Это было ошибкой

— Кэйа, тому, что я лежу в этой кровати, есть только одно объяснение: я перестал себя обманывать. *** — Когда мы встретились в виноградниках, я был зол на тебя за ту выходку. Подумать только, ты в своей дурости дошёл до того, что прикоснулся ко мне, прикоснулся ртом, насколько это грязно и безобразно. А через несколько дней я понял: меня смущает именно и только то, что в глазах других мы члены семьи. Ни то, что мне впервые отсосали, ни то, что это был мужчина… это меня не волновало. Дилюк ненадолго замолчал и глянул на притихшего Кэйю, который неожиданно смотрел на него взглядом готовящейся к прыжку кошки. Старший брат внутренне содрогнулся от вида впавшего в охотничий экстаз капитана — слишком загадочно блестел его расширившийся зрачок. Он немного улыбнулся и провёл пальцем по лбу рыцаря, убирая тёмные волосы за уши, и Кэйа поддался на ласку, расслабляясь и приходя в себя. Рагнвиндр не мог напрямую выложить свои чувства, поэтому пошёл описательным путём: он расскажет, что, как и когда он испытывал и какие мысли были в его голове, а более чуткий и сообразительный Кэйа сделает нужные выводы. — В те недели я всё думал, почему не волновало. Это были бредовые мысли перед тем, как заснуть. Я не придавал им значения, пока ты не напомнил о… об «утешении» после потери меча. Мы сидели за столом, и я знал, что хожу по краю, когда решил ещё раз поднять эту тему. Удобная позиция — сделать вид, что поддаюсь на твои провокации, хотя сам их и вызываю. Хорошо, что ты мне подыграл. Олберич лениво отодрал голову от груди старшего брата, задумчиво на него посмотрел и растерянно усмехнулся. Дилюк же нахмурился. — Что? — он раздражённо хмыкнул, — погоди, Кэйа, ты… ты правда думал, что это ты меня уломал? Я похож на идиота? — Ну-у… прости, прости, братишка, ты был таким серьёзным и нервным, а тут вдруг выясняется, что я зря себя корил, что первым подтолкнул нас к разврату. — Кэйа, чтобы ты знал, взрослые люди не бросаются фразами навроде «неужели мне нужно тебе отсосать, чтобы ты замолчал», только если у них нет этих тайных мыслей глубоко в подсознании. Наш разум просчитывает риски быстрее вылетающих со рта слов. Вот и я… ходил по краю. Если бы ты отказал, думаю, я бы смирился, но если бы ты согласился играть по этим правилам… и ты согласился. И всё. На следующий день мне стало стыдно, и, хотя я винил во всём тебя, от правды не сбежать. Не знаю, почему я обругал тебя. Наверное, это была последняя попытка убедить себя, что это ты во всём виноват, ты и твоя безбашенность. — Вот оно что… — Кэйа перестал смеяться и опять умостил щёку на груди брата. Он лениво водил пальцами по редким волоскам на ней, вызывая недовольное дёрганье Дилюка от щекотки. Так многое сразу стало понятным, и молчание братца, и его внезапный «подарок» в таверне месяц спустя. Но Кэйа перестал бы быть самим собой, если бы отнёсся к шокирующим новостям со всей серьёзностью: — ну а дальше? Не может быть, что одного раза отделать меня хватило, чтобы ты захотел поменяться ролями. — Подожди, — шикнул Дилюк и отлепил пальцы Кэйи от своей груди, пока он не выдрал там всё, — потом весь месяц мне было не до этого. И я на самом деле считал наш секс ошибкой. Не злись, Кэйа, но я до сих пор так считаю. Успокойся, лежи. Ты понимаешь, почему я не хотел тебя видеть. И потом, через несколько недель, злость на тебя, то есть на себя, испарилась, и появились безумные сны, которые противно напоминали, что я возмутился только нашими родственными связями, а не тем, что мы одного пола. Больше я не смог выкинуть это из головы, — Рагнвиндр вздохнул и поёжился. И правда, как легко оказалось рассказывать о своих мыслях и воспоминаниях. Дилюк чувствовал необычайное облегчение, совсем немного приправленное жгучим стыдом и отборными горячими воспоминаниями. Идеальное сочетание, чтобы ощутить собирающееся в основании члена тепло, который только недавно успокоился после оргазма. Дилюк прикрыл нижнюю часть тела одеялом, пока Кэйа не понял, что к чему. И продолжил: — Я никогда не был уверен, что смог бы переспать с девушкой. Неопытной я бы боялся навредить, а опытной дать вести согласился бы только под страхом смерти. Это всегда меня останавливало, хотя возможности были, особенно когда я три с половиной года мотался по Тейвату. Но я мало общался с ними что в детстве, что в юности, и не