•Только твой выбор•

Из неприкрытого окна в комнату проникал холодный весенний ветер. Мисс Кэлсон опять не спалось. Бессонница мучила её уже на протяжении пяти лет. Она подозревала, что виной её состоянию служит мрачное место в котором она работает. Мисс Кэлсон работала воспитателем в приюте уже много лет. Сама она не любила детей, но работа предоставляла жилье, еду и исправную зарплату, поэтому жаловаться было не на что. Время близилось к рассвету, и поняв, что заснуть уже не получиться, она налила себе воды и села за стол, заполнять документы. Сквозь зашторенные окна в комнату начали попадать редкие лучи раннего солнца. Посмотрев на настенные часы, Мисс Кэлсон удивилась. Она просидела за столом, заполняя бумаги, около четырёх часов. "Как быстро летит время"‐ подумала она, складывая документы в одинаковые стопки. Нужно было спускаться будить детей, поэтому переодевшись из ночнушки в деловое платье, она спустилась на второй этаж. Этот этаж представлял из себя очень длинный коридор, на одинаковом расстоянии которого находились двери в комнаты. Мисс Кэлсон подходила к каждой двери, стучала и своим противным, высоким голосом монотонно повторяла: "Подъём!" Дойдя до конца коридора, она остановилась у последней двери. Тут жил новенький мальчик. Мисс Кэлсон до сих пор не до конца понимала, как он здесь оказался. Она нашла его у порога совершенно одного. Впустив внутрь, начала расспрашивать того обо всём, как его зовут, где его родители и т.д. Тот молчал и не проронил ни слова. Только когда она начала раздражаться и пригрозила ему, что выгонит на улицу, тот сказал своё имя. Адам, так звали мальчишку, имя было такое же странное как и он сам. Одет он был в какие-то лохмотья, позже тот сказал что это "мантия". Мисс Кэлсон решила что от мальчика избавились опекуны, оставив у дверей приюта. Очнувшийсь от воспоминаний того дня, она толкнула дверь комнаты. Как и ожидалось мальчик был уже одет. Он сидел на кровате и бездумно пялился в стену. —Иди на завтрак... эй, реагируй на мои слова, мальчишка! — Мисс Кэлсон начинала злиться, этот противный мальчик жил в каком-то своём мире, он никогда с первого раза не слушал её. И это очень раздражало. На став дожидаться ответной реакции от Адама, она пошла к двери, бросив: "Не спустишься через пять минут, останешься без завтрака" ушла. *** "Не плакать, не плакать, не плакать"— эти слова я повторял очень часто за день. Но всё равно, когда я оставался один солёные, горькие слёзы стекали по щекам. А причина была одна и та же, меня бросили, оставили одного в этом ужасном месте. На окнах не было решёток, но время проведённое здесь асоциировалось с тюремным. Конечно, я не был в тюрьме, но наверное там тоже не было свободы, и условия для жизни были такие себе. Я опять встал с лучами солнца, уже который день, месяц, год. Я окончательно сбился, и не считал сколько я в этом аду. Воспоминания о прошлой жизни заволоклись туманом. Казалось, я не жил по-другому. Из утренних рассуждений меня вырвал противный голос. Он принадлежал воспитательнице Мисс Кэлсон. Она почему-то невзлюбила меня с первого взгляда. Постоянно пыталась задеть, кричала и вела себя просто отвратительно по отношению ко мне. Вот и сейчас она смотрела на меня своим высокомерным взглядом. "Не спустишься через пять минут, останешься без завтрака"— Адам передразнил её, сразу как та скрылась за дверью. Я был собран, поэтому сразу вышел в коридор. Спускавшись по лестнице, я наблюдал обычную картину: дети формировались в маленькие группы и враждебно смотрели на меня. В их глазах я видел неприязнь, вперемешку со страхом. Я был даже не против этого. Они сторонились, не подходили ко мне, а я наслаждался своим обществом. Уже привычно дойдя до столовой, я занял одиночный столик. Мой завтрак проходил в тишине. Никто не подходил и не донимал "Злюку". Это прозвище мне дали дети приюта. Я не жаловался, мне было, да и сейчас плевать. Моим любимым, свободным временем был "тихий час", потому что все посвящали его уборке, а я сбегал. Сбегал из этого душного места, которое буквально давило на меня, намереваясь раздавить. Было странно, что до сих пор никто не заметил моего отсутствия, но это было мне на руку. После завтрака я бежал в свою комнату. Одевшись в уже привыкшую, серую, уличную одежду приюта, я аккуратно осматривал коридор. Видя что дети уже разошлись по своим комнатам, я осторожно спускался на первый этаж. Всё так же, поглядывая по сторонам, я открыл главную дверь и вышел во двор приюта. Прокравшись через весь двор я открыл скрипучую калитку и прошмыгнул на улицу.