Это было ошибкой

Кэйа весело хмыкнул и новой волной объятий накрыл брата. Дилюк больше не сопротивлялся, и капитан подтянулся на его бёдрах выше, замер, опустил взгляд вниз и задумчиво сжал губы. Если зрение в темноте ещё могло подводить, то точно не тактильные ощущения: — О... С каких пор ты стал настолько чувствительным? * * * — Не понимаю, о чём ты, — хмыкнул Дилюк и усилил напор на плечо Кэйи. Он вовремя вернул самообладание и сумел сохранить безэмоциональное выражение лица, — Кэйа, не заставляй меня тебя калечить. Раньше ты понимал слова с первого раза. — Нет, нет, подожди, — не унимался тот, довольный новым поводом подтрунить над братом. Его намерение смягчиться испарилось. Кэйа хохотнул, одну руку положил на запястье брата, удерживающее его плечо, а вторую опустил на его бедро. Ситуация становилась щекотливой, и Кэйа также напрягся, стараясь уловить малейший признак, что он пересёк черту. Второй раз Дилюк ему этого не простит. Сам Дилюк помрачнел, его почти разочарованный взгляд предостерегал брата от бездумных действий. Кэйа почувствовал болезненный жар у своего плеча. — Эй, полегче, братец. Можно подумать, я не человек и ничего не понимаю. Позволь заметить, этот бой ты проиграл, а значит... — Что «значит»? Ты рехнулся. Ничего не желаю слышать! Слезай и проваливай, многоуважаемый капитан кавалерии Ордо Фавониус! Вы там всё с ума посходили, — Рагнвиндр пустил в ход вторую руку и наконец оттолкнул брата от себя, отчего тот отклонился вбок, но успел перед падением выставить руки в пол. Именно здесь проходила невидимая грань терпения Дилюка. Запястье правой руки, на которую он упал, отозвалось тупой болью, и старший брат облокотился обратно на стену. Он закрыл глаза, приводя мысли в порядок, и наощупь потянулся левой ладонью за мечом. На всякий случай. Завершить намерение он не успел. Кэйа Олберич был хищником по природе. И как у настоящего охотника, все его инстинкты взорвались, стоило Дилюку сделать неосторожное движение рукой в сторону. Что-то стрельнуло в голове у Кэйи: сейчас или никогда! Поддавшись порыву, он быстро наскочил на брата, на этот раз оседлав его голени, и накрыл ладонью его пах. Тот резко распахнул глаза, и Кэйе на секунду показалось, что красные волосы обуяло пламенем. Ничуть не испугавшись, он расторопно пояснил, не убирая с лица самодовольной улыбки: — Давай на чистоту. Ты проиграл, братишка Дилюк. Мне полагается награда, — он надавил пальцами на стратегическое место и проворно стал расстёгивать пуговицы на чёрных брюках. Он чувствовал, что пересёк черту, но его шебутные инстинкты говорили ему действовать, не отпускать жертву, а играть, играть с ней, вцепиться когтями, зубами, и не отступать до победного, не терять единственный шанс сделать что-то по-настоящему нехорошее. Не позволяя ни единой мысли сожаления пробраться в сознание, он дерзко оголил член старшего брата, сжал добычу в прохладной ладони и довольно и победно хмыкнул. Дилюк сидел ни живой ни мёртвый. Левой ладонью он закрыл себе лицо, переживая неописуемый стыд от всей этой ситуации, от своего проигрыша и от того, что не способен по-настоящему идти младшему брату наперекор. Он знал ещё с юношества, что бессмысленно удерживать вошедшего в режим хищника Кэйю — остановленный на полпути, он потом будет припоминать этот казус с эрекцией ещё очень долго, компенсируя собственную неудовлетворённость. Во-вторых, он попросту растерялся, дважды за последние пять минут — слишком много для его флегматичного темперамента. Дилюку оставалось надеяться, что Кэйа наиграется, получив задуманное, и его столь похабный интерес к собственному брату угаснет раз и навсегда. Руки от лица Дилюк не убрал. Слишком пошло и неправильно. Что за ледяная крошка вместо мозга у его брата... Пока он торговался сам с собой, горячие влажные губы накрыли головку его полувозбуждённого пениса, острый язычок уверенно облизал вокруг, раздался довольный смешок Кэйи и растерянный вздох Дилюка. Капитан проворно умостился между ног брата и