Трилистник. Манёвры

      Регулус так и не понял, в какой именно момент его прекрасные каникулы пошли под откос.       Впрочем, винил в случившемся он преимущественно себя: уж он-то по поведению брата обязан был заподозрить неладное! И дома с родителями, и в гостях у многочисленных родственников Сириус являл из себя если не пример чистокровного джентльмена, то нечто близкое к нему. Он ни с кем не ругался, не стремился высказать своё мнение по поводу и без, в целом был вежлив и обходителен, а если и подшучивал над кем-то (обычно это были кузины либо Люциус), то легко, без гриффиндорского размаха. Белла его розыгрыши над сестрой и Малфоем даже поддерживала, и взрослые с умилением вспоминали время, когда Сириусу было шесть, Белле четырнадцать, и они друг в друге души не чаяли. Тётушка Друэлла даже в шутку спросила, не поторопились ли они, обручив Беллу с Рудольфусом, — мама в ответ предложила ей наставить дочку, как поскорее вслед за наследником для Лестрейнджей родить невесту для будущего лорда Блэка. Невольно слышавший обсуждение Регулус ужасно смутился и порадовался, что Сириус пропустил их реплики. Иначе взрыв был неминуем!       В общем, каникулы шли своим чередом. А затем в гости пришёл дядя Альфард.       За то время, что Регулус его не видел, дядя в дополнение к пышным усам отрастил бакенбарды, перешёл с мантий на полосатые сюртуки и обзавёлся моноклем, который то и дело пытался вставить в левый глаз, забавно при этом морщась.       — Ты как цирковая обезьяна, — ворчала мама, наблюдая за попытками брата удержать монокль. Сидевший в соседнем кресле Сириус хихикал в кулак, притворяясь, что кашляет, и даже Регулус с трудом сдерживал улыбку. — Не хватает только фески!       — Твоя правда, Вэл! — воскликнул дядя, из ниоткуда извлёк красную феску с длинной кисточкой и водрузил на макушку. — Так лучше?       Тут уж Сириус и Регулус, не выдержав, покатились со смеху. Закатив глаза, мама приказала ему не позориться, вести себя достойно чистокровного волшебника из рода Блэк и так далее, а сыновьям — немедленно замолчать и не поощрять чудачества дяди… но испепелить нелепую шапку даже не попыталась, хотя могла.       Посидев с ними ещё немного, Регулус извинился и, сославшись на необходимость заниматься, сбежал к себе в комнату. В отличие от Сириуса, он не любил подолгу находиться в обществе эксцентричного дядюшки, чем определённо заслуживал безмолвное одобрение матери. Вот только в этот раз, пытаясь заработать очки материнского расположения, он пропустил момент, когда решалась его судьба.       Тем же вечером за ужином мама сообщила:       — Мы с вашим отцом обсудили предложение Альфарда взять вас на неделю к себе и пришли к выводу, что свежий воздух пойдёт вам обоим на пользу.       Засим вопрос был решён. Регулус даже пикнуть не успел.       К дяде их с братом отправили следующим же утром через камин. Пару лет назад в подарок самому себе на сорокапятилетие дядя Альфард купил коттедж неподалёку от Скарборо в Северном Йоркшире. Мама неодобрительно ворчала, что деньги на него дядя Альфард выиграл в карты; сам дядюшка заявлял, что в одном из путешествий нашёл древний клад. Как бы то ни было, коттедж был куплен, и летние месяцы дядя проводил в нём, закрыв лондонскую квартиру.       Скрытый от маглов, дом располагался на невысоком утёсе, обозревавшем свинцовое море. Прямо под ним имелся песчаный пляж длинной около семидесяти ярдов и шириной не больше десяти; Регулус понятия не имел, естественный он или созданный магией. На пляж вела жавшаяся к скале деревянная лестница, имевшая привычку угрожающе скрипеть, если по ней бегать. Сам дом на утёсе, сложенный из бурого камня, был двухэтажный, укрытый тёмно-серой черепицей, — он бы слился с пейзажем, если бы не резные ставни, свежевыкрашенные в бордовый. Они, эти ставни, согласно ироничной дядиной задумке, служили предупреждением для гостя, что ждёт внутри.       Практически весь первый этаж дома, за исключением кухни, был превращён в единое пространство. Стоило вступить в него, создавалось полное ощущение, что находишься не в английской глубинке, а где-то на Востоке. Вся комната была уставлена диванами и кушетками, низкими столиками, шкафами с диковинками, привезёнными дядей со всего света; на них бликовал рассеянный свет, источаемый лампами из цветного стекла. Пол был устлан мягчайшими коврами, а на стенах висели картины в вычурных рамах вперемешку с магловским холодным оружием. Здесь пахло табаком и специями, чем-то далёким и неродным. Стоит ли удивляться, что Сириус обожал это место, а Регулус на дух не переносил?       Впрочем, Регулус умел терпеть и без особых проблем вынес бы неделю в гостях у дядюшки: он захватил с собой достаточно книг. Однако, как оказалось, худшее ждало впереди.       Пожалуй, официально каникулы Регулуса пошли под откос в пятницу, двенадцатого июля, в половину первого пополудни. Братья как раз пришли с пляжа, мокрые насквозь (Сириус чуть ли не силой запихал его в воду, а ведь Регулус просто хотел почитать на свежем воздухе!), переоделись и вместе с дядюшкой сели обедать. Прислуживавший эльф подал картофельный суп, а следом телятину в сливочном соусе с грибами, вкусную настолько, что Регулус позабыл об обиде на брата.       Дождавшись десерта, дядя Альфард заговорщицки улыбнулся.       — Ну что, вы готовы?       — К чему? — удивился Регулус, слишком сытый и сонный, чтобы быстро размышлять. Иначе немедленно бы заподозрил неладное!       — Конечно! — закивал Сириус, в отличие от брата бодрый и прямо-таки светящийся счастьем. — Я сразу после завтрака приказал твоему эльфу всё собрать.       — Шустрый малец! — дядя засмеялся и потрепал его по кудрям, ещё мокрым на кончиках. — Тогда в путь?       Тут уж Регулус заволновался.       — В путь — куда?       — Навстречу приключениям, мой мальчик! — сказал дядя и, поднявшись из-за стола, кликнул эльфа. Тот явился незамедлительно с двумя саквояжами: Регулуса и его брата. Уменьшив поклажу и спрятав в карман, дядя Альфард вывел племянников на улицу. — Лучше мы трансгрессируем, — постановил он, протягивая мальчишкам руки. — Мы ведь не хотим, чтобы ваш дедушка Поллукс в Отделе транспорта узнал, куда вы сбежали камином?       — Не хотим! — горячо закивал Сириус. А вот Регулуса передёрнуло.       — Я не думаю, что… — начал было он, но брат ткнул его локтем в бок (больно!), а дядя схватил за запястье. В ту же секунду мир закружился, и Регулуса потащило куда-то… Навстречу приключениям, по всей видимости. Как будто он о них просил! Он просто хотел почитать свои книги, а не оказаться!..        На чьём-то огороженном заднем дворе; чуть было не на земле, но дядя Альфард его удержал. Убедившись, что племянники переместились без расщепа и никого не тошнит, дядюшка открыл дверь здания, к которому они трансгрессировали, и через небольшую комнатку провёл Регулуса и Сириуса в следующую. Та оказалась пабом. На миг Регулус решил, что попал в «Дырявый котёл», но очень быстро приметил отличия: этот паб был меньше, светлее, и публика здесь вовсе не походила на ту, что можно встретить в самом известном лондонском трактире. Если уж говорить начистоту, из тех немногих, кто обедал здесь в разгар рабочего дня, почти никто не походил на мага.       Нехорошее предчувствие засосало под ложечкой.       Дядя Альфард обменялся короткими приветствиями с трактирщиком, но не стал задерживаться. Вслед за ним и братом Регулус миновал зал и вышел на деревенскую площадь. Её окружали приземистые домики, простые и старые, но ухоженные. На многих окнах висели кашпо с геранями и настурциями, качавшими головками в такт тёплому ветру. У небольшого фонтана, занимавшего центр площади, устроили весёлую свару воробьи.       — Где мы? — звонким шёпотом спросил Регулус у дяди. Тот ухмыльнулся в усы.       — Как это где? В Годриковой Впадине!       От такого заявления Регулус потерял дар речи. А дядя Альфард тем временем продолжил, обращаясь к Сириусу:       — Твой Поттер — хороший мальчишка, преданный и храбрый. Когда он написал, я очень удивился, но затем, вникнув в суть дела… Почему ты сам никогда не говорил мне, что мать не отпускает в гости к другу?       — Если честно, я не думал, что ты можешь что-то с этим сделать, — сказал Сириус, пристыженно потирая затылок. Притворно погрозив ему пальцем, дядя Альфард принялся оглядываться по сторонам, словно кого-то высматривал.       Сопоставив вводные, Регулус всерьёз занервничал.       — Дядя, мне не обязательно оставаться, верно? Всё же Поттер — друг Сириуса, а не мой…       — Нет уж, Рег, ты останешься со мной, — настойчиво перебил его брат, и дядя поддержал:       — Тебе пойдёт на пользу общество сверстников, головы которых не забиты правилами этикета! Кроме того, у меня самого на эти выходные уже есть определённые… планы, — дядя улыбнулся, бросив мечтательный взгляд на облака. Сириус вскинул бровь и только было открыл рот, чтобы спросить, когда поблизости раздался отлично знакомый по квиддичу голос:       — Ого, какие люди!       Поджав губы, Регулус повернулся к Поттеру-который-не-Поттер, без спешки двигавшемуся к ним. Шедший за ним Рабастан Лестрейндж хмурился и как бы невзначай касался кончиками пальцев закреплённой в рукаве волшебной палочки. Третьей в компании была, неожиданно, Хлоя Бенсон, рассматривавшая Блэков со спокойным интересом.       — Привет, Дэвид! — Сириус шагнул ему навстречу с протянутой рукой, которую Поттер крепко пожал. — Басти, — Лестрейндж уронил на него мрачный взгляд, но на рукопожатие ответил. — Хлоя, отлично выглядишь! Какими судьбами ты здесь?       — По делам студсовета, — ответила Бенсон и вежливо кивнула дяде Альфарду. — Добрый день.       — Альфард Блэк, наш с Регом дядюшка, — представил его Сириус. — Дядя, это Дэвид Поттер и Хлоя Бенсон, мои однокурсники с Гриффиндора. А Басти Лестрейнджа ты знаешь.       — Как не знать такого человека? — хохотнул дядя Альфард. — Столько пересудов о тебе в последние месяцы, Рабастан! Неясно даже, чему верить… Но сперва прими мои поздравления и соболезнования.       — Э-э… спасибо, мистер Блэк? — неуверенно ответил Рабастан. Видя его замешательство, дядя пояснил:       — Соболезнования, конечно же, по случаю потери доступа к семейным средствам. А поздравления с тем, что уже совсем недолго осталось до того момента, когда ты станешь дядей, — он покровительственно опустил ладонь на макушку стоявшего ближе Регулуса. — Большое дело, я тебе скажу!       — О-о… уже совсем скоро, да? — переспросил Рабастан непонятным тоном. Поттер и Бенсон бросили на него очень похожие взгляды — не заметивший этого Сириус усмехнулся:       — Тебе стоило видеть Беллу: она стала такой же огромной и неповоротливой, как старик Слизнорт.       — Сириус, прекрати! — одёрнул брата Регулус и непременно добавил бы ещё что-нибудь в защиту кузины, если бы не вмешался Поттер:       — Так и как вас сюда занесло? На экскурсию?       — Не-а. Мы к вам в гости, — сообщил Сириус. — Джим пригласил. Он разве тебе не сказал?       Дэвид проигнорировал вопрос, из чего Регулус сделал вывод: нет, не сказал.       — И что, он обещал вас тут встретить?       — Ровно в час дня, — дядя Альфард сверился с часами на столбе неподалёку. Те показывали без пяти.       Последовала короткая пауза.       — Мне, пожалуй, пора, — сказала Бенсон и, простившись со всеми, ушла в трактир. Регулус посмотрел ей вслед не без зависти и даже прикинул, успеет ли добраться до местного публичного камина быстрее, чем родственники его остановят. По всему выходило, что нет, не успеет — Регулус грустно вздохнул и оставил надежду.       Практически тут же на площадь ворвался пронзительный звон колокольчика: по улице со стороны, противоположной той, откуда пришли приёмный Поттер, Лестрейндж и Бенсон, быстро приближался Поттер-который-Сириуса верхом на каком-то магловском приспособлении о двух колёсах. Резко затормозив в десятке ярдов от компании, Поттер бросил приспособление и кинулся к Сириусу.       — Сириус, старик, ты реально здесь! — Поттер порывисто обнял друга, и тот в ответ крепко прижал его к себе. — Наконец-то! Вот теперь каникулы будут совсем крутыми!.. Здравствуйте, мистер Блэк! — поверх сириусова плеча улыбнулся он дяде Альфарду.       — Здравствуйте, юноша! Стало быть, это вам я доверяю своих драгоценных племянников? И вы, я уверен, позаботитесь о них лучшим образом?       — Наилучшим, сэр! — отлипнув от Сириуса, Джеймс Поттер задорно подмигнул Регулусу. — Даже если кто-то будет сопротивляться!       — Моя школа, — умилённо хмыкнул Дэвид, а дядя Альфард сказал:       — Что ж, тогда и мне пора откланяться. Сириус, Регулус, ведите себя хорошо. Мистер Поттер и мистер Поттер, приятно было познакомиться. Рабастан… — дядя задержал на нём взгляд. — Удачи, юноша. Она тебе пригодится.       На этой ноте дядя Альфард удалился, проигнорировав мольбу в глазах Регулуса.       — Зачем тебе удача, если у тебя есть я? — спросил Дэвид у Лестрейнджа.       — Как раз чтобы пережить тебя, — бросил тот и похлопал приунывшего Регулуса по плечу. — Не вешай нос, Рег. Здесь не так уж плохо.       — И кормят хорошо, — вставил Джеймс, посылая улыбку Сириусу.       — И кормят хорошо, — согласился Рабастан.

