Пока бьётся сердце

Визг шин. Оглушительный рёв мотора. Вздымающиеся клубы пыли. Дрожащие под внушительным натиском камни, потрескавшийся асфальт. Отовсюду доносятся радостные и поддерживающие крики, поспешно переходящие в громогласные визги. Огромный шлем скрывал полноценный обзор, и гонщик, крепко вцепившийся в руль своего автомобиля, видел перед собой лишь цель — вожделенный финиш и маячивший впереди чёрно-белый клетчатый флаг, взмах которого будет означать конец решающей гонки. Если черту таки удастся пересечь одним из первых — это положит начало новой жизни и откроет для Эдварда Каспбрака дорогу в светлое будущее. Популярность, авторитет, признание, ну и самое главное — возможность поучаствовать в самом масштабном заезде столетия и прокатить свою гоночную тачку по яркому ночному Лондону. Подумать только, ради этого перекроют всю Трафальгарскую площадь вместе с улицей Уайтхолл; толпы фанатов из разных стран соберутся в одном месте, чтобы воочию узреть, как будет твориться история. Эдди поддаёт газу. Он знает, что впереди своих конкурентов на целый круг, но расслабляться не спешит, ведь как говорила его дражайшая сестра: «Близкий вкус победы — не есть полноценная победа.» Каспбрак мысленно ухмыляется и выкручивает руль, ловко и изящно минуя крутой поворот на трассе, который сумел выучить от и до. И вот наконец — выезжает на финишную прямую. Последний рывок. Голоса болельщиков становятся настолько громкими, что перебивают абсолютно всё, а комментаторы, увлечённо наблюдая за происходящим, едва успевают себе напоминать вовремя открывать рот, дабы в красках и подробностях передать столпившимся у экранов зрителям то, что сами видят воочию. Та самая конечная черта пересекается так легко и быстро, после чего трибуны на миг затихают, а после взрываются оглушительным рёвом и многочисленными аплодисментами. Эдди постепенно выдыхает, слыша крики и поздравления как-то отдалённо, стараясь перенять дыхание и немного успокоиться, ведь ему вдруг становится душно. Долго в машине посидеть и перевести дух не удаётся, и Каспбрак покидает салон, готовясь принимать поздравления и плескаться в лучах своей заслуженной славы. Собравшаяся вокруг него толпа рукоплещет, в то время как Эдди лениво машет куда-то вдаль с видом мирового победителя. С видом того самого гонщика, который впоследствии станет самой настоящей легендой! Слышится оглушительный, неприятный, и режущий слух звук клаксона, который с тем неохотно возвращает Эдди в реальность, заставляя сперва вздрогнуть от неожиданности, а затем судорожно оглянуться, и за доли секунды понять, что он находится отнюдь не на остывшей трассе, где только что прошла отборочная гонка на финальный чемпионат; его глаза больше не слепят многочисленные камеры и яркий свет прожекторов; на голову больше не сыпятся остатки праздничного конфетти после отгремевшего взрыва, а любопытные репортёры не заваливают Эдди обилием однотипных вопросов о том, как он себя чувствует после успешного заезда, и какова его тактика на будущий лондонский полуфинал, а после и решающий финал. Это сигналил недовольный водитель автобуса, чей транспорт с десятком пассажиров внутри, уже как минут пятнадцать не может проехать дальше из-за невесть откуда взявшегося ремонта дороги. Люди взволнованно озираются, мысленно прося поторопиться. Бедный водитель начинает заметно нервничать и едва сдерживается, чтобы не ругнуться, ибо из графика он уже выбивается, а ему ещё свою смену сдать предстоит. И ведь потраченное в пробке время пойдёт в убыток собственному отдыху и непробудному сну после ночных поездок по городу, и этот неутешительный факт расстраивает его ещё больше. Каспбрак делает глубокий вдох, окончательно приходя в себя, и сжимает челюсть, толком не понимая, на кого ему сейчас злиться: на себя, за то что снова позволил навоображать радужных перспектив чересчур реалистично, или на водителя, который так бесцеремонно посмел прервать его мечтания, вновь окунув Эдди в несправедливость реального мира, и за один только вдавленный в руль сигнал вернуть его из гостеприимного Нью-Йорка в постылый и угрюмый Сент-Луис, а выигранного судьбоносного заезда как не бывало. Эдди возносит глаза к автобусному потолку, встречаясь с тёплыми дуновениями мартовского ветерка из приоткрытого верхнего люка. Он крепче хватается за поручень, чувствуя, как транспорт наконец возобновляет движение и трогается с места, а изрядно вспотевший водитель расслабленно выдыхает, видя перед собой свободную дорогу. Каспбрак проверяет на телефоне время, и вдруг понимает, что на работе ему снова здорово влетит.

