Ещё один шанс

Джеймс ощутил, как с него стаскивают мантию-невидимку. Хотя внутри всё клокотало от страха и паники, он напрягся, готовясь напасть как только проклятие спадёт. — Чёрт тебя дери, Поттер! Что ты тут забыл? Услышав знакомый сердитый голос, он одновременно и расслабился, и ещё сильнее удивился. Иоланта сняла заклинание и поставила племянника к стенке, скрестив руки на груди, как это повторяла за ней Грейс. — Ну... Я... — Ладно, я не хочу это слышать, — прервала его Морган. — Ты хоть понимаешь, насколько это опасно? — Я не знал, что ты будешь здесь! — попытаться оправдаться Джеймс. — Слушай, я понимаю, что ты беспокоишься за неё, но ты должен понять несколько вещей, — она глубоко вздохнула, немного успокаивая нервы. — Ты должен сидеть дома и не мешать взрослым людям делать их работу. — Это не мамина работа. — А чья? Твоя? Джеймс, ты мог всё сорвать или попасть в беду. Очень непредусмотрительно с твоей стороны просто взять и устроить слежку. — Вдруг ей что-то... угрожало. — Если бы ей что-то угрожало, мы с Флимонтом её бы ни за что не отпустили. Здесь Джеймс не мог не признать, что это звучит более, чем логично. Да и угрожала ли Юфимии опасность вообще? Всегда многолюдная Косая аллея, сама Юфимия может себя защитить, но... сейчас были непростые времена, рисующие в голове самые страшные сценарии. — Кто-нибудь знает, что ты здесь? — Нет. Иоланта вновь вздохнула, качая головой: — Никогда так не делай. Если бы с тобой что-то случилось, мы бы тебя... — Я понял. — Очень на это надеюсь, — она поджала губы. — Мантию я отдам только Флимонту. — Что? Но... — Даже не пытайся. Мне хватило твоей шпионской самодеятельности. Морган подтолкнула его в сторону и повела его подальше от кафе. Джеймс чувствовал себя нашкодившим ребёнком как никогда раньше. «Поймали в самый неподходящий момент!» — мысленно сетовал он. — Куда мы идём? Сначала Поттер думал, что она ведёт его обратно в «Дырявый котёл», но быстро понял, что идут они в противоположную сторону. — Прогуляемся в Лютный, раз тебе не сидится дома. — В Лютный переулок? — удивился Джеймс, поправляя очки. — Зачем? — У меня нет времени провожать тебя домой, — Иоланта покосилась на него. — Но если ты хочешь, чтобы я прямо сейчас приволокла тебя к Юфимии... — Нет! — тут же сказал он. — Я... лучше с тобой. — Тогда не отставай и не вздумай что-нибудь учудить. Потом я сразу верну тебя Флимонту и всё ему расскажу. — Тётя Иоланта... — Даже не начинай. Твоя выходка могла дорого обойтись всем нам. — А... может, мантию вернёшь? — Флимонту. Джеймс хотел возразить, но вовремя прикусил язык. Возможно, он не был прилежным учеником в Хогвартсе, но он выучил, что не следует спорить с тем, в чьей власти твоё наказание. — Мне надо встретиться кое с кем. Это займёт совсем немного времени, — негромко заговорила Иоланта. — Просто стой в стороне и не встревай, если не хочешь, чтобы я опять тебя заколдовала. Юноша кивнул, пытаясь скрыть своё волнение: сейчас-то будет настоящая миссия в Лютном переулке! Однако он тут же встрепенулся, оглядываясь назад: — А мама?.. — За ней присматривают. Джеймс слегка кивнул, хмурясь ещё сильнее, и всё равно некоторое время продолжил оглядываться через плечо, хотя Юфимию давно не было видно. — Тебе повезло, что именно я поймала тебя, — Иоланта продолжила его отчитывать. — Иначе тебя бы точно привели в Министерство на допрос. И Флимонта, хотя он всего недавно отвёл от себя подозрения. — А как ты меня... заметила? — Если пытаешься быть незаметным, следи за своими шнурками. Глаза Джеймса невольно опустились на кроссовки. Шнурки были завязаны, но всё ещё были длинноваты, что всегда раздражало Поттера. Но он и подумать не мог, что когда-нибудь это сможет помешать ему таким образом. Впрочем, в момент преследования мамы он не думал ни о чём, кроме того, как бы не упустить её из виду и где бы спрятаться. Джеймс молча следовал за Иолантой, пребывая одновременно в раздрае из-за наказания, которое его точно будет ждать дома, и в нетерпении. Навряд ли тётя взяла бы его с собой на какое-то опасное дело, но любопытство разгоралось в гриффиндорце всё сильнее с каждым шагом. — Стой здесь, — шепнула Иоланта, словно припечатывая его к месту своим предупреждающим взглядом, — и не вздумай даже шага сделать. Джеймс молча кивнул, останавливаясь у грязной стены. Они были практически на границе Косой аллеи и Лютного переулка. Посторонних глаз не было, но весёлые голоса с аллеи ещё были слышны. Сам переулок был узкий, грязный, а из мусорки рядом вытекало что-то подозрительно похожее на какое-то зелье. Оно пузырилось и пахло далеко не самым приятным образом. «А я думал, это у меня всё хреново с зельеварением» Раздался резкий хлопок, и неподалёку от Иоланты появилась низкая фигура, дюймов сорок пять, не больше. Сначала Джеймс удивился такому необычному росту, а потом из-под капюшона показалась бледная-бледная кожа и длинный острый нос. Чёрные без белков глаза недовольно посмотрели на юношу, но миссис Морган слегка потянула незнакомца за плечо, привлекая внимание на себя. «Гоблин!» — с изумлением подумал Джеймс. Конечно же, как и почти любой волшебник, он встречал гоблинов в банке Гринготтс и даже когда-то видел одного из них в Хогсмиде. Однако гоблины всё равно казались загадочными существами, которые держались особняком в волшебном мире. Иоланта неожиданно заговорила с гоблином на другом языке, грубом и будто скрипучем. Поттер не понял ни слова, но догадался, что это гоббледук. Гоблины в банке говорят на нём между собой. Разговор был недолгим, и через некоторое время миссис Морган быстро вернулась к Джеймсу и, взяв его за локоть, повела обратно на Косою аллею. Незнакомый гоблин некоторое время с подозрением смотрел прямо на Поттера, пока волшебники не скрылись за углом. — Кто это был? — с нескрываемым любопытством спросил Джеймс. — Старый друг. — Друг? — недоверчиво повторил он. — Выглядел он не очень приветливо. — Гоблины, — Иоланта с лёгкой улыбкой пожала плечами. — А о чём вы говорили? — О чём-то, что тебя не касается. Джеймс хотел повозражать, выпрашивая ответ, но в этот момент Иоланта трансгрессировала их ближе к «Дырявому котлу», и гриффиндорцу было совсем не до вопросов. Вцепившись в стену таверны, он совсем позеленел от тошноты. — Ты в порядке? — виновато спросила тётя, положив руку ему на плечо. — Ага... Просто не ожидал, что меня через шланг прокрутят. — Сможешь вернуться домой через камин? Хорошо, идём. Едва оказавшись дома, Джеймс подавил позыв тошноты и поплёлся наверх в свою комнату. Иоланта проводила его взглядом, качая головой, и пошла к Флимонту. Джеймс закрыл за собой дверь и ринулся к кровати. Он достал из-под подушки осколок и зашептал: — Сириус! Бродяга! Эй! — Поттер, что за паника? — в осколке показался глаз друга, наполненный насмешливым огоньком. — Ты не представляешь! Такое было! Джеймс сбивчиво рассказал о случившимся, спеша всё вывалить до прихода папы. — Акерлай Рэмбл... Рэмплинг, — запнувшись, проговорил Блэк. — Чёрт, ну и имечко. — Он слишком мутный, — со знанием дела сказал Поттер. — И как-то связан с твоим отцом. — Ну, он никогда не говорил об этом. Хотя... — Хотя? — Мне кажется, ему недавно приходило письмо от этого Рэмплинга. Я попробую поискать у него в кабинете. — Ты уверен? План может пойти жмыру под хвост. — Наш любимый тип планов, — усмехнулась Сириус. Услышав шаги на лестнице, Джеймс выругался под нос и поспешно попрощался. — Потом всё обсудим! Не вздумай учинять глупости без меня! Он быстро спрятал зеркало в тот момент, когда Флимонт открыл дверь. Мистер Поттер скрестил руки на груди, смотря на сына строго и осуждающе. Это будет долгий разговор.

***

— Давай сюда, — Морна отложила учебник и присела ближе к девочке. Остальные члены семьи отдыхали на улице после ужина, так что их никто не должен подслушать. Пока Флинн помогла держать куклу на месте, Кара расстёгивала маленькие пуговицы на её кофточке медленно и сосредоточенно, высунув кончик языка. — А ты можешь подать мне вон то платье? — нерешительно спросила Флинн. — Как ты сделала тогда, со сливой. Кара сразу поняла о чём речь и просто пожала плечами, раздевая куклу. — Я сучайно, — по-детски пролепетала она. — Мне понравилось. У тебя так хорошо получилось. Девочка заулыбалась и пошла за кукольным платьем, лежащим в другой стороне гостиной. Морна облокотилась на диван, сидя на полу. Надо было как-то спросить девочку, понимает ли она, что делает? Что не все имеют дар, как у неё? «Боже, да конечно, нет! Ей всего четыре!» Кара вернулась на место и сосредоточенно принялась одевать куклу в платье, сшитое мамой из старой рубашки Дункана или Броуди. Что ж, Кара сама понимает, что делает что-то, что не могут члены её семьи. Пока небольшие проявления магии происходят из-за сильных эмоций: разбитое окно – страх, паника, а пролетевшая через полкомнаты фрукт – детская обида из-за строгого отказа. Ничего удивительного, но что будет потом, когда девочка подрастёт? Попытается ли она применить магию целенаправленно? Кара – единственная волшебница в семье Гарретов. Такое легко может вскружить голову. — А ты всё время можешь так делать? — спросила Морна. — Когда захочешь? Кара снова пожала плечами с заметным равнодушием, кукла интересовала её намного больше. — Мелкая, иди на улицу, — сказал Броуди. — Там тебе сюрприз. Девочка мигом навострила уши, совсем как какой-то зверёк, и с радостным писком ринулась к двери, позабыв об игрушке. Морна невольно поморщилась, отворачиваясь, чтобы этого не увидел кузен. От него несло каким-то жутко вонючим пойлом и сигаретами. За то время, что Флинны здесь, Броуди не в первый раз вот так напивается с друзьями. Айла и Уиллан, похоже, не имели ничего против. С другой стороны, спящий Броуди гораздо лучше бодроствующего, так как во сне он хотя бы не достаёт Морну. Хотя и храпит. Кара во дворе радовалась воздушному шарику и пыталась завлечь взрослых в свою игру с ним. Броуди прошёлся в гостиную и рухнул на диван, лениво включая телевизор. Когда он так близко, запах совершенно неважно терпеть. Морна быстро вскочила намноги и поспешила к лестнице. Уже наверху она остановилась, в панике вспомнив: «Учебник!» Флинн тут вернулась обратно и с ужасом обнаружила свою книгу в руках Гаррета. Несфокусированным взглядом он пытался прочесть хоть слово, но выпитый алкоголь явно мешал. — Отдай! — разозлилась Морна, выхватывая учебник. — Всегда свой нос суёшь в чужие вещи? Броуди безразлично фыркнул, возвращая внимание к бубнящему новости телевизору: — А ты их не раскидывай.

