The scales of justice

«Не беспокойся за своё счастье, выполняй свой долг»

Дюран

…

Удивительно, как иногда жизнь умело закручивает нас в свой тугой жгут, не позволяя даже на секунду расслабиться: она тянет всё сильнее, заставляя ощущать эту наполняющую сердце больную горечь. И, как бы отчаянно мы ни пытались выбраться, последствия и их причины прилегают к нам, не оставляя другого выхода, кроме как смириться и наблюдать за собственным медленным погружением во тьму. Когда же он так просчитался? На каком моменте повернул не в ту сторону? Можно винить в своих проблемах каждую ненавистную душу, что появлялась на его пути, но, как бы он ни хотел переложить свои беды на других, они всегда будут оставаться лишь вторичным фактором финального результата, к которому его привело собственное восприятие действительности и неопытность в некоторых вопросах. Каким бы он ни казался себе гением, держащим всё под своим тотальным контролем. Делать ошибки, позже приводящие к сложному выбору, это ведь нормально? Попытки сконцентрироваться на происходящем даются с непосильным трудом: слышатся какие-то обрывки фраз с разных сторон; они будто наполняют зал заседания постоянным шумом, громкость которого нельзя сбавить или выбить в ноль. Гробовая тишина без грамма лишнего звука сейчас ой как не помешала бы. Точно, зал заседания. А почему он здесь? Точно, тёмно-синий костюм со строгим чёрным галстуком. А почему он в этой скучной классике? Точно, эти глаза цвета прожжённого угля напротив, что режут всё живое изнутри, принуждая сердце биться так, будто оно борется за собственную жизнь. Точно… Хриплый мужской голос со стороны стола судьи вернул его в реальность всего происходящего. Мужчина в чёрной мантии смотрел на парня обеспокоенно, сомневаясь в хорошем самочувствии прокурора. — Оскар Нельсон, вы расслышали мой вопрос? Резкий звук извне заставил его невольно вздрогнуть. «Почему они все не могут просто заткнуться?». Да, он и вправду сейчас в суде. И хоть Оскар за всю свою карьеру сидел на этом месте уже несколько десятков раз, такого напряжения не ощущал никогда в жизни. Разорвав зрительный контакт с этой бездонной чернотой, что скрывалась в радужках глаз, Оскар опустил взгляд на свои дрожащие ледяные руки, а после, словно испуганный ребёнок, посмотрел на судью. — Прошу повторить вопрос, ваша честь, — собственный прорезавшийся голос казался совсем чужим. С трудом сдерживаясь, чтобы не выбежать из этой преисподней в тот же момент, парень громко сглотнул, пытаясь избавиться от новообразованной Сахары в своём горле; это не особо помогло. — Вы подтверждаете свои слова, прокурор Нельсон? — чуть громче спросил мужчина. Чаши весов качаются, не находя верного и нужного положения, томительно растягивая время ответа. Обрушившаяся тишина снова закупоривала его в объёмный глухой вакуум. А ухмылка на противоположной стороне зала только сильнее растягивалась — её владелец с интересом наблюдал за мучениями бедняги, который только недавно был непрошибаемой стеной. Казалось, его ничего не могло сломить. Никогда в жизни. Или всё-таки могло? Сутки на Венере длятся почти сто семнадцать земных дней — примерно так растянулось время в ожидании лишь одной решающей фразы, которая и могла определить дальнейший исход событий для этих двоих. Так какой же будет ответ? Да или нет?