***

      Вернувшись домой, Хината обнаружила, что и в Мальсибер-холле гости. Ими оказались младшие Паркинсоны.       — Хлоя, ты ни за что не угадаешь, что случилось! — возбуждённо воскликнул Рей, едва завидев её на дорожке к беседке, где обосновалась компания. — Мистер Паркинсон вернул украденную плёнку! Теперь у нас есть все колдо с маскарада!       — Ой, это же замечательно! — просияла Хината. Та самая колдография танцующих Бартемиуса Крауча и Ариадны Забини, ставшая причиной стольких проблем, была снята во время бала Криспином. Чтобы заполучить её, неизвестный вор украл всю плёнку — огромная потеря, которую оплакивал не только студсовет, но и многие ученики, желавшие иметь снимок себя и друзей в маскарадных костюмах. — Как ему это удалось?       Отставив чашку, Криспин подбоченился.       — Папа и дядя Тони поговорили с этой журналисткой Скитер и объяснили, что воровать нехорошо.       — По крайней мере, у чистокровных, — уронила Геката, поднимая волшебную палочку. — Рей, ещё чая?       — Спасибо, — рефлекторно кивнул Рей, взбудораженный настолько, что едва мог усидеть на месте. — Это же просто прекрасно! Теперь мы сможем, как собирались, составить альбом! Я не уверен насчёт идеи Лиама продавать колдо, нужно ещё раз обсудить с ребятами… Было бы неплохо со всеми встретиться, как думаете?       — Можно, — кивнул Криспин, которому явно не терпелось похвастаться. Даже сейчас он лениво постукивал по столу ребром пухлого конверта, нарочито привлекая к нему внимание. Чтобы поощрить мальчика, Хината спросила:       — Ты уже проявил колдографии?       — Ах, да, всё равно заняться было нечем…       — Мы как раз ждали тебя, чтобы их посмотреть, — сказал Рей, подвигаясь на скамье, чтобы освободить для Хинаты место. — Геката, нальёшь Хлое чая?       — Конечно, — с кислой улыбкой откликнулась девушка и снова взялась за палочку.       — И мне, будь любезна, — подал голос Итачи, до того больше, чем разговором, заинтересованный книгой у себя на коленях.       Стараясь не слишком кривиться, Геката налила всем чай, после чего Криспин принялся торжественно вынимать из конверта колдографии и пускать по кругу. Ребята замечательно повеселились, рассматривая снимки, обсуждая прошедший бал и костюмы, запомнившуюся музыку.       Итачи практически не принимал в этом участия. Лишь когда Криспин продемонстрировал колдо, на котором была запечатлена Хината (мальчик очень удачно подловил момент, когда Хината, стоявшая в скромной позе на краю танцпола, подняла скрытое маской лицо к цветам на деревьях: складывалось впечатление, что девушка мечтает в тишине зачарованного леса), Итачи взял снимок, долго рассматривал, а затем постановил:       — Этот образ великолепно тебе подходит.       — Поддерживаю, — кивнул Рей и примирительно улыбнулся Хинате: мол, никаких намёков, просто факт.       — Твой наряд и правда был очень красивый, — сказала Геката, обратив к Хинате один из тех оскалов, которые у неё обычно сопровождали попытки задеть Аделоизу Гринграсс или других подружек. — Но маска лично мне показалась весьма уродливой. В смысле, страшной.       — А мне понравилось сочетание, — заявил Криспин, забирая колдографию у Итачи. — Смешение красоты и ужаса — это прекрасно. Кто из вас четверых придумал?       — Дэвид, — ответила Хината, нарочно не глядя на Итачи. Насколько она знала, брат не был на балу и сейчас впервые увидел её костюм и маску. Хинате было стыдно за это, но она немножечко боялась его реакции… и очень пожалела, что не видела выражения его глаз, когда Итачи сказал:       — Он весьма артистичен.       — Кто бы мог догадаться? — хмыкнул Рей, выуживая из устлавшего стол вороха колдо, запечатлевшее Дейдару, Эшли и Рабастана, орудовавших за патефоном. Украдкой вздохнув, Хината отвернулась и принялась выискивать снимки троицы старост.       Посидев с ними ещё час, Паркинсоны ушли, и Рей тут же спросил:       — Как там Рабастан?       — Хм? — от удивления Хината, не удержавшись, покосилась на Итачи. Тот невозмутимо пожал плечами:       — Рейнальд, можно сказать, припёр меня к стенке.       — Тебя нигде не было, даже эльфы не смогли тебя найти, поэтому я проверил камин, — пояснил Рей, предельно довольный собой. — Сперва так «пошёл прогуляться» Майкл, сегодня ты… Вы же не думаете, что я совсем ничего не замечаю?       — Ты замечаешь больше, чем нам было бы удобно, — произнёс Итачи всё тем же нейтральным тоном. Хината от его слов похолодела — а вот Рей засмеялся:       — Что поделать, приходится! — пусть друг улыбался, в его серых глазах горела серьёзная решимость. — Всё же я хочу однажды узнать ваш самый большой секрет.       — Ты на верном пути, — кивнул Итачи, и Рей, подмигнув ему, вернулся к изначальной теме:       — Так как там Рабастан?       — Он идёт на поправку, — осторожно ответила Хината, стараясь не показать, как поразил её короткий диалог товарищей. С каких пор Итачи так просто относится к тому, что кто-то хочет вызнать его секреты?! А ведь Рея он ещё и поощряет…       — Я рад это слышать, — сказал Рей и пригладил волосы. — У Рабастана и так жизнь в последние месяцы… не сахар, скажем прямо, и попасть под проклятие — последнее, что ему было нужно.       — Пожалуй, — согласилась Хината со вздохом, а про себя подумала: «Ах нет, последнее — это бегство Эшли…»       Она мотнула головой.       — Я вот о чём думаю, — продолжил тем временем Рей, — почему бы нам с вами завтра не прогуляться до Годриковой Впадины всем вместе? Осмотримся, заодно навестим Лестрейнджа.       — Ох, Рей, я даже не знаю. Что скажут твои родители?       Рей закатил глаза.       — А что они скажут? Спорим, они даже не заметят, что нас полдня не будет дома!       — Принимаю, — проронил вновь опустивший голову к книге Итачи, и Хината едва удержалась от того, чтобы изумлённо охнуть. Одно дело, когда вследствие жизненных перипетий менялся Дейдара… но перемены в Итачи без видимых (для Хинаты) причин — это уже практически жутко!

