Это было ошибкой

Кэйе не спалось. Небо в столице заволокло тучами, и, хотя часы недавно пробили шесть, в городе всё ещё было по-ночному темно и уныло. Молодой и видный капитан кавалерии, самый экстравагантный рыцарь Мондштадта превратился в нервного подростка: маялся на кровати и не мог совладать с вихрем мыслей, то и дело ероша волосы и нервно посмеиваясь. Сегодня он наконец-то в неформальной обстановке смог увидеться с Дилюком после его возвращения из четырёхлетнего путешествия. Их встреча прошла сумбурно, и то, как она закончилась, не входило даже в самые идиотские фантазии безрассудного капитана. Оказывается, целовать брата — приятно. По-настоящему целовать, не символично, как то делают родные или друзья. Это совершенно точно было неправильно, и Кэйа не сомневался, что допустил ошибку, поддавшись эмоциям и позволив себе перейти черту, лишь бы раздразнить вечно чёрствого родственника. И всё же ему понравилось. Чувствовать на себе тяжёлый взгляд, пылающий огнём, победно ощущать, что нашёл новый способ задеть, и, доведя Дилюка до точки кипения, с гордостью победителя забирать придуманную на ходу награду. О том, что случилось после рокового поцелуя, Кэйа жалел ещё больше: дальше он реально перегнул палку, думать об этом было неутешительно стыдно, как и пытаться найти рациональный выход из положения. Поэтому он раз за разом возвращался к поцелую, ведь целовать брата оказалось чертовски приятно. *** Возвращение Дилюка Рагнвиндра в Мондштадт осталось практически незамеченным высшим обществом. Тогда Кэйе довелось узнать об этом почти случайно, и едва уловимое чувство обиды кольнуло его сердце: ну как мог единственный близкий ему человек вернуться в родные края и не поискать с ним встречи? Капитан ордена, разумеется, знал ответ, он не питал ложных иллюзий насчёт их взаимоотношений после череды роковых событий четырёхлетней давности. Расследуя очередную устроенную делегатами Фатуи заварушку, Кэйе удалось повидаться с братом, но их встреча была похожа на остроумный обмен колкостями на виду у высокопоставленных гостей. Чуть позже у младшего брата, слава его настойчивости и озорному характеру, получилось убедить Дилюка забрать оставленный в штабе рыцарей огненный глаз бога, однако после этого они не пересекались. Прошло почти полгода с тех событий, и стоило почётному капитану кавалерии стать немного посвободней, он тут же припомнил, что так и не смог пообщаться с братом по-родственному нормально. Природное озорство, любопытство и гиперэмоциональность не позволяли Кэйе смириться с таким положением дел, и он решил лично наведаться к Дилюку без какого-либо официального предлога. За несколько дней Олберич выполнил ближайшие поручения, возложенными на него Ордо Фавониус, затем делегировал подающим надежды офицерам разобраться с не столь значительными заданиями и проверил, чтобы всё во время его отсутствия проходило гладко. В качестве подарка после долгой разлуки ледяной капитан решил преподнести брату набирающий в Монде популярность алкогольный коктейль — результат труда его, Дилюка, винокурни, и неповторимого мастерства молодой девушки-бармена из «Кошкиного хвоста», который открылся как раз через год после отставки Дилюка. Одет Кэйа был по-простому изящно: тёмно-фиолетовые брюки и заправленная в них элегантная серая рубашка. Единственно выделяющимся в его образе была несменная ромбовидная серёжка, обшитая маленькими камнями повязка на правый глаз и яркие небесно-голубые пуговицы, которые прекрасно подходили синеватому божественному артефакту, демонстративно свисающему на тонком поясе. Кэйа не любил крутиться у зеркала и подбирать наряды, он всегда выглядел эффектно и был в этом уверен. Совершенно случайно хозяин винокурни отбыл по делам за полчаса до его прибытия. Это не стало проблемой для младшего брата, ведь он жил в этом месте практически десять лет и по праву чувствовал себя как дома. Капитан Кэйа вдоволь наобщался со слугами