The scales of justice

«У каждой розы есть шипы».

Poison

…

— О чём ты говоришь? — в недоумении Оскар вскинул бровь, скрещивая руки перед собой. — Какой ещё напарник? — Если говорить точнее — я следователь, который будет Вам помогать в расследовании, — растерянное лицо прокурора дало понять, что тот понятия не имел о новом сотруднике. — Вижу, Вас не предупредили о моём появлении в отделе, — так и не дождавшись ответного рукопожатия, Дрэйк отзеркалил позу своего собеседника. — Что ж, сюрпр-и-и-з, — издевательски протянув конец слова, он чуть усмехнулся. На этой картине знакомства не хватает только хлопушек и яркого салюта в небе. Но по крайней мере мелкие искорки в серых глазах Оскара уже разгораются алым пламенем, испепеляя появившегося откуда ни возьмись наглеца, заявляющего о том, что будет с ним работать в паре. «Что за хрень здесь вообще происходит?» — Никто не говорил о том, что мне придётся работать с каким-то типом, — процедил он. — Как грубо, прокурор. — Напоследок заглянув в глаза прокурору, парень лениво направился вперёд. — Вы ведь славитесь своей интеллигентностью среди остальных сотрудников. Если бы кто-нибудь спросил, чего ему больше всего не хватает в этой жизни для полного счастья, Оскар бы немедля ответил — самообладания и хотя бы доли хладнокровия перед раздражающими факторами. Да, возможно, он ответил слишком резко. Да, возможно, так и есть. Да, всё именно так. Но как бы он ни пытался сохранять внешнюю непоколебимость, слова всегда его выдают. Наверное, в этом и заключается одна из его слабостей. И даже сейчас, смотря вслед уходящей по узкому тротуару фигуре, Оскар не может просто смириться и оставить разбирательство на потом. Не в его стиле. «Мы с тобой ещё не закончили», — поправляя рукава и пряча руки в карманы свободных брюк, он тяжело вздохнул. Придётся догонять. — Я работаю один, — быстро шагая за следователем, парень злился, смотря на чёрную макушку с забранным маленьким хвостиком, качающимся в разные стороны после каждого сделанного шага, — поищи себе кого-нибудь другого. Но ответом послужило лишь молчание. И даже спустя несколько окликов наподобие «эй, ты вообще меня слышишь?», не последовало ни одной фразы. Дрэйк, несмотря на его ленивую походку, совершал довольно большие шаги, оттого Оскар никак не мог приблизиться к нему так, чтобы хотя бы дотронуться до плеча, а лишь плёлся за ним, иногда пытаясь привлечь к себе хоть какое-то внимание. Наконец парень в чёрном остановился на повороте около одной из развилок крохотной улицы и, облокотившись о бетонную стену последнего заброшенного круглосуточного магазинчика, удосужился повернуть голову к прокурору. Лёгкая улыбка всё так же не сходила с лица, а взгляд был таким спокойным, что создавалось ощущение, словно его невозможно задеть. Или же ему и вправду всё равно. — Я работаю один, — упрямец стоял на своём, чуть ли не топая ногой, как маленький ребёнок. — Я понял Вас, прокурор, — Дрэйк плавным жестом указывает на дорогу за магазином, — но давайте пока займёмся делом? Когда он выглянул из-за стены, его взору представилось маленькое двухэтажное здание, окружённое многочисленными кустарниками и маленькими деревьями. Сами стены были потрёпанными, а кое-где уже отколупывалось покрытие, открывая вид на кирпичи с пролезающим из-под маленьких трещин мхом, протягивающимся по всей поверхности. Рядом уже находилась следственно-оперативная группа и подоспевшая бригада скорой помощи, откуда уже поспешно выходил фельдшер, одетый в ярко-синюю униформу. Оскар наконец-то пришёл в себя. Он же приехал на место преступления по новому делу. Так что же тогда за цирк здесь устроил? — Но для начала покажи своё удостоверение, — переключившись на Дрэйка, парень вновь стал серьёзен. Но не успел он и опомниться, как перед его носом тут же возник документ с фотографией следователя, его должностью и датой рождения. «Так ты ещё и младше меня», — усмехнулся Оскар, направившись к месту преступления. — Учти, я потребую у главного прокурора перевести тебя в другой отдел, — не поворачивая головы, он тихо вздохнул, пробираясь сквозь заросли. — Да-да, — после неудачных попыток бедняги увернуться от очередной колючей ветки, Дрэйк приблизился и принялся раздвигать назойливые ветви, прочищая путь, — Вы и сами справитесь.

