Асфиксия

Сакура стояла перед Узумаки, нервно теребя края халата. Взгляд бегал. Задерживался на чем угодно, но не на Наруто. Сакура вдруг пожалела, что вообще впустила его. Она совсем не хотела сейчас выяснять отношения. Объясняться за свои же слова, за свои давно запутавшиеся чувства. Больше всего она боялась снова ляпнуть какую-нибудь жестокую лживую глупость. Глупость, за которую ее уже не простят — даже всепрощающий Наруто. — Можно, Сакура-чан? — Узумаки решился первым разорваться молчание. Видимо, сегодня именно ему во всем придется делать первые шаги. Наруто ни на что другое и не рассчитывал. С Сакурой по-другому и быть не могло. Харуно только кивнула. Тугой ком застрял в горле, а под ребрами заскреблось острое волнение. Уже второй раз Сакуре хотелось сбежать от Наруто. Харуно вдруг осознала, что даже смотрела на него она теперь иначе. Постоянно чего-то ждала. Постоянно была напряжена. Раньше Наруто был для нее тем, с кем она могла быть собой. С кем было спокойно. От Наруто не нужно было бежать — хотелось бежать к нему. Харуно поджала губы. Неужели одна ночь могла все перечеркнуть? Неужели новая спонтанная близость так просто разрушила их прежнюю, скрепленную годами? Сакуре казалось, что ее связь с Наруто нерушима. Неосязаема, непонятна для многих, но нерушима. Харуно сделала шаг — подошла ближе. — Прости меня, Наруто. Я тогда была не в себе. Ты ни в чем не виноват. Я сама… хотела этого. Ты был прав, я… я слишком много надумала о себе, о Саске. Я всегда считала, что принадлежу ему и всегда считала это правильным. То, что произошло между нами… Это не было ошибкой. Я знаю, ты все еще любишь меня, и я не хочу делать тебе больно. Я хочу быть с тобой честной, Наруто. Прости меня. — Тебе нужно время, Сакура-чан, я понимаю. Это ты прости меня, я не должен был на тебя давить. Значит, все в порядке? — Да, в порядке. Мир, — Сакура улыбнулась уголками губ, легкий румянец проступил на щеках. — Знаешь, я еще не ужинала, может… Может, сходим вместе в Ичираку? Мы давно там не сидели. — Давай. Только дождемся, когда дождь закончится. Заболеешь еще. Сакура спорить не стала. Наруто о ее здоровье всегда думал и беспокоился больше, порой забывая, что она была одним из лучших ирьенинов в их деревне. Сакуре нравилось, когда о ней заботились; нравилось, как заботился о ней Наруто. Даже сейчас, когда она снова его отвергла, он думал только о ней, только о ее чувствах. Совсем забывая о собственных. Сакура предложила пока пройти на кухню. У нее как раз не так давно скипел чайник. — Если честно, я думала, ты и разговаривать со мной не захочешь, — Харуно натянуто улыбнулась, разливая по чашкам кипяток. Руки все еще мелко подрагивали. Наруто все еще следил за каждым ее неловким механическим движением. — Я тоже так думал, — честно ответил парень, прикрыв глаза. Он действительно долго шел к тому, чтобы снова прийти к ней. Даже для Узумаки Наруто это было сложно. Сложно снова услышать, что ты не нужен. Снова услышать, что ты просто воспользовался любимым человеком. Наруто выжидающе задумчиво посмотрел на Сакуру. Многозначительно улыбнулся. — А потом я вспомнил, что нам давно не по двенадцать лет, а я, как будущий Хокаге, не могу отступать и бегать от проблем. К тому же, я тоже не хочу терять тебя, Сакура-чан. Я люблю тебя, ты знаешь это. — Наруто… Черт! — горячая вода пролилась мимо чашки. Сакура суетливо принялась искать на кухне у раковины тряпку. Снова принялась избегать взгляда Наруто. Это, что, было признание? Сакура всегда представляла себе признание мужчины женщине несколько иначе. Более романтично. Менее напряженно. В признании Наруто сквозила его привычная светлая легкость. И чужая мрачная безысходность. Сакура не знала, что ответить. Ей нечего было