***

Стивен молча рассматривал россыпь колдографий на стенах. Преподаватель со своими избранными студентами сквозь года и десятилетия. Он старательно собирал коллекцию талантливых молодых людей и поддерживал с ними связь, особенно после того, как они достигали успехов в разных сферах жизни магического общества. Только едва взглянув на изображения людей, Морган узнал несколько своих бывших однокурсников, Иоланту, автора известной книги про вампиров, чьё имя он не помнил, и одного из работников Министерства магии, которому пророчат место главы Отдела магического транспорта. Слизнорт пока не прогадал ни с одним из своих учеников, они и правда все так или иначе стали известны. — Ваша дочь очень похожа на вас, Стивен, — заговорил Гораций, словно возникший из ниоткуда. — Тоже избегает мой Клуб Слизней. — Только она это делает не из-за упрямства, а из-за того, что очень занята учёбой, сэр, — рассеянно ответил мракоборец, но ответ понравился собеседнику, судя по смеху. Стивен всегда избегал приглашений в этот Клуб любимчиков. У него была цель добиться всего только своими усилиями, без помощи полезных знакомств. В конце концов он всё же пошёл на встречу Клуба Слизней перед Рождеством на седьмом курсе и познакомился там с Гарольдом Минчумом. Тогда он ещё не был Министром магии Великобритании. Министерский клерк тут же разглядел потенциал Моргана на радость профессору. Возможно, где-то здесь даже сохранилась колдография с той вечеринки Клуба. — Что тут скажешь — когтевранцы! — Слизнорт повёл бывшего ученика к столу. — Мисс Морган добилась заметных успехов в зельеварении к концу года. — Как я и думал, всё дело в учителе. Лесть, терпкий чай, смешанный с горячительным напитком, и изысканный десерт — слабости Горация, которые могут растопить его сердце и бдительность. — Скажите, Стивен, — произнёс он, с удовольствием проглатывая кусочек баноффи, — как вы поживаете? Я писал вам письма, но вы оставили их без ответа. Стивен сразу же вспомнил, как недели назад уничтожил письмо от Слизнорта, даже не вскрыв конверт. Он не испытывал к бывшему преподавателю тёплых чувств и тем более не имел привычку поддерживать переписку с такими людьми, в отличие от Иоланты. Она не оставляла ни одного письма без ответа. — В Министерстве магии такая беда с почтой, профессор, — Морган покачал головой с таким искренним видом, какой только мог изобразить с серьёзным лицом. — Леттербера как-то вовсе завалило письмами… — Вы мне лучше скажите, когда беды там не было! — Слизнорт, фыркая, покачал головой. — Жаль, что Гарольд не имеет времени взять всё в свои руки. — Иногда мне кажется, что вы обучали всё Министерство магии, сэр. Гораций рассмеялся с напускной скромностью. Необязательно было знать его близко, чтобы видеть, как он гордится тем, сколько влиятельных людей пропустил через свой класс зельеварения. — К слову об этом, я бы хотел поговорить с вами об одном из ваших учеников. — Правда? Вы меня заинтриговали, Стивен. — Он обучался на Слизерине, так что надеюсь, вы его хорошо помните. Том Марволо Реддл. Как и миссис Коул, Слизнорт мигом изменился в лице. Едва не подавившись пирогом, он покашлял и сделал большой глоток чая. По тому, как взволнованно забегали глаза профессора, Стивен понял, что тот знает гораздо больше, чем собирается сказать. — Мистер Реддл… Да… Конечно, я его помню, — Гораций кивнул. — Он был старостой Слизерина. Прилежный мальчик, очень… любознательный. Другие преподаватели всегда его хвалили. Удивительно, но и друзья у него были. — Почему же это удивительно? — Том… — волшебник помедлил с ответом, ощущая неловкость, — из магловского приюта. Вы сами знаете, Стивен, как к таким могут отнестись на Слизерине. — Вы знаете, чем он занимается сейчас, профессор? — Нет, после выпуска я совсем ничего о нём не слышал. — То есть вы не в курсе, что он уже не первый год терроризирует всю Великобританию? Десертная ложка Слизнорта со звоном ударилась о фарфоровую тарелку. Сам профессор выглядел одновременно напуганным неожиданным вопросом и возмущённым. — Что вы хотите услышать, мистер Морган? — А до этого я был просто Стивеном, — с усмешкой заметил он. — До этого я думал, что мой бывший ученик пришёл меня навестить, но похоже, что я на допросе. — Это не допрос, профессор Слизнорт, мне просто надо узнать как можно больше про Сами-Знаете-Кого. — Я уже сказал всё, что знал. Том был… обычным учеником. — Быть такого не может, — Стивен покачал головой, облокачиваясь на стол. — В детстве он был той ещё головной болью для всех в приюте, обижал других детей, убивал животных… Такое не проходит бесследно. — Что вы хотите от меня услышать? — Чем занимался Реддл в Хогвартсе? С кем общался? Он интересовался Тёмной магией?.. — Достаточно! — Слизнорт вскочил на ноги. — Я вам уже всё рассказал! Морган прикусил язык, чтобы не выдать лишнего. Он привык допрашивать опасных преступников, оборотней и Пожирателей смерти. Давить, искажать факты и применять Непростительные заклятия, чтобы добраться до истины. Гораций Слизнорт не заслужил ничего из этого, тем более, что сейчас был даже не официальный допрос, а обычный визит. — Думаю, вам лучше уйти, — добавил профессор. Стивен неспешно поднялся и пошёл к выходу, но потом обернулся: — Я ни в чём не обвиняю вас, профессор. Я просто хочу знать про Реддла всё, чтобы его победить и закончить весь этот хаос. Слизнорт так и не повернулся лицом к бывшему ученику, но его плечи немного расслабились. Крепко сжимая спинку стула, он с болью в голосе произнёс: — Если бы я знал… Если бы я знал, кем он станет…

