Цена свободы

Он бежал, расталкивая всех встречных, совершенно не заботясь об имидже. «Старкиллер» горел. Планета содрогалась. Внутри, в самом ядре, перекатывался и зрел мощный взрыв. Армитаж уже объявил срочную эвакуацию, и, к счастью, учебные тревоги не прошли зря: люди покидали базу со средней запланированной скоростью. Более чем удовлетворительно. Рен оставался там. И девчонка. Он сжал зубы до боли в челюсти и прибавил скорость. Каблуки громко стучали в чётком ритме. Эхо искажало звук и будто насмехалось: «Слишком медленно, Армитаж. Не привык ты к полевой обстановке. Всё больше из кресла командуешь да прогуливаешься неспешно по мостику. Не успеешь, Хакс. Наверняка уже слишком поздно». Горло саднило, в боку начало покалывать. Лёгкие горели огнём. Ещё поворот. Дверь. Новый коридор. Сил почти не осталось. Отсек 11-В. Ну, наконец-то! Он стянул перчатку на ходу и с разбегу впечатал ладонь в панель доступа. Дверь медленно, чертовски медленно поползла вверх. Армитаж поднырнул в приоткрывшуюся щель и бросился к своему тайнику над койкой. Миллисент испугалась внезапного вторжения, непривычных, слишком резких движений, выгнула спину и зашипела. — Спокойно, Милли, — прохрипел Армитаж, с трудом хватая воздух. Он весь вспотел. Было очень жарко. Панель на стене отъехала в сторону. Дрожащими пальцами он ввёл код, отворил дверь сейфа и схватил единственное, что осталось там ценного, — небольшую коробку, меньше ладони размером. Сунул её в карман и метнулся к полкам с личными вещами, встроенным в стену. Когда Милли увидела, что хозяин достал из шкафа, сразу же протестующе взвыла и метнулась под койку. Армитаж чертыхнулся и упал на колени, пытаясь нащупать беглянку рукой. — Кис-кис, Милли, иди сюда. Ну же! — У-у-у-у-у-у, — простонала Миллисент и зашипела, как воздушный насос. Она прекрасно знала, что означает пластиковый контейнер. Её ожидало путешествие. А путешествия Милли ненавидела всеми фибрами своей кошачьей души. Армитаж снова выругался и почти лёг на пол. Время шло. Наконец, рука нащупала шелковистый мех, и он был уже готов сцапать кошку и вытащить из убежища, но та яростно вывернулась и больно укусила хозяина. Тот вскрикнул, но не отдёрнул руку, а подтянулся поближе и схватил Милли прямо за шкирку. От такого обращения Миллисент явно будет обижена ещё неделю. Ну ничего, придётся потерпеть. Армитаж выполз из-под койки и ловко запихнул кошку в переносной контейнер. Она забилась внутри, издавая жалобные звуки, но он не поддался на этот спектакль. Всё это и так отняло непростительно много времени. Он подхватил переноску со стонущей и ругающейся Миллисент и побежал к лифтам. Армитаж спешил, но по ощущениям уже опаздывал. Небольшой шаттл дожидался его в доке. Контейнер с кошкой пришлось пристегнуть к одному из пассажирских кресел — поездка вряд ли будет похожа на перелёты с базы на линейный крейсер, к которым та ещё более-менее успела привыкнуть. Оставалось лишь надеяться, что Миллисент вообще когда-нибудь простит хозяина за то, что ей придётся пережить. Хакс был неплохим пилотом, но в последние годы имел немного практики. Нервная дрожь, которая сотрясала всё тело, не помогала делу. Кнопки и рычаги казались непослушными и тугими, хотя скорее это собственные пальцы и руки с трудом слушались его. Шаттл резко набрал скорость и вылетел из ангара под истошный вой Милли. Армитаж постарался не обращать внимания на страдания кошки и сосредоточился на сигнале маячка Рена. Он был сильный, но координаты не менялись. Значит, магистр оставался на месте. Либо он ранен, либо уже и правда слишком поздно. Армитаж сжал зубы и сосредоточился на том, чтобы как можно аккуратнее снизиться над заснеженной поверхностью планеты. Видеть агонию Старкиллера было больно. Было видно, как прокатывалась волна за волной, сбивая снег с высоких сосен и заставляя их гнуться и вздрагивать, словно это и не лес вовсе, а шкура гигантского сонного зверя. После каждого толчка поверхность земли лопалась, и из-под ледяного панциря вырывались яркие огненные змеи. Целые гектары леса полыхали. К счастью, в том месте, где находился маячок Рена, пожара ещё не было. Но была трещина. Широкая, длинная — такую сложно не заметить. Из