Твоё время умирать

«Ниоткуда с любовью, никуда без печали, ты меня в черный парус заверни на прощанье…»

С самого утра, а точнее момента пробуждения, Арбенина была не в духе. Настроение менялось часто, колеблясь в диапазоне от просто плохого до «хочу выйти в окно». К тому же Света не писала со вчерашнего вечера, на сообщения не отвечала, и мысли возникали в голове снайперши только плохие. «Наверняка умотала в свой Питер и думать обо мне забыла. Приехала, убедилась, что я коньки не отбросила и все, довольна. Нельзя же так, бросить… Хотя, зная ее, могла и отомстить. За все хорошее…», — мрачно размышляла Диана, глядя на клочки облаков, проглядывающих сквозь полоски жалюзи. Ей провели все необходимые процедуры, заставили съесть водянистую несоленую кашу и выпить чай, слишком приторный и пахнущий веником, а теперь она лежала в своей одиночной палате и сходила с ума от скуки. Долго «залипать» в телефоне она не могла, сразу же начинала болеть голова, глаза уставали, хороших новостей все равно никто не писал. А сообщения от Сургановой она успела перечитать по десятому кругу и выучить наизусть. Около одиннадцати дверь в палату распахнулась, Диана готова была радостно завопить, но тут же сникла, увидев совершенно не Свету. — Где Светка? Она придет? — Да лежи уже, — попытки излишне резво сесть Жукова пресекла строгим взглядом. Диана недовольно засопела, но сделала как попросили. Она вся извелась в ожидании любимой женщины, появление Жуковой напрягло и обидело. Она же ждала. Надеялась. Телефон ей оставили, Света могла бы и позвонить. Или написать. А не игнорировать, как будто она, Диана, никому не нужный человек. Пустое место. — Ну? — Врач сказал, что все это можно, поэтому ешь, не выступай, — Лена вытащила из пакета полезное и вкусное, оставила на тумбочке, посмотрела на часы. Ее пустили во вне приемное время всего на десять минут, не помогла жалостливая физиономия и приятно хрустящая купюра, сунутая в карман халата. «Не положено». — Хочу к Светке! Точнее, Светку. Короче, чтобы она пришла. На капризы Арбениной Лена никак не отреагировала. «В конце концов, утешать ее я не нанималась. Помочь помогу, но ради Светы», — подумала директор «СиО», но вслух произнесла совсем другое: — Ты еще ногами потопай. Хотя да, я понимаю. Ты эгоистка, думаешь только о себе и своих хотелках в первую очередь. Попробуй иногда ради разнообразия подумать о ком-то еще. — Что ты имеешь ввиду? И садись уже, не маячь. Бесит. — То и имею, — Жукова, так и не присев на предложенный стул, отошла к окну. — Ничего страшного не случилось, Света чувствует себя не очень хорошо. Но это и неудивительно — сколько она с тобой времени просидела? Ей надо немного отдохнуть, прийти в себя. Или ты хочешь, чтобы она легла в соседнюю палату? — Нет, не хочу, — Диана замотала головой. — Но с ней точно все нормально? — Нормально. «Можно подумать я просила ее со мной сидеть, пока я была в отключке. Один хрен ничего не запомнила… А сейчас даже поговорить не с кем», — обиженно подумала Арбенина. Ощущение, что все плохо, ее бросили, забыли и совсем-совсем не любят стало еще сильнее. — Учти, присмотр за тобой есть, Свете все докладывают, как ты ешь, спишь, как лечишься и хамишь врачам. Постарайся без Светки не разнести тут все. Лечись, делай, что врачи велят. И не вздумай ничего с собой сделать, я ясно выразилась?! Арбенина, не ожидавшая такой злости — она-то надеялась на сочувствие в свой адрес, поддержку и все в этом роде, — вытаращила глаза на Лену. — Да хрен тебя знает, что в твоей дурной башке живет! Сейчас твоя главная задача — набраться сил и ресурсов перед пересадкой. Я поговорила с врачом — тебе надо набирать вес, плюс постараться начать ходить, чтобы мышцы совсем не атрофировались. — Да поняла я. А звонить я могу? —  Да ради бога. Только не среди ночи. Вам обеим надо спать, а не ерундой заниматься. — Ладно, — Диане пришлось согласно кивнуть. В конце концов, выбора у нее не оставалось, если она хотела и дальше быть рядом со Светой. — Вот и молодец. Все, мне пора. Лечись, ешь витамины, набирайся сил. — Ага, — Арбенина демонстративно отвернулась, показывая, что разговор окончен. «А говорила, что любит… Бросила меня тут, одну, а я даже ходить нормально не могу, целыми днями в этой долбанной палате, четыре стенки и окно. Очень интересно…», — едва Жукова ушла, Диана вернулась к своему самому любимому занятию в последние дни — плакать и жалеть себя. Но хватило ее ненадолго, проревевшись, она уснула и проспала до обеда.