…

Чем ближе к этому месту, тем мрачнее оно становится. Будто логово затаившегося злодея, что выбрал его не случайно. Здесь уже давно никто не бывал. Здесь больше не сдаются маленькие квартиры по причине их старой и непрочной конструкции. И здесь и вправду присутствует жутковатая атмосфера, как в однотипных страшных фильмах про мистические места, где творится всякая несуразица. Идеальное место преступления. Со второго этажа, объединяющего все квартиры, бригада скорой помощи аккуратно перемещала на носилках чьё-то тело. В быстром темпе, руководя друг другом, два фельдшера спустились по старой лестнице, что поскрипывала после каждого шага: словно крича о своей хрупкости и небезопасности, она прогибалась под тяжестью чужих ног. Наконец можно было нечётким пятном разглядеть саму пострадавшую. Её белокурые волосы и белоснежная кожа выделялись на фоне всего мрачного окружения, а светло-бежевое коктейльное платье создавало образ чего-то невинного, словно нечто спустилось с самого неба. Так что же за тёмное зло посмело покуситься на этого ангела? Оскар тут же оказался около машины, где на девушку уже надевали кислородную маску. Шея была покрыта синими пятнами, оставленными подушечками пальцев, а цвет кожи теперь казался синеватым и настолько бледным, что создавалось ощущение, будто перед ним лежит сам труп. Сколько бы Оскар ни пытался приспособиться, с такими зрелищами свыкнуться почти невозможно. Каждый раз его сердце наливается горечью и злостью, будто каждая жертва — самый родной человек на планете. Поэтому часто перед сном всплывает один и тот же вопрос: почему он это делает? Почему с таким трепетом относится к своей работе? Возможно, дело в излишнем перфекционизме. А возможно, здесь кроется и нечто другое. Что-то сокровенное, спрятавшееся на самом дне его сознания. А может, он просто перечитал Фрейда? От размышлений его отвлёк уже знакомый голос: — Состояние жертвы? — следователь общался с врачом, записывая показания в маленький кожаный блокнот. — Что-нибудь уже известно? Врачи уже начинали погружать девушку в машину. — Состояние тяжёлое. Сейчас её направят в ближайшую клинику, где пострадавшая будет опознана, — мужчина в униформе то и дело наблюдал за правильной работой своих подопечных, явно нервничая и торопясь, — по крупным гематомам на шее могу сказать лишь то, что ей явно пытались перекрыть доступ к воздуху. Протянув врачу карточку с номером, Дрэйк слегка кивнул головой в знак благодарности, позволив тому дальше работать. — И почему преступникам так нравится прикладывать руки к шее? — Что ж, мы сюда и приехали, чтобы выяснить это. — Убрав блокнот в объёмный карман пальто, парень развернулся к Оскару. — Давайте проводить осмотр, прокурор. Стоило им направиться к этому злополучному месту, как сзади послышался рокочущий звук заведённого двигателя и шарканье шин уезжающей скорой, пытающейся спасти чью-то жизнь. «Лишь бы только она выжила», — не выходило из мыслей, пока Оскар шёл вслед за своим новым «помощником» в полной