***

      Скрывшись от людей в глубине яблоневого сада, Регулус наконец-то сумел уединиться с книгой. Это были мемуары Улика Гэмпа, первого министра магии Великобритании, в которых Гэмп подробно рассказывал о создании Министерства, — Регулус давно уже хотел почитать, но из-за учёбы никак руки не доходили. Прошлые сутки выдались не лучше: недолгое пребывание в гостях у дяди Альфарда и внезапное перемещение в Годрикову Впадину не оставили ему шанса заняться любимым делом. Теперь же, когда страсти улеглись, Регулус был решительно настроен погрузиться в книгу.       Однако даже оставшись, наконец, в одиночестве, он никак не мог заставить себя сосредоточиться на тексте. Собственные мысли отвлекали, сбивали с настроя, и Регулус вместо того, чтобы зачитываться интересной книгой, рассеянно теребил уголок её переплёта, невидяще глядя куда-то в мягкую зеленоватую полутень под деревьями. Что-то не давало ему покоя, и Регулус пытался разобрать, что именно.       Мистер и миссис Поттер его поразили. Регулус так и не понял, сообщил ли Джеймс им заранее о визите Блэков, но вели они себя так, словно для них не было дела привычнее, чем принимать у себя сыновьих друзей. Казалось бы, что здесь такого? За свою недолгую жизнь Регулус бывал во многих домах, на многих приёмах и неформальных посиделках, и нигде ему не выказывали негостеприимства. Однако в усадьбе Поттеров на окраине Годриковой Впадины их с братом приняли как-то… иначе.       Не было ни пустых учтивых улыбок, ни заученных фраз, ни «приличных» тем для разговора. По некой неуловимой для Регулуса причине мистер и миссис Поттер отнеслись к ним с братом не как к людям, которых видят впервые, а словно бы знали обоих давным-давно. Они охотно вовлекались в обсуждение того, что было интересно каждому из орды мальчишек, заполонившей их дом, и ни разу не отчитали ни одного за слишком громкий или экспрессивный тон, за неуместные шутки или за локти на столе. Когда после ужина Регулус попытался заикнуться, что им с Сириусом не хочется злоупотреблять гостеприимством и на ночь им стоит вернуться в дом дяди, мистер и миссис Поттер заверили, что никакого неудобства они с братом не доставляют.       Чтобы не показаться невежливым, Регулус улыбнулся, поблагодарил и закрыл тему, пусть происходящее и вызывало у него дискомфорт. Наблюдая, он настойчиво выискивал в дружелюбии подвох. Быть может, Поттерам что-то нужно от Блэков, от дедушки Арктуруса? Они ищут способ сгладить эффект, который на некоторые слои чистокровного общества произвело их покровительство изгнанному из рода Лестрейнджу? Мистер Поттер замешан, пусть и не прямо, в политике и хочет выведать, не слышали ли юные Блэки что-то о планах дедушкиной партии?..       — Чем занят? — внезапно прозвучавший совсем рядом вопрос заставил Регулуса вздрогнуть. Быстро одёрнув себя, он расправил плечи и запрокинул голову к подошедшему Рабастану.       — Читаю, как видишь, — Регулус окинул взглядом его растрепавшиеся тёмные волосы, живописными волнами падавшие на лоб и уши, нос с горбинкой и здоровый румянец на щеках. От произошедшего с ним не осталось внешних следов — лишь дымка тоски в глазах, но, Мерлин свидетель, её можно было и не заметить за спокойной, открытой улыбкой.       Эта улыбка приковывала взгляд. Изучая её, Регулус подумал: а смог бы он сам сохранить улыбку, если бы прошёл через то же, что Рабастан?..       Регулус спохватился. По-хорошему, ему вовсе не стоило без острой на то необходимости разговаривать с предателем крови, тем более ему сочувствовать и ставить себе в пример.       — Не хочешь полетать?       — У меня нет с собой метлы, — сдержанно возразил Регулус, но Рабастан отмахнулся:       — Метлу мы тебе найдём, — и проворно вырвал томик у него из рук.       Регулус нахмурился.       — Рабастан, верни книгу.       — Что, даже не попытаешься отобрать?       — Серьёзно? — переспросил Регулус у возвышавшегося над ним с-сентября-семикурсника. — Как будто у меня есть шансы.       — А я бы всё равно попытался, — пожал плечами Рабастан, и Регулус не удержался от смешка: нервного, задушенного, где-то на границе презрения и неуместного веселья.       А затем стало так стыдно за себя, что Регулус прерывисто вздохнул и спрятал лицо в ладонях.       Ему не стоило разговаривать с Рабастаном. Не стоило так говорить с ним и так думать о нём. Разве он заслужил? Мама считает, что заслужил, как и дедушка Арктурус, и Белла, и даже Рудольфус… На самом деле, они все считали, что за предательство семьи Рабастан заслужил кое-что похуже остракизма. Намного хуже. И Регулус обязан был доверять в этом вопросе умудрённым опытом старшим.       Вот только… вот только что бы ни говорили Руди с Беллой, дедушка Арктурус, даже мама, Регулус не мог найти в себе силы на неприязнь к Рабастану. Мерлин, это же Басти Лестрейндж, Регулус знает его с рождения! В детстве они часто вместе играли, а последние два года делят общежитие, факультетский стол, вместе отстаивают честь Слизерина на квиддичном поле! Как можно закрыть глаза на всё это?! Где найти достаточно хладнокровия, чтобы убить в себе любое сопереживание и начать искренне его ненавидеть?!       — Регулус? — осторожно позвал Рабастан. — Что с тобой? Ты это из-за книги?.. Прости, я неудачно пошутил, — присев перед ним на корточки, Рабастан протянул томик, но Регулус только и мог, что помотать головой. Его трясло. Вздохнув, Рабастан отложил книгу. — Рег, не бойся, никто ни о чём не узнает… Даже если узнают, сомневаюсь, что тебе за это влетит. Это всё затея Сириуса и Джеймса, ты тут ни при чём.       — Что? — Регулус порывисто вскинул голову. — Ты считаешь, я… Да не боюсь я последствий! Я не трус!       — Быть трусом и бояться последствий — это разные вещи.       — Да знаю я!       — Хорошо! Тогда ответь мне честно: ты хочешь пойти полетать со мной и ребятами?       Регулус поджал губы. Если говорить начистоту, квиддич он любил не меньше, чем книги; однако мама, поощрявшая его увлечение вторыми, была не в восторге от первого, и дома на каникулах у Регулуса не было ни шанса взмыть в небо.       — …ага…       — Не слышу?       — Да, я бы хотел полетать! — рявкнул Регулус. — Доволен?       — Вполне, — ухмыльнулся Басти, поднялся и протянул ему руку. Поколебавшись, Регулус принял его помощь; оказавшись на ногах, спохватился и нагнулся за книгой, которую тут же прижал к груди. Сомнения нахлынули с новой силой, но Рабастан не дал им укорениться, доверительно шепнув: — Чтобы ты знал, это Сириус меня подослал. Он боится, что ты на него дуешься.       Замечание было настолько в цель, что Регулус смущённо покраснел, но немедленно попытался придать себе независимый вид.       — Дуются дети. А я сдержанно негодую.       — Как скажешь! — кивнул Рабастан и утянул его по направлению к дому. Там, на скамейке у палисадника, сидели Сириус и Джеймс, о чём-то болтали и хрустели яблоками. Завидев Регулуса и Рабастана, Поттер просиял и пихнул Сириуса в бок, играя бровями: мол, смотри, смотри, кто пришёл! Подмигнув ему, Сириус с притворной ленцой отсалютовал слизеринцам; впрочем, Регулус прекрасно видел его старательно подавляемую улыбку.       Прихватив лежавшие в траве рядом со скамейкой мётлы, Рабастан и Джеймс возглавили шествие, на ходу перекидываясь незлобивыми поддёвками. Следуя за ними, Регулус размышлял: что было раньше, курица или яйцо? Рабастан всегда был испорченным и поэтому спелся с гриффиндорцами да предателями крови или же недостойная компания его испортила?       Регулус украдкой покосился на шедшего рядом Сириуса и неожиданно наткнулся на ответный взгляд.       — Что?       — Ничего, — Сириус отвернулся, притворяясь предельно заинтересованным чем-то в стороне. Поттер повёл их в обход деревни по дорожке, вдоль которой тянулась живая изгородь: аккуратно подстриженная, но совершенно точно не заслуживавшая столько внимания, сколько к ней проявил брат. — Ладно, — буркнул он минуту спустя. — Очень даже «чего». Ты злишься на меня?       Теперь настал черёд Регулуса в срочном порядке интересоваться живой изгородью. Его первым порывом было ответить: «Да, злюсь! Из-за тебя я вынужден быть в неуютном для меня месте, рядом с людьми, в обществе которых мне некомфортно. Но тебе на это плевать, так ведь? Тебе-то самому здесь хорошо!»       Покатав на языке эту отповедь, Регулус так и не позволил ей прозвучать. Потому что брату не было плевать.       — Нет, Сириус. Я на тебя не злюсь.       Шумно выдохнув, Сириус широченно улыбнулся и одной рукой приобнял его за плечи, свободной растрепал волосы. Вывернувшись и отбившись, Регулус поспешил нагнать впередиидущих. У них, как оказалось, шла жаркая дискуссия на тему лучшей полироли для мётел, в которую парни незамедлительно втянули Рега. А он и не был против.       За разговором он и не заметил, как деревня осталась позади. Петляя между холмов, просёлочная дорожка вывела парней на край полноценного поля для квиддича с высокими голевыми шестами. Увидев его, Регулус, не удержавшись, ахнул в предвкушении.       — Не так уж тут плохо, да, Рег? — заметил Сириус.       — Не плохо, — подтвердил Регулус, не в силах оторвать глаз от носящихся в небе точек-игроков. По манере полёта он мгновенно узнал братьев О’Шейнов, Шеймуса и Рори, — пуффендуйских загонщиков, которых превосходили только слаженные снайперы Крэбб и Гойл. Вместе с ними носилась какая-то малышня, девчонки и Джейкоб Аббот, бессменный комментатор квиддичных матчей, даже сейчас ухитрявшийся орать прямо во время игры, — его аудиторией были немногочисленные зрители, расстелившие пледы на склоне холма, ограничившего поле с одной из сторон.        Перемигнувшись с Сириусом, Джеймс оседлал свой «Чистомёт» и оттолкнулся от земли, направляясь в гущу играющих. Рабастан, у которого в руках было по метле, повернулся к Регулусу и спросил:       — Чёт или нечет?       — Нечет, — без заминки ответил Рег, и Рабастан протянул ему свой «Чистомёт»: ещё относительно свежий, пятой модели, но потрёпанный в боях, с заботливо перебранными прутьями и яркими царапинами на древке. Сам Лестрейндж оседлал «Серебряную стрелу» — раритет, сохранённый кем-то в прекрасном состоянии. На миг Регулус пожалел, что «Стрела» не досталась ему. Но Рабастан уже резко стартовал с места, и Регулус последовал за охотником своей сборной к игрокам.       — Привет! — Джейкоб Аббот помахал им, словно видеть среди соседей по Годриковой Впадине Блэка и Лестрейнджа было для него обычным делом. Неужто это место такое? Все воспринимают странности, как должное… — Я только что объяснял Джиму: мы сегодня без ловцов, иначе на полную команду не хватит. Сечёте? Так, сейчас переделимся. Я и Шеймус — капитаны. Ну, Шейми?..        — Джим, — мигом сказал старший из братьев О’Шейн, и Поттер перелетел ему за спину.       — Басти, — Аббот подмигнул Лестрейнджу, и тот по пути к новоиспечённому предводителю не забыл того пихнуть.       — Рори.       — Регулус.       — Джесси.       — Пит.       — Тэд.       — Глория.       — Лив.       — Зак, — Аббот хлопнул в ладоши. — Лестрейндж — на ворота! Мы с Питом — загонщики, Регулус, Глория и Зак — охотники.       — Какие ещё ворота?! — возмутился Рабастан, но Джейкоб показал ему язык:       — С тобой неинтересно играть, когда ты в охотниках. Где, кстати, Дэвид?       — Скоро будет. У него дела…       — Играем до двухсот очков! — крикнул с другой стороны поля О’Шейн.       Играть на позиции охотника оказалось непривычно, но забавно. Квоффл был в разы больше снитча, отчего Регулус, само собой, видел его значительно лучше — как и проклятый Поттер. Его тоже поставили охотником, и Джеймс преследовал квоффл, словно тот был редчайшим артефактом, способным помочь ему избежать всех будущих отработок. На потрёпанном «Чистомёте» Регулус уступал ему в скорости и манёвренности, но, к собственному удовольствию, не в рефлексах; и сразу шли на ум слова Майкла, произнесённые на Астрономической башне после финальной игры…       Когда они доигрывали первый матч: счёт был сто восемьдесят — семьдесят, Рабастан оказался очень хорош и на позиции вратаря, — на поле показалась целая процессия. Предводительствовал ею Поттер-который-не-Поттер; за ним следовало трио уже бывших старост школы, рыжий парень, чертами лица похожий на Игнациуса Пруэтта, мужа тёти Лукреции, и Рейнальд Мальсибер в компании Майкла Холмса и Хлои Бенсон. Более разношёрстную компанию и представить себе сложно!

