Трилистник. Манёвры

      Вторая половина июля выдалась крайне суматошной.       Убедившись, что Рабастан идёт на поправку, Брайан вплотную занялся, наконец, своими обязанностями шафера. Каждый день он вместе с Орсоном отправлялся улаживать очередную загвоздку с рестораном, проводить инструктажи приглашённым на свадьбу волшебникам, трясти поставщиков экзотических фруктов на тему, успеют ли тропические деликатесы прибыть с заокеанских плантаций и точно ли ушлые дельцы не продадут их раньше кому-то другому: Вуд хотел немножечко выпендриться перед семьёй невесты, и Брайан ему помогал. Они перенюхали десятки парфюмов для жениха (Брайан едва держался, чтобы не сбегать из царств удушливых ароматов, поджав хвост), перепробовали множество сортов пива, вина и шампанского (бочонки «прозрачного» и «коричневого» алкоголя от Гидеона и мисс Медоуз было решено приберечь для вечеринки после официальной части праздника), бессчётные часы провели у портного, подгоняя костюмы, даже зачем-то были призваны помогать с выбором цветов, драпировок для зала и оттенка платьев подружек невесты…       Если вкратце, подготовка свадьбы оказалась делом непростым. Настолько, что Брайан был в душе согласен с Гидеоном, когда тот шутил:       — Теперь у меня есть ответ для всех родственников на вопрос, почему мы с Дори не женимся!       — Если я на тебе и женюсь, то только в приватной церемонии с минимумом гостей, — сообщала мисс Медоуз, если слышала его заявления. — И никакой еды за счёт новобрачных!       — Молли нас за такое прибьёт, — хихикал Гидеон и сбегал от шквала заявлений, что уж как-нибудь Доркас Медоуз, мракоборец со стажем, с его старшей сестрицей управится.       Они могли позволить себе шутить: Орсон разумно держал Гидеона подальше от подготовки свадьбы, да Пруэтт и не расстраивался: сам понимал, чем его вовлечённость может обернуться. Зато друзья стали часто собираться втроём на пиво, как в старые-добрые.       Почти. Только Гринграсса не хватало. Болезненно.       — Не слышал от него ничего? — минимум раз в день спрашивал Вуд. Когда-то давно, на втором курсе, он не испытывал ни малейшего удовольствия от попыток Брайана затащить к ним в компанию мрачного ядовитого слизеринца — теперь же искренне переживал, что одного из близких друзей не будет на его свадьбе.       — Ничего, — вздыхал Брайан, проверявший свою записную книжку, чарами соединённую с точно такой же у Рафаэля, даже чаще, чем Орсон спрашивал про друга. Порой Брайан писал туда, но ни разу не получил ответа.       Не знать, где Рафаэль и что с ним, было непривычно, обидно и страшно. Несмотря на всё то время, что он в те дни проводил с Орсоном и Гидеоном, Брайан ещё никогда не ощущал себя настолько одиноким.       Он сбегал с работы «по звонку», проводил весь вечер за помощью Вуду, а после возвращался в свою пустую квартиру. Изольда объявлялась редко: говорила что-то про дебаты в Саффолке, Кенте и Эссексе и бесконечно переносила свидания. Иногда она заявлялась к ночи: взвинченная, азартная, с горящими глазами — и вцеплялась в него с порога. Брайан не понимал, что с ней творилось, а Изольда отказывалась признаваться. Иногда он пытался настаивать на честном ответе — и она исчезала на несколько дней.       В остальном всё шло своим чередом. Родители были здоровы и планировали поездку на годовщину свадьбы (планировала, разумеется, матушка, отец выдал ей полный карт-бланш), дядя и тётя радовались каникулам сыновей, сами кузены наслаждались летом, а Рабастан день ото дня набирался сил. На работе тоже было тихо: Руквуд был чем-то беспросветно занят и приказал Брайану не соваться, а Нотт с того случая в магловском госпитале вовсе не давал о себе знать. Брайан не пытался навязаться кураторам: его занимали другие дела. Организация мальчишника, например.       Это была задачка та ещё. Брайан не так уж хорошо знал тусовочные места даже Лондона, в котором уже несколько лет обитал, — так, слышал о ночной жизни Сохо и видел её последствия на коллегах из Правопорядка, на Орсоне и раз — на кузене с друзьями. Он боялся облажаться.

***

      Облажаться боялась и Мора — но вовсе не потому, что не верила в собственные силы.       — Это какой-то бред, — буркнула она, просмотрев притащенный ей Паркинсоном текст. — Я не буду это зачитывать.       — Рассказывать, — поправил Паркинсон самым благодушным тоном. — Ах, Мора, будет тебе! Что здесь такого?..       — «С первого взгляда на Реджинальда Мальсибера я поняла, что могу положиться на этого мужчину: немногословного, предпочитающего болтовне дела. Я узрела в его глазах честь и достоинство…» Кто это написал?! — Мора яростно взмахнула пергаментом, с которого зачитывала. Паркинсон поднял руки в беззащитно-примирительном жесте.       — Ты можешь внести коррективы, разумеется! Я передам Изольде, чтобы инкорпорировала их…       — Я не позволю вашей девчонке коверкать мои слова! — рявкнула Мора и, швырнув пергамент в Паркинсона, вылетела из дома. Ноги сами принесли её в светлый лес за Мальсибер-холлом, и Мора в него углубилась, скрываясь от желания проклясть дружка мужа, да посильней.       Вместо того, чтобы готовиться к свадьбе старшего сына, Паркинсон готовил Реджи к политическим дебатам с Шафиком. И, согласно их идиотской задумке, Море в этом спектакле была отведена особая роль.       Когда Паркинсон говорил, что им нужна Мора, что они считают её серьёзной фигурой в выстраиваемой партии, Мора сдуру решила, что имеет в виду он периодические интервью в газетах и статьи об улучшении образования и школьных инициативах, — вовсе не необходимость выступать перед публикой! Нет, у Моры не было страха сцены: в конце концов, множество раз уже она делала доклады перед научным сообществом, — вот только выступления на конференциях отличались от того, чего хотел от неё Паркинсон сейчас. Для конференций Мора, знавшая собственные исследования (кто бы мог подумать!) лучше всех на свете, никогда не заучивала речи — просто выходила на подиум и рассказывала, чем занималась и куда это её привело. Паркинсон же жаждал от неё пословного следования написанному им и девчонкой Фоули тексту, игры лицом и приличествующих эмоций. Ещё и репетиций требовал перед выступлением!..       — Хозяйка? — материализовавшийся рядом домовик поспешно поклонился. Эльфы Мальсибер-холла все как один боялись Мору: не в её правилах сюсюкаться с тварями, ещё две сотни лет назад воевавшими против волшебников обок с фейри, своими близкими родичами. — Здесь мистер Бёрк, мэм, он желает увидеть хозяйку.       Мора нахмурилась. «Мистером Бёрком» эльф мог назвать лишь одного человека на земле: её старшего брата.       — Проводи к пруду на заднем дворе, — распорядилась Мора, и эльф с очередным поклоном убыл. Не спеша выдвигаться обратно к дому, Мора помассировала задёргавшуюся скулу.       Итак, милый Герберт. Дражайший братец, тряпка и мямля, сбежавший, едва исполнилось семнадцать, от тётушкиной опеки и заявивший, что на горбу у фестрала видал титул лорда и всё к нему прилагающееся. Естественно, тётушка Катриона не была в восторге от этого демарша — но, впрочем, она уже много лет как не питала насчёт внутреннего стрежня Герберта никаких иллюзий: сама же его и сломала, переборщив с «воспитанием». С тех пор для тётки Герберт был мёртв, и она переключилась на Мору, желая сделать её своею наследницей. Герберт же обосновался в Лютном под крылом их полубезумного прадеда Карактака и, когда тот умер в пятьдесят шестом, унаследовал его долю в «Горбин и Бёрк». С тех пор он и Мора почти не поддерживали связь: она формально поздравила его с рождением каждого из троих детей, он её — с рождением Рея, и на этом всё. В большинство дней Мора предпочитала вовсе не вспоминать о наличии у себя брата.       А теперь он зачем-то объявился, причём не вызвал письмом на нейтральную территорию, а сам пришёл в Мальсибер-холл. При всём скудоумии Герберт прекрасно понимал, что Мальсибер его не жалует: согласно логике Реджи, именно его, Герберта, слабость и недостойность однажды принять титул лорда выливалась в систематические проблемы Моры с тёткой. Так что же могло заставить Герберта сюда сунуться?..       С такими мыслями Мора вернулась к декоративному водоёму на заднем дворе дома. Герберт был уже там: постаревший, полысевший и отрастивший пивное брюшко. Курсируя у невысокого бортика водоёма, он нервно покусывал ноготь, бросая шустрые взгляды на окна Мальсибер-холла. Заслышав шаги, обернулся.       — Мора… — Герберт сглотнул, словно избавлялся от просившихся наружу слов. Он казался взвинченным и явно давно не спал. — Как ты? Вы же с Мальсибером ждёте ребёнка? Примите мои искренние…       — Ближе к делу, — сухо перебила Мора брата.       — Ближе так ближе, — покладисто кивнул он. — Ты знаешь, я бы не пришёл без крайней необходимости. Дело в Честере… моём младшем сыне, — Герберт посмотрел на неё так, словно хотел подтверждения, что Мора понимает, о ком идёт речь. Сложив руки на груди, Мора уточнила:       — Что насчёт него?       — С начала школьных каникул прошло уже почти три недели, а мой мальчик так и не вернулся домой, — Герберт прикусил губу. — В школе мне сказали, что ещё в ходе семестра его забрала из Хогвартса наша с тобой тётка. Скажи, ты что-нибудь слышала?..       — Я была там, когда тётка его забрала.       — И ты ей позволила?!       — Я не имею прав ни позволять, ни запрещать ей что-либо! — сердито напомнила Мора, ощущая неуютный укол предчувствия под сердцем. — И я не знала, что она не вернула мальчишку тебе. Ты получал от неё что-нибудь? Хоть какое-то объяснение или требование?       — Ничего, — Герберт помотал головой и вновь принялся грызть ноготь. Мора поймала себя на зудящем желании сделать то же, но усилием воли сдержалась. — Я и писал ей, и в камин ломился, и отправил целую серию громовещателей — ничего. Я даже зачаровал письмо, чтобы при сломе печати оно активировало обратный портал…       — Успешно?       — Нет, — братец бросил на неё один из тех взглядов, которыми часто потчевал в детстве, стоило Море проявить себя лучше него в артефакторике. — У меня не осталось вариантов. Поэтому я и пришёл к тебе: мне не к кому больше обратиться!       — Ты сам в этом виноват.       — Может и так. Но сын-то мой в чём виноват? Я ведь даже не знаю, в порядке ли он, здоров ли…       — У тебя что, ребёнок ходит без связующего артефакта?!       — У меня не столько денег, сколько у вас с Мальсибером!       — При чём тут деньги? Я для сына сама сделала, — Мора подцепила одну из цепочек, болтавшихся на шее: ту, что несла амулет с синим камнем — его близнец находился в кольце Рея. — Впрочем, о чём это я? — она пренебрежительно хмыкнула и опустила руку. Амулет мелко звякнул, сталкиваясь с прочими. — Тебе даже портал не удаётся…       — Мора, мой сын в опасности!       Плечо болезненно, тягуче задёргалось, и Мора впилась в него пальцами.       Мог ли Честер в самом деле быть в опасности? Прикинув варианты, Мора заключила: даже если и «да», то однозначно в меньшей, чем был Рей, когда прошлым летом сунулся «погостить у бабушки Бёрк». Рея дражайшая тётушка пыталась без затей убить (а заодно и Реджи, и всех тех, кто пришёл вместе с ними в её замок) — Честера вряд ли станет: выгоды никакой. Но зачем тогда ей этот ребёнок?       — Ладно, — буркнула она, крепче сжимая плечо. — Я поговорю с тёткой.       — Правда? Ох, сестрёнка, спасибо! — Герберт подался к ней, но Мора отпрянула.       — Это не ради тебя, а ради мальчишки, — подчеркнула она, сверля брата неприязненным взглядом. Герберт закивал:       — Да-да, конечно! Ты можешь сегодня?..       — Не раньше, чем через день-другой: у меня много дел. Но, — добавила она во избежание нового витка братских требований, — я напишу ей прямо сегодня и договорюсь о встрече. Это будет менее подозрительно, чем если заявлюсь без предупреждения.       — А раньше ты могла заявиться к ней в любое время, — сказал Герберт с непонятной интонацией. Мора цыкнула, про себя подумав: «Раньше тётка не пыталась убить моего сына».       В окне кабинета Мора заметила мужа: он застыл, сложив руки на груди, и пристально наблюдал за ними.       — Я напишу, как что-то выясню. А сейчас тебе пора, — она мотнула головой в сторону самшитовой стены, за которой располагалась площадка для трансгрессии.       — Конечно. Я знаю, мне здесь не рады, — Герберт обернулся на Мальсибер-холл и тоже заметил Реджи: поднял руку в приветственном жесте, на который тот, разумеется, не ответил. Герберт поморщился и, простившись, ретировался.       Проводив его взглядом, Мора неспешно зашагала к дому, но в какой-то момент передумала. Свернув к ближайшей скамейке, аккуратно опустилась на неё и, откинувшись на деревянную спинку, смежила веки.       Как она и подозревала, совсем скоро гравий дорожки захрустел под шагами.       — Что ему было нужно?       — Ничего такого, что касалось бы тебя, — Мора приоткрыла глаза, чтобы строго посмотреть на мужа. Реджи ответил ей зеркальным взглядом. — Тётка так и не вернула его сына.       Реджи заметно побледнел; нахмурился и сел рядом.       — Мальчишка цел?       — Герберт не знает, а сам проверить не может — поэтому и пришёл ко мне.       Плотно сжав челюсти, Мальсибер уставился на воду в пруду: её идеальную гладкость тревожил налетевший ветер. Кувшинки покачивались на волнах, окуная в воду нежные лепестки.       — Тебе нужна помощь?       — Твоя? Ни в коем случае, — в противовес словам, Мора легонько прижалась к его плечу. Придвинувшись ближе, Реджи поцеловал её в висок, зарылся носом в волосы.       — Хотя бы возьми с собой портал, когда пойдёшь говорить со старой каргой.