***

Грейс тихо рассмеялась, наблюдая в витрину магазина, как Томас пытался отмахнуться от летающим за ним комком сахарной ваты в форме гиппогрифа. Она немного отошла в сторону, давая людям пройти. Закат только едва начал красить всё вокруг своими оранжево-розовыми лучами. На небольшой улице для волшебников была та же суматоха, что охватывала Косую аллею к вечеру в летний день. Многие волшебники стекались сюда после рабочего дня, чтобы отдохнуть в кафе или пройтись по торговым лавкам. В этот раз Грейс и Томас были среди них. Морган прислонилась к стене, ожидая друга, и принялась оглядываться по сторонам, любуясь окружением. Волшебники и волшебницы в броских мантиях всевозможных цветов проплывали мимо, но взгляд притянули знакомые светлые волосы. Аскелла сидела в кафе на летней веранде. Её идеально прямая осанка и плавные элегантные движения, когда она приподнесла чашку чая к губам, не могли не приковать внимание. Такая истинно аристократичная выдержка была редкостью даже на Слизерине. Грейс сначала собиралась подойти хотя бы поздороваться, но потом увидела спутника Блаунт. Нотт-старший. Грейс когда-то встречала его на одном из светских вечеров или празднике, поэтому тут же его узнала. Говард сидел по правую руку от неё. В глаза сразу бросался его сшитый на заказ костюм со сверкающими под лучами солнца запанками и мантия на плечах. Как и все мужчины его статуса, он был одет дорого и со вкусом. В памяти когтевранки всплыла та ночь, когда она, Аскелла и Лили напились в Астрономической башне. Блаунт тогда рассказала им, что в будущем выйдет за Нотта-старшего по решению родителей. Те слова иногда всплывали в голове Морган, но поскольку потом Аскелла ничего про это не говорила, была надежда, что брак по какой-то причине отменился. Видимо, надеяться не стоило. Хотя Говард и Аскелла были, вроде как, помолвлены, они не выглядели парой. Сидели, словно на деловой встрече. Разница в возрасте была так заметна, что у Грейс непроизвольно свело внутренности. «Когда Аскелла выйдет за него, ей едва ли будет восемнадцать. Он ей в отцы годится! Какая ещё семейная жизнь у них?» — Нотт, — шумно выдохнул Томас, подходя к Морган с обвязанной верёвкой коробкой в руке. — Так это… мерзко. — Не самая худшая партия, — юноша пожал плечами. — Для кого? — фыркнула Грейс, и они вдвоём пошли в другую сторону. — Там всё сложно… Долго объяснять. — А ты расскажи коротко. Давай, я совсем не разбираюсь в слизеринских сплетнях. — Ладно-ладно, я постараюсь, — Томас вздохнул, собираясь с мыслями. — Если коротко, то Блаунты не слишком… популярны среди чистокровных. Дед Аскеллы после смерти жены спустил все семейные деньги на всякого рода… развлечения. Не самые благородные, мягко говоря. Мистер и миссис Блаунт всю жизнь пытаются заработать хотя бы часть тех денег. У них это выходит с переменным успехом. Пару лет назад закрылось их производство перьев для письма. — Перьев? — выгнула бровь Грейс. — Не обычных, а из волшебных птиц: авгуреев, болтрушаек и даже феникса. Эти перья покупали, но недостаточно, чтобы дело в итоге окупилось. — А Нотт? Почему тогда он решил выбрать Аскеллу? Наверняка же есть более богатые невесты. — У тех уже есть женихи среди ровесников, — усмехнулся Томас. — Не все готовы отдать дочь взрослому мужчине, прошлая жена которого умерла от загадочной болезни. — Что?! И ты молчал? — Морган шутливо ударила его в плечо. — Это только домыслы и слухи, — он пожал плечами. — В любом случае, с Аскеллой всё уже решено. — Может, она что-нибудь придумает. Ты же её знаешь. Макклейн только пожал плечами в ответ. Его вся эта ситуация волновала куда меньше. — Том? — медленно проговорила Грейс, переходя вместе с ним дорогу. — Если я кое-что предложу, ты обещаешь хотя бы обдумать возможность? Друг глубоко вздохнул, с сомнением на неё косясь. Прошлая их авантюра закончилась визитом Дамблдора, а новая тогда что принесёт? — Мне не нравится, что Аскелла ничего не хочет мне говорить. Что бы я не спросила, она увиливает от вопроса. Я недавно нашла Сыворотку правды… — Грейс! — Дадим ей пару капель, — девушка остановилась и потянула его за запястье. — Мне всего лишь надо задать ей несколько вопросов. Ты же её знаешь, она ни за что не скажет мне нужную информацию, особенно теперь, когда я ей больше не нужна. — А ты связывалась с ней после Дамблдора? — Нет, — Морган покачала головой. — После… библиотеки… мы не общались. — Может, стоит попытаться с ней просто поговорить? — Пара капель, Томас. Давай же, это самое безобидное, что мы делали. — Да, нулевая вероятность попасть в Азкабан — определённо что-то новенькое. — Видишь? Мы должны попробовать. — Обсудим это потом, — уклончиво ответил Макклейн. Грейс восприняла это, как маленькую личную победу, и повела Томаса дальше. Они зашли во внутренний двор домов, который ничем не отличался от других: заросли кустов тут и там, соседствующие с ухоженными клумбами, лавочки у каждой входной двери, а на одной из них разлёгся уличный кот, наслаждавшийся последними солнечными лучами перед ночью. Единственное, что могло отличать этот двор, так это то, что здесь жили волшебники, в основном. Грейс повела Томаса в одну из дверей, и вместе они поднялись по лестнице на несколько этажей. Морган постучала в квартиру, но необычно: выдержала небольшую паузу после второго стука. Том хотел спросить про это, но дверь открылась, выпуская из квартиры звуки музыки и запахи алкоголя и сигарет. Sunny, thank you for the sunshine bouquet. Sunny, thank you for the love you brought my way. You gave to me your all and all. Now I feel ten feet tall. Sunny one so true, I love you. Серена в этот раз была в настолько короткой юбке, что Томас невольно засмотрелся на её стройные ноги, покрываясь лёгким румянцем. Впрочем, её верх был ненамного скромнее. — Bonsoir, — широко улыбаясь, француженка взяла их за руки и потянула внутрь. — Я рада, что ты пришёл, petit ami.Нам не хватало английской... morosités. Томас не понял и слова на французском и вопросительно покосился на Грейс, но та лишь махнула рукой, призывая не обращать внимания. — Мы принесли пирожные, — сказала она, — и вино. Морган тронула сумку на плече, в которой покоилась пара бутылок. — Marveilleux! Можешь отнести на кухню? — Серена указала в коридор направо, а потом схватила подругу за руку и повела её в сторону гостиной. Грейс сперва обернулась на Томаса, но он показал ей большой палец вверх и пошёл в сторону кухни, крепко удерживая коробку с ползующими внутри эклерами. — Tu ne sais pas qui est en visite aujourd'hui! — сверкая глазами, сказала ле Нур. — Тоже англичанин. Гораздо веселее твоего. И такой взрослый! Грейс зашла в комнату и застыла на мгновение, увидев этого «весёлого взрослого англичанина». Темноволосый молодой человек сидел на диване с хрустальным стаканом в руке и разговаривал с симпатичной брюнеткой, которая то и дело очаровательно хихикала, закручивая прядь своих волос вокруг пальца. Его поза была расслабена, казалось, его ничто не беспокоило. Впрочем, почему должно быть как-то иначе? Он отдыхает на вечеринке. А когда-то Грейс точно также сидела с ним в слизеринской гостиной после встречи в Клубе Слизней. Наверняка она тоже сладко улыбалась, в точности как его нынешняя собеседница, и игриво отмахивалась от его ухаживаний. Потом они даже вели переписку, делясь мыслями о книгах, которые он ей присылал. «Самой тошно» Грейс отвернулась от вальяжного стана Рабастана и подошла к столу, чтобы поставить принесённые бутылки, пока Серена продолжала щебетать вокруг неё. — Его привёл Пьер. Помнишь его? Он на год старше, — говорила ле Нур, прислоняясь к стене рядом, и протянула полный стакан гостье. — Я и подумать не могла, что у него есть такие... amis intéressants. — С ним лучше не связываться. — О, так вы знакомы? — ещё сильнее оживилась Серена. — Прошу, скажи, что он brisé trois douzaines de coeurs.Обожаю влюблять в себя таких парней. — Я серьёзно, — Грейс с лёгкой улыбкой покачала головой. — Слышала про Пожирателей смерти? Он один из них. Француженка нахмурила брови, с задумчивым видом делая глоток своего алкогольного коктейля, в котором было не меньше градусов, чем на улице в этот летний день. Морган тоже пригубила вина, отходя в тень. Не хотелось, чтобы Лестрейндж её заметил. Не хотелось с ним и вовсе контактировать. — Это всё слухи, пока не доказано обратное, — наконец сказала Серена, пожав плечами. — Не так всё просто... — Смотрите под ноги, один эклер всё-таки уполз, — с каменным лицом сказал Томас и налил бренди себе в стакан. — А я-то думала, парни умеют обращаться с такими choses oblongues,— невинно хлопнув ресницами, сказала Серена. Грейс едва не подавилась напитком и толкнула подругу в бок, на что та лишь пожала плечами. Макклейн хоть и не понял точный перевод, но догадался, что ле Нур не имела ввиду ничего хорошего, и воззрился на неё недовольным взглядом. — Les anglais!— мученически вздохнула она и отошла в другую компанию. — Хочешь слизеринскую сплетню? — спросила Грейс. — Рабастан здесь. Томас удивился и огляделся по сторонам. Лестрейнджа он обнаружил почти сразу и поджал губы, переведя немного обеспокоенный взгляд на подругу. — Я не собираюсь ничего делать, — Морган едва не закатила глаза. Попытаться как-то навредить Рабастану Лестрейнджу – бессмысленно и сделает хуже только Морганам. Влиятельный чистокровный волшебник в рядах Пожирателей смерти всегда опасен. За него будут мстить другие, даже если он нелюдимый одиночка. Это если не считать очевидных проблем с законом. — Томас, Грейс... Какая неожиданная встреча. Рабастан остановился перед ними, плавными движениями зажигая сигарету, зажатую между губ. Его рубашка была расстёгнута сверху на несколько пуговиц, а волосы слегка растрепались за часы, проведённые здесь. Весь его внешний вид был нарочито небрежный, но если приглядеться, то можно заметить напряжение в плечах, очертания волшебной палочки за поясом, острые глаза, которые следили за каждым движением, а лёгкий наклон головы говорил о том, что он ловил каждый звук в комнате. Он пытался казаться расслабленным, но всё время будто ожидал атаки. От кого? От какого-то недоброжелателя? Или охотника на Пожирателей смерти? — Да, очень неожиданная, — сухо и саркастично ответил Томас. — Грейс всего лишь полгода трещала о своих планах на Францию. «Он её убил. Он её убил. Он её убил» — Я не думал, что судьба сведёт нас так скоро, — пожал плечами Лестрейндж. — Давно не виделись... — Ещё бы целую жизнь не видела. — Ранишь в самое сердце, Морган, — он усмехнулся. — Я надеюсь, ты достаточно умна, чтобы не верить в те слухи про наши семьи. — Была бы я дурой, то точно бы повелась на твои слова. Грейс прошла мимо него, крепко сжимая бокал в руке. Противно и больно находиться рядом с Рабастаном, осознавая, что он сделал. Он и его старший брат отомстили Стивену за убийство их отца. Отомстили убийством Вивьен. Все маглы, оказавшиеся поблизости, тоже были убиты. Как можно спокойно смотреть в глаза такому человеку? Это же явно не были первые его убийства. Не первые и не последние. Сейчас же Пожиратель смерти был гостем на вечеринке, совсем не обременённый виной или терзаниями совести. — Тоже будешь шарахаться? — спокойно спросил Рабастан с лёгкой усмешкой. — Нет, — ответил Макклейн. — Но и дружбу изображать не буду. Сам понимаешь. Лестрейндж коротко кивнул головой, оглядывая слизеринца сверху вниз, прежде чем сделать глоток из своего бокала. — Выбираешь юбку, значит? — Я выбираю дружбу, — поправил Томас. — С тобой нас ничего не связывает. — Да, ты прав. Тебе стоит поучиться у Ирвинга и Найджела налаживать полезные связи. Томас едва не выронил стакан от удивления, услышав имена братьев. Он не любил говорить о семье, а слышать что-то про неё от таких подозрительных людей – тем более. — Обязательно этим займусь сразу после того, как начищу копыта каждому гиппогрифу в Англии. Спасибо за совет, — сухо сказал Макклейн и пошёл к подруге. Обменявшись друг с другом угрюмыми взглядами, они поняли друг друга без слов. — Хочешь уйти? — Нет, — также негромко ответила Грейс. — Не знаю, зачем он здесь, но я не буду от него прятаться. — Думаешь, у него есть какая-то особая причина быть здесь? — ещё сильнее нахмурился Томас, поправляя очки. — Я думаю, что мы не должны об этом думать. К чёрту это всё, я хочу просто напиться и отдохнуть. Макклейн усмехнулся и согласно кивнул. Признаться, ему тоже не хотелось занимать голову новыми переживаниями. Он налил в две стопки довольно крепкого алкогольного напитка магического мира и протянул одну Грейс. Не глядя, она залпом выпила и громко рассмеялась, вызвав смешок у Томаса. — Веселящая вода? — Она, — подтвердил он и тоже выпил, после чего залился звонким смехом, позволяя Морган утащить себя в сторону импровизированного танцпола. Lorsque j'ai le cafard dans la tête Que je visionne tout en noir Je me met à jouer des claquettes