***

      Дейдара подобрал их всех у «Львиного сердца».       Вообще, он пришёл за принцессой: накануне они условились, что Хината вернётся на следующий день в полдень с программой упражнений для Рабастана. Но после новости о подселении к ним на выходные Блэков Басти уж очень канючил, чтоб ему дали полетать с Регом и остальными, и Дейдара согласился встретиться с химе в одиночку. При этом думал он обо всяком, в том числе и о том, что неплохо бы с ней объясниться.       Как назло, на сей раз химе явилась на встречу не одна, а в компании Итачи и Рея. Увидев их, Дейдара сумел подавить раздражение достаточно быстро и изобразить улыбку. Мальсибера от его оскала заметно передёрнуло — Дейдара остался собой доволен и уже вознамерился сопроводить почётных гостей на собственный тренировочный полигон (верно рассудив, что будущему напарнику Итачи не западло раскрывать его наличие и местоположение), когда центральную площадь Годриковой Впадины огласил рык автомобильного двигателя.       В другой ситуации Дейдара б даже не дёрнулся: он к ним привык, как к совам в качестве почтальонов и тому обстоятельству, что Басти — это неиссякаемый источник проблем. Однако сейчас машина, выцветше-жёлтый «воксхолл», целенаправленно катилась к фонтану на центральной площади, и было это необычно: местные через неё предпочитали не ездить, а маглы-туристы редко забредали в их глушь. Поэтому, отвлёкшись от товарищей, Дейдара сосредоточился на авто — и был за это «вознаграждён» пронзительным:       — Привет, солнце!       Машина не успела даже полностью остановиться, как из неё выскочила Рокси Вуд: загорелая, улыбчивая, подтянутая и куда более сексапильная в топе и ярких брюках, чем в школьной и даже квиддичной мантии. За ней из «воксхолла» показались Флинт и Паркинсон, а затем, заглушив мотор, и Фабиан Пруэтт — смутно знакомый Дейдаре старшак, староста школы в тот год, когда шиноби только поступили в Хогвартс.       Чтоб не теряться, Дейдара отдал старостам честь и дал Роксане «пять». Флинт и Паркинсон тем временем пилили напряжёнными взглядами Итачи с Хинатой и Рея. С запозданием Дейдара сообразил, что его товарищи — «воспитанники» Мальсиберов, которым и Паркинсоны, и Флинты вроде как родня.       Первым нашёлся Рей.       — Рад видеть вас, — сказал он. — В строго, я так понимаю, неофициальном качестве?       — Для моего отца мы прилично отдыхаем в загородном доме у Пруэттов. Для родни Евы — тоже, — сообщил Гектор, и девчонки прыснули.       — Всё понял! — закивал Мальсибер, показывая большой палец. Ева тут же нежно обнялась с Хинатой, Гектор обменялся с Дейдарой, Итачи и Реем рукопожатиями, Фабиан Пруэтт познакомился со всеми, кого со школы успел забыть, и Дейдара потащил процессию на квиддичное поле: серьёзными делами заниматься в такой ватаге всё равно никак, а так хоть, может, получится развлечься.       Его развлечение на этот раз стояло на воротах, и Дейдара подивился смелости Джейка Аббота, капитанствовавшего стороной, за которую сражался Лестрейндж. А говорят, что Пуффендуй — самый трусливый факультет! Знали б те говорившие, какого размера яйца нужны, чтобы отлучить Басти от охотничества!       Вуд и Паркинсон переглянулись.       — Сейчас бы…       — Ага…       Усмехнувшись, Дейдара пронзительно свистнул, привлекая внимание как раз закончивших игру квиддичистов:       — Эй, народ! Кто наигрался и хочет уступить метлу профессионалам?       — Дэвид!.. — хлопнула себя по лбу Роксана, качая головой, но Дейдара от неё отмахнулся. Уж он-то хорошо знал соседей, поэтому ничуть не удивился, когда к ним спланировала Глория Симонс, которую квиддич всегда быстро утомлял; за гриффиндорской красоткой с минимальным отставанием следовал когтевранец Тэд Митчелл. Эти двое с радостью одолжили свои мётлы Вуд и Паркинсону, и вскоре уже бывшие (какая жалость!) старосты школы взмыли в небо. Басти встретил их появление радостным кличем.       Довольный собой, Дейдара обернулся посмотреть, видела ли химе его старания на благо ближних, но его вновь ждал облом: Хината была полностью поглощена болтовнёй с Флинт. Зато Итачи наблюдал за ним так внимательно, что аж неуютно. Дейдара испепелил его взглядом в ответ.       — А ты почему не играешь, Дэвид? — полюбопытствовала Ева. Скинув туфельки, она устроилась на тут же разложенном пледе, положительно настроенная насладиться происходящим.       — Моя метла сломана, — соврал Дейдара, стараясь не коситься на устраивавшуюся рядом с бывшей старостой химе. — А нашу с Джимом запасную отдали мелкому Блэку.       — Регулус здесь? — встрепенулся Рей, высматривавший кого-то среди жидкой кучки зрителей на другой стороне поля. — Значит, мне не показалось… Я как будто вижу вон там Сириуса.       — Что здесь делают Блэки? — спросил Фабиан довольно-таки серьёзно. Дейдара передёрнул плечами:       — Жрут, спят, играют в квиддич. Каникулами наслаждаются, в общем.       — Надо же, — протянул Мальсибер, переглянувшись с Итачи. Пруэтт задумчиво подкрутил ус.       Отделившись от остальных, к ним спикировал один из игроков — как раз тот самый мелкий Блэк. Скованно поздоровавшись с компанией, он обратился к Дейдаре:       — Рабастан объяснил мне ситуацию с мётлами, — Регулус спешился и протянул ему лестрейнджевский потрёпанный «Чистомёт». — Полагаю, твоя очередь играть?       О да, очередь однозначно была его: за последние недели Дейдара порядком заебался и заслужил хороший матч в качестве разрядки! А с Басти, Паркинсоном и Рокс матч точно будет хороший!.. Это соображение вызвало предвкушающий оскал, мигом померкший, стоило Дейдаре украдкой взглянуть на принцессу. На сей раз та смотрела на него.       — Да ладно, — отмахнулся Дейдара, тоном давая понять, что идёт на серьёзную жертву. — Ты развлекайся.       Насупившись, Регулус откинул с лица растрёпанные ветром кудри и набрал в грудь воздух, но его перебили.       — Блэк, ты чего прохлаждаешься?! Живо на поле! — проревел Паркинсон. Следом раздался взрыв хохота: этот крик был отлично знаком всем квиддичистам Хогвартса. И Дейдара готов был признать, что в следующем учебном году его будет не хватать.       Пруэтт подкрутил второй ус.       — Ева, — негромко окликнул он, — я думаю о барбекю. Что скажешь?       — Что это великолепная идея! Я могу как-то помочь?       — Пока нет: в магазин я и сам сгоняю, — Фабиан поднял голову к квиддичистам, наконец начавшим новую игру. Роксана носилась среди них, как ураган, целенаправленно подрезая на виражах Паркинсона и сильно его этим беся. — Ты лучше присмотри здесь за всем.       Ева понятливо кивнула, и Фабиан, кивнув ей в ответ, направился к тропинке, ведущей обратно в деревню.       Это был шанс проявить себя перед химе. Поэтому Дейдара быстро нагнал Пруэтта и заметил:       — В нашем сельском магазе выбор не очень, а любопытных соседей — дофига.       — И что ты предлагаешь?       — Смотаться в город, тут езды всего минут сорок.       Фабиан позвенел ключами в кармане.       — Окей. Будешь штурманом.