***

      Явившись получать портал в Отделе транспорта, Брайан как только не прятал глаза. Пришедший с ним Гидеон хихикал под руку и перемигивался с приятелями из Правопорядка, «совершенно случайно» забредшими в чужой отдел. Сотрудница за столом перед Брайаном, медно-рыжая мисс Пайпер, сама едва сдерживала улыбку.       — Итак, мистер Поттер, ваш запрос на создание портала был рассмотрен компетентным сотрудником, — говорила мисс Пайпер, из последних сил сохраняя деловое выражение курносого личика. — Было принято решение ответить на ваш запрос положительно.       — Ю-ху! — раздался радостный возглас, и ребята захохотали.       — Благодарю вас, мисс Пайпер, — Брайан подписал положенную перед ним бумагу. Сунув перо обратно в подставку (едва при этом не промахнувшись), Брайан схватил коробочку с порталом и развернулся было, но Гидеон поймал его за рукав и спросил у девушки:       — И что, совсем-совсем никаких дополнительных вопросов?       — Компетентный сотрудник рассудила, что может положиться на разумность мистера шафера… то есть, мистера Поттера.         — Ю-ху! — снова воскликнули сзади и даже зааплодировали.       — Парни, ну хватит! — не выдержал Брайан, резко оборачиваясь к «группе поддержки». Все синхронно приняли непричастный вид, Флинт даже беззащитно вскинул руки.       — Что здесь происходит?! — дверь кабинета распахнул Поллукс Блэк, глава отдела: проходил по коридору и явно оказался привлечён гоготом полудюжины мужских глоток. За его спиной маячил Забини, демонстративно поморщившийся при виде ребят из Правопорядка.       — Ничего, мистер Блэк! — хором гаркнули они, а мисс Пайпер, опять натянув относительно-профессиональную маску, постучала ноготком по ещё одному документу:       — Мистер Поттер, вот здесь подпишите…       — Господа, на выход, — Блэк махнул свёрнутой трубкой газетой в сторону коридора.       — Сию секунду! — заторопился Флинт, выталкивая парней из кабинета (Грюм не упустил шанса по пути «случайно» наступить на ногу Забини). Гидеон явно подумал остаться, но Брайан пихнул его, и друг тоже вышел (по пути совершенно случайно врезавшись в Забини, уже ругавшегося с Грюмом).       — Мисс Пайпер, дайте нам минуту, — потребовал Блэк, и девушка, спешно подхватив бумаги, выскользнула за дверь.       Брайан остался со старшим братом матери наедине. С полминуты они играли в гляделки.       — Как поживаешь?       — Хорошо, сэр, спасибо. А вы?       — Недурно, недурно, — Блэк похлопал скрученной газетой по ладони. — Мы все в ожидании. Ты ведь знаешь, что Беллатрисе уже совсем скоро рожать?       — Знаю, сэр.       — Ну полно, Брайан! Хотя бы наедине ты можешь звать меня дядюшкой.       Брайан выпрямился, заученно сложив руки за спиной.       — Простите, сэр. В Министерстве я предпочитаю избегать фамильярности.       — Да разве тебя возможно найти где-нибудь, помимо Министерства? — укорил его Блэк. — Недели не проходит, чтобы Дорея не пожаловалась мне на твоё нежелание выходить в свет! — Брайан не счёл необходимым на это отвечать. — Ну да ладно, ладно. Я хотел поговорить с тобой вот о чём… буквально пять минут, не смотри так на часы! Уделишь мне пять минут?       — Разумеется, сэр.       — Это касается ребёнка Беллы и Рудольфуса. Из-за Рабастана, — Блэк поморщился, — этого мерзкого предателя крови, мы оказались в весьма затруднительной ситуации. Видишь ли, у Лестрейнджей принято, чтобы при рождении мальчика присутствовал брат отца или другой близкий родственник мужского пола. Это не может быть кто-то из старшего поколения: насколько Келвин мне объяснил, идея в том, чтобы данный родственник стал для мальчика своего рода вторым отцом, который обязуется позаботиться о ребёнке, если с его родным отцом что-то случится.       — Мне — стать вторым отцом для ребёнка Беллы и Руди?! — переспросил Брайан, не веря ушам. Поллукс степенно кивнул:       — Им должен был стать Рабастан, но он долгу предпочёл каких-то грязнокровок. Помимо него, ты — ближайший родственник Рудольфуса из его поколения.       — А как же Люциус?       — Да разве можно доверить ему заботу о ребёнке! Конечно, никто из нас не рассчитывает на скорую кончину Рудольфуса… но а вдруг? Люциус если и вырастит нечто из мальчика, то разве что капризного франта, — произнося это, Блэк с одобрением окинул взглядом твёрдую стойку Брайана. Тот крепче сцепил за спиной руки.       — Я не могу этого сделать.       — Не отвечай так сразу, — Блэк направился к двери, помахивая газетой. — И ещё: я сказал мисс Пайпер, чтобы не брала с тебя за портал, — уже положив ладонь на дверную ручку, Поллукс подмигнул через плечо. — Мы же семья.

***

      — Мерлин, Моргана и Салазар, за что мне такая семья?! — бушевал старый Флинт, потрясая кулаками. — Что значит «дети так захотели»?!       — Ах, Маркус, ну мелочь же! — воскликнул Паркинсон, которого от криков старика уже мелко потряхивало. Реджинальд решил, что пора вмешаться:       — Я тоже не вижу в этом ничего ужасного.       — Конечно не видишь! — гаркнул дядюшка Маркус. — Это ведь ты ради политики натащил в дом всякой грязи!       — Я же просил не выражаться так о наших с Морой воспитанниках.       — Что поделать, если они грязнокровки? А теперь ты ещё и хочешь, чтобы эта твоя грязнокровка сопровождала мою внучку в самый важный день её жизни!..       — Вместе с моей дочкой, — вклинился Паркинсон, успевший чуть-чуть отдышаться. — Ну подержат девочки свечи, что тут такого?       — «Что тут такого»?! Это ты, ритуалист проклятый, у меня спрашиваешь?!       — Именно так! Если уж на то пошло, для обряда самое важное, чтобы спутницы невесты были чистые, как и она, а кто они — разницы никакой.       — Раз никакой, почему бы не взять нормальную девушку, с хорошей кровью?! Мы, между прочим, Рею всё ещё не присмотрели невесту, — дядюшка зыркнул на Реджинальда, и тот едва не поперхнулся бренди.       — Мы не будем присматривать никого моему сыну! Сам разберётся, когда вырастет.       — Так же, как ты разобрался?!       — А давайте наймём проститутку? — подал голос из кресла скучающий Трэверс. — Я знаю места, где их сдают нетронутыми…       — Тони, заткнись! — взвизгнул Паркинсон, а из старого Флинта исторгся такой поток ругательств, что все благоговейно притихли.        — Никаких проституток, — подытожил Реджинальд для Трэверса. Тот заинтересованно подался вперёд:       — Даже на мальчишнике?       После такого Трэверса всё-таки выставили за дверь, и обсуждение продолжилось.       — Маркус, поймите, это очень красивый жест! — нудил Паркинсон, широко распахивая глаза и поминутно взмахивая руками: Эдди приводило в отчаяние, когда собеседник упорно отказывался видеть красоту его задумок. — Чистокровная и маглорождённая бок о бок сопровождают в новую жизнь свою близкую подругу… и нет столкновения культур, лишь уважение к магическим традициям… «Пророк» отдаст под такое как бы не первую полосу!       — Размечтался, — хмыкнул дядюшка Маркус, после отправки прочь Трэверса порядком остывший. Да и в последнее время затяжные перепалки, раньше бывшие его стихией, стали быстро его утомлять. — Если Блэки не придут — а они не придут, если грязнокровка будет в центре действа! — «Пророк» максимум напишет об этой свадьбе в колонке светских хроник.       — Я так не думаю, — улыбнулся Эдди, и хитрая искринка зажглась в его глазах. — И ручаюсь: вашим отношениям с Блэками ситуация никоим образом не повредит.       Дядюшка Маркус задумался.       — Драккл с вами, — буркнул он. — Пусть будет грязнокровка.       — Хлоя, — с нажимом поправил Реджинальд, и дядя пренебрежительно махнул рукой.        — Тогда остался последний момент, — сказал Паркинсон, настороженно наблюдая за старым Флинтом. — Гектор и Ева хотели бы, чтобы кольца держал не Киллиан, а их подруга…       — Только через мой труп!