***

— Я не говорил им, почему их вызвали, — докладывал Эдвард на ходу. — Мне показалось, так будет лучше. — Да, ты правильно сделал, — кивнул Стивен. — Кто-то знает, что они подозреваемые? — Нет. Мистер Морган, могу я присутствовать с вами на допросах? Мракоборец собирался открыть дверь, но остановился и оглянулся на своего заместителя, немного удивлённо выгнув бровь: — Я думал, ты самостоятельно допросишь двоих из них, Трэверса и Бёрн. Компетенции тебе явно хватает. — Сэр, я... — Скотт неуверенно переминулся с ноги на ногу и понизил голос. — Не думаю, что справлюсь. — Сейчас не время для таких глупых сомнений. Возьми себя в руки, — Стивен зашёл к коридор с камерами допросов. Тусклое золотое свечение мерцало под подошвами его ботинок. Достав палочку, он взмахнул ей в сторону Эдварда. После этого Скотт беспрепятственно смог последовать за начальником. — Я просто боюсь что-нибудь упустить... — Эдвард, я не просто так выбрал тебя своим заместителем. Ты более, чем способен провести чёртов допрос, а я тебе не нянька. Иди к Бёрн. — Да, сэр. Скотт нерешительно взял личное дело подозреваемой, но перед дверью в комнату допроса он выпрямился и встряхнул голову, отгоняя тревожные мысли. Морган слегка кивнул сам себе. Эдвард был отличным мракоборцем, но даже таким, как он, порой нужен пинок под зад. Просто для уверенности. Стивен зашёл в другую комнату. На стуле сидел мужчина ненамного старше Эдварда. Он явно нервничал из-за того, что оказался по эту сторону допроса. — Краффт, — коротко кивнул Морган в знак приветствия и пошёл к стулу. — Мистер Морган! — с облегчали выдохнул Алистер. — Эдвард сказал, мне что-то про ошибку в бумагах для отдела кадров... Как я понимаю, это не так? — Сообразительный. Как думаешь, почему ты здесь? — Сэр, я не знал, что та пушишка выведена незаконно! Я просто хотел сделать подарок дочери!.. — Нет, ты здесь не из-за пушишки, — остановил его Стивен. — То, что у тебя дома находится животное, которое вывели, несмотря на запрет на селекцию, не делает тебе чести. Ты ещё и мракоборец, должен быть осторожнее. Но как я и сказал, ты здесь не по этому делу. — Тогда почему? Я ничего не сделал. Морган ничего не ответил, только откинулся на стуле, открывая личное дело Краффта. «Пусть Алистер ещё немного понервничает» Личное дело было почти образцовым. Да, Краффт не был лучшим среди коллег, но работал хорошо, выполнял свой долг перед магическим сообществом. Закончил курсы мракоборцев не самым лучшим образом, но и не худшим в тот год. В дуэлях он держался уверенно, как и в зельях. Стивен прошёлся взглядом по стикеру с заметками, который оставил Эдвард на странице: Семья связана с Гриндевальдом Отец залёг на дно после 1945 Про брата не слышно около семи месяцев. Пропал? — Как поживает ваш отец, Алистер? Взгляд молодого мракоборца стал жёстче, а сам он поджал губы, отводят взгляд. Он понял, к чему этот вопрос. — Мистер Морган, я не общался с ним с тех пор, как закончил Хогвартс. — А ваш брат? Уолтер. — Я виделся с ним год назад. Он говорил, что... отец болен. Просил навестить. — Вы сделали это? Под холодным пристальным взглядом Краффт вздохнул, прикрывая глаза, и признался: — Да. Его неумение врать тоже не было достоинством. — То есть, в самом начале вы соврали? — протянул Стивен, закрывая и откладывая папку. — Я... Я думал, он хоть перед смертью перестанет быть козлом. После того, как Уолтер связался со мной... я подумал, что стоит дать папе шанс. Я ушёл почти сразу, клянусь! — Ваш отец был на стороне Гриндевальда, верно? — Мистер Морган, я предан Министерству магии, а не Сами-Знаете-Кому. Я не поддерживаю связей с семьёй, моя жена – магла, я... — Покажите руку. Алистер помедлил лишь секунду, а потом уверенным жестом задрал рукав рубашки на левой руке. Чисто. Стивен достал свою палочку и провёл над предплечьем. Никакой скрывающей магии, Чёрной метки точно нет. Но опять хотелось удостовериться точно. Морган взмахнул палочкой: — Легилименс. Его тут же перенесло в чужие воспоминания, которые мелькали перед взором краткими урывками. Алистер выпивает в «Дырявом котле» вместе с Кейт, Мэйсоном Дрейком, Трэверсом и другими коллегами. Неделя была изнуряющей: бесконечные патрули и дементоры. Сидя в баре среди друзей, Краффт чувствует лишь облегчение. Вокруг шум от других компаний, запах выпивки, еды и сигарет, из камина то и дело появляются новые лица, которые тоже пришли сюда, чтобы отдохнуть в пятничный вечер. Дымка воспоминания померкла, сменяясь другой картинкой. Алистер зашёл в комнату и тут же поморщился, несмотря на усилия. Вокруг стоял страшный смрад, который даже не пытались проветрить многие недели. Сложно было сказать, что бьёт по обонянию сильнее: лекарственные зелья, прелый запах больного старого тела или ночной горшок, который выносили недостаточно часто. Краффт тут же открыл окно, несмотря на ругательства которые доносились от отца. — Закрой, мать твою! Холодно! — Переживёшь, — огрызнулся Алистер, стоя у открытого окна. — Чего вообще припёрся? — грубо спросил старик хриплым голосом. — Уже бросил свою шлюху? Алистер выругался под нос и молча покинул комнату, не обращая внимания на дальнейшие слова отца. В следующем воспоминании Алистер сидел за столом в маленькой кухне, ковыряя вилкой кусок торта на тарелке. Несколько детей с весёлым смехом бегали вокруг дивана, по которому задорно прыгала пушишка, пытаясь достать языком кого-нибудь из ребят. Стивен не стал задерживаться в чужих воспоминаниях и закончил легилименцию. Нигде не было и намёка на Пожирателей смерти или изменение воспоминаний. Краффт едва не свалился со стула, тяжело дыша и растерянно моргая. — Прости, Алистер, — Морган убрал палочку. — Надо было удостовериться. Мракоборец кивнул, поправляя рукав. Немного дезориентированный, он всё же спросил: — Насчёт пушишки, сэр... — Краффт. — Послушайте, я только потом увидел фото продавца в «Пророке»! Я даже не думал... — Оставьте себе этот комок шерсти, мне всё равно, — Стивен поднялся со стула. — Только не вздумайте ляпнуть, откуда он у вас. Алистер с неприкрытым облегчением выдохнул и тоже пошёл к двери. — Спасибо, сэр... Морган начал открывать дверь ровно в ту секунду, когда из коридора послышались крики заклинаний. — Депульсо! Дверь другой комнаты допроса выбило и впечатало в стену напротив. Из комнаты вышла Констанция Бёрн с совершенно сумасшедшим видом, напоминавшим Беллатрису Лестрейндж. Глаза бегали по коридору, словно волшебница что-то потеряла, но забыла, что именно. Рука с палочкой дёргалась и дрожала, будто в приступе. — Экспеллиармус! — Стивен выпустил заклинание в её сторону, отходя в сторону. Алистер тоже достал свою палочку, выглядывая в коридор. Бёрн отпрыгнула в сторону и атаковала их в ответ. Краффт спрятался в проходе, пока начальник отбил заклинания. Женщина хотела уйти назад, в главный зал, но её ноги уже увязли в заколдованном полу. Однако она не утратила надежды выбраться отсюда. Направив палочку в Моргана, Констанция громко произнесла сквозь зубы: — Авада Кедавра! Стивен просто отошёл в сторону от зелёной вспышки, что пролетела рядом. — Петрификус Тоталус! — выкрикнул Эдвард из комнаты с выбитой дверью. Бёрн не успела поставить щит, отчего проклятие её полностью парализовало. Она замерла, не успев произнести ещё одно заклинание. — Сэр!.. — Скотт почти выкатился из комнаты, тяжело дыша. — Всё нормально, — Стивен убрал волшебную палочку. — Что произошло? Он кивнул Алистеру, и тот открыл следующую дверь. Трэверс выпрыгнул в коридор с удивлением, держа палочку наготове: — Что это было? Эдвард поспешно подошёл к обездвиженной коллеге и начал задирать рукав её мантии. Из рта Бёрн вырвалось сдавленный вскрик: она не могла и слова сказать из-за проклятия. Её жалкий протест никак не помешал оголить Чёрную метку на предплечье. Череп со змеёй, выползающей изо рта. — Констанция! — удивлённо и вместе с этим разочарованно выдохнул Алистер. Морган молча поджал губы. Конечно, он знал, что среди этих троих будет шпион, но в глубине души надеялся, что все мракоборцы на самом деле верны ему и Министерству магии. — Эдвард, веди её в зал суда. Не будем тянуть, — Стивен взмахнул палочкой. — Инкарцеро. Появившиеся верёвки обвили тело Бёрн. Хотя она и была парализована, предосторожности никогда не помешают. «— Постоянная бдительность, Морган!» Сделав лёгкое движение рукой, Стивен вытащил волшебницу из пут пола, а Скотт подхватил её левитационным заклинанием. — Возвращайтесь к работе. Оба, — мракоборец оглянулся на подчинённых, прежде чем пойти следом за Эдвардом. — Неужели Бёрн из этих?..— Краффт задал вопрос в пустоту. — Я чувствовал, что с ней что-то не то, — со знанием дела сказал Трэверс. Маленькая процессия из трёх мракоборцев направилась к лифта через общее пространство под всеобщее внимание. Кто-то сразу же начал переговариваться, не стесняясь, а удивлённые вздохи преследовали Чёрную метку. — Я использовал легилименцию до того, как она напала, — тихо сказал Эдвард. — Это она тогда отравила Сыворотку правды. Вошла к зельеварам, пока никто не видел. Из рта Констанции вновь вырвался протестующий стон, но сказать она так ничего и не могла. Стивен сделал плавное движение пальцами, и рукав мантии арестованной вновь опустился, скрывая метку Волан-де-Морта. Отчего-то не хотелось вести её через коридоры в таком виде. Совсем недавно она была одной из лучших в их работе, всегда храбро бросалась под залпы заклинаний, не беспокоясь о собственных безопасности. Несмотря на всю самоотверженность делу, Констанция каким-то образом оказалась под влиянием Пожирателей смерти. Зал заседания был шумным, почти все присутвующие собирались расходиться после долгого дня, насыщенного судебными разбирательствами. Однако когда вошли Стивен и Эдвард с обездвиженной и левитирующей волшебницей, все остановились, с любопытством и усталость провожая их взглядом. — Мистер Морган, это ещё что такое? — шикнул Барти Крауч-старший, снимая очки. Эдвард помог другим мракоборцам посадить Бёрк на место обвиняемой, привязав её руки цепями к креслу. Парализующее проклятие сняли, но тут же наложили Чары немоты. Констанция всеми силами пыталась вырваться из цепей, но тщетно. — Вы просили найти виноватого, мы нашли. — Так это она? — Крауч внимательно посмотрел на Констанцию. — Она – отравительница? — Да, — ответил Эдвард и протянул ему личное дело обвиняемой. — На допросе она вела себя подозрительно, проявляла агрессию на простые вопросы. Пришлось применить легилименцию. Ещё на её руке Чёрная метка. — И она на нас напала, — добавил Стивен. — Применила Непростительное. Барти Крауч пролистал бумаги, едва ли читая что-то, кроме её имени, и громко произнёс: — Констанция Бёрк, за принадлежность к Пожирателям смерти, неподчинение мракоборцам и применение Непростительного заклятия вы приговариваетесь к пожизненному сроку в Азкабане, — громкий стук судейского молотка раздался в зале, знаменуя новую сломанную жизнь. Констанция задёргалась, пытаясь вырваться. Мракоборец тронул палочкой её цепи, и они тут же со звоном скользнули на пол. Он вместе с напарником подхватил её, заводя руки за спину, и увёл из зала. — Я рад, что вы наконец делаете свою работу, мистер Морган, — сказал Бартемиус, проходя в сторону выхода с кипой бумаг в руках. — Сэр?.. — неуверенно позвал Эдвард. Стивен некоторое время смотрел на дверь, за которую увели Констанцию. Наложенное на неё Силенцио не позволяло ей и пикнуть в знак протеста. Заклинание, вероятно, снимут, когда она окажется в камере временного задержания. Утром её переведут в Азкабан, а она так и не сможет сказать даже слово в свою защиту. Правильно ли они поступили? — Надо сообщить её семье. — У неё никого нет, — сказал Скотт. — Отец умер полтора года назад. Морган еле заметно кивнул и пошёл обратно в свой кабинет, храня задумчивое молчание. Такая тишина тяжёлым грузом взвалилась на плечи Эдварда, который шёл вслед за начальником. Конечно, он понимал причины такой немногословности, но он не может подпитывать сомнения Стивена. Не может, потому что это поставит под удар самого Эдварда.