и дворецкими, многие из которых были ему знакомы, обошёл особняк снаружи и внутри, с удовольствием посидел за рабочим столом старшего брата. Рассматривая кипы его бумаг и отчётов, он ухмыльнулся — всё-таки они были очень похожи друг на друга. В этот день Дилюк так и не вернулся в «Рассвет». Ближе к вечеру Кэйа, откровенно заскучав, отказался от ужина и вновь уединился в кабинете брата. Он погрузился в изучение деталей винодельческого ремесла и потихоньку стал распивать привезённый в качестве подарка коктейль, всё равно к утру напиток потеряет своё очарование. Когда особняк отошёл ко сну, разгорячённый алкоголем капитан вышел на улицу. Ночное небо только начинало затягивать тёмными тучами, моросило, поэтому он решил выплеснуть накопившуюся энергию в одиночной тренировке. В такую погоду его ледяные навыки проявлялись лучше всего, и, хотя с момента получения артефакта прошло уже четыре года, он продолжал усердно оттачивать мастерство. Несколько часов Кэйа резво гонял слаймов по винограднику и постепенно отдалялся от особняка в сторону промышленных построек. Именно здесь за пару часов до рассвета его застал возвращающийся домой старший брат. Огненный феникс пролетел прямо над головой капитана, волна горячего воздуха отбросила его на два шага назад. Сообразив, что только что произошло, Кэйа довольно рассмеялся и подскочил на ноги. Если бы любимый братишка решил его ранить, он бы прицелился точнее. — Братец, это же я, дорогой Кэйа, не стоит так переживать! — ухмыльнулся он и крепче сжал рукоять меча. Молодой капитан всматривался в темноту и изучал очертания сараев в поисках напарника, пока не услышал тяжёлые шаги позади. Охотничье чутьё подсказало ему не терять бдительности, он в прыжке развернулся назад, занося меч в правой руке. Дилюк не разочаровал, его оружие было наизготове и опасливо мерцало красным светом. Владелец винокурни успешно блокировал удар и молча вступил с братом в схватку. Оба осознавали, что то был дружеский поединок, это было заметно по тому, как двигался Дилюк и направлял свой меч. В детстве они часто устраивали показательные бои друг с другом, и прекрасно владеющий фехтованием Рагнвиндр-младший практически всегда побеждал своего не менее талантливого родственника. Именно боевые навыки Дилюка позволили ему получить глаз бога в возрасте десяти лет, и Кэйа, лишённый подобного знака отличия, смотрел на своего тренирующегося брата с нескрываемым обожанием и гордостью. Однако нынешняя ситуация отличалась от спаррингов десятилетней давности. Во-первых, Кэйа уже как четыре года обладал «крио» глазом бога и превосходно подчинил себе этот элемент. Во-вторых, Дилюк, оставивший Винокурню, Мондштадт и своё благословление, все эти четыре года полагался только на физическую силу, и прошло всего полгода, как он вновь согласился использовать огненный артефакт. В-третьих, за исключением короткой битвы несколько лет назад, у Дилюка не было возможности изучить элементальные навыки противника, а значит, как следует от них уклоняться. В-четвёртых… моросило. Огненные всполохи затухали с огорчённым шипением прежде, чем Дилюк успевал сконцентрировать элементальную силу на острие, в то время как Кэйе достаточно было прикоснуться своим мечом к оружию брата, чтобы пустить ледяной поток вдоль лезвия напрямую к его ладони. Будь Дилюк сосредоточеннее, он бы смог противостоять. Однако он слишком долго не использовал огненный элемент и не мог его достаточно контролировать, чтобы быть уверенным, что вырвавшееся пламя не навредит его сопернику по-настоящему. Кэйа то и дело бил вхолостую, отчего земля под ногами старшего брата покрылась коркой льда, мешая тому двигаться. — Ты играешь нечестно, — мрачно выкрикнул Дилюк и отскочил на несколько метров назад. На таком расстоянии он смог спокойно пустить пламя по мечу и, убедившись, что брату оно не навредит, двинулся вперёд, — Подожди. Под дождём «крио» усиливается, это общеизвестный