***

— Ты опоздал, — недовольно припечатывает менеджер с явной ноткой неприязни, глядя на своего нерадивого подчинённого сверху-вниз. Он показательно складывает руки на груди и становится «в позу», великодушно ожидая вразумительных объяснений после внеочередного опоздания. Едва удерживается, чтобы и вовсе не начать постукивать недовольно ногой, и то лишь потому, что не хочет повторяться, ведь делал так уже вчера. — Прошу прощения, мистер Льюис, пробки. — Каждый раз, видя его наглую тощую морду, и властный раздражающий голос, Эдди хочется послать жадного до власти менеджера далеко и надолго, однако он всегда делает это мысленно, продолжая терпеть его мерзкий голосок, который жужжит над ухом едва ли не каждодневно, с лёгкими перерывами на пообедать и редкими выходными от утомительной работы. — Сколько раз мне доводилось слышать эту отмазку, Каспбрак? Мысленно Эдди повторяет: «Уйму. Уйму раз», и с тем одновременно эту же фразу произносит и менеджер и морщится так, будто только что вступил в кучу дерьма своими новенькими, залакированными до блеска фирменными туфлями. — Увы, над транспортом я не властен, — как можно сдержаннее цедит сквозь зубы Эдди, мысленно добавляя: — «утырок», при этом являя своему начальнику некое подобие улыбки, которую он натягивает каждый раз, когда хочет продать клиенту какую-нибудь дорогую шмотку. — Зато ты властен над собой, — со знанием дела отвечает мистер Льюис, после в привычной манере добавляя: — И будь добр, завтра притащи свой зад сюда вовремя. А сейчас марш работать! В примерочных тебя ждёт неразобранная утренняя одежда. «Начало десятого, а какие-то ублюдки уже умудрились засрать примерочные!?» — простонал про себя Эдди, разумно не поделившись своими недовольствами вслух. Он лишь коротко кивнул, выдавил напоследок нежеланное, но обязательное «извините», и поплёлся в комнату для персонала приводить себя в порядок, дабы походить на работника магазина, а не на обычного прохожего. Уволиться бы, да кто ж его без денег в квартире съёмной оставит? Выпнут без выяснения обстоятельств, под зад ножкой подгоняя, и помашут ручкой напоследок. Вот тебе и финита ля комедия, а дальше только безденежье, скитания по улицам, нищебродство и потеря статуса. Не самые захватывающие перспективы, верно? Каспбрак вздыхает, вновь словив себя на мыслях, которые прокручивает у себя в голове едва ли не каждодневно. Однако вечно прислуживать богатеньким модникам и модницам, жадных до трендов, он не собирается, и уже довольно долгое время старательно работает над своим основным заработком. То, что умеет и любит больше всего на свете. Стритрейсинг. Вернее сказать, Эдди любит скорость. Чувство адреналина, конкуренции и бешеной поддержки всегда пробуждали в Каспбраке жажду к сокрушительной победе. Быть первым и только. Всегда, везде, при любых обстоятельствах. А благодаря стритрейсингу, и тем неравнодушным безумцам, которые готовы отвалить баснословные деньжища, поставив на того гонщика, который обязан одержать победу, Эдди и ещё таким же фанатикам удаётся монетизировать свою страсть, причём довольно выгодно. Эдди влился в эту тусовку два года назад. Сначала его никто не хотел воспринимать всерьёз, поэтому денег в поддержку он не получал. О них и речи не могло идти, пока Каспбрак не заработал статус, не заслужил своё имя, продемонстрировав свои впечатляющие умения, и не сделал так, чтобы о нём наконец начали говорить как о сильном противнике и подающем надежды гонщике. Вот тогда-то игра и начала набирать обороты. Аккуратно и мастерски Эдди начал понемногу выводить из строя сильнейших игроков, и первые ставки на победу Каспбрака не заставили себя долго ждать. Только вот расслабляться тоже не стоило. Уходит один гонщик — вместо него приходят уже двое: более молодые, более опытные, и более безбашенные. Поэтому в стритрейсинге важно не уступать, и