***

— Я отъеду до вечера. Справишься одна? — поинтересовалась Жукова, копаясь в папке с документами. Москва успела осточертеть, но с другой стороны, она не могла бросить подругу и начальницу один на один со всем этим. — Конечно. — Если что, звони. — Ага. — Голодная не сиди, можешь поесть внизу, можешь заказать доставку, как в прошлый раз… Что еще… Таблетки на тумбочке, надеюсь, не забудешь. — Лена! — Сурганова невольно улыбнулась, подавив желание отозваться «да, мам». — Еще указания будут? — Двери чужим не открывать, со спичками не играть, если куда-то соберешься без меня — сообщи. — Договорились. Дверь в номер закрылась, Света вернулась на свое любимое место — в кресло, по пути захватив ноутбук. Уже завтра вечером она собиралась вернуться в Питер, домой, чтобы нормально поговорить с Элей, и съездить к мамуле. Очень хотелось окунуться в привычную атмосферу любимого города, немного побыть наедине с собой и разобраться в своей, внезапно разладившейся по всем фронтам жизни. Стук в дверь раздался неожиданно, Сурганова напряглась — она совершенно точно никого не ждала. «Ленка, что ли, вернулась? Но у нее ключ-карта есть…» — нехотя выбравшись из кресла, прошла к двери и распахнув ее, изумленно замерла. На пороге стояли растрепанные, слегка испуганные и растерянные Марта и Артём Арбенины. Оба еще в школьной форме, с рюкзаками. — Марта? Артём? Как вы тут оказались? Что-то случилось? — Света засыпала их вопросами, не зная, как реагировать на появление неожиданных гостей. Артём ткнул сестру в бок, та лишь засопела и поправила очки. — Мы поговорить хотели. Насчет мамы. Можно? — Проходите конечно. Ваша бабушка знает, где вы? — дети одновременно вздрогнули и поежились. — Нет. И наверное ей лучше не знать, что мы с вами виделись. Света, лишь покачав головой на такое заявление, собрала папки с документами, быстро, как могла, ликвидировала легкий беспорядок. Мартемки неуверенно топтались у входа, переглядываясь и ни слова не говоря. — Проходите, садитесь, — дети устроились в креслах, сама Сурганова присела на стул, притащенный из соседнего номера, в котором ночевала Лена. «Стесняются… Когда мы с ними виделись последний раз? Давно это было… Вот и кажусь им чужой совершенно теткой, с которой надо быть поосторожнее», — Света невольно улыбнулась, чувствуя, как ненамного, но улучшается настроение.С появлением этой парочки ей как будто стало легче, мир перестал казаться враждебным и пугающим, а ситуация с Дианой — едва ли не безвыходной. — Ну что, вы хотели о чем-то поговорить? О вашей маме, я правильно понимаю? — Мама нас бросила, да? — голос Артёма дрогнул. Он не знал, какие слова подобрать, как выразить все то, что мучило их не первый месяц. Он даже репетировал речь и вчера перед сном, и сегодня, пока они ехали с водителем в гостиницу, где остановилась Светлана. Но все равно все получилось не так, как хотелось. Марта, увидев, как изменилась в лице женщина, поспешила как-то исправить ситуацию. — Мы подумали, что вы же с мамой друзья… У нее, как мы поняли, близких никого нет, у нее все общение было по работе… Кто бы с нами стал разговаривать? — начала Марта. — Бабушка вообще не любит, когда мы вспоминаем маму, сразу начинает ругаться. А сама, когда ругается, всегда во всем ее винит, — Тёма вроде бы не собирался жаловаться на бабушке маминой подруге, вырвалось само. — Как обычно. Поэтому не надо ей ничего говорить, ладно? Мы с Захаром договорились, он нас скоро заберет. Света лишь кивнула, не в силах сопротивляться двум умильно заглядывающим в глаза детям. Правда она не считала это правильным — скрывать от бабушки, полностью опекающей двойняшек их передвижения по городу. Марта, немного нервничающая, разгладила складки на мятой форменной юбке и продолжила свою мысль.  — И вы должны знать, что с ней сейчас происходит. Мы ничего не знаем, бабушка мало что рассказывает, больше ругается. А нам хочется понимать, что происходит. Тёмка считает, что мы у бабушки навсегда, что мама от нас просто избавилась. Но почему, мы не понимаем. Света не знала, какие подобрать слова и стоит ли ей рассказывать мартемкам все, как есть. По ее мнению они должны были все узнать совсем не так и не от нее. Но раз уж дети сами пришли и решились на разговор, она не могла позволить себе малодушно промолчать и сделать вид, будто ничего не знает. Не вмешиваться было поздно, только вот наделать ошибок, особенно в отношении детей, она практически не имела права.