неё то тут, то там вырывались снопы искр и столбы яркого пламени. Шаттл снизил высоту и замедлил скорость. Армитаж напряжённо, до боли в глазах вглядывался в сияющую белизну внизу. И вот, наконец, он увидел то, что искал: тёмная фигуру, распростёртую на снегу. Он судорожно выдохнул и начал резкое снижение. Милли, совсем охрипшая, издала сдавленный звук где-то за спиной. Посадка не была мягкой, но это уже было не важно. Армитаж спрыгнул с трапа, который ещё даже не успел опуститься, прямо в сугроб. Снег, обычно рыхлый и мягкий, напоминал теперь влажный сахар — густой, напитанный водой и затрудняющий движения. Конечно, он торопился, и посадке не хватило не только мягкости, но и точности. Отсюда тела Рена видно не было. Правда, нужды в этом не было. Он шёл по кровавому следу. Алые пятна ярко выделялись на белом фоне, заметные даже в свете почти погасшей звезды. Вот и он. Храбрый идиот, самовлюблённый нахал. Поверженный гордец. Спутанные кудри в снегу, распростёртые руки — Рен будто силился успеть обнять небо напоследок. А может, и успел, откуда Хаксу знать? Одежда намокла, в сапоги набилась снежная каша. Ещё немного. Он уже рядом. И тогда Старкиллер содрогнулся. Земля вздыбилась, взбрыкнула. Армитаж упал на колени. Ладони ощутили мелкую дрожь, которая сотрясала поверхность планеты в перерывах между мощными толчками. Он пополз вперёд. Всё кругом качалось, сосны кренились, падали и увлекали друг друга в снег. Слышался гул, низкий и мощный. Армитаж понял, что чувствует его не только ухом, но и диафрагмой, всем телом. Алая трещина впереди принялась вдруг расти. Словно жадный зев, она распахивалась всё шире и шире. Армитаж закричал и сделал последний рывок вперёд. Мозг зафиксировал страшную рану, которая пересекала лицо, грудь и плечо Рена, а сердце сжалось от ужаса. Уже слишком поздно. Он опоздал. Смысла тащить тело на крейсер нет, стоит оставить его здесь и спасаться. Разум подсказывал хорошее, правильное решение, но он зачем-то медлил. Зачем-то тряс Рена за плечи, трогал прохладный бледный лоб рукой без перчатки. Краем глаза Армитаж заметил что-то блестящее в снегу в нескольких метрах от Кайло. Стоило сообразить, что это световой меч, как до рукояти добралась пасть пылающей расселины. С губ Кайло сорвался тихий вздох. Армитажа прострелило радостью от макушки до пяток, словно через тело пропустили ток. Он вцепился в плечи магистра и со стоном закинул того себе на плечо. Кайло был выше ростом, а сам Хакс не отличался физической силой, и уже гораздо позже он не мог понять, как ему это удалось. Списывал всё на адреналин — другого объяснения не было. Он не помнил, как тащил Рена к крейсеру. Не помнил, как карабкался на трап. Всё было словно в тумане: кровь, снег, огонь, хриплый вой Миллисент. Армитаж даже умудрился пристегнуть Кайло перед тем, как сесть в кресло пилота стартовать прочь с разрушающейся планеты так быстро, как это было возможно. *** Милли запрыгнула на кушетку, бесцеремонно забралась на живот Рена и принялась крутиться на месте, укладываясь. Кайло застонал. Ресницы его дрогнули. Глаза открылись, и он со вздохом приподнял голову. Армитаж подошёл к койке, на которой лежал его раненый спутник, подхватил Милли и спустил на пол. Та возмущенно фыркнула и принялась вылизываться. — Хакс? Что происходит? — взгляд Рена ощупал крошечное помещение единственной имеющейся на борту каюты. — Где мы? Где Рей? Где мой меч? Рей. Так зовут ту девушку. Армитажа передёрнуло, но он постарался не выдать реакцию выражением лица. — Вы задаёте не те вопросы, Рен. Стоило бы спросить, что с вами, с базой «Старкиллер», каков был исход битвы, в конце концов. Рен устало откинулся на подушку. Рана, смазанная бактой, всё ещё выглядела жутко, но угрозы жизни не представляла. Разве что Кайло решит испугать кого-то до смерти. — Ясно, я под действием наркотиков. Сознание затуманено. Рассказывай, Армитаж, мне сейчас не до игр разума. — «Старкиллер» разрушен. Взрыв уничтожил планету вместе с базой. Девчонку успели схватить при попытке побега, после того, как она вас едва не убила. Я так понимаю, Рей сейчас должна быть уже у Сноука. Мы же с вами направляемся к планете, имя которой вам ничего не скажет, для