***

      Новый визит в Годрикову Впадину шёл совсем не так, как Хината ожидала. Однако она не могла сказать, что происходящее ей не нравится.       Сидя на цветном полосатом пледе и болтая с устроившейся рядом Евой, Хината вдыхала полной грудью тёплый воздух, пахший влажностью земли и разнотравьем, улыбалась солнцу и вскидывала голову каждый раз, когда раздавался особенно громкий крик паривших в небе квиддичистов или зрителей на другой стороне поля. Криков было много: матч шёл напряжённый, — как, впрочем, и смеха. Участники явно наслаждались игрой, а некоторые порой принимались нарочно выделываться, чтобы развлечь болельщиков. Девичьи голоса, охи и ахи особенно громко были слышны, когда своё владение метлой демонстрировали Рабастан или Гектор.       Впрочем, не всех интересовал квиддич. Довольно быстро заскучав, Итачи и Рей пошли прогуляться: друг что-то говорил об истории деревни и достопримечательностях. Они и Хинату звали присоединиться, но ей было в удовольствие просто расслабиться и понежиться на солнышке — насладиться маленьким кусочком лета. Хината решила, что может себе это позволить.       По мере того, как солнце ползло к горизонту, зрители передвигали пледы вслед за его лучами, пока все не оказались на одном пятачке. Хината и Ева тоже переместились и быстро оказались втянуты в разговор. Переборов первоначальное стеснение, девушки Годриковой Впадины буквально засыпали Еву вопросами о предстоящей свадьбе; к Хинате же подсел Сириус Блэк и сделал это с таким видом, словно в школе они были друзьями не разлей вода. Хината видела его взгляды в небо и понимала: Сириусу скучно без Джеймса, — поэтому решила подыграть и завела с ним ни к чему не обязывающий разговор о каникулах. Сириус с благодарностью ей подмигнул.       К этому времени многие квиддичисты, наигравшись, присоединились к ребятам на земле, и те разделили с ними лимонад, фрукты и печенье. В воздухе всё ещё оставались только Гектор и Роксана, братья О’Шейны, Рабастан, Джеймс и Регулус. Они гонялись друг за другом, отбирая квоффл, со смехом толкались и закладывали виражи, от которых у Хинаты дух захватывало. Как, наверное, здорово летать! Со времён урока полётов на первом курсе, где им позволяли подняться не выше, чем на тридцать футов над площадкой, Хината не садилась на метлу — да и повода не было, как и возможности, и желания. Понравилось бы ей, если бы она сейчас попробовала?..       — Хочешь попробовать? — негромко спросила Ева, как оказалось, украдкой наблюдавшая за Хинатой и угадавшая её мысли по лицу.       От её проницательности стало неловко, но ещё больше — от собственного порыва.       — Праздное любопытство, не более, — возразила Хината, отворачиваясь от поля к Еве. А та хитро улыбнулась.       — Ах, Хлоя, так ведь любопытство вовсе не грех! Грешно не быть любопытной: жизнь проходит, а она у нас одна.       Хината кивнула, пусть и могла поспорить. Кроме того, на ум настойчиво лезли последствия собственного недавнего любопытства.       Продолжавшая наблюдать за ней Ева очень выразительно взглянула на Сириуса, и тот, поднявшись с их пледа, пошёл поговорить с другими ребятами. Убедившись, что в непосредственной близости никого больше нет, Ева подсела ближе к Хинате.       — Останови меня, если почувствуешь, что я лезу не в своё дело… Я хотела спросить насчёт вас с Эшли.       — О-ох… И что именно тебя интересует?       — Честно? Всё! — подавшись к ней, Ева заговорщицки понизила голос: — Я слышала, он отлично целуется.       — Мне не с чем сравнивать.       — Это пока! Уверена, на старших курсах у тебя будет много поклонников.       Не выдержав её взгляд, Хината опустила собственный на колени, которые, сама не заметив, поджала к груди.       — Я бы этого не хотела. Из-за этого уже произошли некоторые нехорошие вещи.       — Правда?       — Угу. Я не хочу быть источником проблем.       — Разве ты создала эти ситуации намеренно, собственной забавы ради? — строго спросила Ева, и Хината покачала головой. — Вот то-то и оно. Есть девушки, пользующиеся своей красотой и популярностью, чтобы сеять смуту, но ты, Хлоя, не из их числа. Я знаю.       — Спасибо, Ева, — вежливо отозвалась Хината, и чуткая Ева оставила расспросы, принялась заплетать ей сложную причёску, тихо напевая себе под нос. Это очень расслабляло, и через некоторое время Хината сумела полностью вырваться из болота терзаний, в которое чуть не провалилась с головой.       А затем подумала: ей в жизни не хватало подруги вроде Евы. Чуткой, внимательной и куда более опытной по части отношений с парнями, чем сама Хината.       — Знаешь… — начала Хината и тут же запнулась. Ей было непривычно говорить о себе — но, кажется, пришла пора учиться. — На мой взгляд, Эшли и правда отлично целуется. Я рада, что попробовала, и мне за это не стыдно… но неуютно из-за последствий. Я бы хотела, чтобы мой выбор, с кем целоваться, не привлекал столько внимания.       — Понимаю, — тихо сказала Ева. — Прости, что пристала с расспросами. Но…       — Я ни в коем случае не обвиняла тебя! — поспешила заверить Хината, однако Ева оставила это без внимания и закончила свою мысль:       — Но тебе придётся привыкнуть к вниманию, по крайней мере на четыре ближайших года. В Хогвартсе обожают сплетни, а ты, Хлоя, уже сейчас очень заметна благодаря своей роли в студсовете и межфакультетской дружбе. Я практически уверена, что в будущем тебя вдобавок выберут старостой факультета, — а о старостах все любят посплетничать даже больше, чем о других однокашниках. Кроме того, ты в самом деле очень красивая. И, раз уж внимания в будущем тебе не избежать, выбора у тебя, по сути, всего два: страдать от него или научиться им наслаждаться. Это вовсе не значит, что нужно становиться сучкой, — Ева мимолётно прикрыла рот ладонью, слегка покраснев: обычно она не позволяла себе подобных слов. — Внимание окружающих можно использовать для демонстрации им чего-нибудь хорошего, доброго и вечного, а не как Забини, Фоули или Симонс.       Хината невольно посмотрела на Глорию, вокруг которой сгрудились парни, громко смеясь и подкалывая друг друга. Другие девушки преимущественно общались своим кружком, то и дело бросая на гриффиндорскую красавицу косые, полные зависти и неприязни взгляды.       — Ты права, Ева. Я постараюсь распорядиться вниманием правильно и не подвести тебя.       — Я ничуть в тебе не сомневаюсь, — закончив с её причёской, Ева отстранилась, чтобы осмотреть своё творение, и погладила Хинату по плечу. Она поблагодарила и решительно направилась к Глории и окружению.       — Простите, ребята! — чуть повысила Хината голос, чтобы её стало слышно за гамом. — Вы не могли бы помочь? Фабиан отправился в магазин за продуктами для барбекю — было бы неплохо развести к его возвращению костёр.       — Конечно, Хлоя! — тут же подскочил Джейк Аббот, с готовностью разминая руки. Глория немедленно надулась: после маскарада, на который они ходили вместе, она явно считала Джейка чуть ли не своей собственностью. Он, впрочем, этого не замечал и уже вовсю раздавал команды другим парням, шутливо требуя повиноваться мадам вице-президенту школьного студсовета.       Так что к возвращению Фабиана из магазина квиддичное поле кипело активностью не только в воздухе, но и на земле: парни искали и стаскивали сухие ветки и траву, Джейк умело разрывал место под кострище, попутно поясняя Сириусу и группе восторженно глядящих на него девочек технику безопасности, другие девушки расстилали наколдованные Евой скатерти на созданные ею же столы, собирали букеты полевых цветов и украшали ими пространство. Спустившаяся с неба Роксана наколдовала кадку и наполнила её льдом — как оказалось, для напитков, которые Фабиан выгрузил в лёд первым же делом. После он отдал оставшиеся пакеты девочкам — те буквально вырвали их у Пруэтта из рук, весело щебеча, и принялись раскладывать купленное по столам, — а сам Фабиан, поймав за талию пробегавшую мимо Роксану, нежно поцеловал её в висок. Вуд ответила парню многообещающей улыбкой и подкрутила ему ус.       — А мясо где?       — Дэвид забрал домой: сказал, замаринует и принесёт, — ответил Фабиан, и Хината, прислушивавшаяся к их разговору, с облегчением выдохнула: она, по правде сказать, успела забеспокоиться, когда Пруэтт вернулся без ушедшего с ним Дейдары. Всё же Итачи и Рей были где-то в деревне, вдали от компании, а Хината не была на сто процентов уверена, что Дейдара не в том состоянии, чтобы искать с ними ссоры.       Её, как и всех, отвлёк громкий визг одной из девочек: она как раз доставала бутылку с соком из охладительной кадки, когда Рабастан, резко пронёсшись мимо, выхватил изо льда банку пива и снова взмыл в небо. Оторвавшись от Фабиана, Роксана возмущённо окрикнула Лестрейнджа, и Гектор бросился в погоню за нарушителем порядка. Их гонка вынудила оставшихся игроков приземлиться. Джеймс тут же повис на Сириусе:       — Ты видел, видел мой новый финт?! Я уже две недели тренируюсь!..