факт. Кончай придуриваться и заходи в амбар, сразимся на равных. Рагнвиндр двинулся на капитана, оттесняя его под крышу и переводя дух после двадцати минут безостановочной борьбы. В отличие от праздно тренирующегося младшего брата, владелец винокурни за несколько часов до этого принял участие в двух боях, защищая родной город ото зла под тайной личиной. — И тебе здравствуй, дорогой братишка. Кэйа так рад, что ты тоже по нему скучал, — весело ответил капитан, спиной отступая за широкие ворота амбара. Он держал меч в вытянутой руке, и с его острия на землю продолжали капать остатки ледяной силы. Воодушевление Кэйи от встречи с братом было слишком велико, и он не мог полностью перекрыть струящийся поток элементальной энергии. Оказавшись внутри, Дилюк взмахом меча зажёг лампы в амбаре. Привыкший к темноте Кэйа прищурил глаз, и когда он смог воочию лицезреть родного брата, то замер на несколько секунд. Дилюк был облачён в чёрные кожаные брюки и длинные сапоги на высокой подошве, из-под такого же чёрного плаща виднелась тёмная рубашка, руки обволакивали тёмно-коричневые перчатки; пышные огненные волосы были уложены в тугой хвост, который начинался аккуратным толстым колоском на макушке и заканчивался где-то под одеждой. С каких пор Дилюк следит за волосами? Выглядело так, словно он не желал, чтобы алый цвет его обычно едва чёсанной шевелюры привлекал внимание. Кэйа одобрительно хмыкнул и манерно махнул свободной рукой. — Братец, ты так похорошел с нашей последней встречи. А я говорил, что использование глаза бога пойдёт тебе на пользу! — Что привело тебя сюда, капитан кавалерии Ордо Фавониус? Винокурню «Рассвет» не предупреждали о внеплановой инспекции. — Не волнуйся, если бы инспекция была внеплановая, я бы лично убедился, что никто не успел тебя предупредить. Дилюк раздражённо выдохнул носом, закатил глаза и пустил в меч поток энергии, отчего пламя на несколько секунд взметнулось до крыши. Его брат издал короткое понимающее «о» и озорно ринулся в бой во второй раз. За несколько ударов ему удалось погасить пламя на оружии Дилюка, однако их приветственному бою было суждено закончиться так же внезапно, как и начаться — старший брат, отскочив назад, не ожидал приземлиться на ледяной пол амбара. Не рассчитав, что вода с обуви и одежды поспособствует возникновению ледяной корки рядом с Кэйей, Дилюк поскользнулся на ней и упал на спину, успев подставить под себя правую руку, в которой держал меч. Меч отлетел к стене, сам он приземлился на запястье и болезненно поморщился, ощущая расходящуюся от руки леденящую боль. Нахально ухмыляющийся Кэйа нарочито медленно подошёл к брату, воткнул свой меч в пол и наклонился, опираясь рукой о своё колено. — Хах. Я победил, дорогой братец. Под крышей, как ты и просил. Что скажешь? Дилюк ещё раз поморщился и сел ровно, всё внимание сосредоточив на раненом запястье. Он пошевелил им пару раз и убедился, что то был простой ушиб. Исходящий от меча Кэйи холод заставил его отползи к стене, опираясь на которую он вот-вот собирался подняться. Самодовольный капитан опередил его намерения и оседлал его бёдра. После поединка оба были несколько потрёпаны и часто дышали. Дилюк несколько секунд сверлил его угрюмым взглядом, прежде чем младший брат по-доброму рассмеялся и заключил его в свои крепкие братские объятия. Сколько бы лет ни прошло, Олберич всё ещё оставался тактильным и прилипучим, при этом прекрасно зная, насколько сильно Дилюк не любил чужие прикосновения. Кэйа обнимал его так крепко, что Дилюку не оставалось ничего другого, кроме как облокотиться спиной о стену амбара. Это были их первые объятия со дня смерти их отца, Крепуса Рагнвиндра. Кэйа положил голову на плечо брата и аккуратно поглаживал его плечи, совсем невесомо, так, как и много лет назад. Минутная слабость Кэйи закончилась — Дилюк знал, что чудаковатые желания брата лучше всего просто перетерпеть, — и он отстранился, ещё раз оглядывая