того, чтобы избавиться от этого шаттла и пересесть на что-то менее заметное. Что касается вашего меча, Рен... Мне жаль. Кайло молчал. Долго. — Скажете что-нибудь? Рен? Он слегка шевельнулся, вздохнул и резюмировал: — То есть, мы теперь изгнанники. — Выходит, что так. — И вы решили это за меня, — в голосе Кайло прозвучали и угроза, и обвинение, и укор. Обычно Армитажа нелегко было вывести из себя, но эти слова попали в какое-то очень уязвимое место в его броне. Он гневно фыркнул. — Да, я решил. Потому как вы, Рен, были не в состоянии принимать какие-либо решения. Я вас предупреждал. Я говорил вам, Рен, что та девчонка опасна. Первая же встреча закончилась тем, что она смогла вас победить. Вас, человека, который многие годы обучался обращению с Силой у лучших из лучших. Она — ваш смертный приговор, и если вы не в состоянии этого понять, то я сильно переоценивал ваши интеллектуальные способности. Армитаж принялся нервно мерить шагами помещение. Выходило плохо, места было мало. Всего шесть шагов вдоль койки в одну сторону и восемь — в другую. — Хотите вернуться, Рен? Пожалуйста. Корабль в вашем распоряжении. Летите к Сноуку, вымаливайте прощение и надейтесь, что сможете занять следующее место после Рей. Вероятно, пост магистра перейдёт к ней. Но меня в это прошу не впутывать. Надеюсь, в вашем таинственном кодексе есть понятие ответной услуги, так вот, я рассчитываю, что вы позволите мне и моей кошке беспрепятственно улететь. Раз уж я спас вам жизнь. — Ты хочешь, чтобы я остался. Предлагаешь отказаться от величия, достойного памяти моего предка. А что взамен, Хакс? Он опешил от возмущения. По старой привычке выпрямился и заложил руки за спину. — Вы не на рынке, Рен. Я не торгуюсь, не пытаюсь вас купить посулами и обещаниями. Это вопрос выбора, и лишь вам решать: величие и смерть или свобода и жизнь. — Хакс, — негромко позвал Кайло. — Подойди-ка сюда. Голос звучал так тихо и слабо, что он невольно забеспокоился. Может Рену хуже? Армитаж приблизился на пару шагов. — Ближе, — ещё тише произнёс Кайло. Он помедлил немного, а затем подошёл вплотную к койке. — Я хочу кое-что сказать, — прошептал Рен. — Это важно. Армитаж едва мог различить, что он там бормочет. Пришлось немного наклониться. «Вот сейчас Рен и убьёт тебя, несчастный идиот, — подумал он. — И будет прав». — Того, что ты предлагаешь, недостаточно, — шёпот едва шелестел, словно листья на слабом ветру. — Может, повысишь ставку? Руки Кайло вдруг взметнулись с койки и с неожиданной силой потянули Армитажа вниз. Мягкие губы встретили его рот и смяли поцелуем. В нос ударил резкий запах бакты и антисептика, а обнажённые бледные ладони на шее и спине обожгли прикосновением даже через слои плотной ткани. Хакс покачнулся, едва не потеряв равновесие. Пришлось упереться в койку руками, чтобы ненароком не задеть едва схваченные корочкой раны на плече и груди Рена. Кончики его пальцев зарылись и разворошили тщательно уложенные волосы. «Это какая-то ошибка. Такого просто быть не может», — мысль мелькнула в сознании и сразу сгорела в полыхнувшем зареве непривычно ярких эмоций. Он ответил. Приник ближе, насколько можно было, чтобы не потревожить повязки, и прижал ладонь к здоровой щеке Рена. Контраст колючей щетины под пальцами и мягких, нежных губ поразил Армитажа. Он с усилием отстранился, освободившись из хватки Кайло. Всё длилось не дольше пары секунд, но сердце сорвалось в бешеный ритм, как после получасовой пробежки. — Есть ещё кое-что для вас, Рен, — тяжело дыша, выпалил он. Дрожащие пальцы вытащили из кармана небольшую коробку и передали её Кайло. Тот слегка нахмурился, покрутил её в руках и открыл. Глаза его расширились. Из коробки на большую бледную ладонь упал золотистый фокусирующий кристалл. — Где ты его взял?! Я думал, он потерян. Это же… — Сердце Стража, Рен. Я знаю. Надеюсь, кристалл стоит потраченных денег. — А ещё говорил, что не торгуешься, — губы Кайло растянулись в улыбке, но он тут же поморщился от боли. Рана давала о себе знать. — Я так понимаю, у тебя есть план? — У меня всегда есть план. Тебе ли не знать. — И то верно. Миллисент снова запрыгнула на койку и посмотрела на обоих мудрым, проницательным взглядом.