***

      Пруэтт подбросил его до самого дома, и Дейдара предложил припарковать «воксхолл» у них во дворе: так меньше вероятности, что соседи по деревне примутся гадать и сплетничать, что за странная компания заявилась во Впадину с визитом. Многие местные, в особенности старики, не любили видеть на улицах городка незнакомую, ничейную молодёжь, считая подобных забредших проходимцами, наркоманами и потенциальными ворами. А так дальние родственники, какие-нибудь внучатые племянники, заехали к мистеру и миссис Поттер в гости — ничего неприличного.       Отправив Фабиана с пакетами на поле, Дейдара затянул хвост потуже и принялся за работу. Каждый вид мяса: курицу и свинину — он замариновал по-разному, благо, поскорей пропитаться специями им помогли чары быстрого маринада. Немного подумав, вытащил из домашних закромов рыбу и, нарезав, натёр солью с травами и подготовил для быстрой обжарки. После он занялся ягодным пирогом и кексами — за этим-то его и застала мама.       — У нас вечеринка на поле, — пояснил Дейдара в ответ на её немой вопрос. — Машина у нас во дворе — Фабиана Пруэтта, мы с ним ездили в магазин за припасами. Из наших я взял только рыбу, — он кивнул на контейнер.       — Бери, что нужно, нам ни в коем случае не жалко, — сказала мама, надевая передник, и взялась тереть лимонную цедру для кексов. — Вечеринка намечается большая, как я вижу?       — Большая, ага, — поддакнул Дейдара, ловя себя на мысли, что «большой» она может выйти и по последствиям. Всё же их Орден Трикветра здесь полным составом, включая двух будущих членов: любопытно посмотреть на Рея вне школы, на общение Итачи с Басти, на Хинату…       На химе, как обычно, хотелось смотреть отдельно и значительно больше, чем на парней, — Дейдара поспешно замотал головой, пытаясь отбросить мысли о ней. Тем более что, походу, она продолжала на него сердиться. Это хотелось исправить. Вот только — как?..       Можно, наверное, извиниться. Не уточняя, за всё сразу. Девчонкам вроде нравится, когда парень приходит со склонённой головой… или Дейдара чё-т путает? Если честно, он мало знал о том, что нравится девчонкам. Ну, за исключением мускулистых мужских рук, подарков и денег после секса… Так, нет, деньги любили проститутки, с которыми он развлекался по первой молодости. А вот хорошие девочки… Ну-у, Солнышко Эванс любила учиться, зелья и чтоб её понапрасну не дёргали. Гестия Джонс, э-э… травологию. Сестрёнка Куроцучи, Марлин МакКиннон и Элли Барретт по повадкам были не совсем девчонками. Мэри Макдональд и Рокси Вуд — не очень-то хорошими девочками. С ними и пацанками Дейдара знал, что да как, а вот примерные девушки вроде Лили Эванс и тем более Хинаты-химе были для него полнейшей загадкой, неизведанной территорией.       До вторжения химе в его жизнь у Дейдары ни разу не возникали мысли о… влюблённости.       Хотя нет, ложь. Однажды возникли.       Всё началось с того, что они с Кисаме сидели в засаде на совместной миссии: ждали явления цели, приманивая на пока-ещё-живую наживку в лице его женщины, — и как-то зацепились.       — Тупость это, хм! — заявил Дейдара. — Не придёт он.       — Придё-ёт, куда денется, — протянул Кисаме, безотрывно следя за входом в пещеру: внутри они оставили бабу медленно умирать от яда Сасори. Сам данна, которого накануне Дейдара довёл-таки своим трёпом, собирал инфу в ближайшем городе. Где носило Итачи — неясно.       — Я б не пришёл, — продолжал гнуть свою линию Дейдара. Его задевало то, что данна бросил его с Кисаме, ещё и посоветовав «поучиться, если мозгов хватит». Чему такому он мог научиться у Кисаме, из всех людей, Дейдара решительно отказывался понимать. — Других пёзд разве больше нет? Одну выпотрошат — другая найдётся вот так, — он притворился, что щёлкает пальцами, хотя, конечно же, не щёлкнул: засада всё-таки.       Кисаме усмехнулся с каким-то поганым не то презрением, не то умилением, не то снисходительностью.       — Надо же, какая уверенность! Но, думается мне, в кой-каком искусстве ты не спец, а, Дейдара?       — Трахаться — не искусство, а физиологическая потребность! — мгновенно завёлся он. Не теряя оскала, Кисаме заметил в сторону:       — Точно не спец…       — Ой, завали!       Кисаме и завалил, и после они ещё долго сидели в тишине. Постепенно смерклось, и под покровом ночи их цель явилась за своей бабёнкой. Стоило мужику скрыться в пещере, Дейдара завалил вход в неё техникой Дотона и поспешил в город: сообщать Сасори, что их цель захвачена и ждёт допроса.       Пока данна выведывал у мужика, что там Акацуки было нужно, Дейдара и Кисаме опять зацепились.       — Кажись, я так-то прав оказался…       — Тот мужик — идиот, — проворчал Дейдара, разминая в ладони глину. — Вот я бы так не подставился ради бабы, ага.       — Ну, может, ещё встретишь свою-особенную, — Кисаме шумно выдохнул в ночь. — А, впрочем, не торопись. Всё равно не знаешь, что с ней делать.       — Трахнуть и выбросить, хм.       — Вот я и говорю: не торопись…       Тогда Дейдара только отфыркнулся и, считая тему закрытой, переключился на создание из глины совы. Не сразу, о-очень не сразу до него дошло, о чём говорил Кисаме, — только после того, как Хидан начал подъёбывать, что Дейдара, мол, бегает за своим обожаемым данной, как влюблённая сучка.       Дейдара усмехнулся себе под нос. В новой жизни он стал эдаким Хиданом, стебущим Басти за его привязанность к Гринграссу, — а сам-то в настоящей юности вёл себя намного смешнее Лестрейнджа…       Но правда в том, что Дейдара никогда не испытывал влюблённость, не понимал даже до конца, что она такое и как её определить. Задумался после подъёбов Хидана, вспомнил давний разговор с Кисаме, — зашёл в тупик и, конечно же, немедленно вывалил собственные «ценные» мысли на напарника.       — Сасори-но-Данна? — окликнул Дейдара, когда они одни шагали по очередной пустынной дороге на очередную миссию. — Скажите, я вам нравлюсь?       — Ещё раз такое ляпнешь — отравлю, — пригрозил Сасори глухим басом Хируко. Отчасти именно поэтому Дейдара отказался внимать угрозе (к мерзкому тону Хируко он был невосприимчив, в отличие от пробирающего, как ядовитый туман, голоса «настоящего» Сасори) и принялся вслух размышлять:       — Наверное, нравлюсь: иначе б уже отравили. И вы мне, кажется, нравитесь: иначе б давно уже подорвал. Хм, хм-м… Скажите, данна, как бы вы описали влюблённость?       От такого вопроса Сасори аж повернул к нему уродливую голову куклы.       — Ты давно не трахался?       — Да ну, пустое это, — отмахнулся Дейдара, натрахавшийся к своим восемнадцати вволю. Да и урок, который преподал ему напарник с той проституткой, ярко отпечатался в голове. — И вообще, при чём тут секс? Я ж про другое. Или… постойте… — он задумчиво потёр подбородок. — Влюблённость — это когда человек одновременно и нравится, и я его хочу?..              — Если я чего-то и хочу в отношении тебя, то только зашить рот, — рыкнул Сасори, но, помолчав чуть-чуть, поправился: — Все рты.       — Хм. А я бы хотел, чтоб вы никогда не делали себе это дурацкое искусственное тело. Из-за него вы забыли, что такое страх, забыли пьянящий восторг нахождения на границе жизни и смерти — поэтому-то и не можете понять моё Искусство, да!..       Для Дейдары «нравится» и «хочу» всегда были отдельными категориями, и к попавшим в них людям он относился очень по-разному. Он даже не был уверен, что влюбляется в химе. Сперва она была для него однозначным «хочу»: болезненным, до наваждения, — а затем быстро, как по щелчку пальцев, стала объектом высшего выражения его «нравится»: «восхищён до глубины души» — трепетного, со сбившимся дыханием и дрожью в пальцах. И разом стало неприемлемо даже помыслить о такой грязи, как секс, в её отношении.       И как только люди совмещают?..       Из мыслей Дейдару выдернуло ласковое прикосновение к щеке: это мама привлекала его внимание, мягко, растроганно улыбаясь.       — Милый мой, не переживай. Ты просто не можешь ей не понравиться.       Дейдара вздрогнул всем телом.       — Хм-м? Да ну, мам, я никому не пытаюсь… — но мама продолжала смотреть на него с заботливым, тёплым пониманием, и Дейдара торопливо пояснил: — Это не то, о чём ты подумала! Я накосячил и должен загладить вину, ага.       — Ах, вот оно что? Что ж, в таком случае… — мама взяла из стоявшей рядом вазочки ягоду черники, спрятала её в ладонях и, слегка приоткрыв их, проговорила внутрь: — Пусть тот, кому достанется эта ягодка, простит моего мальчика, — мама подмигнула удивлённому Дейдаре и опустила черничку в одну из разлитых по формочкам заготовок для кексов, которые тут же левитировала в духовку. — А сейчас сходи умойся, я закончу здесь со всем.       — Спасибо, — выдохнул Дейдара и поспешил ретироваться.       Он недостоин такой матери.