держать свой рейтинг если не на вершине, то хотя-бы на плаву, чтобы и вовсе не вылететь, утратив заработанный кровью и потом авторитет на долгие, долгие годы... Каспбрак всё ещё не числился в списке лидеров, но он тщательно работал над этим и упорно старался туда попасть, ведь тогда процент со ставок значительно возрастёт, и за каждую его победу букмекеры отвалят ему столько, что хватит не только на оплату жилья, а и на более свободную и вседозволенную жизнь. Например, Эдди сможет купить себе новые кроссовки или куртку, о которой всегда мечтал, но его останавливала огромная цена, непосильная для обычного консультанта в магазине одежды. Зато посильная для успешного гонщика. Пока что на своей так называемой «подработке», Каспбрак зарабатывал ещё не так много для того, чтобы со скандалом и матами уволиться из ненавистного места, поэтому, сжав челюсть, терпел, натянуто улыбался, и поджидал того самого дня, когда он со спокойной душой сможет послать своего менеджера и уйти, а точнее уехать в закат на встречу лучшей и более обеспеченной жизни. Конечно же стритрейсинг и заработок на нём — не конечные цели, поставленные Каспбраком. Метил он куда выше, куда престижнее, куда известнее. Но сейчас свою мечту объявиться в большом спорте, одержать в заездах ошеломительную победу, выиграть призовые кубки и разорвать своим именем все заголовки газет, Эдди отложил подальше, решив сосредоточиться на том, что сейчас ближе и реалистичнее. Успешный стритрейсинг ведь неплохой стартап. Вот заработает Эдди побольше денег, встанет, как говорится, на ноги, и рванёт в какой-нибудь большой и успешный город, где перспектив и шансов пробиться будет побольше, чем в осточертевшем Сент-Луисе, в котором неблагополучных и опасных районов куда больше, чем пригодных для спокойной жизнедеятельности. И не мудрено, что здесь процветает беззаконие, ведь стритрейсинг — дело не из праведных. Чего только стоят ставки и отсутствие каких-либо правил во время заездов. Пожалуй, было лишь одно негласное правило — не выдавать места проведения гонок правоохранительным органам, и в случае какой-нибудь аварии или непреднамеренного убийства на дороге, нести ответственность лишь самому, не привлекая к делу никого из посторонних, или организаторов с букмекерами. Развешивая одежду обратно по местам и вальяжно расхаживая по отделам, Эдди был полностью погружён мыслями в предстоящую гонку. На этот раз он рассчитывал наконец раскатать по асфальту своего главного конкурента и выбиться в долгожданные лидеры. Тем более сегодня пятница, до выходного рукой подать, а значит — навара будет куда больше, ведь неравнодушных зрителей соберётся достаточно. Собственные прогнозы на вечернюю гонку Эдди для себя оценивал позитивно, чего не мог сказать об остальных. Вот уже какой заезд подряд Гэвин Уолтерс, по-совместительству самый ловкий говнюк и мастер «неожиданных появлений из ниоткуда», опережает Эдди на каких-то пару метров, и каждый раз это происходит так резко, что Каспбрак не успевает вовремя реагировать на так называемую провокацию и постоянно упускает первенство в рейтинговой таблице. Эдди подобные проигрыши расстраивали и бесили неимоверно. До такой степени, что Гэвину хотелось вмазать по морде. И чтобы до крови и до сломанных костей. А ещё желательно стукнуть пустой головой по капоту его новенькой тачки. И чтобы вмятины потом были внушительные, и чтобы выигранных денег с заездов не поскупился отдать на ремонт. Кому-кому, а вот Уолтерсу кошелёк проредить будет полезно. Сам Каспбрак не только не может похвастаться своими победами, а ещё и собственной машиной, которой у него нет, и он вынужден каждый заезд оплачивать её аренду. И ладно бы только её, сверху идёт ещё и бронь на будущее, чтобы, в случае чего, никто из остальных гонщиков не смел претендовать на неё. А когда дело касается машин — Каспбрак