отвечать. Но Наруто от нее ничего и не требовал. Просто невозмутимо следил за реакцией девушки. Он ведь и без ее неловких скомканных ответов знал, что она ему скажет. «Прости, я люблю его». — Ты сказала, что принадлежишь Саске, до сих пор думаешь, что это правильно. Ты правда все еще в это веришь, Сакура-чан? — Не надо, Наруто, — резко оборвала его девушка, сжав в руках мокрую тряпку. Ей совсем не хотелось начинать все сначала, не хотелось срываться. Не хотелось снова запираться в ванной и плакать — плакать, потому что она уже давно не знала, что правильно в ее жизни, а что нет. Правильно ли, что она отпустила Саске? Правильно ли, что переспала с Наруто? Правильно ли, что даже после этого она продолжала любить Саске, и любила ли она его вообще, если так легко смогла отдаться другому? Правильно ли, что даже теперь, даже сейчас она не хотела отпускать от себя Наруто? Сакура не хотела об этом думать. Одна она все равно не найдет на это ответа. Сколько раз пыталась — не вышло. — Я пойду. Прости, Сакура-чан. Наруто встал с места, прошел мимо замершей девушки. Остановился. Слабо усмехнулся. Наивный идиот, пытающийся играть во взрослого. Их разговоры ничего не изменят. Разговоры не помогут отказаться от чувств ни ему, ни ей. Потому что они оба не хотели от них отказываться. Как бы ни пытались доказать себе обратное. Разговорами. — Подожди, Наруто, — Сакура тоже подорвалась с места и невольно задела парня плечом. У нее на кухне всегда было мало места. Сейчас — катастрофически мало. Узумаки дернулся, почувствовав на губах поцелуй: горячий влажный требовательный. Прощальный?.. — Что ты делаешь? — Наруто оторвался от Харуно, слегка тряхнул ее за плечи. Она снова совершала ошибку. Снова бросалась к нему. Снова искала в нем ответы; новые, пугающие их обоих чувства. Наруто не хотел быть долбанным справочником жизни для Харуно Сакуры. Наруто хотел быть большим. Хотел, чтобы Сакура наконец перестала самообманываться и позволила ему быть для нее большим. — Я не знаю, что чувствую к тебе. Хочу понять, — прошептала Сакура и тут же запустила пальцы в золотистые мягкие волосы, в каком-то немом отчаянии снова притягивая Узумаки к себе. Сейчас она его не отпустит. Даже если Наруто оттолкнет, снова выплюнет ей в лицо жестокую правду — сегодня он точно не сможет ее образумить, отрезвить. Сакура решилась. Последний раз. Она устала ошибаться. Разговоры ей не помогут. Ей нужно большее. Нужен Наруто. — Тебе так нравится делать одни и те же ошибки? — С тобой — да. В Наруто все разом перевернулось. Все сомнения, вопросы — Сакура умела выворачивать его наизнанку. Одной фразой. Одним взглядом. Одним неосторожным касанием. Ему казалось, она пьяна. Или же он. Или же они оба сейчас находились под чьим-то бесконтрольным гендзюцу. И никто не хотел его развеивать. Наруто не знал, как объяснить сейчас то, что он снова лез под одежду своей лучшей подруги. Лез под одежду девушки, к которой он сам себе обещал никогда больше не прикасаться. Наруто должен был остановиться. Должен был… Ради нее же. Но вместо отрезвляющих отзвуков здравого смысла он услышал, как зазвенела пряжка от его ремня. «Сакура-чан!..» Наруто глухо застонал, почувствовав, как рука девушки сжала его уже эрегированный член. Даже в прошлый их раз она не была такой настойчивой. Отчаянно настойчивой. Между тем Харуно прижалась к такому же мокрому от дождя и такому же горячему от желания телу. Обхватила лицо Наруто руками и тихо прошептала в губы: — Наруто, я ужасная женщина? Женские руки стянули ненужную футболку. — Сакура-чан… — Скажи, Наруто. Я ужасная? Следом отправился на пол и ее чистый нежно-розовый халат. Сакура совсем не стыдилась того, что сейчас стояла перед Наруто совершенно голая. Голая и возбужденная. Она