***

— Хогвартс, Хогвартс, наш любимый Хогвартс Научи нас хоть чему-нибудь. Молодых и старых, лысых и косматых, Возраст ведь не важен, а важна лишь суть... Томас напевал гимн Хогвартса, вышагивая по бордюру следом за Грейс. Руки были расправлены в разные стороны, чтобы легче держать равновесие, но алкоголь в крови явно мешал. Макклейн чувствовал, что конечности будто стали тяжелее, отчего все движения были гораздо неуклюжее обычного. — В Хогвартс принимали старых? — спросила Грейс, сойдя на траву. — А? — Ну в гимне поётся «молодых и старых». — Не думаю, — Томас следом шагнул с бордюр и навалился на подругу, едва не упав. — Наврали, значит. — Почему же? Может, ещё не пришло время дряхлого волшебника. — И вот тогда он повергнет магический мир в шок, — подхватила Грейс и потащила Томаса немного дальше. Они устроились на небольшой поляне, которую уже облюбовали раньше, вот только сейчас не было людей вокруг, хотя город и продолжал жить даже в такой поздний час. Из дворов неподалёку слышался чей-то смех, а по дорогам проезжали редкие машины. Тьма, возникшая благодаря сломанному фонарю, скрывала двух друзей от случайных свидетелей. — Он бы истратил все запасы Больничного крыла на мазь против артрита, — продолжил Макклейн, разваливаясь прямо на траве. — Но у него была бы своя спальня, — Грейс прилегла рядом, смотря в звёздное небо. — Сомневаюсь, что он делил бы с кем-то комнату. — С Филчем! Друзья одновременно прыснули, представляя это. — Но я думаю, не стоит воспринимать слова гимна буквально, — заговорил Томас. — Преподаватели же тоже могут чему-то научиться... — Знаю-знаю... Мне просто нравятся абсурдные идеи. — Но если бы наш дряхлый волшебник попал бы на Слизерин, у него бы и так была своя спальня... А, нет, это только после второго курса. До этого приходится жить вчетвером. — Не представляю, каково это. Гриффиндорцы до конца обучения так живут. — У меня бы крыша съехала. — Но с Морной мне нравилось жить, — с грустью сказала Грейс. — У меня бы крыша съехала без неё. Их спальня в Башне Когтеврана была спасательным плотом в вечно беспокойном море, наполняющим весь замок: напряжённые профессора, другие ученики либо слишком нервные из-за домашней работы и экзаменов, либо наоборот, не стесняются слишком громко веселиться. У них же в спальне царило спокойствие и взаимопонимание. Морна и Грейс понимали, когда следует просто заниматься своими делами, а когда – подойти и поддержать. Как настоящие подруги, они делили и радости, и ночные кошмары. — Наверное, надо будет искать новую соседку. — Есть идеи? — спросил Томас. — Нет, — Грейс покачала головой. — Я ни с кем толком не общалась. Не думаю, что кто-то захочет жить со мной целый год. — Ну, Морна же будет с кем-то в комнате, значит, где-то освободиться место. Морган вздохнула. Не хотелось об этом думать. Не хотелось в сентябре искать себе новую спальню. Кем окажется новая соседка? Что, если не удастся найти общий язык? Как и всегда, подумав о Морне, мысли перетекли к Сириусу. Что ждёт их дальше? Как они смогут просто учиться вместе после всего случившегося? Сейчас, рассматривая звёзды, Грейс вспомнила о холодном зимнем вечере на Чёрном озере. Сириус привёл её туда. Они бегали на перегонки, бросались снегом, болтали, лёжа в снегу, а потом прятались от Филча в шкафу. Это воспоминание было таким далёким, будто прошло несколько жизней, а не месяцев. — Когда кто-то думает о безнадёжной любви, это написано на лице. Грейс усмехнулась и перевела взгляд с ночного неба на Томаса, лежащего рядом. Как хорошо, что хотя бы один лучший друг у неё остался. С конца улицы послышалось пьяное мужское завывание, которое предположительно всё же было пением. Магл с подобием букета мятых цветов, которых, судя по корешкам и комочкам грязи, сорвали с какой-то клумбы, стоял под окнами дома. Распевая романтические баллады, он пытался привлечь внимание возлюбленной, но отозвался лишь старик этажом ниже: — Dégage d'ici! Je vais te faire taire, fils de pute! — Пойдём отсюда, — Томас со смешком поднялся с травы, пытаясь держать равновесие. — Мы явно лишние. Грейс, смеясь, последовала за ним: — А я думала, это ты плохо поёшь. — Эй! Морган взяла его под руку и вместе они пошли по улице, оглянувшись, когда старик бросил стеклянную бутылку в нарушителя спокойствия. Смеясь, они свернули на другую улицу. — Ты слишком часто думаешь о Блэке, — сказал Томас. — А как мне не думать? — хотя Грейс по-театральному трагически вздохнула, она всё же чувствовала отчаяние, обволакивающее сердце. — Мы с ним расстались самым ужасным образом. — И вы не пытались связаться друг с другом? — Конечно, нет. — Зря! — протянул Макклейн, тряхнув её за плечи. — Он – единственный в этом мире, который точно тебя понимает... В этой конкретной ситуации. Грейс вздохнула и с хмурым видом достала несколько травинок из волос. Конечно, что-то подобное на предложение Томаса приходило ей в голову и до этого, но насколько это может быть хорошей идеей? Она сама сказала Сириусу, что им лучше прекратить общение хотя бы на время. А теперь что? Будет осыпать его письмами? Но Блэк и правда может по-настоящему понимать Грейс. Томас, Джеймс, даже мама поддерживали её, как могли, но хотелось поговорить с кем-то, кто в такой же ситуации. От урагана мыслей в голове начинало тошнить. Или же это было из-за алкоголя и прохладного воздуха. — Тебе ведь необязательно отправлять письмо, — продолжил Томас и, получив в ответ озадаченный взгляд, объяснил: — Просто напиши его, будто адресуешь Сириусу, но не отправляй. Может, тебе станет легче, когда... выплеснешь всё на бумагу. — Звучит, как бред, — Грейс вздохнула и остановилась у дверей дома. — Не думаю, что это как-то поможет. — Попытка не пытка, верно? — пожал плечами Макклейн. Они попрощались, и каждый пошёл в разные стороны: Томас направился дальше по ночным улицам, а Грейс вошла в дом. По пути в квартиру, а потом и в свою спальню, она не переставала думать о предложении лучшего друга. Написать письмо и не отправить? Странно это. Поможет ли это как-то перестать думать о Сириусе, о всех вариантах совместного с ним будущего? Ответа не знает никто. Стоит попытаться. Грейс достала чистый пергамент из ящика и приготовила перо. Обмокнув его кончик в чернила, рука замерла над листом. Столько всего хотелось написать. Столько всего хотелось спросить. Слова крутились в голове вихрем, а Грейс пыталась ухватить хоть одно. — Какая разница? Он же не увидит, — фыркнув, решила она. И буквы начали изливаться на пергамент. Морган совсем не старалась приводить мысли в достойный вид, просто писала то, что гложило её с того мгновения, как она узнала о случившимся между Морной и Сириусом. Она не обращала внимания на чернильные кляксы, зачёркивала слова и целые предложения, если ей не нравилось написанное, а под нос тихо напевала песню, которая так и вертелась на языке: — My life was torn like windblown sand,// And the rock was formed when you held my hand. Закончив писать, Грейс откинулась на стуле с удовлетворённым чувством. Такой необычный подход и правда помог ей. На подоконнике тихо ухнула сова, которая принесла письма от родителей часами ранее. «А может?..» Нет, нет, нет, нет, нет. Всё кричало о том, что нельзя отправлять письмо. Это было бы слишком импульсивно и необдуманно. Что вполне в стиле Грейс.