тишине и в предвкушении, какая же картина будет складываться дальше. А картина складывалась не лучшим образом. На удивление, внутри этого невзрачного и потрёпанного здания таился вполне себе комфортный и уютный кабинет: отделка была выполнена белым камнем, который присутствовал на двух противоположных друг другу стенах. Весь интерьер представлял из себя укромное светлое пространство с удобным серым диваном и рабочим столом из закалённого стекла; и хоть предметы декора можно было пересчитать по пальцам, любой бы не отказался остановиться здесь хотя бы на пару часиков. Если, конечно, не учитывать расположение этого милого кабинета и то, что здесь произошло. — Прокурор, — начал полицейский, составлявший протокол, — хорошо, что Вы подоспели так быстро. Можете начинать первоначальный осмотр. — Здравствуй, Томас, — поднимая жёлтую ограждающую ленту, он принял у мужчины перчатки, — фотография улик уже сделана? — Да, Дрэйк по моей просьбе уже всё сфотографировал, — приветливо улыбаясь следователю, полицейский направился на выход, дабы немного освободить помещение, — вам повезло с ним, он такой добрый и приветливый. — Не преувеличивайте, — виновник смущённо приподнял уголки губ, следуя за прокурором, — это ведь моя работа, как-никак. — Ещё и скромняга, — похлопав того по плечу, мужчина вышел за ограждение, — Вы уж берегите его, — в эту же секунду он скрылся с поля зрения. Подойдя к своему «напарнику», Оскар вручил ему дополнительную пару перчаток и ультрафиолетовый фонарик, не переставая смотреть в глаза: — Так ты, значит, приехал сюда намного раньше? — Я приехал одновременно с полицией, так как мой дом находится за пару миль отсюда, — принимая вещи, парень признательно улыбнулся. — Что-то не так? — Нет же, — отвернувшись от следователя, прокурор направился в глубь помещения, — я просто спросил. Остаток времени был проведён в кромешной тишине, они не мешали и не отвлекали друг друга. Лишь под конец процедуры Дрэйк вручил парню маленький пакетик с возможными уликами, направившись на выход и поправляя за собой яркую ленту в дверном проёме. Оскару же от этого молчания было максимально некомфортно. Всю дорогу они шли порознь: сначала парень думал, что новый следователь просто проводит его до машины, но каково было его удивление, когда, стоило ему открыть машину, тот сразу распахнул бежевую дверцу, запрыгивая на переднее пассажирское сиденье. «Это что ещё за дела?», — опираясь рукой о крышу автомобиля, он грозно взглянул на пассажира. — Ты разве приехал не на своей машине? — Нет, меня подвёз Томас. Он узнал, что я живу по пути, — удобнее устраиваясь в сиденье, парень искал кнопку включения магнитофона. — Поторопитесь — мистер Гудман уже, наверное, заждался. И как бы его ни бесила вся эта ситуация и то, что его любимую дорогую машину сейчас «лапают», он не может сопротивляться. Начальство не может ждать вечно, придётся свыкнуться со всем происходящим. Хотя бы на несколько часов. О боги, сейчас это кажется невыносимой вечностью.

