючиться и захрипеть. Чёрные мушки заплясали перед глазами. Верёвка натянулась, впиваясь в и без того одеревеневшие запястья.       — Говори, дрянь. Или я начну снимать с тебя кожу. По лоскутам.       Спазм, скрутивший рёбра, неохотно отступал, позволяя им вновь расправиться. Кашляя и шипя, с огромным усилием протолкнула в лёгкие спасительный кислород.       — От меня... кха, отрек-клись. Ещё в детстве. Я не жила... здесь. — Новая порция тошноты подкатила к горлу, но, к счастью, желудок был пуст.       — Жаль, что я не верю в сказки. Ты назвала ту гадину матерью. Так?       Молчание. Кивок. Заставить тело распрямиться было трудно, но со второй попытки всё же получилось.       — Значит ты как никто в курсе её планов.       Молчание.       Вздох. Цоканье. Протянутая в немом приказе ладонь. Мальчишка, поджав губы, нехотя вложил в неё кинжал с синим камнем.       — Ты ведь знаешь, как меня прозвали? Черносерд. — Кивок. — Так вот. Я стараюсь оправдывать это прозвание. Чтобы поданные были... послушнее.       «Боги, дайте мне сил. Чтобы с достоинством выдержать всё это», — молитва в пустоту.       Крик быстро оборвался — остатками воли сцепила зубы, когда кинжал наполовину вошёл в бедро. Казалось, тело сплошь стало оголённым нервом.       — Говори! Где. Твоя. Мать?       — Не знаю, не знаю!       — Знаешь. — Поворот рукояти на пару сантиметров, и спина прогнулась, а вой утонул в кашле. Сухость раздирала горло, спазмируя, не давая нормально вдохнуть. Глаза щипало.       — Мария... отказалась от меня. Кха-ах... Сослала прочь... из дома, — рвано дыша, пыталась объяснить я.       — Неубедительно... Так мы до утра просидим. Владислав, покажи ей.       Юноша медленно перевёл взгляд с меня на Черносерда.       — Отец, может...       — Это приказ.       Шаги, шорох холщовой ткани. Черносерд запустил руку в мешок и вытащил... Боги, лучше бы этот ублюдок вогнал мне нож в сердце. Там же. В ту же секунду. Из горла вырвался задушенный хрип. Внутри всё будто разом онемело, покрывшись коркой льда, и в то же время полыхало синим пламенем.       Грубая ладонь сжимала спутанные испачканные кровью светлые волосы. Кровь уже запеклась, и только осколок позвонка торчал из черноты раны. На серовато-синей коже местами запеклась кровь и грязь. Передёрнутые поволокой глаза, которые ещё совсем недавно смотрели на меня с любовью и нежностью... Приоткрытый в немом крике рот, обнажающий чёрный язык. Из горла вырвался задушенный хрип. Внутри всё будто разом онемело, покрывшись коркой льда, и в то же время полыхало синим пламенем.       Всеволод. Мой любимый, храбрый лев.       — Нет, нет... Падаль! Как ты посмел?! — Врпль сорвался в рыдания, слёзы предательски хлынули из глаз. — Боги... Всеволод...       — Твой муженёк сам подставился под удар. — Смех. — Был бы умнее, промолчал и, может, остался жив... ненадолго.       Он же был там, недалеко от Черносерда. Прикрывал князя Винникова... Но когда меня ударили в висок, похоже, отвлёкся, чтобы спасти.       А я стала его погибелью.       Удар обжёг левую половину лица, голова запрокинулась. Зрение на миг потухло, боль разбежалась по венам, чёрным по белому давая понять, что это не сон. Ухо заложило, неприятный звон пронзил голову. Из лопнувшей губы капнуло на язык и подбородок.       — Повторяю вопрос. Куда. Сбежала. Твоя. Мать?!       — Я не знаю...       — Знаешь, сука! — пророкотал Черносерд мне в лицо, швырнув отрубленную голову на колени. Горячие слёзы застилали взор, капая на спутанные светлые волосы.       — Не знаю!       — Врёшь.       — Отец... мне кажется, она говорит правду.       — Не лезь, щенок, — прорычал Черносерд, рывком выдернув кинжал из раны. Я забилась на стуле, воя, точно подстреленное из лука животное. Но никак, никуда... Казалось бы, как может быть ещё больше? — Коль душой — тряпка, смотри и учись!       Удар каблука по голени. Хруст. Мир взорвался красными всполохами. Вопль, сипение, слёзы. Кричать больше не было сил.       — Она же умрёт!       — Ничего, эти отродья весьма живучие.       Удар в то же место. Звон в ушах лишь громче. Голова будто вот-вот лопнет на части... И ярость — чистая, концентрированная, — подняла волну из самой глубины души.       — Будь ты проклят, Владими́р Черносерд! Проклинаю тебя! Проклинаю! — Хриплый вопль. — Вся боль, вся мука, всё будет твоим! Умрёшь в агонии, сгниёшь заживо, ублюдок!       Предводитель людей, ошатнувшись, на мгновение побледнел.       Внутри стало пугающе пусто — последняя крупица Дара, колыхнувшись, погасла навсегда. Отхлынула, словно волна от берега, но окатила собой Черносерда. Отравленная вода, прощальный подарок. Лёгкость на душе. Обмякшее тело.       — Даю тебе время до рассвета, — прохрипел мужчина. — А это...       Сорвав со стены панно со скрещёнными мечами и щитом, он вогнал один из мечей в паркет, и голова моего мужа с отвратительным влажным чавканьем насадилась на рукоять.       — Поможет лучше думать.       Скрип петель, хлопок двери. Что-то внутри тихо надломилось.

***

      Шаги, шорох по паркету. Поток свежего воздуха, дрожь ресниц. Сердце зачастило. Пустая попытка вырваться. Руки ниже локтя — омертвевшие куски. Разум заметался. Ни освободиться, ни остановить всё это. Юное лицо, бледное даже в персиковом свете зарева.       — Как бок? — Здорадство, удовольствие, баланс на грани Яви и Нави. Улыбка, но кривая, неправильная, в оплывшую щеку. Вывернутое, искорёженое, медленно тлеющее тело. Ах, тело пустое. Сплошь оголённая рана... Но ещё дышит. А значит, ещё живо. Дышит, зачем оно дышит? Пустое... оставь. Бесполезно. Ни к чему.       — Побаливает, спасибо.       — Я рада.       Не там, и не тут. Нигде... Но в комнате. Холод. Будто огонь по венам. Жилы, узлы, кости — смешалось.       — Послушай...       — Не желаю... Не знаю. Я ничего не знаю, ничего, ничего...       — Отец внезапно захворал. Это ты сделала. Ведь так?       Молчание. Темнота на грани рассудка. Подкралась. И ждёт. Но не наступает. Мучает. Заставляет дышать. Зачем, зачем, зачем?       — Ты прокляла его? Я видел. Там, на поле боя — ты колдовала, убивая касанием. И вчера вечером — тоже ты.       Две пары впалых, пустых глаз — наблюдают. Отрешённо, но внимательно. Пристально. Ловят каждое слово. И смотрят. И смотрят, и смотрят, и смотрят, и смотрят...       — Сними проклятие. И я сохраню тебе жизнь.       Бессильная злость, сжатые кулаки. Отчаяние.       Смешок — сначала один короткий, потом два, три... Вот уже истерический смех заполнил комнату. Хриплый, надсадный. Из последних сил. Свист в лёгких. Кашель. Воздух — сплошь отрава. Влага на щеках, вниз. Соль, метал на языке. Гадость. Отрава.       — Не будет отныне жизни, — бормотали губы. Голова невольно покачивалась из стороны в сторону. — Руки красные по локти. А своих нет. Не чувствую... Не знаю. Ничего не знаю. Пустое... Осталось немного. Оставь. Не знаю... Пустое.       А дальше вы всё знаете сами.