…

Год тому назад

Противный гул будильника жестоко вгрызался в спящую голову, тормошил её, заставляя проснуться. Худощавая рука автоматически вылезла из своего укрытия, заторможенно ища заветную кнопку выключения, которая могла прекратить это мучение для его ушей. Оскар мог бы, конечно, установить будильник на свой телефон, добавив в него абсолютно любую классическую музыку, которая будет делать пробуждение менее раздражительным. Прямо как в дешёвых сериалах, где по первому же гудку актёр принимает сидячее положение и, расправляя руки, блаженно потягивается, смотря на «прекрасное» солнышко, противно лезущее в глаза, словно испепеляя их вовсе. Ну, увы и ах. Он у нас ведь чёртов истинный любитель ретро, поэтому и будильник у него должен быть «ретровским». А вот что это серебряное чудо с синим циферблатом, которое он урвал за бешеные деньги на каком-то аукционе, будет издавать такие истошные звуки, парня никто не предупредил. Но что поделать — красота требует жертв, как говорится. Тишина, наполнявшая комнату после раздражительного удара по источнику пробуждения, вновь давала возможность погрузиться в ангельский мир радужных сновидений, что сейчас бы был как раз кстати для него самого, но не для работы, где нужно появиться ровно в назначенное время — в восемь утра. Ни на минуту позже. Ни за что. Пунктуальность Оскара всегда заставляла его действовать по собственному расписанию, а если что-то мешало, то это становилось главной причиной нервозности и волнения. Поэтому он не любит ездить на маршрутках. А потому и купил себе машину, в точности похожую на Aston Martin DB5 из его любимого фильма «Голдфингер», который он пересматривает каждый год, чтобы больше проникнуться очаровательной атмосферой боевика. Ну а хотя кого здесь обманывать — он всегда мечтал ездить на этой красотке, прямо как его любимый персонаж — Джеймс Бонд. Продрав глаза, бедняга заставил себя встать с этой мягкой и уютной постели, заслоняя рукой лучи ярко пылающей звезды, наполняющей комнату естественным светом и обогревающей помещение. Ах, если бы не его дикая любовь к работе, он бы желал только одного — остаться в своём любимом коконе подольше. А лучше сразу на всю жизнь. Доносящаяся из динамика телефона музыка наконец-то начала пробуждать затуманенный разум: на это утро им была выбрана песня обожаемой группы The Beatles — «What Goes On». Пушистые бежевые тапочки нежно погрузили в свой ворс ноги, а любимый зелёный свитшот с ярко-жёлтой надписью «Какое дерьмо вы приготовили мне сегодня?» вновь поднял настроение. «Что творится в твоём сердце? Что творится в твоих мыслях?» В ванной, тихонько пританцовывая в такт мелодичной песне, Оскар рассматривал своё припухшее лицо — оно было таким из-за вчерашнего жора, который напал на него под ночной просмотр «Гарри Поттера». «Ну как здесь сдержаться? Я совсем немного» — говорил он себе каждый раз, приходя на кухню за новой пачкой чипсов. Утренние процедуры всегда занимали у Оскара большую часть времени: бодрящий душ, маски для волос и лица. Даже на банальную чистку зубов тратится около десяти минут. При этом парень успевает пожелать всем своим родственникам добрейшего утра, а также покривляться перед всеми отражающими поверхностями в квартире, воображая из себя вокалиста Джона Леннона, пока убирает накопившийся за ночь мусор в спальне. Может, для этого он и встаёт за три часа до смены? «Однажды я увидел тебя, Когда шёл по дороге» Кухня была выполнена в тех же цветовых тонах, что и все жилые комнаты. И хоть она и была маленькой, зато здесь веяло уютом и прекрасной атмосферой восьмидесятых годов прошлого века. Напольная плитка представляла из себя цельный геометрический узор: объёмные серо-голубые квадраты были расположены на белом фоне и перетягивали на себя всё внимание; ярко-синие тумбочки, за одной из которых уже стоял Оскар, разбираясь с рисоваркой, обрамляли левый угол, что был расположен ближе всего к окну; такой же синий антикварный чайник грелся на плите, кипятя воду. На столешнице уже начали появляться отдельные блюда, которые должны были стать «настоящим завтраком чемпиона»; по крайней мере, так было написано на упаковке кукурузных хлопьев, которые пришлось вскрыть из-за поломки дорогущей рисоварки. Этими самыми блюдами стали пара штук фруктов и зелёный чай с мятой. «М-да, такой себе чемпионский завтрак», — пронеслась в голове мысль, наложившая горечь на сегодняшнее утро. «Девушке вроде тебя так легко лгать, Скажи, почему?» Самой сложной задачей для Оскара является выбор подходящего наряда, сочетающегося с его настроением и готовностью к предстоящему дню. Изо дня в день он бесит начальство своим «экстравагантным видом», который, по факту, просто не входит в рамки официально-делового стиля. Ему тысячу раз твердили о том, что такой внешний вид не подходит его месту работы, но на все эти причитания парень отвечал лишь слабеньким кивком с лёгкой улыбкой, а-ля «Ваше мнение было услышано, но