***

      — Только посмей согласиться, — процедил Рудольфус.       — Поверь, у меня нет ни малейшего желания, — огрызнулся Брайан и сделал, чтобы успокоиться, большой глоток чая.       Они встретились в Дувре, где не привлекли бы внимания, в небольшом кафе с видом на пролив. День был очень погожий, и из-за их столика можно было разглядеть очертания берегов Франции — на них Лестрейндж и смотрел, вовсе не на Брайана. А тот, напротив, рассматривал старого школьного врага — и диву давался, насколько Рудольфус и Басти внешне похожи.       Брайан сделал ещё глоток.       — Поллукс сказал…       — Поллукс — осёл, лезущий, куда не нужно. Мы с Беллатрисой уже выбрали опекуна для ребёнка и не просили ни её семью, ни мою вмешиваться.       — Мне так ему и передать?       — Не стесняйся.       Помолчали.       — У Рабастана всё хорошо.       — Я не спрашивал.       — Прекрасно! — Брайан поднялся и резко задвинул стул. — До свидания, Лестрейндж.       — До свидания, Поттер, — бросил Рудольфус, вновь обращая взгляд на далёкие берега.

***

      — Бери, не бойся, — Паркинсон улыбался, протягивая Хлое амулет. К её чести, девочка сперва посмотрела на Мору, спрашивая мнения.       Подойдя ближе, Мора подняла руку Паркинсона на уровень своего лица, чтобы получше рассмотреть амулет.       — Солнце…       — Моя Геката — девочка лунная, — новая улыбка Паркинсона, куда более нежная, досталась его дочке, стоявшей поодаль и теребившей рукав. — Посему Хлое достанется солнечная сторона обряда. Не переживай, — принялся он подбадривать всё ещё скептично на него глядевшую Хлою, — в нём нет ничего сложного: по большей части это всего лишь ритуальные действия, дань традициям. Тебе даже не нужно будет использовать палочку и сознательно колдовать.       — Хм! — не удержалась Мора, лучше всех знавшая, что её ученица не боится ни ритуалов, ни сложностей. Паркинсон, однако, понял её хмыканье по-своему.       — О, Мора, прошу тебя! Конечно же мы чтим память предков и родовое знание, однако не до того, чтобы взваливать на неопытных детей полную версию древнего ритуала!       — Я с этим согласна, — заявила Мора, чем явно удивила и самого Паркинсона, и Реджи, присевшего на подоконник и устало массировавшего виски.       — Не такая уж я и неопытная! — возмутилась Геката, оставляя наконец-то в покое рукав и задирая нос: явно хотела выставить себя лучше Хлои. Не придав её выпаду ни малейшего значения, Хлоя произнесла спокойно и с достоинством:       — Если мистер и миссис Мальсибер считают, что это целесообразно… ради Евы я сделаю, что требуется.       — Целесообразно, — подтвердил Реджи. — По многим причинам.       — Целесообразно, — кивнула Мора, затопленная непривычным тёплым чувством. Забрав у Паркинсона, она сама передала амулет Хлое, мимолётно и незаметно для остальных сжала её тонкие пальчики. Хлоя ей улыбнулась.       — В таком случае, мистер Паркинсон, пожалуйста, объясните, что мне нужно будет сделать.

***

      — Мне это тоже не нравится, но что поделать? — вздохнул Реджинальд и сам в собственном тоне услышал усталость и фатализм.       Откровенно говоря, он попросту заебался.       Мора зыркнула на него так, словно считала источником всех своих проблем. Реджинальд сам с трудом понимал, какого драккла они с женой делали на ужине у Поллукса Блэка. Следующий министр магии (пока ещё только в умах чистокровных) собрал в своём доме почти всех консерваторов, воюющих за места в парламенте, и явно пытался отыгрывать их лидера: задавал вопросы о прогрессе кампаний, громко хвалил и шутливо журил, попутно раздавая советы. Искренне ему внимали разве что подхалимы вроде Яксли и Кэрроу, которым было не принципиально, чью жопу лизать.       Реджинальд поморщился и нашёл взглядом Эдди, затащившего Мальсиберов на этот приём. Тот о чём-то шептался с Друэллой и старой интриганкой Монтегю и казался времяпрепровождением бесконечно довольным. Матушка Реджинальда, прибывшая из Рима специально ради свадьбы внучатой племянницы, обогащалась последними сплетнями из самого надёжного источника: из уст Кассиопеи Блэк. Мора, успевшая за неполный день с момента появления свекрови в Мальсибер-холле поругаться с ней три раза, смотрела на Джемму волком и предпочитала лишний раз от Реджинальда не отходить: не имела ни малейшего желания ни с кем разговаривать. С самим Реджинальдом в течение вечера несколько раз пытался завести беседу Келвин Лестрейндж, но Мальсибер от него всеми силами избавлялся: во-первых, потому что не горел желанием в очередной раз выслушивать тезисы ультраправой повестки; во-вторых, потому что Лестрейндж хотел поговорить о детях.       О них заводил речь ещё Долохов в тот памятный день, когда они с Мальсибером после стольких лет сели пить вместе водку. В тот день после того, как тема политики себя исчерпала, Долохов рассказал немного о том, как тренирует молодёжь, а затем поделился, что Яксли, Эйвери и даже неженка Розье отдают ему на последний месяц лета своих сыновей.       — Не хочешь своего привести? — спросил Долохов Реджинальда. — У нас ему и компания, и тренировки.       — В отличие от Эйвери, Розье и Яксли, я сам в состоянии научить сына сражаться! — огрызнулся в ответ Мальсибер, подливая водку.       Только протрезвев он понял, что вопрос Долохова был не совсем… вопросом.       Предложение Лестрейнджа было ещё хуже. Келвин рассудил, что раз уж его первый внук и младший сын Мальсибера родятся с разницей в считанные недели, неплохо будет вырастить мальчишек побратимами. Откуда он, никогда не испытывавший к Реджинальду особенно тёплых чувств, взял такие идеи, догадаться несложно.       Тень Тома отчётливо витала за всем происходящим.       Залпом прикончив бокал красного, Реджинальд с нажимом помассировал переносицу. Его жизнь до того, как вляпался в политику, была однозначно лучше.

***

      — Лучше?       — Лучше, — Брайан отпустил Орсона, и тот с облегчением снял руку с его талии.       — Профессиональный дуэлинг проще этого вашего вальса!

***

      — Отец, я могу?.. Оу, — сунувшийся в кабинет Рей заметно смутился, застав Реджинальда с ногами на столе и холодным стаканом виски, прижатым ко лбу.       Скрываться было поздно: сын и так уже всё видел. Ронять же свой авторитет и дальше порывистыми попытками принять более величественную позу Реджинальд счёл глупостью, поэтому остался, как был.       — Что такое, Рей?       — Я… невовремя?       — Нормально, говори. Только дверь закрой.       Рей закрыл и подошёл к столу.       — Мне пришло письмо, — он положил поверх отцовских бумаг вскрытый конверт. — От Уолтера Эйвери. Он пишет, что он сам, Корбан Яксли и ещё несколько ребят собираются погостить у Лестрейнджей, где им обещают «уроки поинтересней, чем в школе». Предлагает и мне присоединиться.       Реджинальд резко снял ноги со стола, отнимая ото лба стакан.       — Ни в коем случае!       — Вот и я так подумал, — закивал Рей. — Напишу Эйвери, что занят. И… ещё кое-что.       — Что?       — Сегодня дедушка Маркус спросил у меня, предпочту я обручиться с Гекатой или подождать, когда Гектор и Ева кого-нибудь родят, — сын попытался сохранить невозмутимость, но уши его пылали. Реджинальд нахмурился.       — И что ты ответил?       — Что сам разберусь, — Рей потупился. — А как надо было?       — Так и надо было, — усмехнулся Реджинальд — и решил, что сын уже достаточно взрослый. — Садись, — он указал на кресло перед своим столом. Когда Рей, настороженный, в него опустился, Реджинальд приманил второй стакан. Как говорит мать, лучше с детства приучить ребёнка к хорошему алкоголю, чем потом откачивать после бормотухи из «Кабаньей головы». — Ты уже пробовал виски?

***

      — А ты попробуй отнестись к этому проще, — увещевал Паркинсон, суя Море новый и ничуть не менее сопливый вариант её речи перед добрыми жителями Эссекса, что придут послушать дебаты Мальсибера и Шафика. — Заучила, выступила — и забыла, как страшный сон.       — Оставь меня в покое! — рявкнула Мора, пытаясь пройти мимо него. — Мне нужно подготовить Хлою к ночи.       — Нет-нет, Хлою к ночи подготовлю я. А тебе, Мора, нужно взять этот пергамент…       — У тебя старший сын на рассвете женится, а тебя только политика беспокоит!       — Да кем ты меня считаешь?! — взорвался Паркинсон, и Мора даже осеклась от удивления. На её памяти Паркинсон никогда не взрывался. Он мог вслух переживать, мог истерить и сердиться, но никогда не срывался в настолько чистую злость. — Думаешь, мне нравится с тобой нянчиться?! Нравится пытаться донести очевидное до старого упрямца Флинта, тянуть на себе кампанию Реджи и контролировать Тони, чтобы тот ничего не испортил?! Думаешь, я не хочу в такой день просто провести время с семьёй?!       — Судя по поведению, тебя всё устраивает, — съязвила Мора, но всё же взяла из его дрожащих рук пергамент.       Отрывисто кивнув, Паркинсон спрятал лицо в освободившихся ладонях.       — Я устал, — тихо признался он.       — Не ты один, — Мора потрепала его по плечу и ушла в библиотеку. Но там уже засели жена и младший сын Паркинсона, в два ума работая над заданным мальчишке эссе по истории, поэтому Море пришлось ретироваться в выделенную ей и Реджи гостевую комнату: больше от заполонивших дом Паркинсона родственничков спрятаться было негде.       В глухой ночи провожая взглядом уходивших в лес девушек, Мора думала, что им всем не помешал бы отдых.       — Не спишь?       — Не могу уснуть, — Мора не вздрогнула, когда муж подошёл сзади и прижался всем телом, ладонями упёршись в подоконник. Положив подбородок ей на макушку, Реджи тоже устремил взгляд за окно, на маленькую процессию.       Её возглавляла Геката, освещая путь факелом. За ней следовала Ева, а замыкала шествие Хлоя, нёсшая в одной руке большую корзину, в другой — не зажжённый пока факел. В древнем лесу на территории Паркинсонов скрывалось озерцо, к которому девушки и следовали: их ждала ночь очищения, гаданий и разговоров. Эти же часы Гектор проведёт с отцом за какими-то своими делами: Паркинсоны не делились, да Мора и не выпытывала, уважая секретность их семейных ритуалов.       Перед рассветом девочки приведут Еву к старому дубу в кругу камней и там оставят; туда же явятся Паркинсоны, старый Флинт и Киллиан, брат невесты, которому доверили кольца. В этом тесном кругу с первыми лучами солнца Гектор и Ева принесут свои брачные клятвы, и дело будет сделано. Вечером в доме Флинтов будет приём и громкий праздник, но самое важное случится задолго до него.       Мора тихонечко хмыкнула себе под нос.       — Думаешь о нашей свадьбе? — спросил Реджи.       — Что?.. Да, немного. Мы обошлись без всей этой мишуры.       — В тот день мы сами не знали, что станем мужем и женой.       — И не нужно было: нас вела судьба, — Мора непроизвольно погладила большим пальцем кольцо на безымянном той же руки. Под ним теплом пульсировала их с Реджи клятва.       — А Гектора и Еву, думаешь, не ведёт?       — Их ведёте вы с Паркинсоном и Маркус Флинт, — Мора поджала губы. — Во сколько вы их обручили? В семь? Вам повезло, что оба они не строптивые и покорились долгу. Когда меня попытались обручить без согласия!..       — Знаю, знаю, — перебил её Реджи. — Надеюсь, Рею не придётся пойти по твоим стопам.       — При чём тут Рей?       — Дядя Маркус загорелся идеей найти для него невесту, а Рей заявил, что сам разберётся, на ком ему жениться.       — Прямо так и заявил? В лицо?!       — Ага.       — Вот это мой мальчик! — Мора улыбнулась и почувствовала, как беззвучно засмеялся Реджи. Он и сам, раз уж на то пошло, бегал от помолвки годами. Ему в невесты предлагали красавиц, умниц, хороших и добрых девушек, а он отбивался, по многу раз переругался со всеми родственниками, подсовывавшими кандидаток, кошмарно рассорился с матерью… А потом они с Морой нашли друг друга.       Разве не судьба?