больше не смела стыдиться. Это ее чувства, ее желания. Она не может их вечно прятать. Она не может вечно бегать от самой себя. От Наруто. — Ужасная, Сакура-чан, — словно в каком-то тупом наваждении пересохшими губами повторил за ней Узумаки, смотря, как Сакура медленно опускается перед ним на колени. Ужасная падшая женщина. Такой ведь ее сейчас видит Наруто? Сакура чувствует, как вместе с желанием накатывает и какое-то извращенное удовлетворение. Она хочет, чтобы Наруто видел ее именно такой: грязной, развратной, развязной — у него, не у Саске-куна, в ногах. Наруто должен видеть ее именно такой: ужасной. Совсем не той, которую он когда-то полюбил. И любит до сих пор. Сакура обхватывает губами головку члена и начинает неумело посасывать. Наруто шумно выдыхает. Закрывает глаза. Стонет не стесняясь — все чувства разом обостряются и сосредотачиваются на негромких причмокиваниях, теплых, влажных движениях — Сакура с каждым толчком пыталась заглатывать член все глубже и глубже, игнорируя рвотный рефлекс. Она хочет, чтобы Наруто кончил. Сейчас. Смотря на нее сверху вниз. Придерживая ее голову за отросшие мокрые волосы, машинально убирая непослушные пряди с взмокшего лба. Сакуре нравилось стоять перед ним на коленях. Нравилось чувствовать, как пульсирует его горячая плоть во рту. Нравилось чувствовать предвкушение его оргазма. Нравилось… …быть только его женщиной. Харуно не замечает, как в возбуждении невольно раздвигает собственные ноги и проникает ладонью между своих влажных складок. Ей тоже хочется кончить. Вместе с Наруто. Вместе наконец раствориться в чувствах. И наконец об этом не пожалеть. — Сакура-чан… Я сейчас… Наруто не может больше сдерживаться. Пытается отстраниться, но Сакура не дает ему этого сделать. Наруто кончает — Харуно закашливается. Поднимается, обтирает ладонью губы — утягивает Наруто в грязный поцелуй. — Я не хочу принадлежать Саске, — Сакура сталкивается лбом с его, смотрит Узумаки прямо в глаза. В ее словах ему слышится мольба, страх, отчаяние. Только сейчас Наруто замечает в зеленых ядовитых глазах слезы. Харуно не сдерживается. Из обмякшего тела вырывается тихий всхлип. Опьяняющая эйфория мигом разъедается чувством полного опустошения. — Сакура-чан… В голосе Наруто не меньше мольбы и отчаяния. Он просит, молит Сакуру прекратить. Прекратить думать о Саске, прекратить винить себя. Прекратить играть в ужасную женщину. — Ты не вещь, Сакура-чан. Ты никому не принадлежишь. Только себе. Слышишь? Сакура еще раз всхлипывает, прижимаясь к крепкому телу Узумаки, словно ища защиты от собственных мыслей. Грудь девушки шумно вздымается — еще немного, Сакура снова заплачет. Навзрыд. Совсем сломается. Наруто не думая подхватывает девушку и без слов уносит ее к ней в спальню. Заходит в комнату, бережно опускает Сакуру на кровать. Ложится рядом. Прижимает к себе. Сакура утыкается парню в грудь — растворяется в его тепле. Они нагие, мокрые — безнадежно задушенные своими же чувствами. Наруто вдыхает запах розовых волос — Сакура все еще пахнет дождем. И им. Они молчат. Смотрят друг на друга будто впервые — обнаженных, поломанных. Новых. — Ты не ужасная, Сакура-чан, — Наруто целует девушку в лоб, опуская взгляд на переплетение их ног, рук — ему нравится этот рисунок их тел. — Иначе я бы тебя не любил. Сакура хмурится, на губах появляется печальная усмешка. — Лжешь. Ты всегда меня любил. Любой. Наруто нечем крыть. Наруто очень хочет, чтобы и Сакура себя полюбила: любой. Наруто очень хочет в этом помочь. Ужасные женщины ведь не любят так, как она. Он не сомневается: на этот раз она примет его помощь. Примет свои чувства. Чистые, трепетные, новые. Чувства, в которых не было места прошлому, сомнениям, безответности — не было места Саске-куну.