***

      Когда пришло время спускаться, Регулус тихо застонал от разочарования. Он с удовольствием пролетал бы до ночи, забыв обо всём.       Приземлившись в стороне от людей, он сел на траву. Солнце ещё не коснулось верхушек холмов и хорошо освещало зону спонтанного пикника, однако Регулус устроился там, где залегали длинные тени. Перебиравший траву ветер остужал разгорячённое тело — Регулус прикрыл глаза, наслаждаясь моментом.       С другой стороны поля доносились голоса: разговоры и смех смешались в шум, сливавшийся с шелестом травы и листьев, с треском костра и стрёкотом цикад. Регулус попытался представить, что голоса — это шорох волн, и он не в Девоне вовсе, а у дядюшки в Северном Йоркшире. Ему даже почти удалось…       Крики и взрыв хохота вырвали из иллюзии. Нахмурившись, Регулус открыл глаза — на той стороне поля Рабастан и Поттер-который-Лестрейнджа устроили шутливую потасовку, а Гектор по старой привычке пытался их разнять под смех собравшихся вокруг. На помощь брату влез Джеймс, пока Сириус, пользуясь всеобщим отвлечением, подкрался к кадке со льдом и вытащил две банки чего-то, вряд ли являвшегося соком. Спрятав добычу под футболкой, Сириус бочком смылся с места преступления, и толпа отгородила его от Регулуса. Тот раздражённо хмыкнул.       И тут же поёжился как от порыва ветра.       Как люди находят друзей?       После маскарада он часто стал думать об этом. Вовсе не потому, что ему было плохо одному — однозначно нет! Регулус с детства был одиночкой; Белла, подтрунивая, называла его книжным червём, а отец, уже без шуток, — самодостаточным молодым человеком. Регулусу нравилось второе определение. Тем более что он видел: отец так же, как он, сторонится шумных компаний и праздного времяпрепровождения. У отца не было… «своего Поттера», как у Сириуса и Рабастана, и он вовсе не казался этим обстоятельством огорчённым. И Регулус — точно такой же.       И всё-таки ему было интересно: как люди заводят друзей? Что заставляет их желать постоянного общения с кем-то, а то и вовсе — взгляд зацепился за Рабастана — ради чужих, по сути, людей идти против семьи? Зачем вообще нужны такие люди? Регулус не понимал… и, как обычно, подозревал, что чего-то не знает.       К сожалению, ответы на эти вопросы вряд ли найдутся в книгах. Это были загадки из той же серии, что и поведение женщин, о котором они с отцом говорили несколько дней назад. Отец сказал, Регулусу потребуется много лет, чтобы научиться их понимать. Где-то там же витало не высказанное чётко «учиться придётся на собственном опыте»; наверное, с дружбой дела обстоят так же.       Регулус посмотрел на Сириуса и Джеймса, на Рабастана и Дэвида, на Еву и Роксану Вуд, на других ребят, которых лично не знал. Дружба выглядела весело — и в потенциале очень больно. Что если он привыкнет к кому-то, к интересному общению и уютному молчанию рядом, а они затем отвернутся, исчезнут из его жизни? Не все ведь, как Басти, станут жертвовать ценностями поколений предков ради возможности подурачиться, с кем душа просит. Регулус точно не станет.       Он всегда в это верил — а на маскараде предал собственное убеждение. Анонимность раскрепостила его, обнажив слабоволие. Ну и что, что ему всего только без-двух-недель-тринадцать? Характер нужно выковывать с детства!..       Как-то так вышло, что именно к этому моменту в его размышлениях на поле для квиддича вернулись Мальсибер и Холмс, пропадавшие полдня. Их дуэт ощущался иначе, куда менее шебутным и более прагматичным. Ни Рейнальд, ни тем более Майкл не были любителями праздничать и дурачиться… мог бы сказать Регулус, если бы не видел обоих на балу. Да, они были сдержанней остальных — но сказать, что они не наслаждались возможностью расслабиться и повеселиться, язык не поднимался.       А ведь у Мальсибера крайне строгий отец, требовательная мать и груз рода на плечах. А ведь у Холмса недетские взгляды и прорва знаний, об истинной глубине которых Регулус часто гадал.       И разве Рейнальд становится менее достойным наследником семьи из-за того, что смеётся сейчас над пантомимой Аббота? Разве блестящий интеллект Майкла страдает от разговора с Поттером-который-Дэвид в стороне от толпы? С каких пор, к слову, Майкл и Дэвид стали так мирно общаться?..       А ведь матушка хотела, чтобы Регулус завёл себе компаньона. Не пристало юному джентльмену из рода Блэк ходить одному, как бесхозная псина от порога к порогу. Регулус честно пытался решить эту задачу, сперва хотя бы логически, — и неизменно попадал в тупик.       Первым делом он, как всегда, думал о родственниках. У брата была своя компания, у кузена Эвана — своя, и ни одна из них не нравилась Регулусу до желания в неё влиться. Роули и МакЛайрд, соседи по комнате в общежитии, казались Регулусу слишком поверхностными: не интересовались ничем сложнее квиддича и возможностей списать на контрольных. С Майклом ему было искренне интересно — вот только общаться с Холмсом прилюдно Регулусу было нельзя, нечего и мечтать.       Оставался ещё Крис Паркинсон: достаточно умный, достаточно осведомлённый, достаточно чистокровный… и слишком легко поддающийся уговорам приятелей встрять в какие-то дела. Хотя, справедливости ради, в последние недели триместра Криспин стал больше времени проводить один. Бёрка забрали из школы «по состоянию здоровья» и к экзаменам так и не вернули; сдавал он, как говорили, дистанционно. А вот от Крауча Криспин сам, казалось, старался держаться подальше и правильно, на взгляд Регулуса, поступал: Крауч был одним огромным источником проблем. Одна его кампания по доведению профессора Гринграсса чего стоила! Да, мотив был благой: жажда дополнительных занятий — но методы…       Крауч вообще был маниакально помешан на оценках — до такой степени, что даже Регулус, от которого дома требовали превосходной успеваемости хотя бы по ключевым предметам, считал, что мальчишка перегибает палку. Всю теорию он знал, по словам однокурсников, блестяще, но эссе писал такой длины, словно старался что-то компенсировать. Для него было нормально, если задавали сочинение футом длиной, исписать два и после жаловаться, что не хватило места. Над практикой чар он и вовсе работал, пока руки не начинали дрожать от напряжения — или же пока старосты не прогоняли первокурсника спать. Всю весну у Крауча были бледная от недостатка солнца кожа и тени под глазами.       Он прицепился к Регулусу после объявления результатов экзаменов.       — У меня за год «Превосходно» по всем предметам! — сообщил Крауч так, словно бы он спрашивал. Регулус поверх книги бросил на первокурсника раздражённый взгляд: не любил, когда его отвлекали попусту.       — Поздравляю?       — О, спасибо, не стоит! — Крауч задрал острый подбородок и даже попытался выпятить грудь. — Если как следуешь попросишь, Блэк, так уж и быть, помогу тебе подтянуть оценки!       — Что? — переспросил ошарашенный Регулус, а Крауч ткнул в него пальцем:       — У тебя по травологии всего лишь «В»!       — Мой отец сказал, что травология — бесполезный для большинства предмет. От меня не требуют высшего балла по нему.       Крауч мгновенно сдулся и вспыхнул от злости и досады.       Иногда Регулусу казалось, что у Крауча с ним какие-то проблемы. Но затем приходил к заключению, что проблемы у Барти всё-таки с головой.       От Крауча ниточка мысли протянулась к МакКиннон — ещё одному назойливому элементу окружения. Она не раздражала так, как Крауч… но раздражала. Иногда с ней было практически весело, однако при этом совершенно не о чем поговорить. Она была метеоритным дождём, бомбардировавшим планету Регулус… если бы Регулус был планетой, а не звездой. Мощь звезды спалила бы метеоры ещё на подлёте. А вот мальчик Регулус понятия не имел, как от них защититься… и хочет ли вообще это делать.       Он снова подумал о маскараде, о танцах с Марлин, о тайных, один на один, разговорах с Майклом. О них не знал никто из тех, кому не следовало.       — Тебе не холодно?       Регулус вздрогнул: чужой голос раздался совсем близко. Майкл подошёл неслышно, опустился рядом на траву.       — Немного, — признался Регулус, только сейчас осознавая, что порядком озяб. Солнце закатилось, и тени, в которых он засел, обратились плотной чернотой.       У костра на другой стороне поля шло веселье: голоса стали громче, кто-то запел, а прочие в меру талантов поддерживали. К овощам и выпечке на столах присоединились тарелки с ещё не съеденными кусочками мяса — заметив их, Регулус сглотнул, и живот заурчал: он ведь с самого завтрака ничего не ел! Но идти туда, ко всем этим людям…       Майкл молча протянул ему что-то. Это оказался контейнер с жареной рыбой и свежими овощами.       — Спасибо, но я и сам могу…       — Мне нужна помощь. Дэвид приготовил всю эту рыбу специально для меня, однако перестарался: мне одному столько не съесть, — Майкл снова предложил ему угоститься, и на этот раз Регулус не стал отнекиваться. Утолив первый голод — а вкусно! — он вежливо заметил:       — Не знал, что вы с Поттером… с Дэвидом дружите.       — А мы и не дружим, — возразил Майкл. Регулус вскинул бровь и со значением кивнул на контейнер. — Товарищеская забота.       — Как скажешь, — Регулус спешно отвернулся, пряча улыбку. «Товарищеская забота» — какая удобная, однако, отговорка, надо запомнить! Интересно, а что ещё можно под неё подогнать?..       Доедали парни в молчании, и оно совершенно не гнело. Здесь и сейчас Регулусу было очень спокойно — это чувство, пойманное за хвост, до конца осознанное, стало не внезапным открытием, а оформившимся, наконец, признанием уже давно наметившегося паттерна. Регулус тяжело вздохнул.       — Как по-твоему, что заставляет людей дружить?       — Общность интересов и совместимость характеров, — ответил Майкл, подумав немного. — Они — первая ступень к тому, чтобы сформировать настоящую связь.       — Настоящая связь… — негромко повторил Регулус, рассматривая ребят у костра. У кого из них связь настоящая, глубокая, неразрывная, а у кого — лишь поверхностная, проходящая? Наверное, время покажет… время и жизненные испытания. — Больно, наверное, когда она рвётся?       — Весьма.       Регулус уделил чрезмерное внимание морковке. В его жизни была одна такая связь, что грозила с годами лопнуть.        — В таком случае… не лучше ли совсем без связей?       — Лучше, — всё тем же ровным тоном согласился Майкл. — И в то же время нет. Что вообще такое «лучше»? Для кого и для чего?..       — Для личности и её целей?       — Возможно. Но чем они должны определяться? Внешними факторами или внутренними? Чужим мнением или собственным? Кому позволено гранить наши личности и кого к очерчиванию наших целей даже близко подпускать нельзя? Непросто разобраться…       — Непросто, — кивнул Регулус, ощущая себя как никогда близко к краю экзистенциального кризиса.       — А не рано ли тебе о подобном беспокоиться?       — Когда вырасту, будет поздно, — заспорил Регулус и, повернувшись, наткнулся взглядом на легчайшую, почти неприметную улыбку Холмса. — Кроме того, если мне рано, то что насчёт тебя самого?       — Я старше тебя.       — Не так уж намного!       Улыбка Майкла чуть-чуть расширилась.       — Что ж, давай представим себя взрослыми, опытными людьми. Кому бы ты позволил влиять на себя? Не называй поимённо, охарактеризуй черты личности подобного человека.       — Ох-х, — Регулус наморщил лоб, озадаченный. Майкл его не торопил — наблюдал спокойно и с интересом, ожидая ответа. — Это будет человек, которого уважаю. Знаю, знаю, это не то, что ты спрашивал… но разве выбор, кому давать право влиять на себя, происходит не из самого человека? Этот выбор может пасть на совершенно разных людей. И характеризует он в первую очередь самого человека, а не тех, кто в итоге на него повлиял.       — Любопытно. Но разве человек не есть совокупность чужих влияний? Только родившись, ребёнок является чистым листом, на котором сперва родители, после и прочее окружение начинают расчерчивать личность.       — В таком случае я и Сириус были бы идентичны друг другу. Как и Рабастан с Рудольфусом. И всё же… — Регулус мотнул головой в сторону костра и веселья. Майкл не перевёл взгляд.       — Разве твоё и брата воспитание были абсолютно идентичным?       — Насколько это возможно.       — И факт того, что он первенец, никак не сказался?..       Регулус прикусил губу.       — К чему ты ведёшь?       — Я рассуждаю, — откликнулся Майкл беспечно. — Всего лишь. А ты явно переоцениваешь себя, если не способен полностью отстраниться от эмоций в обсуждении.       — Легко тебе говорить! — огрызнулся Регулус. — Не про тебя же разговор!       — А что про меня?       Вопрос не прозвучал риторическим.       — Ты никогда не завидовал Рейнальду?       — Отчего бы мне?       — Ну как же? У него есть семья, свой дом, статус. Ты же — сирота-грязнокровка, — только произнеся это вслух Регулус понял, как отвратительно фраза звучит. — Майкл, прости, я…       — Совершенно прав, — перебил его Холмс. — Я — человек, отказавшийся от семьи, и семья от меня отказалась. Однако разве же, помимо кровных уз, не существует иных? Даже вот это, — он указал на опустевший контейнер, — является связью, которой я позволяю окрепнуть, влиянием, которому я позволяю коснуться себя. Оно не изменит мою личность глобально. Однажды, возможно, смягчит.       Регулус неуютно повёл плечами.       — Ты… зол на родителей за то, что они от тебя оказались?       — Их путь и цели были несовместимы с моими, и не было им смысла мучить себя ради соблюдения приличий. Так что нет, Регулус, я на них не сержусь. Помнишь наш разговор о предназначении? Я ищу своё за пределами рамок, очерченных кровью.       — Мне стоит держать тебя подальше от Сириуса, — неловко пошутил Регулус, но Майкл остался серьёзен:       — Сириус мне не интересен.       «Но интересен ты».       Регулус вновь отвернулся. Он не привык к тому, чтобы быть интересней кому-либо, чем старший брат: бесспорно более талантливый и харизматичный, наследующий однажды дедушкин титул. Хотя… был же он интересен МакКиннон, которая вряд ли слушать бы стала что-либо о политике. И Холмс весьма давно и систематически шёл с ним на контакт…       — Хорошо, признаю, — вдруг сказал Майкл, — кроме тебя, мне не с кем поговорить на подобные темы. Рейнальд хорошо образован, однако у его восприятия есть… пределы. Их расширение занимает время и требует немалых сил.       — Звучит как признание, что тебя утомляют труды по манипуляции Мальсибером.       — Отчасти это так.       Регулус от души засмеялся, и Майкл улыбкой поддержал его, показывая заодно, что шутит.       На той стороне поля компания постепенно рассасывалась: тех, кого рано ждали дома, ушли какое-то время назад, а теперь уже и старшие ребята под предводительством Аббота засобирались. У костра ещё сидели бывшие старосты, Сириус со своим Поттером, Рабастан со своим и Рейнальд с Хлоей Бенсон. Наверное, стоило присоединиться к ним.       — Идём? — предложил Майкл, словно прочитав его мысли.       — Стоит, пожалуй, — поддержал Регулус без охоты. Ему хорошо было здесь и сейчас — и не хотелось, чтобы момент кончался.       Майкл как будто понял и это.       — Сейчас нам в самом деле пора возвращаться, — в его тоне звучало извинение; прихватив контейнер, Майкл поднялся и подал руку. Регулус принял его помощь и, крепко стиснув метлу, вслед за Холмсом направился к остаткам компании.       Стоило им подойти, Дэвид Поттер встрепенулся. Обведя обоих взглядом, он задержался на пустом контейнере — и обвиняюще ткнул в Майкла пальцем:       — Только не говори, что скормил всё Блэку!