собственник жуткий и, пусть нехотя, но готов заплатить даже за длительную аренду, хотя уже давно мечтает выкупить свою любимую «Chevrolet Camaro LT» и стать единым её обладателем. Да, пусть это и не гарантированный кандидат на победу, пусть и движок не супер мощный, зато это первая модель, которая принесла ему хороший заработок. Эта машина уже дорога как память, и несмотря на то, что не является лучшей из лучших, но с таким опытным водителем, как Эдди, конкуренцию составляет приличную. Ещё бы утереть нос Гэвину с таким арсеналом... — Молодой человек, а у Вас ещё остались те милые шерстяные курточки? — Эдди вновь отвлекается от мыслей о том, как именно сегодня он сумеет приехать к финишу первым, и устремляет свой взгляд несколько вниз, дабы столкнуться взглядами со средних лет женщиной, которая своим появлением открыла сегодняшний счётчик неуместных вопросов. Каспбрак вздыхает и старается улыбнуться как можно искренне, сдержанно отвечая: — К сожалению, подобные модели курток относились к зимней коллекции, а на дворе уже весна. С наступлением нового сезона магазины меняют товары, вынося на продажу новые коллекции одежды как раз под стать потеплевшей погоде. Мы можем Вам предложить альтернативу. — Но где же тогда я могу приобрести шерстяную курточку? — недоумённо спрашивает женщина, хлопая глазами и совершенно игнорируя слова своего консультанта. — По всей видимости, следующей зимой. Или закажите в интернет-магазине. — Эдди выдавил из себя всю вежливость, на которую только был способен. Более того, произносил каждое слово сдержанно и спокойно, но покупательница посчитала полученный ответ не иначе как проявлением грубости. — Хам! — вспыхивает недовольством женщина, и пыхтя что-то себе под нос, гордо разворачивается, и уходит вон. По всей видимости, доставать глупыми вопросами консультантов других магазинов. «Ну, хоть без скандалов и жалоб на этот раз» — думает про себя Эдди, и с тем его желание уволиться укрепляется лишь сильнее. Такую огромную концентрацию идиотов и дебилов на один квадратный метр ещё поискать... Разве что в общепите. Поскорее бы этот рабочий день подошёл к концу...

***

— Уважаемые покупатели, наш магазин закрывается через пять минут, просьба подойти к кассе для оплаты товаров. — Объявление раздаётся отовсюду, и эти слова воспринимаются Каспбраком не иначе как самой настоящей усладой для ушей, ведь совсем скоро он окажется на трассе и вздёрнет полудурка Гэвина. Как долго он этого ждал! — Каспбрак, остаёшься сегодня с Марлин разбирать примерочные, — командует мистер Льюис, черкая что-то в своём блокнотике и даже не поднимая взгляд на своего подчинённого. — Что!? — Эдди едва ли не вскрикивает от возмущения, но голос повышает знатно, заставив своего ненавистного менеджера глянуть на него сначала недоумённо, затем весьма угрожающе. — Тебе что-то не нравится? — тонкая бровь вздымается вверх, лицо искривляется в ненамеренной гримасе. — Раз так, то тебя здесь никто не держит. Ручка и листик всегда в твоём распоряжении. Пиши заявление. «Да пошёл ты, ублюдок! Настанет день, и я плюну тебе в морду!» — вертится в мыслях и читается в глазах, а на деле: — Мне всё нравится. Уже иду разбирать примерочные, ведь под конец рабочего дня мне как раз не хватает лишней нагрузки на полчаса! — язвит Эдди, при этом широко и льстиво улыбаясь. Дабы не слышать больше неуместных комментариев в свою сторону, Каспбрак разворачивается и спешно семенит доделывать своё задание, надеясь, что сможет управиться быстрее. Иначе было бы глупо опоздать на заезд. Это мероприятие будет поважнее. — О, Эдди, привет! — светится Марлин, интенсивно ему махая и подзывая подойти ближе. — Я тут уже начала, ты вовремя. Каспбрак закатывает глаза. Неуместная любезность сейчас его только раздражала, а приподнятое настроение коллеги по несчастью и вовсе бесило. Вот Марлин всегда