***

Вкус мерзейшей сероватой каши на завтрак до сих пор стоял во рту Сириуса. Предсказуемо, его и Регулуса заперли в их комнатах в наказание за устроенную драку. Отвратительная еда вместо обычной тоже была частью наказания. Жалел ли Сириус, что подрался с братом? Ничуть. «Надо было надрать ему зад сильнее» Блэк бросал мяч в стену, когда дверь комнаты приоткрылась. Кикимер скривился, осматривая комнату, наполненную вещами из магловского мира. — Чего припёрся? — юноша поймал мяч рукой и поднялся с кровати. Эльф проворчал что-то себе под нос и тихо скрылся за дверью. Сириус на это закатил глаза. Из всех домашних эльфов им достался с самым скверным характером. Блэк отложил мяч и подкрался к двери. Кикимера больше не было в коридоре, поэтому можно было безопасно приоткрыть дверь. Миссис и мистер Блэк на время покинули дом, а это значит, есть возможность воплотить план. Сириус осторожно вышел из спальни, тихо закрывая за собой дверь. Кикимер его проверил и не станет заходить к нему в ближайшие часы, а Регулус не выходит из своей комнаты, так как тоже был наказан. Ему ничего не помешает, кроме портретов, но некоторые из них дремали от скуки, так что они не станут быть серьёзным препятствием. Осторожно крадучись, Сириус поднялся на этаж выше. Здесь уже живых портретов не было. Они висят на нижних этаж лишь для того, чтобы следить за братьями Блэк, как был уверен гриффиндорец. Лорд Блэк, на удивление, никогда не запирал свой кабинет. Он был уверен, что сыновья не посмеют заходить туда без его ведома после первого раза. Сириус и Регулус хотели просто пошутить, спрятать от отца все перья в доме, но кто-то из портретов предков доложил ему о об этом. От воспоминания о наказании за несвершённую шалость у Сириуса заболели руки. Он до сих пор помнил свистящий звук, с которым опускался хлыст из волшебной палочки на тыльной стороны ладоней. Но юный Блэк тут же выкинул это из головы. Надо помочь Джеймсу выяснить что-нибудь про того волшебника. Сириус тихо зашёл в кабинет, закрывая за собой дверь. Идеальная чистота сразу бросалась в глаза. На полках, столе не было ни единой пылинки, а воздухе витал лёгкий аромат чистящих средств, которые использовал Кикимер. Конечно, весь дом держался в образцовой чистоте, но кабинет Ориона всегда вычищался с особым вниманием. Когда юный Блэк проходил с большому письменному столу, он с безразличием окинул колдографии с отцом и влиятельными людьми Министерства магии и бизнеса. Да уж, связей он заимел немало. На столе было мало предметов: аккуратно сложенный свежий выпуск «Ежедневного пророка», стопка чистых листов пергамента, перо с чернильницей и волшебные палочки сыновей, которые отобрали в наказание. Сириус по привычке хотел обхватить знакомое древко, но вовремя отдёрнул руку. Орион точно заметит, если что-то хоть чуточку сдвинуть с места. Значит, открывать замки на ящиках следует иным способом. Блэк достал из кармана небольшой нож и с его помощью вскрыл первый ящик. Здесь и лежала недавняя корреспонденция, либо же те письма, которые Орион предпочитал держать под рукой. Сириус аккуратно просмотрел конверты, но остановился на том, на котором была краткая подпись: «А. Р.». Не нужно иметь глубоких детективных познаний, чтобы сложить дважды два. Конверт был уже вскрыт, поэтому Сириус просто достал записку. Она была мало информативной, но он всё равно запомнил слова, чтобы потом передать их Джеймсу: Я нашёл магла для следующего раза. Вы уверены, что Малфой ничего не знает? Его домовик шныряет за мной. Надеюсь, вы что-нибудь предпримите. Сириус нахмурился и сунул письмо обратно, а потом вернул конверт на место. Он и не надеялся найти какой-то простой и понятный ответ, но всё же это было хоть что-то. «Всего несколько строк, а сколько вопросов вызвало...» Блэк поспешно поправил кресло за столом и собрался к двери, но задержался у книжного шкафа, забитым скучнейшими книгами. На одной из полок стояла колдография в рамке. Благородное семейство в полном составе. Лорд Орион Блэк сидел в центре, как и положено главе рода. В его бороде и волосах меньше седины, чем сейчас, а подбородок приподнят также надменно. По его правую руку стоит сам Сириус, словно натянутый по струнке. Он помнил, как постоянно ёрзал из-за неудобной мантии и переминался с ноги на ногу в не менее неудобных ботинках. Из-за этого Вальбурга его бранила, а во время съёмки угрожающе приставила палочку к его спине, чтобы он стоял неподвижно. Сама она была воплощением элегантности: волосы заколоты фамильным гребнем, тёмно-коричневое платье, а её плечи опоясывала горжетка из золотистого меха ре-эма. Регулус стоял слева от отца. На нём была парадная мантия, как и на старшем брате, но на лацкане костюма у него была бутоньерка – ещё одно яркое пятно на колдографии. Пурпурный цветок мальвы. Необычный выбор, но Регулус тогда и слова против не сказал. Вероятно, хотел хоть чем-то выделиться на фоне брата. Сириус вспомнил колдографии, которые видел в доме Поттеров. Маленькая семья была счастлива на каждой из них. Юфимия крепко прижимала к себе сына, несмотря на его картинное недовольство. Флимонт либо тоже обнимал кого-то из этих двоих, либо с улыбкой стоял в стороне, а Джеймс почти светился от счастья и родительской любви. Даже недавняя колдография Грейс казалась живой и искренней. Этот же семейный портрет казался холодным и застылым, несмотря на едва заметные движения и моргания глаз. Дверь в кабинет распахнулась так резко, что Сириус вздрогнул. От паники у него сдавило горло, но Орион и глазом не повёл. — Хорошо, что ты уже здесь. Он отодвинул магией свой стол к шкафу. Пространство посреди комнаты было освобождено от мебели, отчего парень растерялся ещё сильнее. Орион молча левитировал ему палочку. — Что происходит? — растерянно спросил гриффиндорец, обхватывая знакомое древко. Раздался хлопок, и Кикимер оказался у двери. Его небольшая фигурка скручилась в поклоне, когда он залепетал: — Господин Блэк! Мастер Сириус... — домовик прервался, увидев юношу немного поодаль, и скривился. —... уже здесь. Значит, Орион послал эльфа за сыном. Кикимер не обнаружил его в спальне и хотел сообщить об этом. Сейчас же он не станет рисковать своей шкурой и признаваться, что Сириус ушёл из-под надзора. — Иди прочь, Кикимер, — хладнокровно сказал мистер Блэк, освобождая пространство в центре комнаты. — Что происходит? — более чётко и громко повторил Сириус. — Ты говорил, что я «смелый», раз одолел тебя без палочки. Теперь у тебя есть шанс постоять за свою честь. Экспеллиармус! Заклинание полетело в Сириуса так неожиданно, что он едва успел его отбить. — У тебя совсем крыша поехала? — шикнул он, но обхватил свою палочку удобнее, готовясь в любой момент вскинуть её для атаки. — Ты хотел честный бой? Так подними палочку! Давай, Сириус, покажи, что ты чего-то стоишь. Для юного наследника было одновременно странным и смешным, что Орион запомнил ту фразу, сказанную на поводу эмоций. Лорд Блэк даже сыну не мог позволить уличить его в слабости и трусости, особенно в его собственном доме перед портретами предков. Сириус пытался вспомнить всё, что помнил о невербальных заклинаниях. Концентрация, точное знание движений волшебной палочки и чёткое произношения заклинания, даже мысленно. «Остолбеней!» — Блэк взмахнул палочкой Отец отбил заклинание щитом, едва пошевелив запястьем. В его глазах читалась язвительная насмешка, будто он уже предсказывал поражение Сириуса. Даже этого взгляда холодных глаз хватило, чтобы сам гриффиндорец ощутил себя маленьким и беспомощным, словно какая-то жалкая пушишка. «Я не доставлю ему такое удовольствие, — думал Сириус, — хрен ему, а не победа. Вермиллиус!» Из его волшебной палочки вырвался сноп красных искр и полетел прямо в лицо Ориону. Мужчина отшатнулся, бормоча под нос ругательство, а Сириус не упустил возможность снова взмахнуть палочкой: — Диффиндо! Лорд Блэк и это заклинание отбил с лёгкостью, но занавеска за его плечом разрезалась надвое, и нижняя её часть упала на пол. — Это всё, что ты можешь? — рыкнул Орион и мгновенно вскинул палочку: — Редукто! Сириус отскочил в сторону, и синий луч проклятия попал в картину на стене, разрушая её. Внутри юноши всё похолодело от осознания того, что кучкой пепла на полу мог оказаться он сам. «Остолбеней! Экспеллиармус! Мимбл Вимбл!» В Блэка попало только последнее проклятие. Орион, ощущая, что не может вымолвить и слова, отправил в сына несколько невербальных заклинаний подряд. Сириус сначала поставил щит, а потом снова отпрыгнул, но последнее всё же попало в него. Он рухнул на пол, чувствуя, как его тело охватывает крепкими путами. Волшебная палочка выскочила из ладони и покатилась по деревянному полу. Сириус сначала инстинктивно попытался вырваться из связывающих его верёвок, но это, конечно, не принесло результата. Орион