***

      Они вернулись в Мальсибер-холл поздно и были встречены раздражённой Морой, желавшей объяснений, почему «дети» пропадали весь день в Годриковой Впадине. И глазом не моргнув, Рейнальд соврал, что они были приглашены обсудить дела студсовета. Мора кивнула, потребовала в будущем сообщать о продолжительных отлучках заранее и погнала всех спать.       Не успел Итачи улечься, к нему в комнату просочился Рейнальд.       — Не спишь? — уточнил он для проформы, прежде чем забраться на кровать. Итачи подвинулся, давая товарищу место, и тот удобно устроился в изножье. — Как пообщались с Блэком?       — Весьма продуктивно, — признал Итачи. Он сам сказал Рейнальду, куда отлучится от костра: товарищ болезненно реагировал, если не вводить его в курс дел, а прямо сейчас давать ему повод отстраниться было не с руки. Поэтому же Итачи ранее днём, когда методично исследовал Годрикову Впадину и окрестности, взял Рейнальда с собой. — А что насчёт?..       — Я обсудил твоё предложение с Рабастаном и Поттером — они только «за», — Рейнальд нетерпеливо поёрзал, потирая руки: его радовала перспектива обзавестись дополнительными партнёрами для спаррингов и магических дуэлей. — Рабастан сказал, что всё ещё восстанавливается и не может пока колдовать в полную силу, но Поттер пообещал, цитирую: «накостылять вам за двоих».       — Вот как, — откликнулся Итачи, ничуть не удивившийся подобному заявлению Дейдары. Скорее всего, в первые дни общих занятий он попытается полностью перетянуть внимание Рейнальда на себя — чтобы дать Хинате и самому Итачи поработать с Рабастаном.       — Боюсь только, Хлое будет с нами совсем скучно.       — Я так не думаю. Кроме того, нам не повредит близость человека, способного оказать первую помощь, — Итачи намекал на вполне конкретный случай из их с товарищем практики спаррингов, и Рейнальд поддёвку уловил, судя по тому, как сконфузился. — К слову, я выиграл пари: твоя мать всё же заметила, что нас не было дома.       — Ах, точно… — протянул Рейнальд, притворяясь, будто только что вспомнил, и тут же, разрушая легенду, достал плитку шоколада. Не меняясь в лице, Итачи принял приз.

***

      — Я не думал, что Итачи сам это предложит, — признался Рабастан. Дейдара передёрнул плечами:       — Ему это нужно не меньше нашего. Его личинку напарника ещё натаскивать и натаскивать.       — Для своего уровня Рей не так уж плох.       — Для песочницы.       Рабастан закатил глаза и замолчал, запрокинув голову к звёздам. Друзья сидели на скамейке за домом и, пусть давно перевалило за полночь, не торопились расходиться: отчасти потому, что вечер был слишком приятный и было ещё, о чём поговорить; отчасти потому, что ватага старост осталась у Поттеров с ночёвкой и комнату Рабастана отдали Рокси и Флинт, а парней разместили в мансарде Дейдары. Сириус под шумок перетащил подушку в комнату Джима, чтобы малыш Рег имел шанс как следует насладиться одиночеством.       Было тихо, почти оглушающе. Усадьба Поттеров погрузилась в сон, ни в одном из окон не горел свет, даже на кухне: Лолли перемыла всю посуду и тоже пошла прилечь. Легчайший бриз лениво шевелил мамины цветы на клумбах, покачивал веточки яблонь и силился дотащить до Впадины грозовое облако — пока оно было не более чем дымкой на западе. На скамейке между парнями стояла корзина с парой кексов на донышке — ещё недавно их была целая гора. Хинате они очень понравились (это грело), и даже Итачи расщедрился на похвалу (заодно поинтересовавшись, к каждому ли приходу гостей Дейдара что-то печёт). Дейдара не любил, когда приготовленное им оставалось на следующий день, поэтому подтолкнул Лестрейнджа:       — Жри давай.       — По одному, — Рабастан достал последние кексы и подал ему один. Поворчав, Дейдара всё-таки принял и, наконец, попробовал их с мамой совместный шедевр. А правда хорошо вышло! Он прикончил кекс в три укуса — и вдруг ощутил на языке лёгкую кислинку.       — Вот как… — пробормотал Дейдара себе под нос, но Рабастан услышал.       — Что «как»?       — Забей, — отмахнулся Дейдара, не в силах сдержать горькую улыбку. Простить себя, значит?..       — Когда у тебя такой вид, забивание чревато последствиями. Это я уже уяснил.       — Ага, — от его взгляда мурашки по коже. Дейдара прикрыл глаза. — Басти?       — Что?       — Прости меня.       Рабастан снова поднял голову к звёздам.       — Я тебя прощаю.

***

      Выходные промелькнули незаметно, и когда пришло время возвращаться к дяде, Регулус с удивлением понял, что не хочет уезжать.       — Помните, милые, вам всегда здесь рады, — сказала напоследок миссис Поттер, обращаясь и к братьям Блэкам, и к компании бывших старост.       — Благодарим вас за гостеприимство, — ответил Гектор с полупоклоном. Роксана хихикнула с его манер и распрощалась с миссис Поттер так, словно они всю жизнь были знакомы. Отводивший о чём-то поговорить Фабиана мистер Поттер пожал всем руки и пожелал счастливого пути.       Загрузившись в автомобиль (Вуд рассказала по секрету всему свету, что угнала его у брата), старосты убыли, напоследок громко погудев пару раз. Вслед за ними через ворота усадьбы вышли и Регулус с Сириусом; их сопровождали оба младших Поттера и Рабастан. Мистер и миссис Поттер помахали им на прощание и скрылись в доме.       Вниз по улице к главной площади парни шли, громко переговариваясь: Сириус горячо убеждал Джеймса провести с ними хоть полдня у дяди Альфарда в Йоркшире, а Дэвид не менее горячо спорил, что Джеймсу полагается вместо купания в море курс молодого бойца: вон, мол, какие щёки наел! Регулус тихо посмеивался и косился на шагавшего с ним в ногу Рабастана, у которого словно бы имелось, что сказать лично ему.       Воспользовавшись очередным витком препирательств впередиидущих, Рабастан придержал Регулуса за плечо. Тот с готовностью замедлился и обратился в слух.       — Рег, могу тебя попросить?       — Конечно. О чём?       — Когда Белла родит, ты не мог бы принести малому вот это? — Басти сунул ему, смущаясь, маленького плюшевого мишку, которого до того прятал в кармане.       Регулус принял игрушку осторожно, захваченный необъяснимым трепетом.       — Не говори, что от меня, — буркнул Басти. — Но, если сможешь… напиши, хорошо?       Регулус посмотрел на него, и в голове вновь закружились мысли: о том, что ему не следует сопереживать Рабастану, говорить с ним, а по-хорошему вовсе стоит взрастить в себе ненависть к нему. Этого от Регулуса ждала семья, окружение. Однако… по-хорошему ему не стоило и быть здесь, в Годриковой Впадине, и наслаждаться общением с Майклом, и много чего ещё. И это самое «хорошо» не являлось выбором Регулуса.       — Обещаю, — выдохнул он, бережно пряча мишку.