***

      У Брайана, по всей видимости, судьба была идти на уступки его слизеринцам.       Когда Изольда в очередной раз заявилась к нему ближе к ночи, Брайан твёрдо вознамерился наконец-то с ней серьёзно поговорить. Однако, не успел он открыть рот, Изольда осела на пол и расплакалась.       Она прорыдала час, а после ещё долго не могла говорить. Лишь под утро, немного поспав, девушка собрала обратно рассыпавшуюся броню.       Всё это время Брайан сидел рядом с ней, как преданный пёс, сам уже не зная, хорошо это или плохо. У него сердце кровью обливалось видеть её в таком состоянии; при этом, когда за завтраком Изольда спросила:       — Завтра приём по случаю свадьбы Гектора Паркинсона и Евы Флинт… ты не мог бы пойти со мной? — Брайан подумал: не для этого ли она расплакалась? Но ничем, кроме кивка, ответить он не смог себя заставить.       Брайан чётко знал, что от него требуется на подобных мероприятиях: порой на них бывал, пусть и не получал ни малейшего удовольствия. Обычно его принуждала матушка: урождённая Блэк, она не желала, чтобы сын совсем отбился от света и родни.       По сравнению с напыщенными блэковскими мероприятиями, приём у Флинтов оказался почти весёлым: во многом из-за самих Евы и Гектора, заразительно счастливых и не пытавшихся это скрыть. Добавляла красок и Роксана Вуд — Брайан изумился, увидев её среди гостей, и даже не сразу узнал в приличной мантии и с причёской. Роксану сопровождал Фабиан Пруэтт, из закромов семьи которого наверняка и явилась классическая мантия, надетая на Вуд. Старый мистер Флинт смотрел на эту парочку так, словно хотел собственноручно вывести вон. Впрочем, его постоянно отвлекали: гости подходили к нему, чтобы поздравить, и мистер Флинт слишком этим наслаждался, чтобы отвлекаться на Фабиана и Роксану, смеявшихся с невестой и женихом.       Гостей было много, даже слишком, и Брайан был вынужден вежливо переговорить и со всякими Блэками, и c Люциусом Малфоем, и с Амикусом Кэрроу, и с прочими не слишком приятными лично ему людьми. Хотя бы Белла (поразительно, как её изменила беременность!) сумела проигнорировать факт его существования, избавляя свадьбу от стычки. Рудольфус руки не подал, но поздоровался сквозь зубы. Ничуть не менее сквозьзубно ответив, Брайан предпочёл оставить Изольду с однокашниками и ретироваться в парк подышать свежим воздухом.       В парке он, неожиданно, наткнулся на пару ребят возраста Джима и Дэвида, которые, уйдя подальше от дома, устроили дуэль — Брайан попытался их шугануть, но мальчишки заверили, что дуэль тренировочная. С запозданием Брайан сообразил, что эти ребята — родной сын и воспитанник мистера Мальсибера, и поверить в то, что мальчишки просто от скуки упражняются в чарах, сразу стало легче. Тем более, что вскоре появился и сам мистер Мальсибер, приказавший мальчишкам немедленно вернуться в дом.       — Если меня ещё раз спросят, не хочу ли я потанцевать с чьей-то дочкой, дуэль будет прямо в зале, — предупредил младший Мальсибер, исподлобья глядя на отца. Второй мальчишка, куда более сдержанный, лишь мимолётно усмехнулся и утянул товарища прочь. Выступив из теней, их быстро нагнала симпатичная девочка в очках.       Проводив детей долгим взглядом, старший Мальсибер повернулся к Брайану.       — А вы что здесь делаете?       — А вы? — ощетинился Брайан, сытый этим вечером по горло.       Мальсибер молча извлёк из держателя палочку. Брайан достал свою.

***

      Когда ушедший получасом ранее на поиски детей Реджи вернулся не в пример более довольным, чем был все последние дни, Трэверс сразу спросил:       — И как её зовут?       — Заткнись, — расслабленно посоветовал ему Мальсибер. Мора чувствовала его магию, ещё бурлившую после боя; серые глаза Реджи блестели.       — И что за повод? — спросила Мора у мужа. Тот откликнулся:       — Да в целом, — словно это было исчерпывающим описанием ситуации.

***

      Следующим утром в «Ведьмином досуге» вышла статья. Брайан узнал о ней от Вуда, тот — от мисс Бэлл, а та — от какой-то подружки, выписывавшей журнал.       День Брайана начался с заголовка «ЗОЛОТАЯ МОЛОДЁЖЬ. ПОРОЧНЫЕ НРАВЫ ЮНОЙ ЭЛИТЫ». Опубликованная под ним статья с первых строк вопрошала:       Какая девушка не мечтает о свадьбе? О чарующей церемонии, словно сошедшей со страниц романа? О пышном платье и карете, запряжённой крылатыми конями? О прекрасном рыцаре, наконец?       Но как быть, если рыцарь был избранником не самой девушки, а её семьи? Что делать, если родители толкают в брак — а в нашем прогрессивном обществе, к превеликому сожалению, сохраняются семьи, в которых процветает данная практика, — с безразличным или, хуже, неприятным человеком? Вывод, к сожалению, напрашивается сам собой.       На каждое зло находится зло ответное, и браки во имя преумножения материального или политического благосостояния рода порождают порочную практику адюльтеров. Мы не будем сейчас приводить всем известные примеры: наши преданные читатели были в должное время ознакомлены с ними в предыдущих выпусках журнала. Сейчас мы хотим привлечь внимание к молодой женщине, пошедшей по пути прелюбодеяния намного раньше и ярче товарок. Считаем своим долгом предупредить читателей: подобного поведения так называемой «аристократки» на наших островах не видали со времён скандально известных похождений мисс Кассиопеи Блэк!..       На этом месте Брайан оторвался от листа, чтобы взглянуть на Вуда. Он боялся читать дальше: сам видел, как близка Роксана с Гектором и Евой, ныне мистером и миссис Паркинсон, — и боялся реакции друга.       Орсон был, пусть чуточку бледен, настораживающе тих.       — Читай, — шепнул он, и Брайан был вынужден продолжить.       …Речь сегодня пойдёт о молодой женщине, которую многие из нас с вами знают, не будучи знакомы лично: выходящими из-под её пера статьями в последние месяцы зачитывается вся страна…       Так вот почему Орсон был столь тих: статья была вовсе не про Еву, Роксану и Гектора. Статья была про Изольду.

***

      Наткнувшись на ту статью в «Ведьмином досуге», Реджинальд первым делом проверил, кто автор. На удивление, это была не Рита Скитер: данный опус настрочила постоянная корреспондентка «Досуга», одна из тех почтенных матрон, что считали любую красоту порочной, а секс вне брака — преступленьем. Просмотрев статью по диагонали, Реджинальд пожал плечами бы и перенёс внимание на что-нибудь более интересное, если бы не Паркинсон.       — Это ужасное упущение с вашей стороны, Изольда! — возмущался Эдди вместо запланированного обсуждения тезисов для дебатов. — Как вы могли допустить публикацию подобного материала?!       — Вы говорите так, словно считаете, что мне приятно находиться в центре скандала! — воскликнула Фоули, в кои-то веки не сдерживая чувств. На её щеках горел румянец, а грудь часто-часто вздымалась, привлекая внимание Трэверса.       — Откуда же нам знать? — протянул Тони, следя за скрытыми тканью округлостями. — Мы с вами не то чтобы близко знакомы… пусть «Досуг» и утверждает обратное.       — Лишь на страницах «Досуга» приличная женщина способна свести с вами близкое знакомство, Энтони, — прошипела Изольда, мимолётно напомнив Реджинальду великолепную в гневе Друэллу Розье-ныне-Блэк. Трэверс, судя по лицу, тоже подумал о Дру: его ухмылочка стала ещё пошлее.       Пока ситуация не вышла из-под контроля, Реджинальд вмешался:       — Хотите взять перерыв от нашей работы и уладить собственные дела?       — Буду признательна за такую возможность, — ответила Фоули и ушла.       — Мы больше не можем её использовать, — проговорил Паркинсон после нескольких минут тишины. Заполнявший тишину пошлыми шутками Трэверс удивлённо вскинул брови.       — Почему нет?       — Потому что теперь на ней будет сосредоточено слишком много внимания. Кроме того, тебя, Тони, назвали одним из её любовников, а где ты, там и до предвыборной кампании Реджи недалеко.       — Прости, но что предвыборная кампания Реджа делает в моей постели?..       — Трэверс, серьёзнее! — осадил его Реджинальд, внимательно следивший за лучшим другом. Он знал Паркинсона слишком хорошо и видел: тот был непропорционально ситуации зол. — Что ещё?       — Ничего. Нам нужен новый журналист.