представляю, как отец умудрился не поддаться на увещевания познакомить меня с чьей-то дочерью. Полагаю, именно недостаток женской компании в том возрасте повлиял на мои взгляды. Иной раз я думал, что с мужчиной будет проще, ты интуитивно понимаешь, что к чему. Так и получилось, что позволить тебе взять инициативу не казалось неправильным — ты и так постоянно мной манипулируешь. Что? Я говорю правду. Посмотри на своё поведение со мной. Есть и ещё кое-что… Когда ты стонал тогда, на моей кровати, с разведёнными ногами и задранной задницей, я всё гадал, какое удовольствие ты получаешь от того, что тебя берут сзади. Вроде противоестественно, а вроде ты не играл. «Мог бы я испытать такое?» — очередные пошлые фантазии перед засыпанием, когда я не мог контролировать поток мыслей. Это меня бесило. А дальше ты знаешь. Я пришёл в таверну и просто ждал. Если бы ты не пришёл, я бы смирился, а если бы пришёл… И ты пришёл. Кэйа, я хочу сказать, что ещё не до конца разобрался в себе и во всём этом. Тебе не стоит ждать от меня больших откровений, как и рассчитывать, что завтра я не стану скрываться от тебя за дверью, переживая желание тебя утопить. Мне решительно не нравится, что мы нарушаем клановый кодекс чести между братьями, но возвращаться к удовлетворению своего желания рукой, как и искать нового партнёра, я тоже не вижу смысла. Вот и всё. В комнате повисло молчание, не прерываемое даже дыханием двух мужчин на кровати. — Вау, — после затянувшейся паузы с неподдельным восхищением вздохнул Кэйа. Это что сейчас было? Дилюк вот так вот взял и всё выложил? От внезапного потока пикантных признаний Олберич не нашёлся с более свойственным ему язвительным ответом и просто глупо моргал, затихнув в страхе потревожить иллюзию благополучно завершившегося долгожданного монолога. — Доволен? — фыркнул старший брат, ожидая более выразительной обратной связи. Его привычное недовольное ворчание помогло Кэйе прийти в себя. Капитан резко осознал, что прямо сейчас его братишка настолько открыт и уязвим, что правильном подталкивании признается в чём угодно, что случалось крайне редко. Коварный манипулятор — а Дилюк был прав — решительно воспользовался этой возможностью. Поблагодарить за признание он всегда успеет, а прямо сейчас его так и подмывало покопаться в пошлых подробностях, тем более когда они лежали в опасной близости и едва… Кэйа закинул ногу на любовника и приобнял более интимно. Не заметив негативного отклика, капитан привёл план в исполнение: — Дилюк, а тебе понравилось? Быть снизу? — осторожно начал он прощупывать почву. Дилюк среагировал со всей серьёзностью, даже не думая увиливать: — Быть снизу? Я не понял. Мы ведь не дошли до конца. Когда ты трогал там, это не было неприятно, но я ожидал чего-то… другого. Просто другого. — Понимаю. В первый раз всегда так. Так ты хотел бы продолжить? Только честно, — ласково мурлыкнул Кэйа. Он вернул ладонь на его грудь и ненавязчиво погладил, однако Дилюк, казалось, не понимал этих намёков. Что-то спугнуло старшего брата, он напрягся, и капитан замер. — Я вижу, к чему ты клонишь. Кэйа, не смейся надо мной. Я не уверен, что хотел бы дойти до конца. По крайней мере не сегодня. Мне понравилось… ласкать тебя ртом. Тебя устроит так? И я правда рад, что ты тогда отговорил меня. Спасибо. Наверное, сейчас я бы даже рискнул попросить тебя позволить мне поиграть с тобой пальцами. Это мне было бы интересно. Тебе такое нравится? Кэйа шумно втянул воздух носом и ощутил жар в щеках. Он смутился. Не веря самому себе, капитан полностью перекатился на Дилюка и испытующее посмотрел в его глаза, оценивая, насколько услышанное им является иллюзией. Кэйа понимал, что на анальный секс в пассивной роли согласится не каждый мужчина, и даже не думал настаивать на этом, если его любимый старший брат высказал нежелание. В отличие от Дилюка, доминантной жилкой в постели он не обладал и не преследовал цель подмять под себя каждого партнёра, несмотря на скверный и упрямый характер. А ещё Кэйю заинтересовала вторая часть постыдного признания. Дилюк же привычно погладил неугомонного родственника по лбу и переместил руку на его плечо, опустил на спину, на поясницу, пока, наконец, ладонь не нашла упокоение на ягодице. А то он не чувствовал упирающийся в его бедро член благородного рыцаря… По лицу Кэйи расползлась довольная и