увлечённо исследовал в полумраке его член на взгляд, на ощупь и на вкус, словно и впрямь поймал интересную добычу. Дилюк не сдержался и развёл пальцы, которыми закрывал глаза, чтобы подсмотреть вниз. Его сердце пропустило удар, щеки стремительно заалели, он дёрнулся и разочарованно зашипел: — Ещё не наигрался? Заканчивай и проваливай... Нет, просто проваливай. Ты невыносим. К его удивлению, Кэйя промолчал. Он взял в рот немного больше и начал двигать рукой, пальцами другой пробираясь дальше под бельё, к покрытому густыми волосами лобку, обратно на толстый ствол и ниже, к поджавшимся от возбуждения яйцам. Кэйа мотнул головой и прикрыл левый глаз чёлкой. В такой темноте и из-за смуглости его кожи нельзя было точно сказать, смущён ли он. Дилюк сжал губы, откинул голову к стене и устало выдохнул. Было приятно. После тяжелого рабочего дня в качестве хозяина винокурни, боевой ночи в роли тайного хранителя города и спарринга с братом это было именно то, что поможет снять напряжение. Рагнвиндр никогда не игнорировал естественные потребности, хотя и никого к себе не подпускал. Удовольствие омрачала только одна маленькая проблема. Его не только впервыве удовлетворял другой человек. Кто именно оказался этим другим человеком — настоящая ирония. На грани сознания он задался вопросом, где, с кем и как его названный брат мог заниматься подобным. После их ссоры много лет назад жизнь Кэйи — как он полагал — перестала его волновать, да и сам он был достаточно зрел, чтобы падать в обморок от того факта, что некогда близкий человек занимался любовью или даже любовью с мужчиной. Определённо точно он этим занимался... Потому что так отсасывать в свой первый раз просто невозможно! Не то, чтобы Дилюку было с чем сравнивать, но на несколько минут он потерял связь с реальностью, позабыв о смущении, опустив руку на тёмные волосы и расслабленно разведя ноги насколько позволяли узкие брюки. Больше, чем приятно. Контраст между горячим языком и прохладными пальцами, которые будоражили его возбуждённый ствол, были похожи на танец огня и льда, совсем как они оба — Дилюк и Кэйа — сливались воедино во время поединка. Горячее вперемешку с леденящим, глубокое заглатывание, чередующееся с поддразнивающим облизыванием — вихрь ощущений отзывался дрожью в конечностях и сбитым дыханием. За те шесть или семь минут, что Кэйя наслаждался наградой, Дилюк воспылал. Ворот его рубашки взмок от пота, дыхание сбилось. Когда он пальцами попытался расслабить горловину, его брат вобрал член особенно глубоко, и Дилюк сцепил зубы, чтобы не выдать наслаждения. Предчувствуя оргазм, он вернул руку себе на глаза в неловкой попытке скрыться от происходящего. Чуткий братец вовремя вынул член изо рта, довольно облизал губы и стал быстро и умело надрачивать рукой, пока Дилюк не излился ему в ладонь с долгим отчаянным стоном. Отдышавшись, Дилюк вытер пот со лба и тупо уставился на довольного капитана, который в полумраке рассматривал чужую сперму. Приметив взгляд брата, Олберич широко улыбнулся и продемонстрировал урожай на ладони. Тот задохнулся от подобной беспардонности и толкнул охреневшего и растерявшего все манеры родственника ногой. Понимание происходящего тут же навалилось на него ледяной глыбой. — Пошёл прочь! Кэйа! Я предупредил! — выкрикнул он. Ему наконец удалось дотянуться до своего меча. Тот вспыхнул огнём, и Кэйа, спасибо его инстинктам, моментально пришёл в себя. Он примирительно поднял ладони в жесте «сдаюсь», подскочил на ноги и, обратив постыдные капли в лёд, просто стряхнул их на землю. — Всё, ухожу, ухожу. Хах. Не горячись, братишка, я же не со зла! Было приятно видеть тебя в добром здравии, не забывай писать! Кэйа едва успел подобрать свой меч и выскочить на улицу, как его спину едва не задело всполохом огненного феникса. *** В общем, Кэйе в тот день решительно не спалось. Он не мог перестать думать о совершенной им ошибке: не слишком ли он перегнул палку, пытаясь раздразнить Дилюка? Он же действительно скучал по нему, то