всё устраивало. Она и доброжелательна к клиентам, и помогать всегда вызывается, и от просьб не отказывается... Ну прямо-таки образцовый работник, до того тошно. Веет от неё неискренностью какой-то, что-ли. Вот какому нормальному человеку нравится работать в сфере обслуживания, причём сверхурочно, и вдобавок ещё и за мизерную зарплату? Никому. А ей вот нравится. И пока Марлин лепетала нечто такое, во что Эдди не счёл нужным вникать, он решил спихнуть дополнительную работу на девушку, притворившись, что свою часть уже разобрал, в то время как собственноручно перебросил часть от своей кучи к Марлин. Подло ли это? Безусловно. Испытывает ли Эдди стыд за это? Если только чуть-чуть. В любой другой раз он бы честно выполнил всё, что от него требовалось, но не тогда, когда на носу гонка и нешуточная борьба за место в лидерской таблице. Прощаясь с растерянной Марлин, Эдди пообещал себе купить ей завтра шоколадку и торжественно преподнести в качестве благодарностей, но это уже потом, а сейчас он на всех парах спешил к месту проведения гонок, переодеваясь в свою любимую футболку почти на ходу. Минуя затихшие закоулки и узкие улочки, на которых зловеще мигали сломанные фонари, Каспбрак наконец услыхал доносящуюся музыку и рычание моторов. Ухмылка сама по себе появилась на его лице, и он прибавил шагу. Подбегая к старту, он столкнулся с Гэвином, который находился в окружении местных фанаток в коротких юбках, и громко гогоча, в очередной раз рассказывал всем о том, какой он крутой. — О, Каспбрак! — громко пробасил он, выпуская изо рта клуб дыма и мерзко усмехался. — А я-то думал не придёшь, струсил. — Мечтай! — прыснул Эдди, обводя компанию Уолтерса презрительным взглядом. Девушкам, к слову, его появление тоже не понравилось, и они демонстративно отшатнулись подальше, ближе прижимаясь к Гэвину, на что он лишь самодовольно всхрюкнул. — Всё равно ты мне не конкурент. Сегодня твои шансы ещё ниже, чем в прошлый раз, — Уолтерс хохотнул, и почти сразу же за ним повторила и его группа поддержки. — Жеребьёвка уже сыграна, кстати. Ты, как последний неудачник, стартуешь одним из последних. Кажется, это твоя завершающая гонка, — притворный вздох, — как жаль. — Врезать бы тебе, да руки марать пока не охота, — выдаёт Эдди, и не дожидаясь ответа, спешит к своей машине, которую уже любезно подогнали к полосе. И действительно, он стартует восьмым, в то время как тачка мудака Уолтерса сверкает и блещет своим тёмным отливом где-то на первых местах. — Вот ведь срань! — ругается Каспбрак и хлопает дверью чересчур громко, удобнее устраиваясь за рулём. Теперь уже и музыка раздражает, и местный галдёж выводит из себя, а остальные гонщики и вовсе за настоящих врагов воспринимаются. Но проклянуть мистера Льюиса за то, что тот задержал его на работе, Эдди не успевает, ведь объявляется начало и обратный отсчёт. Одна из тех самых «фанаток» Гэвина неспешно подбирается к старту, и встав между заведёнными машинами, одаривает некоторых гонщиков своей очаровательной улыбкой, и заносит два сигнальных флага над собой. Каспбрак не видит того, как она их поднимает, зато понимает, что пора давить на газ, когда абсолютно все тачки как по команде тронулись с места, устремляясь вперёд и только вперёд. Эдди больше не думает — Эдди действует. Не проходит и пяти минут, как он виртуозно обгоняет первую пятёрку, оставляя их позади. Это — массовка, второй сорт, поэтому на «расправу» уходит не так много времени. Чего не сказать про оставшихся двух... Гэвин и какой-то новичок, который стартовал вслед за ним, маячат поблизости и служат некоторой приманкой для Каспбрака. Цель, которая дастся чуть сложнее, но которую нужно и можно преодолеть. Эдди набирает в грудь побольше воздуха, стараясь успокоить бешено стучащее сердце, пока старается обогнать своих противников, и когда ему удаётся вырваться на вторую