не одобрено. Повторите попытку позже». И всё же ему удалось доказать, что то, как он выглядит, никак не влияет на его идеально выполняемую работу, а чудики, отречённые от понятия «дресс-код», есть везде, и ничего страшного не случится, если в прокуратуре заведётся один такой. Разнообразие всё-таки, как-никак. И нет, это совсем не значит, что к нему перестали придираться — придираются, но уже в качестве шутки или когда приезжают «важные люди в костюмах». «К чёрту классику», — каждое утро повторял он сам себе. И на этот раз выбрал алую рубашку с объёмными золотыми нитями и васильковыми вставками, обрамлявшими всю ткань. Свободные брюки небесно-голубого цвета придали дополнительного роста, добавляя бёдрам ещё большей стройности и изящности, а тонкий кожаный ремень подчеркнул и без того тонкую талию. Отражение в зеркале доставляло парню удовольствие, но чего-то всё-таки не хватало… В дело пошла плойка, создавшая естественные волны на его пепельно-чёрных волосах, а пара перстней с миниатюрными белыми камнями только дополнила образ, поднимая ему настроение, когда он разглядывал получившийся результат. Стрелки на настенных часах уже показывали семь утра. Пора выдвигаться. «Ты хотела разбить мне сердце и наблюдать, как я умираю? Скажи, почему?» По всему коридору были развешаны репродукции картин его любимых художников. Какие-то он пытался изобразить сам, а какие-то покупал в специализированных ларьках художественных галерей разных городов и стран. Экспрессионизм — вот что по-настоящему восхищало и воодушевляло Оскара. Разглядывая разные творения представителей этого жанра, он любил размышлять над тем, что же хотел передать автор, какие чувства и переживания охватывали его на протяжении написания картины или почему был выбран тот или иной сюжет. Что уж говорить, парень постоянно брал выходной, чтобы просто насладиться новыми работами, представленными на посещаемых выставках. На его стенах присутствуют копии ранних работ Кандинского, когда тот ещё не полностью погрузился в абстрактную живопись, а также рядом его любимое полотно Эмиля Нольде «Распятие». Весь этот маленький коридор был больше похож на собственно собранную укромную галерею, что только радовало глаз. Но главной гордостью Оскара была двухметровая картина Эдварда Мунка «Мадонна». Шедевр, на который он засматривался ещё с самых ранних лет своей жизни. Ей почётное место было отведено в спальне, она удачно дополняла интерьер в излюбленном стиле «лофт». Перед выходом Оскар взглянул на самую крайнюю работу «Богоматерь с младенцем». Взгляд нарисованной женщины казался опустошённым, но в то же время был наполнен тоской и глубокой печалью. С любого ракурса она будет смотреть прямо в глаза зрителю, прожигая своей невыносимой чернотой, расползающейся внутри, словно вязкая скверна. С трудом оторвавшись от этого манящего взгляда, он поспешно надел туфли-оксфорды того же шоколадного оттенка, что и ремешок, не забыв прихватить с собой классическую сумку-портфель с документами, и ушёл прочь. Как бы выглядели эти глаза вживую? «Убиваешь ты меня Этим холодом своим. Что же в мыслях, расскажи». Что может быть лучше, чем слушать в машине по дороге на работу одну из лучших песен группы AC/DS — «You Shook Me All Night Long»? Для Оскара, видимо, уже ничего: громко подпевая прекрасному голосу Брайана Джонсона, он отстукивал ритм барабанов по кожаному ремню, обгоняя на дороге всех и вся, будто гонщик, явно наслаждаясь этим утром. Ну кто ещё будет ехать на работу с диким восторгом? Конечно же, Оскар, никто более. Кажется, ничто не может испортить эту идиллию. Внезапный звонок заставил его прервать свой сольный концерт в качестве второго вокалиста и сбавить музыку в колонках до минимума. На дисплее телефона высветился контакт главного прокурора, на звонок которого парень незамедлительно ответил. — Здравствуйте, Гудман, какие новости с самого утра? — заметив красный свет светофора в последний момент, парень резко остановился. — Здравствуй, Оскар, у тебя добавилось новое дело… Он не успел услышать конечную фразу, но весь первоначальный настрой медленно пополз вниз. «Чёрт возьми, я же ещё не успел разобраться с обвинениями из предыдущего дела», — Оскар продолжал чуть раздражённо постукивать пальцами по рулю, а в его голову настойчиво лезли мысли о перепланировке расписания. — Приехать на место нужно прямо сейчас. Жду тебя после первичного осмотра в своём кабинете, — воцарилось молчание, будто прокурор о чём-то думал. — Хотел ведь ещё что-то сказать, а это внезапное преступление вышибло все мысли. — Хорошо, я вас понял, — вздохнув, вымолвил Оскар. — Расскажете тогда при встрече. Дождавшись сообщения с адресом, обозлённый прокурор резко развернул машину на перекрёстке и помчал навстречу месту нового преступления. Да, он обожает свою работу. Но ненавидит, когда остаются незаконченные дела и когда его планы нарушаются. И кажется, эту идиллию всё же удалось нарушить.