***

      — Друг, тебе, кажись, нужна новая девушка, — заметил Орсон со всей серьёзностью.       Брайан ничего не ответил: он с трудом заставил себя дочитать и не имел больше сил ни на что.       — Слушай, может… пошли пива выпьем?       — Спасибо, Орсон, не стоит. Я лучше дома растениями позанимаюсь…        В воскресенье ещё удалось ото всех скрыться. Но в понедельник пришлось идти на работу.       — Поттер, мои соболезнования! — прямо в атриуме поймал его за плечо Аластор Грюм. — Ты, конечно, сам молодец, с такой змеёю связался… Но она с тобой поступила, как тварь!       — Брайан, мне так жаль… — пробормотала мисс Бэлл, с которой он столкнулся у лифта. Державшая подругу под руку мисс Пайпер воскликнула:       — Какая же эта Фоули сучка!       Дожидаться лифта Брайан не стал и сбежал на лестницу. В Отделе тайн, благо, до него никому не было дела.       То есть почти никому.       — Вы меня удивили, Поттер! — ради такого Руквуд даже вынырнул из завала дел. — Вот уж не думал, что увижу вас в центре любовного скандала.        — А я не думал, что вы окажетесь преданным читателем «Ведьминого досуга», сэр, — огрызнулся Брайан, буквально падая на стул за своим столом в углу. Хотелось перекинуться в собаку и забыть обо всём.       Официально рабочий день в Министерстве кончался в пять часов, и для стажёров Отдела тайн в том числе. Однако в тот день Брайан ещё долго сидел в их с Руквудом кабинете, выжидая, когда Министерство опустеет: не хотел опять столкнуться в атриуме с кем-нибудь из знакомых. Когда же, по его прикидкам, в здании остались только ночные смены Правопорядка, Тайн и Катастроф да редкий задержавшийся персонал из аппарата министра, Брайан выскользнул с работы.       Его планом было делать ровно так же минимум неделю.       Вот только план по избеганию людей провалился почти немедленно: в своей квартире Брайан обнаружил Изольду. Не зажигая свет, она сидела на диване с болезненно-прямой спиной, стиснув на коленях руки.       — Почему ты здесь? — спросил Брайан, опуская волшебную палочку: выхватил её, реагируя на чужое присутствие в доме, быстрей, чем подумал.       — А разве не должна? — собственным вопросом ответила Изольда, поднимая на него глаза: грустные, заплаканные. Вздохнув, Брайан подошёл и опустился перед нею на корточки.       — Это правда?       — Ты всерьёз это спрашиваешь?       Брайан задумался, наморщил нос.       — Ты пахнешь сожалениями.       — Я сожалею, что всё это коснулось тебя. Я знала, что про меня должна вскоре выйти какая-то грязь, но ничего не смогла с этим сделать, — Изольда всхлипнула, её голос сорвался в писк: — Прости, Брайан, я не хотела!..       — Ничего страшного… Всё будет хорошо, — неловко заверил Брайан, хотя сам понятия не имел, что делать в такой ситуации.       Как вскоре выяснилось, имела его мать.       На следующий день получив вызов домой, замаскированный под приглашение на ужин, Брайан окончательно упал духом. Отцу не было особого дела до его личной жизни, зато мать блюла за двоих. Ей не нравился формат отношений, что Брайан имел с Изольдой, и никакое количество уверений, что в современном обществе в подобных нет ничего предосудительного, не мог её умиротворить. Так что дома его однозначно ждала головомойка.       На удивление, сам ужин прошёл мирно. Матушка не спешила заводить речь о статье, расспрашивая Брайана о буднях и подготовке свадьбы Вуда. Отец же умом был полностью в операции по отлову банды оборотней, обосновавшейся в лесах Суррея и нападавшей на маглов, — о ней и говорил, вслух рассуждал о методах выслеживания оборотней и подводных камнях. В этом разговоре Брайан участвовал с огромным интересом и даже, переборов стеснение, спросил, не нужна ли мракоборцам помощь оперативника с нюхом, не уступавшим волчьему. Отец согласился: да, не помешала бы; помедлив, признался, что уже думал написать лорду Гринграссу с просьбой позаимствовать Брайана на пару недель.       — Во всём Правопорядке, смешно сказать, после твоего ухода не осталось ни одного анимага-ищейки, — ворчливо заметил отец, и Брайан, вспыхнув, потупился. Он со школы знал, что его аниформа — редкая удача. Профессор МакГонагалл рассказывала, что теоретически полезная аниформа встречается у одного волшебника из сорока, а оправдывающая все сложности обучения анимагии — у одного на сотни. За почти уже три четверти двадцатого века в Британии прошли регистрацию всего шесть анимагов, включая профессора МакГонагалл и самого Брайана до того, как его информация была засекречена Тайнами; ещё четверо волшебников и одна ведьма попались на нелегальной анимагии и были строго наказаны. Если бы не обстоятельства, уведшие его с желанного пути мракоборца, Брайан стал бы для управления очень важным ресурсом.       Он думал об этом, когда матушка поставила на стол десерт.       — Вчера на чае у Кассиопеи я столкнулась с Кэтрин Фоули.       Был бы Брайан в своей анимагической форме — прижал бы уши к голове и забился под стол.       — Её дочку недавно жутко оклеветали в «Ведьмином досуге», — продолжила мать как ни в чём не бывало. — Бедная девочка. У неё много недоброжелателей среди коллег: ещё бы, такая молодая, а уже постоянный корреспондент «Пророка»! Зависть толкает людей на отвратительные поступки…       — Не строй из Фоули невинную овечку, — негромко перебил её отец. — Уж мы с вами точно знаем, что по крайней мере часть той статьи правдива.       — Ты её читал? — вскинула брови мать. Отец пожал плечами, намекая, что ответ очевиден, и посмотрел на Брайана. Он вздохнул.       — Я не знаю, что сказать.       — Тогда начнём с простого, — предложила матушка, заметно обрадованная возможностью направлять разговор. — Ты любишь эту девушку?       Отец закатил глаза.       — Дорея, я тебя умоляю! Ему двадцать два — какая ещё любовь?       — Любви все возрасты покорны, — отрезала мать, не взглянув на него: высматривала что-то в душе сына. — Так всё же?..       — У меня нет ответа, — признался Брайан. — Мне нравится мисс Фоули, очень нравится. Но… — он вовремя сжал зубы, чтобы больше ничего не сказать: не вывалить матери свои страхи, всю боль сомнений, что Изольда в нём вызывала. Она очаровывала Брайана — и использовала свою власть над его сердцем, чтобы получать желанное. Она искала его в моменты слабости — но почти никогда не делилась, что именно её тревожит. За год, что они вместе, Брайан так и не сумел развеять завесу тайны над внутренним миром Изольды Фоули — поэтому сейчас так страдал и боялся.        Матушка подсела ближе и легко сжала его руку.       — Послушай меня, сын мой, и не перебивай. Я с самого начала предупреждала тебя против этих отношений: и ради тебя самого, и ради этой девушки. Если бы ты нашёл себе девицу попроще, я бы тебе слова не сказала. Но Фоули пекутся о своём положении в обществе и репутации, — мать крепче сжала его ладонь. — Кэтрин поклялась, что её дочка встречалась только с тобой и не раз говорила ей о своём желании выйти за тебя замуж, — Брайан удивлённо выдохнул и открыл было рот, но мать не позволила себя перебить: — Если ты испытываешь хоть немного симпатии к мисс Фоули — сделай ей предложение. Обвини журналистов в клевете и помоги девушке сохранить репутацию. В конце концов, ты приложил руку к её разрушению.

***

      Разрешившись от обязательств перед родственниками мужа (какое же утомительное дело эти свадьбы!), Мора была вынуждена заняться проблемами собственной кровной семьи. После нескольких дней затишья тётка всё-таки согласилась её принять, поэтому Мора, оставив Реджи и детей общаться с Джеммой, переместилась в замок Бёрков.       В каминной комнате её встретил Мариус — встретил почтительно, но холодно, чего раньше не бывало. Мора, впрочем, ответила ему льдом не меньшим: в прошлом году старый сквиб поднял меч на Хлою, и Мора ему этого не забыла. Не забыла она и покушения на Рея тётке, однако постаралась не выдать этого ни голосом, ни мимикой, когда предстала перед старшей родственницей.       — Добрый день, тётушка.       — Здравствуй, Мора, — тётка Катриона слегка подалась вперёд в своём массивном кресле, чтобы Море было удобнее поцеловать её в морщинистую щёку. Узловатые пальцы в перстнях легко коснулись живота, и Мора рефлекторно отпрянула. — Да не бойся же, я не причиню вреда твоему… проекту.       — Зато ребёнку — можете, — сказала Мора и тут же прикусила губу. Поморщившись, тётка махнула рукой в сторону второго кресла, предлагая ей сесть.       — Это не визит вежливости, не так ли?       — Верно. Я пришла за племянником, — опустив себя в кресло, Мора заученно выпрямила спину. — Мальчишка хоть цел?       — Целее, чем в вашем хвалёном Хогвартсе, — бросила тётка. Явился эльф с чаем, и тётка огрела его магическим хлыстом за нерасторопность. Расставив утварь, эльф поклонился и исчез. — Кого следующего возьмут туда преподавать? Кентавра? Оборотня? Какую-нибудь тварь из-за Грани?       — Не надо утрировать. Гринграсс — сильный маг и недурной теоретик. Он научил детей многому полезному за этот год.       — Если бы он напал на твоего ребёнка, ты бы его не оправдывала.       Мора прижала пальцы к задёргавшейся скуле и контратаковала:       — С чего вы вдруг заинтересовались благополучием ребёнка Герберта?       — Я всегда им интересовалась, — парировала тётушка, подавая ей наполненную чашку. — Благополучием всех троих, если быть точной. И ты прекрасно знаешь причину.       Конечно же она знала. Если завтра тётка умрёт, всё наследие Бёрков достанется этому идиоту Герберту, с чем действующая леди Бёрк была решительно несогласна.       Мора покружила нетронутый напиток в чашке. Неужто тётка наконец отчаялась вернуть её в род, приняла положение вещей? Надо же, и семнадцати лет не прошло! Но почему?..       — Почему Честер?       — Мой старший внук — совершеннолетний, за него браться поздно. Средняя — девчонка без яркого таланта. Ну, а младший… — тётка взяла паузу, чтобы сделать глоток. — Его ещё не поздно исправить.       «Вырастить из него достойного наследника».       — Вы намерены заняться этим единолично?       — Да.       От этого мурашки пошли по коже.       Мора отставила чашку.       — Простите, но это плохая идея. Вы скорее воспитаете ещё одного Герберта, чем ещё одну меня.       — За последний год я провела подробное исследование вашего детства, — тётка кивнула в сторону стеллажа с артефактами: там на одной из полок покоился Омут Памяти, — и выяснила, что именно при вашем с братом воспитании нужно было сделать иначе. Кроме того, теперь моя мать мертва и не будет мешать, — Мора хмыкнула. — Что за манеры, девочка?       — Простите, — без раскаяния бросила Мора. — Но это и правда смешно: из нас с братом бабушка Белвина пыталась вырастить политиков, вы — учёных-артефакторов… а получились у вас двое невротиков.       — По крайней мере, одна из этих невротиков является учёным с мировым именем, — парировала тётка.       Тут уж Мора не стала сдерживаться и хрипло рассмеялась. Тётка скривила губы.       — Разве я не права?       — Правы безусловно. А смеялась я над наивностью моего братца, решившего, что мне удастся убедить вас вернуть ему ребёнка.       — Этот ребёнок принадлежит не ему, а роду, — жёстко одёрнула её тётка. — Идиоты вроде старика Карактака и твоего брата годами втаптывали репутацию Бёрков в грязь. Опуститься до торгашества — какой позор! — тётка повысила голос, разгорячившись, её тёмные глаза метали молнии. — И ведь наше имя теперь в первую очередь ассоциируется с ними, с этими дураками, не способными ни на что, не знающими, не понимающими старую магию! Даже ты предпочла отдаться какому-то мужику, словно одна из этих глупых девок Блэк! Предпочла это, — она ткнула узловатым пальцем в сторону живота Моры, — заботе о наследии нашей семьи!       — «Это» и есть моя семья! — рявкнула Мора.       Тётка одарила её одним из тех предельно уничижительных взглядов, которые обычно берегла для Реджи.       — Именно поэтому я не стану больше говорить о будущем моего рода с тобой, миссис Мальсибер. Уходи и передай своему бесполезному брату мои слова.       Облизнув пересохшие губы, Мора ухватилась за последнюю надежду:       — Могу я по крайней мере помочь в обучении Честера?       — Вон!