строчку, несколько нервно сглатывает, но мелкой победе радоваться не спешит, ведь Гэвин и его бешеная скоростная машина ещё не побеждены. Но сдаваться Эдди не привык. Несмотря на мешающее беспокойство в груди, он только набирает обороты и ногу с педали газа убирать не собирается. До конца, значит до конца. И только до победного. В следующие минуты всё произошло так быстро, что Каспбрак даже не сумел осознать, что каким-то чудом ему таки удалось обогнать Гэвина, ведь его машинна промчалась мимо настолько быстро, что в первое время этот финт ощущался слишком нереалистичным. Лишь когда Эдди услышал непрерывные яростные сигналы, явно адресованные ему, он наконец осознал, что вырвался вперёд и сейчас уверенно держит первенство. Впервые его мечты на ближайшее будущее начинают обретать всё более чёткие линии и очертания. От громкого крика «Отсоси, ничтожество!» Эдди удерживает лишь то, что преждевременное ликование может его отвлечь, чего совершенно точно нельзя позволять сейчас, когда финиш близок как никогда. Вкус победы уже явственно ощущался на языке, а перед глазами так и маячил вожделенный, а главное — пустой финиш. Все машины позади, а впереди лишь Эдди, уверенно жмущий на газ и не собирающийся сбавлять оборотов. Каспбрак чувствует, как ему в задний бампер дышат его конкуренты, а во главе — лузер Гэвин, который наверняка от злости уже вырвал с мясом руль и сейчас истерически выжимает полный газ, в то время как где-то на затворках сознания появляется невыносимая мысль о том, что это уже не поможет. В такой решающий и, безусловно, исторический момент, Эдди не может лишить себя удовольствия в сотворении маленькой подлости. Он хочет «подлить масла в огонь», тем самым поставив точку в продолжительном соперничестве, и обозначить начало новой эры. Каспбрак высовывает голову из салона, позволив встречному ветру окончательно испортить своими порывами его причёску. Обнаружив позади себя знакомую тачку и злющего водителя за ней, с чувством победного умиротворения Каспбрак демонстрирует средний палец, с упоением прокричав, то, что ранее уже крутилось на языке: «Отсоси, ничтожество!» В ответ слышится сигнальный рёв, но не успевает Эдди вдоволь насладиться своей оглушительной почти-что-победой, как он видит стремительно меняющееся лицо своего противника. Резко голова поворачивается обратно, и теперь застывает Каспбрак, едва ли не задыхаясь от накатившей вмиг злости и такой вопиющей несправедливости. Впереди, недалеко от финиша, стоит мужчина: поза его уверенная, плечи расправлены, а правая рука выставлена вперёд с целью остановить. По его сосредоточенному лицу и сложенным бровям было понятно, что освобождать трассу он не собирается, намереваясь остаться здесь до победного конца, только бы вновь установить и навести здесь полагающиеся порядки. И Эдди обязан затормозить, если не хочет в одно мгновение обрести себе ещё больше проблем. Отстающие водители, узрев масштаб проблемы, резко разворачиваются и уезжают с «места преступления», оставив после себя лишь клубы пыли и трусливые вскрики. Уже им плевать на победу, плевать на соревнования и возможный денежный выигрыш, главное — не попасться полицейским. И как только про заезд прознали?.. — Блять. Блять, блять, блять! — без устали матерится Каспбрак, видя сквозь лобовое стекло, как его машина на полной скорости несётся навстречу к человеку, облачённому в форму. Его лицо остаётся неизменным, а в знакомых чертах не проскальзывает и тени страха. Результаты этой дуэли были предопределены заранее, и полицейский лишь хмыкнул, когда перед ним, визжа шинами, резко затормозил небезызвестный автомобиль с бессменным его водителем внутри. — Твою мать! — орёт Эдди, со злости пихнув руль. — Я влип… — со стоном произносит он, опуская голову, пока страж порядка с лицом вселенского разочарования не просит его покинуть машину.