направил палочку на свой рот, снимая Заклятие косноязычия, и медленно пошёл в сторону гриффиндорца. Его нога немного хромала, но это почему-то лишь дополняло грозный облик. «Акцио палочка!» — мысленно произнёс Сириус. Твёрдая рукоять снова оказалась в его ладни, но в ту же секунду Орион пнул его руку, и Сириус со стоном боли её выпустил. — Аларте Аскендаре, — неторопливо произнёс Лорд Блэк, направляя палочку на связанного подростка. Того резко взметнуло в воздух, будто бы он весил меньше пёрышка. Сириус уже приготовился к жёсткому падению, но Орион вновь взмахнул палочкой: — Десцендо. Гриффиндорца с такой силой ударило о пол, что воздух из лёгких резко исчез, а в виске стрельнула острая резкая боль. На секунду Сириусу показалось, что он и вовсе отключился, но тьма в глазах рассеилась, и он нашёл в себе силы наколдовать контрзаклятие: — Эманципаре! Путы вокруг него растаяли за пару мгновений. Юный Блэк снова приманил палочку обратно и поднялся с пола, взмахивая ей: — Редукто! Орион отшатнулся, и луч проклятия попал в люстру, превращая её практически в пыль, которая медленно осыпалась на пол. — Неужели у щенка есть зубы? — прищурил глаза отец и направил палочку в грудь Сириуса: — Империо! Гриффиндорец пошатнулся. Весь мир вокруг померк, сузился лишь до него самого. Голос в голове настойчиво шептал ему, что следует сделать, чтобы все проблемы исчезли, все чувства и эмоции сменились на удовлетворённость и счастье, а всё это закончилось сиюминутно. Следовало лишь бросить палочку и упасть на колени. «Нет, нет! Это всё отец. Это всё его Империус» Сириус попытался сопротивляться соблазну, но это было не так просто. Ему хотелось прекратить это, но шёпот убеждал его, что единственное выход – подчиниться. — Перестань! Орион опустил волшебную палочку, с лёгкой усмешкой и любопытством смотря на сына. Сириус твёрже обхватил древко своей палочки, готовясь к новому залпу атак и щитов. Однако мужчина совсем не спешил после того, как стал свидетелем твёрдой воли гриффиндорца. — Ты так многого мог бы достичь, — заговорил Орион, — если бы твой жалкий факультет не вбивал в твою голову всякую дурь. — Да, всего лишь не хочу убивать невинных. — Это – инструмент для достижения цели, — мужчина пожал плечами. — Плохо, что ты не отличаешь одно от другого. Но я не это имею ввиду. «Остолбеней!» — Сириус взмахнул палочкой, но отец, конечно, без труда отбил заклинание. — А что тогда? Не все созданы для того, чтобы плести интриги и лизать задницы. В следующую секунду Орион оказался прямо перед ним. Он схватил Сириуса за горло и прижал к стене. Юноша хотел оттолкнуть его заклинанием, но его руку с палочкой что-то крепко прижало к поверхности стены. Даже слегка повернуть запястьем было невозможно. Сириус поджал губы. Орион будет отправлять в него заклинание за заклинанием, пока он не сдастся. Несмотря на слова Лорда Блэка о честной и справедливой дуэли, он не собирался допускать победы Сириуса. Целью всего этого представления было лишь самоутвержение и демонстрация Сириусу его места в доме, в семье. Это было так жалко и противно, что гриффиндорец не испытывал ничего, кроме гнева и ненависти. Происходящее было настолько в характере отца, что даже удивительно, как юный Блэк не догадался об этом сразу. Орион рывков оторвал Сириуса от стены и толкнул его вглубь комнаты. Гриффиндорец споткнулся, потирая онемевшее запястье. — Подними палочку и бейся! — властным тоном велел отец, — Давай, я вижу, как тебе хочется напасть, — подначивал Орион. — Или единственное, чему вас учат на Гриффиндоре – это молча принимать поражение? — Остолбеней! Лорд Блэк отразил заклинание и усмехнулся, проходя по комнате, словно волк перед добычей. — Примитивные заклинания – всё, чему ты научился? Регулус знал больше ещё на первом курсе. — Поздравлю его, как увижу. — Ты совсем перестал учиться, обленился... На это тошно смотреть, Сириус. — И всё равно вы считаете меня лучше него. — Подслушиваешь? — Орион усмехнулся, ничуть не удивившись. — Может, у тебя и есть стержень, но он – ничто, поскольку ты болван. «Слагус эрукто!» — гриффиндорец взмахнул палочкой, выпуская зелёный луч заклинания. Соперник наколдовал щит на мгновение позже, поэтому заклинание попало в цель. Сначала Орион не понял, что именно сделал сын, но потом закашлял. Сириус даже не пытался сдержать самодовольную ухмылку. Лорд Блэк схватился рукой за стену, заливаясь мокрым кашлем, а потом его стошнило... слизнем. Самым настоящим живым слизнем, который тут же начал ползти по наполированному полу. Лицо Ориона искривилось в злобной гримасе и он начал сыпать в Сириуса заклинаниями, который теперь даже не пытался биться в полную силу, только давился от смеха. — Депу... — лорд Блэк не смог закончить заклинание, так как из его рта с тошнотворным звуком вырвался ещё один слизень. — Пригодилась тебе твоя Тёмная магия? — с нескрываемым ехидством спросил гриффиндорец. Орион сплюнул остатки слизи и направил палочку на себя, но Сириус прекрасно знал, что на это заклинание, восхищавшее всех первокурсников в Хогвартсе, не работают контрчары. Врочем, такой волшебник, как Орион, вполне мог знать сильное контрзаклятие. По зеленоватому оттенку его лица Сириус понял, что слизни никуда не исчезли, но лезли уже с меньшей частотой. — Что дальше, Сириус? Летучемышиный сглаз? — Могу и Риктусемпру. — Ты так много читал раньше, — лорд Блэк окинул сына взглядом. — Я не позволю, чтобы наши уроки прошли впустую. К ужину вспомнишь две дюжины проклятий, которые можно использовать в дуэли. Иди. Сириус задержался на мгновение, наслаждаясь тем, как Орион сдерживается, чтобы не извергнуть ещё слизня. — Палочку. Юноша нехотя положил палочку на ближайшую полку. Родное древко будто само не хотело покидать хозяина, но Сириус знал, что спорить с отцом не следует. Орион отвернулся и выплюнул в сторону слизня. Скрывая усмешку, гриффиндорец покинул комнату. Видеть, как отец давится слизнями, – лучшее, что случалось с Сириусом. Когда он спустился, то увидел приоткрытую дверь в комнату брата. Регулус обеспокоенно выглядывал наружу. — Что случилось? — Отец попробовал слизней на вкус. Младший Блэк озадаченно нахмурил брови, но услышав, как отца снова стошнило, тут же всё понял. — Серьёзно? — фыркнул он. — Ты как дитя малое. Злорадная улыбка Сириуса стала только шире, и он не стал портить себе настроение разговором с братом. Войдя в свою спальню, он увидел Кикимера, роющегося в столе. Веселье тут же смыло без следа. — Совсем сдурел?! — Сириус вмиг оказался рядом с домовиком и дёрнул его назад. — По наказаниям maman соскучился? Эльф тут же одёрнулся, прожигая гневным взглядом хозяина спальни. — Кикимер выполняет волю его госпожи! — Копаясь в моих письмах? Может, ещё в грязных вещах рыскать начнёшь? Иди отсюда. Кикимер хотел сказать что-то ещё, но Орион позвал его из своего кабинета. Щёлкнув пальцами, эльф трансгрессировал. — Идиот, — пробормотал Блэк, осматривая бедлам. Недавние письма были раскиданы по поверхности стола, ящики выдвинуты, а различные волшебные предметы из «Лавки доктора Фойерверкуса», особо памятные письма и открытки от друзей были в полном беспорядке. И что только Кикимер пытался найти? С замиранием сердца Сириус запустил руку под матрас. К его облегчению, заколдованное зеркало осталось на месте. Вероятность того, что Кикимер мог его найти и передать Вальбурге, пугала не на шутку. — Эй, Сохатый! — шепнул Сириус, опускаясь на пол. — Джеймс! — Я здесь! — в осколке появилась часть знакомого лица. — Всё нормально? — Наверное, нам лучше реже так общаться. Кикимер что-то пытался найти в моей комнате. Поттер обеспокоенно нахмурился, но не стал ничего говорить. Сириус был прав. Если домашний эльф услышит, как Блэк с кем-то разговаривает, то непременно либо расскажет Вальбурге и Ориону, либо сам начнёт что-то вынюхивать. Оба варианта были в равной степени непривлекательными. — Но я кое-что нашёл в кабинете отца, — продолжил Сириус. — Письмо... — От Рэмплинга? — Судя по всему. Оно было подписано А. Р., а в совпадения я не верю. — Что в нём? — Там... было, что Рэмплинг нашёл магла для какого-то следующего раза и... вроде, домовик Малфоя за ним следит. — Магл? — озадаченно почесал затылок Джеймс. — Для чего им маглы? — Не знаю, — Сириус поджал губы. — Там больше ничего не было. — Думаешь... какой-то ритуал? — Ритуал? — фыркнул парень, но внутри что-то тревожно сжалось. — Не, навряд ли. Отец... изучает всякую Тёмную магию, но ритуалы – уже слишком. Волшебники давно не практикуют что-то в этом роде. — Ага, знаю. Хочешь напомню, кто очень интересуется Тёмной магией и имеет кучку последователей... — Я понял-понял! Слушай, ну это всё равно звучит, как полный бред. — Я... Бродяга, мне кажется, я должен рассказать про письмо тёте Иоланте. — Да, это точно надо сделать.