***

      — Вон там поставьте, — отец махнул рукой, и кадет-мракоборец левитировал пару подозрительно пахших ящиков в указанный угол. Затормозив на пороге, Брайан постучал о косяк открытой двери кабинета.       — Я могу?..       — Заходи, — позвал отец и кивком отпустил кадета — визуально знакомого Брайану парня, учившегося, если память не изменяет, курса на три старше то ли у воронов, то ли у барсуков. Проходя мимо, парень уставился на форменную серую мантию Брайана с нескрываемым любопытством. — Так что, Гринграсс подписал?       — Как сказал мой куратор, запрос находится в стадии рассмотрения, — прикрыв за собой дверь, Брайан приблизился к отцовскому столу. — Рабочий день уже закончился, поэтому… мы можем говорить о кое-чём другом?       Нехотя оторвав взгляд от ящиков, отец присел на край рабочего стола и кивнул. Было видно, что мысли его полностью занимало дело, а отвлечение раздражало; поэтому Брайан не стал ходить вокруг да около:       — Это касается ситуации с мисс Фоули. Ты так и не сказал, что думаешь по этому поводу.       — При чём тут я? — удивился отец. — Жениться или нет — всецело твоё решение, я в него вмешиваться не буду. Я и матери твоей говорил не наседать, но ты её знаешь, — он покрутил пальцем у виска, — Блэк.       Брайан вздохнул.       — Если честно, я хотел бы услышать твоё мнение.       — Когда это моё мнение влияло на принятые тобою решения? — хмыкнул отец. — Поэтому оставлю-ка я лучше его при себе. Женись на этой девчонке, если сам хочешь. Единственное, прошу, сперва подумай, в какое положение этим поставишь Флимонта.       — При чём тут дядя Флимонт? — растерялся Брайан. Снова хмыкнув, отец отошёл к своим ящикам.       — Думай.

***

      — Столько думать — вредно! — ныл Трэверс, развалившийся на диване с бокалом эля в руке. Давать ему что-либо крепче запретил Паркинсон, и Реджинальд был с ним солидарен: Тони им требовался этим вечером здраво мыслящим и не слишком помятым.       — Я не позволю проводить такую важную операцию без надлежащего планирования! — заявил Паркинсон, меряя шагами кабинет от камина к окну и обратно.       За стенкой в небольшом салоне при гостевой спальне мать Реджинальда уговаривала детей наутро отправиться с ней в Рим: Реджинальд сам попросил её об этом, желая хоть на время убрать Рея от направленных в его сторону алчущих взглядов. Мора ещё не вернулась от тётки, и это нервировало. Взгляд сам собой то и дело нырял к штофу с виски, который интересовал и Трэверса.       — Соблазнение нельзя спланировать, — назидательно сообщил Тони, даже приподнял указательный палец, чтоб казаться большим знатоком. — Можно лишь встроиться в ход событий и ненавязчиво их переписать…       — Трэверсу больше не наливать, — постановил Реджинальд и отобрал у друга бокал. Тони дёрнулся было, но получил тычок в грудь и улёгся обратно, обиженно сопя.       — Ты уверен, что он её не знает? — уточнил Паркинсон. Трэверс передёрнул плечами:       — Откуда? Он — магл.       — Тони! Откуда ты знаешь маглов-прости…тутов?!       — Оттуда!

***

      — Откуда мне знать, что это значит?       — Прошу тебя, Орсон, подумай! — взмолился Брайан, поверх стакана пива глядя на друга. — Гидеон, ты тоже!       — А? Что? — Пруэтт вынырнул из мечтаний, наверняка связанных c ножками мисс Медоуз, обнажёнными весьма откровенными кожаными шортами.       Друзья засели в небольшом магловском пабе неподалёку от Британского музея: девушки цедили коктейли и шептались о чём-то своём у барной стойки, парни пили пиво, Брайан страдал. Прикончив залпом полстакана, он спрятал лицо в ладонях.       — Я совсем запутался, парни.       — Оно и немудрено, — изрёк Орсон, с подозрением поглядывая на типа, припарковавшегося рядом с мисс Бэлл. Его товарищ принялся заигрывать с мисс Пайпер, и девушки довольно быстро позволили маглам заказать для них новую порцию коктейлей. Закатив глаза, мисс Медоуз отдрейфовала обратно к парням.       — Не смотри на неё так, Милли имеет полное право выпить нахаляву, — сообщила она Орсону, подтягивая к их столу ещё один стул. Гидеон тут же передвинулся поближе к ней, но не рассчитал движение и чуть не рухнул вместе со стулом — мисс Медоуз поймала его за шкирку и уложила головой себе на плечо, принялась легонько поглаживать и чесать за ухом. Гидеон замурлыкал, а Брайан поспешно отвёл глаза.       — Вот кстати, Дори! — мяукнул Гидеон. — Ты же в Управлении мракоборцев столько лет… помоги расшифровать закодированное послание мистера Поттера!       — Закодированное послание? — вскинула брови мисс Медоуз.       — Если верить Брайану, — Гидеон легонько пихнул его. — Ну-ка, повтори!       От отчаяния, не иначе, Брайан пересказал мисс Медоуз всю ситуацию. Та задумчиво потёрла затылок.       — Да драккл знает. Мне кажется, тут нужен кто-то понимающий в политике.       — Как насчёт меня?       Бывшие гриффиндорцы обернулись на подошедшую к ним слизеринку.       — Баром ошиблась? — полюбопытствовал Орсон, неприветливо глядя на Изольду. Та и глазом не моргнула.       — Не ошиблась, раз нашла того, кого искала, — она повернулась к Брайану, и тот поднялся из-за стола раньше, чем подумал. Гидеон дёрнул его за рукав, но Брайан только улыбнулся друзьям и вместе с Изольдой вышел на улицу. Там они, не сговариваясь, перешли дорогу и остановились в мягкой вечерней тени деревьев у ограды музея.       Вот только умиротворения в этой мягкости не ощущалось.       Мимо них сновали маглы, не обращая внимания на Брайана и Изольду. Они же смотрели лишь друг на друга — и Брайан утопал в аромате её тела, знакомом до последней цветочной нотки запахе её духов. Животное в нём было очаровано ею не меньше, чем год назад, в тот судьбоносный весенний день, когда Изольда пришла извиниться за школьные обиды.       Человеческим умом Брайан понимал, что это вполне может быть манипуляцией.       — Зачем ты меня искала?       — Сложно сказать, — через литые изгибы ограды Изольда устремила взгляд на стены музея, перекрашенные закатом в рыжий и розовый. — А для чего тебе потребовался кто-то сведущий в политике?       Брайан не ответил: он наконец кое-что вспомнил.       — Твой отец участвует в парламентской гонке, верно?       — Верно.       — От Девона?       — Само собой.       — А главный противник его — Септимус Уизли?       Изольда подняла на него взгляд.       — К чему все эти вопросы?       И верно, к чему?       Дядя Флимонт, пусть сам предпочитал напрямую не участвовать в политике, годами поддерживал мистера Уизли, одного из виднейших либералов страны. Также был он добрым другом Юджины Дженкинс, нынешнего министра магии, сплотившей вокруг себя нейтрально настроенных по вопросам крови волшебников. И если племянник Флимонта Поттера обручится с дочерью консерватора Фоули за полгода до выборов, это может быть воспринято как попытка усесться на оба стула, а то и вовсе сменить лагеря. Переход Поттеров на другую сторону станет ударом для кампании мистера Уизли; мистеру Фоули, напротив, это добавит политических очков, и либералы с большой долей вероятности потеряют Девон.       Это и есть логическая цепочка, к которой Брайана подталкивал отец?       А ведь, если продолжить рассуждение в том же ключе, напрашивается неприятный вывод…       — Ты сама написала ту статью?       — Ты правда так думаешь?       — Я уже не знаю, что думать, — признался Брайан. Однажды осенью, когда они втроём переживали каждый свой срыв у него на квартире в Косом, Рафаэль бросил Изольде: «Мне кажется, ты пытаешься обратить Брайана себе на пользу», и она ответила: «Да». Тогда он, беспокоящийся о друзьях, не придал этим словам значения — теперь запоздалое осознание нагнало его скрежетом когтей по быстро бьющемуся сердцу.       От этого чувства хотелось сбежать. Но перекинуться в собаку прямо сейчас Брайан не мог; вместо этого он сознательно приказал сердцу биться медленнее, практически останавливая его совсем. Телу сразу стало легко, ароматы перестали дурить голову, а когти на сердце разжались — и Брайан впервые за всё это время посмотрел на девушку перед ним незамутнённым взглядом. И да, она всё ещё была очаровательна и прекрасна — вот только не столь дурманяще. Неужто и правда в нём слишком много от собаки?..       — Что ж, — негромко сказала Изольда, внимательно наблюдавшая за малейшими изменениями в нём, — в таком случае я не вижу причин и дальше нам встречаться. Если ты не веришь мне, у нас нет будущего.       — Я хочу тебе верить. Однако обстоятельства…       — Я поняла, — Изольда подалась вперёд и легко коснулась его щеки затянутыми в кружево перчаток пальчиками. В её весенних глазах горела решимость. — Удачи вам, мистер Поттер.       — Удачи и вам, мисс Фоули, — ответил Брайан, напоследок вдохнув её аромат.       Он осел на языке пеплом горького разочарования.

***

      Разочарование Моры, казалось, можно было пощупать. Не меняясь в лице, Реджинальд раскрыл объятия, и супруга со вздохом в них рухнула.       — Не отдала?       — Послала меня прочь, — Мора уткнулась носом в его грудь и мелко задрожала. Прижав её к себе, мягко поглаживая по волосам, Реджинальд тихо порадовался, что их с Морой дети проведут хотя бы пару недель в безопасности Рима.

***

      Безопасней всего было молчать.       Брайан закрыл глаза. Уже полчаса Аластор Грюм и Киллиан Флинт, силясь перекричать орущую музыку клуба, убеждали его каждый в своём. Грюм вроде как был за то, чтобы Брайан напился и трахнул во-он ту симпатичную девчонку. Флинт же увещевал, что у них с мисс Фоули не всё потеряно, они ещё сбегутся, если судьбой уготовано.       Безопасней всего было молчать — но и слушать их становилось невмоготу. Поэтому Брайан резко поднялся из-за столика и ушёл на танцпол.       На него немедленно налетел Гидеон, сияя, как натёртый до блеска галлеон; за ним следовал Фабиан, захмелевший, но даже в таком состоянии не забывавший контролировать брата. Пруэтты попытались вовлечь его в танец, но Брайан беззлобно отбился и ускользнул на другую сторону людского моря — подальше от Грюма и Флинта. Там Брайан едва не столкнулся с Руфусом Скримджером; благо, молодой мракоборец был слишком занят нашёптыванием чего-то на ушко хорошенькой магле, чтобы отвлекаться на него. Скользнув по Скримджеру беглым взглядом (мракоборец источал тяжёлые пары алкоголя и похоти, но девушка не возражала, наоборот, наслаждалась вниманием), Брайан добрался до бара — там Орсон с остальной компанией из Правопорядка на спор залпом глотал текилу. Встав в стороне от них, Брайан заказал бренди — бармен уставился на него с удивлением, но снял запылённую бутылку с верхней полки и плеснул в стакан требуемое. Чуть-чуть помедлив, Брайан прибавил к паре купюр ещё несколько и потянулся за бутылкой. Судя по крикам и аплодисментам слева, Орсон перепил всех желающих.             Мальчишник шёл своим чередом. Горячее участие Брайана в веселье не требовалось.       И он ушёл на улицу, на свежий воздух — незнакомый воздух, пахнущий солью морской воды, тиной и чем-то таким кислым, исходившим то ли от одежды проходивших мимо людей, то ли от сигарет, что они курили. Брайан чихнул и притупил обоняние; глотнул бренди из горла и устало опёрся на тонкий заборчик, отделявший улицу от плескавшегося ниже канала.       В Амстердам их с парнями ранее днём перенёс портал — тот самый, что Брайан приобрёл в Отделе транспорта. Заселившись в дешёвую гостиницу в магловском районе, ребята прилично поужинали и пошли кутить — и вряд ли кто-то из них сегодня будет ночевать в арендованной постели.       Сделав ещё глоток — не согретый бренди резко прошёлся по горлу, — Брайан выудил из кармана записную книжку и карандаш.       «Сегодня Вудов мальчишник.       Все веселятся в клубе, а я на улице пью бренди.       Тебя не хватает».