дорогого родственника. — Братишка, я смотрю, ты изменился. Даже не представляешь, как я по тебе скучал. А ты скучал по братику Кэйе? Без тебя Мондштадт совсем другой. — Нет. Не имею понятия, о ком ты говоришь. Отодвинься, ты мокрый и холодный, — Дилюк угрожающе нахмурился и отодвинул лицо нахала подальше, — так что привело тебя на винокурню в столь поздний час? Не уходи от вопроса, почётный рыцарь и защитник Мондштадта. — Я ответил, многоуважаемый алкогольный магнат Мондштадта. Я скучал и хотел на тебя посмотреть. Откажешь любимому брату и прогонишь его обратно под дождь? — Всё ещё не имею ни малейшего понятия, про кого ты. Слезь и дай мне уйти. Я устал, и ты последний, кого я хочу сейчас видеть. — Чем ты занимался последние полгода, братец? Как вижу, научился держать в руках расчёску, — он беспардонно положил ладонь на его тугую косу-колос, но тут же получил шлепок по руке и раздражённое шипение. — Спасибо, что продолжаешь портить мне настроение. Чувствую, ты опять пил? Конечно, что ещё можно ожидать от рыцарей ордена, известного своими неприступными благодарными принципами. Отлично, сэр Кэйа, можешь спуститься в винный погреб и заночевать там, я разре… В следующее мгновение его рот был форсирован горячими губами младшего брата. Дилюк, мягко говоря, обалдел и растерялся. Его глаза расширились, здоровой левой рукой он схватил Кэйю за рубашку и постарался оттолкнуть его от себя. Не успевшему перевести дыхание после поражения, Дилюку приходилось вновь сражаться за глоток воздуха. Кэйа не терял времени, он прилежно вылизывал и обсасывал губы родственника, исследовал языком его зубы, и когда Дилюк в очередной раз разомкнул их, успешно проник глубже. Прошло несколько секунд и Дилюк, сосредоточив достаточное количество элементальной энергии в кулаке, как следует заехал Кэйе в грудь. Удар получился не сильным, не хватило места для замаха, однако противоположная льду энергия отрезвила рыцаря, и настало его время кашлять от недостатка воздуха. — Ты совсем обалдел?! Думай, где и что ты делаешь! Мерзость! Совсем остатки разума пропил? Проваливай, Кэйа, никакого вина! Дилюк ругался и ругался, стараясь скрыть иррациональное смущение, накрывшее его с головой. В голове было пусто, слишком непонятным было желание брата прикоснуться к нему настолько интимно. Ещё никто… Тыльной стороной раненой ладони он прикрыл себе рот. На мгновение в его взгляде отразилось опустошённое огорчение, он язвительно хмыкнул и отвернулся, примечая расположение своего меча и высчитывая, возможно ли дотянуться до него одним выпадом. Кэйа тоже молчал, пережидая спазм в груди и обмозговывая, что и зачем он сделал только что, чем это может обернуться и что делать дальше. Определённо точно нельзя было демонстрировать замешательство, поэтому он быстро натянул на лицо дежурную ухмылку и продолжил доводить брата до точки. — Почему мой братишка настолько холодный? Можно подумать, это его стихией является лёд, а не моей, ты так не думаешь? Я проделал весь этот путь, чтобы встретиться с тобой, привёз подарок, а ты как… — Проваливай. Свали немедленно, сэр Кэйа. Мне больше нечего тебе сказать, я устал и не желаю тебя видеть, — он схватил брата за плечо, и пальцы стали стремительно нагреваться. Кэйа дрогнул. Его шутка зашла слишком далеко? Чего он точно не хотел, так это окончательно портить отношения с единственным близким ему человеком. Он смягчился и вновь перешёл в режим приторной липучки. — Ладно. Я перегнул палку. Прости. Но скажи, неужели ты совсем не рад меня видеть? А как же дружеский бой, я вижу, что тебе не хватает тренировок. Давай сразимся с утра ещё раз? — Кэйа весело хмыкнул и новой волной объятий накрыл брата. Дилюк больше не сопротивлялся, и капитан подтянулся на его бёдрах выше, замер, опустил взгляд вниз и задумчиво сжал губы. Если зрение в темноте ещё могло подводить, то точно не тактильные ощущения, — о... С каких пор ты стал настолько чувствительным?