…

Навигатор привёл Оскара в не совсем благополучное место: на улице ни души, хоть сейчас и было утро понедельника. Вдоль выстроились старые потрёпанные рекламные вывески с отколупывающейся краской — видно, что в этот район мало кто захаживал. Улочка была совсем маленькая, такая, что даже компания из нескольких человек чувствовала бы себя тесно, — что уж говорить о машине. Пришлось оставить её без присмотра на свой страх и риск. Большинство окон было заколочено либо же оставалось разбито. Фонари ждала та же участь: казалось, что они держатся на тонких проводах и вот-вот сорвутся на голову. Сам асфальт был уложен заплатами: где-то виднелись незначительные ямы, а где-то и вовсе просвечивалась земля с высушенной жёлтой травой. А по кромкам рекламных щитов можно было понять, что раньше здесь находились различные круглосуточные магазины. Подобные места всегда вызывали у Оскара тревогу. И несмотря на то, что на работе он сталкивался со многими вещами (а видеть ему приходилось зачастую омерзительные картины), страх и неприязнь так никуда и не испарились. Как бы он ни пытался с этим бороться. — Прокурор Нельсон? — незнакомый, но приятный голос вдруг резко разогнал мёртвую тишину. И только сейчас он услышал чьи-то шаги сзади. И только сейчас додумался обернуться. Незнакомец, словно тень, быстро подошёл к Оскару, одаривая лучезарной улыбкой. Его взгляд казался совсем ребяческим, а лёгкий румянец только придавал всему виду невинности. — Я хотел Вас встретить, чтобы проводить на место преступления, — подойдя чуть ближе, парень поклонился. — Но, видимо, Вы успели меня обогнать. И вправду тень: он был одет во всё чёрное, казался сплошным тёмным пятном. Лишь агатовые глаза выделялись на фоне светлой кожи и таких же угольных волос. «Никаких акцентов. Скукота». «Стоп, погодите-ка. А кто ты такой, собственно?» — А кто ты такой, собственно? — тут же озвучил мысль Оскар, даже не подумав о вежливости. Улыбка на лице напротив стала шире, навевая мысль, что только этот вопрос он ожидал услышать с момента встречи. — Забыл представиться, — незнакомец протянул ладонь, — моё имя — Дрэйк Йорк. Надеюсь, мы сможем стать хорошими напарниками. «Правильно ли я расслышал?»