…

Оскар никогда бы не подумал, что дополнительно скачанный альбом группы Metallica «Garage Inc» когда-нибудь ему пригодится, ведь особо трепетных чувств к этим ребятам он не питал. Может, и есть пара песен, которые прослушиваются раз в несколько месяцев по особому настроению, но так, чтобы выкрикивать, мотая головой, строчку за строчкой, как это делает парень рядом — никогда. Дрэйк оказался настоящим фанатом металла: каждое его движение было наполнено особой любовью к этому жанру рока, а улыбка на лице служила дополнительным тому доказательством. Его волосы разлетались в разные стороны от попутного ветра, создавая на голове целое «гнездо», но его это, по всей видимости, несильно волновало, пока из колонок доносился звук электрогитары и голос Джеймса Хэтфилда. И про каждую песню, что только сменяла предыдущую, он радостно твердил одно и то же: «О, эта песня моя любимая». А потом рассказывал историю создания и глубинный, по его мнению, смысл. В какой-то момент он даже задумался над тем, а тот ли это грубиян, что бесит его одним лишь своим видом? Но всему наступает конец, стоит им подъехать к небольшому зданию прокуратуры: — Давно я уже так не веселился, — выключая магнитофон, Дрэйк до сих пор ярко улыбается, — у тебя отличный вкус в музыке. — Конечно, по-другому и быть не может, — усмехнулся тот в ответ и вальяжно вышел из машины. Путь до офиса не занял много времени: для удобного и быстрого перемещения сотрудников он располагался на первом этаже, рядом с общим холлом. На двери красовалась позолоченная табличка «Главный прокурор отдела по криминальным делам Билл Гудман». Встретило ребят просторное помещение, выполненное в единой цветовой гамме: чёрные кожаные стулья контрастировали с белыми стенами и огромным столом, протянувшемся аж до середины всего кабинета. Свет из панорамных окон хорошо освещал всё пространство, так что в дополнительном освещении никто не нуждался. — Дрэйк, Оскар, — приветливо улыбаясь парням, мужчина в сером костюме жестом пригласил их войти, — о нём я тебе и забыл рассказать сегодня утром, ты уж прости — память старика. — Ничего, — парень аккуратно присел на мягкий стул рядом с длинным столом, — мы уже познакомились и провели вместе первичный осмотр. Дрэйк же проделывает всё то же самое, но без грамма лишнего слова. И снова он молчит. — Что ж, — разбавляет неловкое молчание Оскар, — о пострадавшей уже что-нибудь известно? — Пока ничего, ждём звонка лечащего врача, — постукивая пальцем по столу, мужчина выдаёт своё волнение, — улики уже переданы в лабораторию? «Точно, нужно же было сначала отдать улики». — Пока нет, но… — Я ведь всегда прошу тебя сначала заглядывать в лабораторию после осмотра. И вот его снова поймали с поличным. И снова он чувствует себя униженным из-за указов на свои мелкие оплошности. Особенно злит то, что отчитывают его прямо перед тем, кто это слышать точно не должен. Не в этой жизни уж точно. Однако его волнение и смущение спокойно можно прочитать по взгляду и слегка сдвинутым к переносице бровям: прямо как обидчивый маленький мальчик, которого поставили в угол за непослушание. В такие моменты хочешь не хочешь, а заступника ищешь глазами автоматически. И вариант здесь только один. Тот, что сидит рядом. — Прокурор Нельсон, — спокойно начинает Дрэйк, — я могу? Указательный палец парня был направлен на кожаную сумку. — Ну что ты, я и сам справлюсь. — Здесь недалеко, — передавая взглядом «хватит любезничать», следователь чуть усмехнулся, — не успеете и глазом моргнуть, как я окажусь здесь. — Да, Дрэйк, — встревает в эти переглядки Гудман, — займись этим. Оскару не остаётся ничего, кроме как покорно открыть сумку, забрав оттуда герметичный пакет. Может, оно и к лучшему, но хочется провалиться сквозь землю. След парня сразу исчез, оставляя за собой лишь звук защёлки входной двери. — Надеюсь, вы подружитесь. — Наблюдая за Оскаром, впавшим в ступор, прокурор любезно просит секретаря налить им чая, созваниваясь с ним по служебному телефону. — Он показался мне таким же целеустремлённым и упёртым, как ты. Последнее, что ему хочется слышать от начальника, — это сравнение. — Прокурор, вы ведь знаете, что я работаю один, — тихо шепчет парень, опечаленно смотря на начальника. — Оскар, ты ведь… — Вы ведь прекрасно знаете — мне не нужны помощники! — выходит чуть громче. Внезапный звонок прерывает Оскара. Когда же его перестанут останавливать на полуслове? Гудман тут же поднял телефон, больше похожий на трубку из прошлого века. По ходу разговора его эмоции сменялись одна за другой: сначала радость, потом паника и агрессия, которые добавляли лишнюю порцию тревожности к сегодняшнему дню. — Жертва впала в кому, — сбросив звонок, мужчина обеспокоено взглянул на парня, — состояние крайне нестабильное, и, если она умрёт, боюсь, мы упустим преступника, — пригласив мягким кивком секретаря, он поспешно добавил: — Поэтому больше никаких «я работаю один», ясно? Дрэйк хорош в работе. Он в первую очередь следователь, а уже после — помощник. — Понял Вас, — на сегодня ему точно хватит. — Могу я идти? — Да, продолжай работу, — отвернувшись к окну, мужчина горько вздохнул от досадного разговора. Больше не смотря ему в глаза, Оскар встал со стула и быстро направился к выходу из кабинета. «Нужно срочно проветрить голову».