***

      — Тебе — что?!       — Не удалось её переубедить, — Мора досадливо поморщилась и начертала вокруг их столика заглушку. Вот знала же, что встречаться в кафе не стоило!.. Впрочем, это всяко лучше, чем переступать порог братовой лавки в Лютном. — Что тебя так удивляет? С тех пор, как бабушка Белвина умерла, тётка живёт только своим умом.       — Но ведь раньше она готова была сделать для тебя всё что угодно! — крикнул Герберт, хватив кулаком по столу. Маги за соседними столиками на него оборачивались, но хотя бы не слышали причитаний. — Скажи мне честно: ты хотя бы пыталась?       — Конечно пыталась! Но тётка вбила себе в голову, что сама должна вырастить достойного наследника рода. Стоило мне заикнуться о желании помочь с его обучением, она выставила меня за порог и закрыла доступ.       Шмыгнув носом, Герберт сложил руки на столе и уронил на них лицо. Мора отвернулась, не в силах терпеть его эмоциональность.       — Разве ты не могла отдать тётке одного из своих детей? — вдруг проговорил Герберт глухо, с надрывом. — Ты их всё равно не любишь…       — Как ты смеешь?!       — Попробуешь оспорить? — подняв взгляд на неё, не отрывая лица от рук, процедил Герберт. — Дети рассказывали мне, как ты в школе обращаешься с собственным сыном. И вот скажи, разве тебе так уж сложно было бы отдать его или вот этого вот, — он кивнул на её живот, — ребёнка тётке? Допустим, старший нужен Мальсиберу — но младшего-то…       Мора заткнула его, совершенно по-магловски влепив затрещину: со всей злостью и силой, на которую была способна. Герберт едва не рухнул со стула; выпрямившись и потирая затылок, он уставился на неё, как на врага.       — Ты такая же тварь, как и тётка.       — А ты — бесхребетное ничтожество, — бросила Мора в ответ и ушла, надеясь больше никогда в оставшейся жизни не видеть брата.

***

      — Как начать видеть не только плохое?.. — протянул Брайан, глядя в потолок.       — Вы у меня спрашиваете? — Руквуд поднял голову от чертежа сложного ритуального круга, над которым трудился уже не первый день.       Брайан наморщил нос.       — Не знаю. Наверное.       — Вы со своими терзаниями уже у меня в печёнках сидите, Поттер, — буркнул Руквуд, вновь берясь за перо. — Когда вы были псом Правопорядка и латентным мракоборцем, вы мне нравились больше.       — С тех пор кое-что изменилось в моей жизни.       — Какая досада, — Руквуд прикусил кончик пера, рассматривая чертёж. — Какая досада, что мне плевать. Идите ныть кому-нибудь другому.       — Может, лучше на тренировочную площадку?       Руквуд мигом повернулся.       — А вы умеете убеждать!

***

      Убедившись, что за ними никто не следит, Реджинальд затащил Эдди на крышу здания, где уже обретался Трэверс.       — Господа! — отсалютовал он флягой. Реджинальд немедленно отобрал её, а Паркинсон требовательно прошептал:       — Ну, и где же?..       — Щас всё будет, — заверил Тони, икнул, запоздало прикрыл рот ладонью, хихикнул и указал на окно противоположного здания, в котором зажёгся свет. — Прошу любить и жаловать: магл-прости…тут.       В окне показался откровенно красивый, идеально сложённый юноша лет двадцати с небольшим. Приоткрыв окно, словно чтобы впустить в комнату свежий воздух, он развернулся и притянул к себе жертву плана.       При виде их поцелуя Трэверс довольно крякнул. Реджинальд возвёл глаза к небу и приложился к фляге. Паркинсон навёл колдокамеру.

***

      Наведённые вокруг пригородного ресторанчика чары блокировали трансгрессию и самое бытовое колдовство. Этот барьер установило Министерство, а если быть точнее, лично Брайан, Орсон и Фабиан, заручившись письменным разрешением Отдела происшествий и катастроф: свадебная вечеринка, на которой собирались как волшебники, так и маглы, легко могла превратиться в сверхурочку для стирателей памяти. Чтобы перестраховаться, Брайан и Орсон предпочли навести базовые барьеры и заблаговременно прочесть гостям-волшебникам лекцию на тему тем, которые при маглах лучше не поднимать. Благо, большая часть гостей на свадьбе Вуда и мисс Бэлл была разумна; к сожалению, не выслать приглашение Артуру и Молли Уизли было невозможно.       — Ты только посмотри! — восхищался Артур, теребя рукав Гидеона. — Это же стероидосистема!       — Стереосистема, — поправил его Пруэтт, стараясь не смеяться. Отвечавший за музыку сотрудник ресторана посмотрел на остановившихся рядом с его постом волшебников, как на ненормальных, и Гидеон доверительно ему пояснил: — Мой зять из Австралии — у них там всё вниз головой!       — И пауки, я слышал, размером с блюдце, — вставил диджей. Пруэтт округлил глаза:       — С супницу!       Убедившись, что Артура можно оставить на Гидеона, Брайан продолжил обход зала.       Пока всё проходило спокойно. Орсон и мисс Бэлл — миссис Вуд, Милли, ведь теперь она стала сестрой, прямо как Молли, — спрятались за колонной и быстро поедали канапе, пока какая-нибудь тётушка не изъявила желание потрепать новобрачных за щёчки и пожелать им всех благ и прорву детишек. Фабиан и Рокси, нарядные и счастливые, болтали с родителями Вудов, то и дело хитро переглядываясь с Евой и Гектором — это Рокси их пригласила, и новоиспечённые мистер и миссис Паркинсон с огромным интересом наблюдали за маглами. Был здесь и Киллиан Флинт, и он зачем-то притащил с собой ребёнка — как нашептала Брайану Ева, только «на прогулку с сыном» её брату удалось смотаться из дома. В середине зала Аластор Грюм, их лихой мракоборец, отплясывал под руку с мисс Вэнс, явно уже накурившись её самокруток на травах из бабушкиного сада; судя по запаху, их и некоторые из маглов-кузенов Милли попробовали. С ними пытались заигрывать девушки из Отдела транспорта, и только мисс Пайпер, медно-рыжая подружка невесты, предпочла зацепиться за локоть Брайана.       — Всё под контролем?       — Пока что, — откликнулся Брайан, скользя взглядом по толпе. Его беспокоил Грюм, беспокоил Артур, беспокоил, конечно же, Гидеон — благо, за ним неустанно приглядывала мисс Медоуз, но всё-таки, всё-таки…       Женские пальчики крепче вцепились в его руку.       — Ты знаешь поверье? — приподнявшись на цыпочки, томно прошептала мисс Пайпер ему на ухо. — Если у шафера всё сложится с подружкой невесты, новый брак точно будет удачным…       — Никогда такого не слышал, — ответил Брайан, высвобождая руку.       Его тянуло на улицу. Перекинуться в собаку.       Нет, он был счастлив за Орсона и Милли, разумеется! С прошлой ночи Брайан был при друге, которого охватил предсвадебный мандраж, лично запихал трясущегося Орсона в костюм (и был он в клеточку, цвета берлинской лазури — как Милли хотела) и приволок к маленькой церкви на окраине Лидса. Их венчали — родственники Милли были достаточно верующими англиканами, чтобы потребовать этого. Всю церемонию Брайан был подле друга, подал ему кольца, немой поддержкой не дал Орсону сбиться во время произнесения свадебных клятв. Он же осадил взглядом Рокси, по-квиддичному засвистевшую во время поцелуя новобрачных. Он же магией придерживал крест, чуть не рухнувший оттого, что Гидеон был в церкви. Он же объяснялся потом с ребятами из Катастроф, заглянувшими на вызов о колдовстве в присутствии маглов. Он же организовывал гостей по направлению к ресторану. Он же… да всё он.       Выйдя на задний двор ресторана, в объятья ночной свежести, Брайан впервые за день вздохнул полной грудью — и тут же широченно заулыбался. Он был отчаянно рад за Орсона и Милли: так рад, что, обратись он псом, бросился бы вилять хвостом, носиться и лаять! Но ему нужно было оставаться сосредоточенным, чтобы праздник прошёл успешно, и Брайан снова взял себя под контроль, замедлил сердцебиение — удобный, однако, трюк, причём не только в работе Тайн, — и вдохнул-выдохнул пару раз, сознательно запрещая себе анализировать, проникаться запахами, а вместо них сосредоточился на текущей задаче.       Эта свадьба должна быть идеальна.       — Курнём? — мисс Вэнс и Грюм явились из ниоткуда — а вот если бы Брайан позволял себе нюхать, непременно бы их заметил.       — Нет, благодарю, — Брайан отвёл от себя щедро протянутую самокрутку. За парочкой притащились маглы-кузены Милли и, неожиданно, Киллиан Флинт. Брайан не стал никому выговаривать — просто забрал у Флинта ребёнка и вернулся в ресторан.       Ужин прошёл настолько давно, что всех опять потянуло к еде. Канапе, пироги и фрукты быстро кончались, и Брайан зашёл на кухню, чтобы уведомить об этом. Повара покивали, пялясь на ребёнка у него в руках: малыш Маркус выбрал как раз этот момент, чтобы чихнуть разноцветными искрами. Наврав что-то про блёстки, Брайан поспешно смылся. Благо, в общем куполе чар были и те, что слегка замыливали критическое мышление маглов.       Уже в общем зале ресторана ребёнка у него забрала Ева, ворча про безалаберность брата. Сдав ей на руки племянника и убедившись, что Гектор верным сторожем вьётся вокруг жены, Брайан отправился проверить, где Гидеон, — а тот, как оказалось, вытанцовывал медленный вальс с бабушкой Милли, хрупкой старушкой, от которой удручающе пахло увяданием, лекарствами и больничной палатой…       Быстро вытерев нос о рукав, сбивая наважденье, Брайан приблизился к дедушке Милли: уж очень тот пристально, даже хищно, наблюдал за танцем своей супруги с Гидеоном.       — Не извольте беспокоиться, сэр: мы заранее обсудили это с мисс Бэлл… то есть, с Милли.       — Я и не беспокоился, молодой человек, — ответил мистер Бэлл, повернувшись к Брайану. Его военной выправке не страшны были годы. — Я всего лишь убеждаюсь, что юноша танцует мою супругу правильно. Нынешнее поколение почти ни к какому делу не относится серьёзно!       — Позвольте не согласиться, сэр. Мой друг относится к своей задаче предельно серьёзно.       Мистер Бэлл задумчиво прищурился, рассматривая Брайана.       — Вы прошли военную подготовку, не так ли?       — Я не вправе на это ответить.       — Всё ясно! — кивнул пожилой джентльмен и, наклонившись к Брайану, доверительно шепнул: — Секретная служба?       — Вы знаете, сэр, я не могу…       — Всё ясно! — повторил мистер Бэлл с улыбкой. — Боже, храни королеву!       — Боже, храни королеву, — откликнулся Брайан, и пожилой полковник-в-отставке откочевал к столу с напитками.       А на Брайана опять напала мисс Пайпер.       — Я тут заметила: шампанское кончается… Сходим принесём из кладовки?       — Я сам, — отрезал Брайан.       Он вновь прошёл через танцпол — там уже Фабиан кружил миссис Бэлл, пока Гидеон старался не отдавить ноги мисс Медоуз, — прошёл мимо фото-стенда, куда тётушки затащили Орсона с Милли, и свернул в коридор, ведущий к подсобным помещениям… когда заметил тень.       Тень как будто избегала его: ускользнула, стоило Брайану дёрнуть головой в её сторону. Сердце пропустило удар, и Брайан забыл про шампанское — бросился в погоню, к столику с подарками, возле которого заприметил мелькнувший светлый хвост.       — Рафаэль!       Гринграсс застыл, его плечи напряглись, — ну точно вор, пойманный с поличным! В его руке была перетянутая серебряной лентой коробочка.       Он развернулся, сквозь зелёные очки исподлобья уставился на Брайана.       — Привет…       — Дурак, — выдохнул Брайан и сгрёб лучшего друга в объятья. Тот дёрнулся в попытке вырваться, но как-то слабо, а после сам вцепился в пиджак Брайана.       — Быть не может! — перекрывая музыку, раздался вопль. В следующий миг на них налетел кто-то огромный и, подхватив обоих, приподнял, прежде чем поставить на место.       — Орсон, — выдохнул Рафаэль, потирая рёбра: в порыве чувств Вуд слишком крепко их сжал. Брайан тоже пострадал, но думать об этом не было времени: к ним на всех парах летел Гидеон, и вот его пришлось ловить, пока несчастный не убился о колонну.       Друзья сцепились в неразрывный клубок.       На них смотрели все в зале, но ребятам было плевать: Гринграсс ведь явился и снова с ними!.. Лишь Милли удалось ворваться в этот момент:       — Мы так рады тебя видеть, Рафаэль! — с чуть переигранной радостью воскликнула она, погладив Гринграсса по спине.       Их клубок как по волшебству распался; поправив очки, Рафаэль учтиво склонил голову:       — Я не мог это пропустить.       — Сфинкс тебя дери, Гринграсс! — в глазах Орсона стояли слёзы. — Я уж и не думал… Ну ты паршивец!       — Наш милый змеючный паршивец! — пропел Гидеон, не в силах отцепиться от локтя Рафаэля. Брайан попросту уткнулся носом в плечо лучшего друга, отчаянно-ярко ощущая момент.