есть по-настоящему скучал, как только может скучать брат по брату, покинувшему родной дом на четыре года. Да, Кэйа несомненно совершил ошибку, и всё же ошибку приятную, и непонятно, сожалел ли он о ней или нет, и если да, то насколько... Сексуального интереса к Дилюку он не испытывал, абсолютно точно — подобная мысль даже в его пропитом и заледеневшем мозгу вызвала стойкое ощущение неправильности и извращенности. Не возбудил его и минет, хотя будь на месте Дилюка другой мужчина, Кэйа бы дал себе волю. Однако сам факт того, что он нашёл новый и довольно опасный способ вывести брата из себя, будоражил душу и заставлял его комкать подушку и нервно в неё смеяться. Оставалось надеяться, что Дилюк благодушно не станет припоминать ему случившееся, как он прощал ему все прочие шалости в течение многих лет. В конце концов, они оба уже выросли из того нежного возраста, когда один случайный минет может свести с ума, и разобраться с проблемой можно было вполне по-мужски: сделать вид, что ничего не было. А раз они оба мастера делать вид, что всё в порядке, Кэйа был уверен, что стеснительный и чёрствый Дилюк проявит с ним высшую солидарность в данном вопросе. *** Дилюк не помнил, как добрался обратно до особняка. Судя по вымокшему плащу, Мондштадт под утро накрыло ливнем, но ему было наплевать. После ухода Кэйи, как только первый порыв стыда и смущения спал, Дилюка захватило беспросветное, как тучи над городом, разочарование. Отказавшись от горячей ванны и наспех омыв пылающее лицо водой, он отправился кабинет и попытался отвлечься чтением докладов отчётов, которых на винокурне поднакопилось за последние годы. Но как бы он ни пытался, по-настоящему абстрагироваться не получалось. Теперь у него возникло стойкое ощущение, будто его несносный родственник совсем недавно сидел за этим же самым столом! Отшвырнув похозяйственную книгу на пол, Рагнвиндр упал в кресло и ухватился руками за голову, переживая нахлынувшее бессилие. Это раздражало. Мало того, что он проиграл младшему брату в поединке, так ещё не смог вовремя взять себя в руки и остановить его странные аппетиты. Он, как старший брат, как более консервативный и воспитанный, должен был стать тем, кто положит конец неудачной шутке, кто отрезвит неугомонного капитана, когда тот впервые решит коснуться губ губами. Подобные вещи не делают с братьями, даже после долгой разлуки или даже если кто-то из них проиграл другому в спарринге. Подумать только, именно Кэйа, именно его названный брат, с которым он бок о бок провёл детство и юношество, сам того не ведая, украл его первый поцелуй! Невообразимая пошлость и безрассудство. А то, что произошло после, ну знаете ли... Ни одному другому человеку не придёт в голову «получать награду» подобным образом! Дилюк не стыдился своего возбуждения, он рационально понимал, что пережил трудный день, полный сражений, и после был внезапно вовлечён в тренировочный поединок, где от него требовалось колоссальная концентрация касательно количества используемой энергии. Неожиданным для него стало только то, что он так быстро завёлся от одного поцелуя, но разве люди и не должны быть особенно чувствительны на губах? Так же Дилюк осознавал, что его младший брат пусть и был бессовестным, но точно не тупым, и вполне мог сделать вид, что не заметил чужой эрекции. Ещё Дилюк был уверен: Кэйа сомневался. Кэйа всего лишь исследовал границы его терпения, действовал как всегда импульсивно, но при этом чутко подмечал перемены в реакции старшего брата, готовый отступить в любую секунду. И вместо того, чтобы вовремя проявить характер, Дилюк своим бездействием в очередной раз продемонстрировал лишь потакание его желаниям. Хозяин особняка взбесился от этой мысли и опустил на дубовый стол кулак раненой руки. Боль вместе со звуком падающего и разбивающегося графина отрезвили его, и он задумчиво уставился на разлитую бледно-розовую жидкость. Он точно именно это пил сегодня утром? Пахло странно. Эмоционально опустошённый, Дилюк отправился спать.