***

Морна покосилась на Айлу, которая трудилась в огороде, переговариваясь с мужем. Уилан сидел на ступенях крыльца и курил. Уже несколько дней Флинн пытается отловить тётю, чтобы поговорить наедине, но рядом постоянно кто-то крутился. Малышка Кара определённо обладала магическими способностями. Айла не могла не заметить странности, происходящие вокруг дочери. Об этом следует поговорить, объяснить причины и посоветовать, что делать дальше. Но как это сделать, если другие члены семьи постоянно рядом? «Если бы Сириус хоть раз нормально со мной сел и поговорил, то всё бы не закончилось так плохо» Да, ситуации, конечно, разные, но всё же в этом есть своя правда. Многих проблем и размолвок можно избежать, просто искренне поговорив о своих чувствах и мыслях. Морна твёрдо решила прекратить порочный круг недомолвок и поднялась с травы, отряхивая шорты. — Айла! — громко окликнула она. — Можно тебя на минуту? Тётя отряхнула руки и вытерла лоб полотенцем. Она отмахнулась от слов мужа и перешагнула через грядку с зеленью. — Да, конечно, — Гаррет взяла ведро с водой и пошла в сторону сарая. — Что-то... по женской части? — Нет-нет, — Морна немного покраснела, спеша следом. — Это... насчёт Кары. — Она что-то натворила? — немного напряжённым голосом спросила тётя. Они зашли в небольшой сарай, где хранились садовые принадлежности. Айла поставила ведро на пол и стала искать на полках нужное удобрение. — Нет. Айла, ты... не замечала ничего странного? — Странного? — женщина нервно открыла бутылку и вылила в ведро немного содержимого. — Да, — Флинн закусила губу и вздохнула. — Например, летающие сливы по кухне... — Не понимаю, о чём ты. Морна со вздохом выпустила её из сарая, но пошла следом, не собираясь сдаваться. Надо довести дело до конца. — Кара... — Она нормальная! — сорвалась Айла, резко ставля ведро на землю и поворачиваясь к племяннице. Гаррет немного раскраснелась от злости и смущения, будто волшебный дар дочери был чем-то постным, чем-то, что следовало скрывать. Её глаза были влажными, грозясь вот-вот взорваться слезами. Морна вдруг заметила, какой уставшей выглядит тётя: плечи немного поникли, кожа была немного бледноватой, а под глазами были синяки. Нервное состояние только подчёркивало все признаки усталости. — Не знаю, что ты там себе вообразила, но Кара – совершенно нормальная девочка, — отрезала Айла и вернулась к огороду. — Я сломала машину с попкорном, когда мне было шесть, — заговорила Флинн, — потому что папа отказался его покупать. Вся улица была в попкорне. А потом в школе я заставляла страницы учебника улетать в окно, потому что мне было скучно и я злилась на учительницу. Айла остановилась, оборачиваясь на неё. Теперь в глазах читалось недоверие, но и еле заметное облегчение. — Магия может проявляться рано, как у Кары. В этом нет ничего странного. — Магии не существует, — еле слышно возразила тётя, пересаживаясь с корточек на колени. — Существует, — Морна села рядом, не беспокоясь, что испачкается. — Я тоже волшебница, как она. Айла провела руками по лицу, качая головой. Слова племянницы были полным безумием, но... говорила она честно, да и нет смысла лгать о таком. — Покажи. — Что? — Покажи магию. — Я не могу, — Флинн покачала головой. — Нам запрещено колдовать до совершеннолетия. — Удобно. — Я говорю правду! Колдовать мне нельзя, но я могу показать учебник... — Учебник? — Я учусь в магической школе. — Ты чё такое несёшь? — скривился Броуди, вдруг появившийся поблизости. — Какая ещё школа? Хотя да, таких шизанутых, как ты, лучше подальше от нормальных держать. Морна тут же поднялась на ноги, готовая защищаться. Не в первый раз её обзывали подобными словами, бывало хуже и обиднее. — Заткнись, — сказала она. — Ты и понятия не имеешь... — Ты совсем сдурела? Ты что моей матери говоришь? — Броуди, не надо... — немного рассеянно отмахнулась Айла, вставая с земли и отряхивая рабочие брюки. — Кара – нормальная! — Что здесь происходит? — Пол, услышав ругань, тут же вышел к ним из дома. — Всё было хорошо, пока этот не пришёл, — Морна ткнула пальцем в Броуди. — Я говорила о Каре... — Она не больная! — вновь взорвался он. — Я этого и не говорила, полудурок! — Тихо! — строго сказал Пол, вставая между ними. — Прекратите это сейчас же. — Я говорила только про магию, — уже тише сказала Морна. — Нет никакой магии! — Ты... — Флинн вздохнул. — Я понимаю, как это всё звучит, но она говорит правду. Айла стояла позади сына, сложив руки на груди. В ней не было такой ненависти и злости, только настороженность и надежда наконец найти объяснение всем странностям в доме. — Да вы вдвоём с ума сошли! — покачал головой кузен. — Ты сам ничего не замечаешь что ли? — фыркнула Морна. — Я здесь меньше недели и... — Броуди, ты понимаешь, о чём мы говорим, — Айла шагнула вперёд. — Кара... Она отличается от других. Вокруг неё постоянно случаются странности. — Ты сама себя в этом убедила. — Почему ты так это отрицаешь? — нахмурилась Морна. — Слушай, это и меня поначалу пугало, — заговорил Пол. — Меня это не пугает! — Гаррет продолжал стоять на своём. — Вы просто бред несёте! Какая ещё магия, чёрт побери?! — А как ещё это всё объяснить? — прикрикнула на него мать. — Ты же видел, что она делает! Броуди проворчал что-то невнятное, но потом с подозрением покосился на кузину. Морна никогда ему не нравилась: капризная, упрямая и высокомерная, как и многие городские девчонки. Но думал ли он о ней, как о ведьме? Да никогда! Ведьмы – уродливые злостные старухи, которых хлебом не корми, дай сглазить соседскую скотину или влюблять в себя мужчин, чтобы убить одного за другим, присваивая их деньги. — У Кары нет дьявольской метки. — Это всё глупые суеверия! — Морна покачала головой. — Нет у волшебниц бородавок! — Не на пустом же месте они появились! — Морна, принеси учебник, — сказал ей отец. Она нерешительно кивнула, но пошла в сторону дома. «Жаль я не могу наколдовать Броуди поросячий хвост», — сетовала Морна. — Почему она просто не может... наколдовать что-нибудь? — Она же говорила, — Пол вздохнул. — Несовершеннолетним нельзя колдовать вне стен школы. Морна поднялась в свою комнату в поисках учебника, но на кровати, где она его оставила, ничего не оказалось. Она проверила свой рюкзак, полки, даже под кровать заглянула, но учебника нигде не было. Внутри всё перевернулось. Тихая гавань Морны, куда она сбегала от назойливых родственников и болезненных мыслей, пропала без следа. Это было настолько странно и неожиданно, что Флинн на секунду задумалась, что, может, Броуди прав, и она сошла с ума? Но палочка в рюкзаке убедила её в обратном. Морна ещё раз оглядела комнату и пошла обратно, чувствуя, как собственный пульс отдаётся в ушах. Пол и Гарреты теперь находились в столовой, хмуро сидя за столом. — Это ты сделал?! — тут же напала Морна на кузена. — Что случилось? — отец перевёл взгляд с одного подростка на другого. — Учебник пропал! — И с чего ты взяла, что это я? — фыркнул Броуди. — Только ты её открывал, кроме меня! Может, ещё тогда он решил, что Морна какая-то странная? Решил подшутить? Или наказать за эту её «странность»? — Дерьмово работаешь, Шерлок. — Так, Морна, — Пол встал и положил руку ей на плечо, — ты точно не оставила её где-то здесь, внизу, или на улице? — Точно. — И что теперь? Всё? Наша ведьма больше никак не может подтвердить свои слова? Морна достала из заднего кармана свою волшебную палочку. Рука так и тянулась насолить Броуди каким-нибудь простым сглазом или проклятием, но Флинн прекрасно знала, чем может сулить колдовство вне Хогвартса. — А это что? — нахмурилась Айла. — Тебе нельзя колдовать, — тихо сказал Пол. — Я знаю, — Морна развернулась и направилась в гостиную. — Но про Кару никто не узнает. Взрослые переглянулась с тревогой и непониманием и тут же пошли следом. Морна выключила телевизор с мультфильмом под недовольство девочки и присела рядом с ней на диване. — Эй, Кара, хочешь фокус? — Фокус? — переспросила маленькая Гаррет, теребя пальцами гольфик. — Хочу! — Хорошо, — Морна улыбнулась и вложила ей в руку свою волшебную палочку. — Попробуй махнуть ей. Кара нахмурилась, с любопытством рассматривая непонятную палочку в руке, а потом резко рассекла ей воздух. Из кончика палочки вырвалось несколько фейерверков, которые взорвались в комнате, повреждая напольную лампу. Айла вскрикнула, невольно дёрнувшись в сторону дочери, которая ничуть не испугалась взрывов или разрушений. Кара звонко рассмеялась и хотела вызвать фейерверки ещё раз, но Морна быстро выхватила её. — У тебя... что-то в этой штуке, — Броуди ткнул в сторону волшебной палочки. — Мне опять дать её Каре? — Нет! — тут же воскликнули сиаршие Гарреты и Пол. — Но я хочу ещё бум! — надулась девочка. — Никакого больше «бум», — отрезала Айла. Она подошла к разбитой лампе и осторожно начала собирать крупные осколки. Флинн придержала Кару, которая с любопытством осматривала разбитое стекло по всей комнате и собиралась подойти ближе. — Не пускай её, — сказал Броуди, скрестив руки на груди. — И без тебя знаю. Парень в ответ только закатил глаза, раздражённо вздыхая. — Теперь-то вы верите? — спросил Пол. — Ну не знаю. «Какой же он баран неотёсанный», — Морна сдержалась, чтобы не вернуть волшебную палочку Каре. «Может, она ему хоть шевелюру подпалит?» — Что же с нами будет? — начала паниковать Айла, откладывая осколки на полку рядом. — Если соседи узнают... — Никто не должен знать, — жёстким тоном прервала её Флинн. — Я серьёзно, Айла. Никто. Совсем никто. Увидев взволнованный взгляд сестры, Пол подошёл ближе и положил руку ей на плечо: — Вам ничего не сделают. — И всё равно это серьёзно, — поспорила Морна. — У вас могут быть неприятности с... полицией волшебников. — Просто никому не говорите о странностях Кары, — тихо сказал Пол. Девочка хотела вырваться из рук Морны, но та обхватила её ещё крепче и пощекатала бока. Звонкий детский смех немного разбавил гнетущую атмосферу комнаты. — Дункану не говорим, — также тихо сказал Броуди. — Он сразу распиздит об этом вообще всем. — Отцу пока тоже не говори, — Айла кивнула. — Дай мне бум! — Кара надула губы, потянув Морну за рукав. — Потом. Палочке надо отдохнуть, набраться сил, — девушка встала и взяла её за руку. — Пойдём, посмотрим, что делает твой папа.