***

      После этого праздник пошёл неуловимо иначе. Брайан не мог точно объяснить, что именно поменялось, но что поменялось — это точно! Как будто недостающий фрагмент пазла занял своё место, и всё заработало, как и должно.       У вымотанного этим долгим нервным днём Орсона будто открылось второе дыхание, и он носился между гостей, со всеми шутя и переговариваясь. Гидеон порхал бабочкой и пытался затискать мисс Медоуз, которая и не особо-то сопротивлялась. Сам Брайан был занят тем, что отбивал Гринграсса у любопытных бывших коллег — прямо как в старые-добрые. В какой-то момент Милли безапелляционно затащила всю их компанию фотографироваться — получившийся снимок Брайан был твёрдо намерен проявить и повесить на стену.       Пока друзья обсуждали, кто, куда и как применит получившуюся фотографию, Рафаэль потихоньку утянул Брайана на улицу. Там они, миновав курящих и целующуюся в кустах парочку, без спешки взошли на невысокий пологий холм, располагавшийся позади ресторана. Его мягкий желтоватый свет бил им в спину, но шли друзья в темноту, надеясь в ней ненадолго скрыться от остальных гостей свадьбы: оба ощущали необходимость поговорить.       С холма открылся отличный вид на поля и сонный пригород Лидса, на приземистое здание ресторана и лужайку перед ним, где с хохотом кружились в подобии танца Грюм и мисс Вэнс, совершенно не попадая в гремевшую из здания музыку, а остальная группа курильщиков подбадривала их свистом. Благо, было безветренно, и дым сигарет не долетал до места, где остановились друзья. Разомкнув губы, Брайан глубоко втянул воздух, надеясь, что вышло не слишком громко-заметно. Рафаэль пах незнакомо: всё ещё собой, конечно же, и сладким, и шампанским, которое в него влил Орсон, и Гидеоном, на радостях затискавшим упиравшегося друга, и слегка дымом чужих сигарет… но и новым лосьоном после бритья, и непривычно ароматным мылом, и другим стиральным порошком. Любопытно…       — Не хочешь ничего рассказать?       Рафаэль передёрнул плечами, словно собирался пожать ими, но в последний момент передумал. Помолчав немного, выпалил:       — Я здесь ненадолго. Поздравить — и обратно.       — Обратно — куда?       — Лучше тебе не знать.       — А мне?       Оба вздрогнули, застигнутые врасплох раздавшимся за их спинами голосом. Выхватив палочку, Брайан резко повернулся, но осёкся в движении, сперва унюхав Нотта, а затем и рассмотрев в безлунной ночи тёмный силуэт. Гринграсс рефлекторно попытался его проклясть.       — Ну-ну, что за приветствие? — протянул Нотт, смахнув с себя его чары. Негодование вскипело, и Брайан обвинительно воскликнул:       — Вы ведь говорили, что отдел не станет следить за Рафаэлем!       — За ним и нет наблюдения: я следил за тобой, — Нотт подмигнул растерявшемуся Брайану. — Да уж, учиться вам обоим ещё и учиться…       — Что тебе надо? — мрачно потребовал Рафаэль.       — Поговорить — только и всего.       — Оставь нас в покое, — процедил Гринграсс, и злости в его словах было достаточно, чтобы они стали приказом, который обычный человек не в состоянии проигнорировать.       Нотт отмахнулся от его слов, как от гудящей над ухом мухи. Брайан порывисто подался вперёд:       — Сэр, прошу вас… не сейчас.       — Когда же ещё? — уточнил Нотт, не сводя глаз с Рафаэля. — Ведь мой амулет сокрытия работает идеально, малыш: даже самые совершенные поисковые чары Тайн тебя не засекают. Удобно, правда? А что в благодарность?..       За спиной Брайана Рафаэль тихо цыкнул.       — Ну?       — Давай отойдём.       — Нет.       — Брайан, будь добр… — Нотт помахал рукой, изображая призыв потеряться.       Брайан обернулся к другу, взглядом спрашивая мнения. Помедлив, Рафаэль кивнул и вышел из-за его плеча, а Брайан остался на месте — на страже и соскользнул чуть глубже в аниформу. Зрение обострилось, и ночь перестала быть непроглядно-чёрной.       Вслед за Ноттом Рафаэль отошёл ярдов на пятьдесят в сторону. Они проговорили недолго и как-то странно: говорил преимущественно Нотт, а Гринграсс пилил его неприятным взглядом, но, на удивление, не перебивал и не спорил. Лишь в конце, когда Нотт замолчал, Рафаэль ответил парой рубленых фраз. Усмехнувшись, некромаг потянулся сжать его плечо — Рафаэль увернулся и что-то прошипел, сверкая глазами. Нотт не придал значения его злости; улыбнувшись уже в открытую, он бросил на Брайана быстрый взгляд и трансгрессировал.       Выждав немного, Брайан приблизился к Гринграссу.       — Что он хотел?       — Не уверен, — буркнул Рафаэль. — Сказал мне жить, пока есть время.       Сердце быстро заколотилось в груди, и Брайан стиснул зубы почти до боли. Наверное, вид у него сделался совсем щенячий: Рафаэль отвернулся, резким смущённым жестом поправил очки, — но Брайан всё равно разглядел на его лице задумчивость и горечь.       — Рафаэль…       — Будь осторожен с Ноттом. Он — самый близкий человек моего отца.       — Мне всё равно, — Брайан сжал его плечо: ему Гринграсс позволил этот фамильярный жест. — Объясни, куда ты пропал? Почему не отвечал на сообщения? И что… что случилось тогда в Хогвартсе?       Рафаэль помолчал, подбирая слова.       — Меня подставили, а я купился. Дурак. За свои действия хотел суда и наказания — мне не позволили.       — Кто?       — Политики, — выплюнул Рафаэль, и его очки сверкнули, сдерживая магию. Брайан легонько встряхнул друга, не давая погрязнуть в чувствах.       — Почему ты не пришёл ко мне?       — Не мог смотреть тебе в глаза. Не после всего.       Нехорошо так, наверное… но после этих слов от сердца к кончикам пальцев прокатилась тёплая волна облегчения. Брайан шумно выдохнул.       — Ты должен поговорить с Рабастаном.       — Нет, — отрезал Рафаэль; говорил он в сторону, сгорбившись, втянув голову в плечи. — Опасно.       «Если в Тайнах решат, что я привязан к нему, Басти не дадут спокойно жить», — отчётливо слышал Брайан в его тоне. Он понимал, что друг тревожится не напрасно; и всё равно не мог не сказать:       — Басти заслуживает хотя бы извинений.       Отрывисто кивнув, Рафаэль запустил руку в карман и извлёк коробочку, умещавшуюся в ладони.       — Передай ему, — он сунул коробочку. Поколебавшись, Брайан принял её, убрал во внутренний карман пиджака, расширенный чарами.       — Хорошо, передам. Но не считай, что это избавляет тебя от…       — Не считаю.       Некоторое время они молчали. У Брайана было ещё столько вопросов… Однако лучший друг явно не станет на них отвечать. Поэтому оставалось лишь заметить:       — Нам стоит вернуться.       Гринграсс согласился хмыканьем, но, едва Брайан сделал шаг, поймал его за локоть и протянул свою записную книжку — вторую из пары.       — По ней меня могут отследить, — сказал Рафаэль, впервые за разговор прямо встречая взгляд друга. Голос Гринграсса был твёрд и серьёзен, глаза горели мольбой о согласии — и Брайану ничего не оставалось, кроме как пойти на уступку, от которой на сердце кошки скребут.       Видно, и правда у него такая судьба.       Слабо слушающимися пальцами Брайан принял ежедневник. Рафаэль не сразу разжал на нём пальцы.       — Я буду писать. Но не так.       — Хорошо, — Брайан сглотнул — и выпалил с затаённой надеждой: — Скажи, то место, где ты скрылся… тебе там хоть хорошо?       Вопреки ожиданию, Рафаэль потупился, покраснел и сам утянул Брайана обратно к ресторану. Уже на пороге зала, где праздник приобретал всё более буйный размах, Гринграсс тихо выдал лучшему другу, как самое сокровенное:       — Мне кажется, меня там ждут.