сытая улыбка. Как замечательно, что думали они об одном и том же. — Хочешь? Дилюк расслабленно улыбнулся уголками губ и кивнул. Его ладонь деликатно сжала смуглое полупопие. Раз спешить ему сегодня некуда, он не против. — Правда хочешь? — Кэйа наклонился к его уху и вкрадчиво зашептал: — мы можем сделать, как ты сказал. Ты используешь рот и заодно научишься работать пальцами. Хотя я бы, братишка Дилюк, не отказался и от кое-чего посерьёзнее пальцев. Ты только скажи. Сможешь ещё разок? Дилюк задумался и вновь кивнул, и развалившийся на нём капитан предвкушающее застонал. Возбуждение ударило в голову, Кэйа недвусмысленно потёрся почти полностью готовым членом о живот Дилюка, сел на его бёдрах и закусил губу. — Тогда ты должен дать мне несколько минут. Лежи тут и не вздумай сбежать, или обещаю, что… что выпью весь твой бар за ночь, и тебе снова придётся меня откачивать. Будешь лежать тут? — Кэйа игриво нахмурился и ткнул братца пальцем в грудь. — Иди уже, — Дилюк усмехнулся и так же демонстративно шлёпнул Кэйю по ягодице. Капитан пискнул и резво улизнул принимать ванну. Он не мог терять ни минуты, пока у его любимого братишки было игривое настроение. Рагнвиндр отошёл к шкафам и полкам и стал выбирать масла и мази — пока он убирался в квартирке Кэйи, то имел честь разузнать, что где находится. Некоторые другие странные предметы в арсенале младшего брата — те, что лежали за маслами, — вызывали вопросы, но он предусмотрительно не стал думать об их назначении. А ещё в голове Дилюка царили небывалые гармония и удовлетворение. Напряжение и конфликты с самим собой, засевшие в его душе в последние дни, испарились, стоило поделиться с Кэйей своими мыслями и предпочтениями. Главное, что Кэйа не против, а к остальному они дойдут позже. Когда Олберич, мокрый и довольный, вполз в спальню, Дилюк ждал его на застеленной полотенцами кровати, вертя в пальцах пузырьки с маслом и нагревая их всполохами огня. Он лежал на боку, лицом к двери, подставив под голову кулак согнутой в локте руки. Кэйа при виде настолько сексуального партнёра задохнулся и замер. Дилюк с его крепким и покрытым боевыми шрамами воинственным телом был похож на бога из легенд его королевства. Мокрый капитан медленно двинулся навстречу, намеренно красуясь перед любовником своим обнажённым телом. Дилюк нервно выдохнул и быстро утащил стриптизёра на кровать. После притворной борьбы коварный Кэйа оседлал ноги братца, который сел задницей на подушку и облокотился о деревянное изголовье кровати спиной. Олберич позволил крепким рукам обнять себя и принялся игриво целовать его в нос, щеки, виски и уголки губ. Рагнвиндр упрямо отстаивал право на настоящий поцелуй и недовольно застонал, когда Кэйа в очередной раз ускользнул из-под ласки. — Никаких губ, братик Дилюк, — довольно усмехнулся капитан и накрыл рот Дилюка прохладной ладонью. Старший брат грозно прищурился и поймал пальцы губами, но Кэйа, как бы ему ни хотелось поиграться вот так, вызволил ладонь и ласково чмокнул его в лоб. — Нет-нет, никаких губ. Ты слишком быстро от них заводишься. Это твоя эрогенная зона, далеко не все так реагируют. Особенно мужчины. Потерпи немного, ты займёшь их кое-чем дру-у… Кэйа не успел договорить, как Дилюк одним порывом сменил позицию и подмял капитана под себя. Из-за столь резкого переворота Олберич долбанулся головой в изголовье, и теперь на лице старшего брата медленно расползалось напряжённое раскаяние. Превозмогая боль в затылке, Кэйа рассмеялся от виноватого выражения братца, член которого, кстати говоря, и не думал выражать сожаления. — Пф-ф, какой ты нетерпеливый любовник, братишка Дилюк. Убьёшь меня ненароком, — отшутился рыцарь, сполз на подушке вниз и соблазняюще облизал губы. Дилюк благодарно улыбнулся. — Извини. А теперь расслабься. Всё остальное я беру на себя. Просто лежи, — заботливо пояснил Дилюк и погладил затылок брата. Тупая боль отходила, и Кэйа расслабленно выдохнул под отвлекающей лаской. Горячие ладони нежно и испытующе погладили плечи, с нажимом прошлись по шее, юркнули за уши. Дилюк легко сжал влажные синие волосы, вернул руки на грудь и с таким же любопытством обвёл тёмные соски. Сегодня никто никого не подгонял, не было и неловкости, и Рагнвиндр впервые мог спокойно исследовать его тело. Тишина, в которой происходила эта нерасторопная прелюдия, одновременно смущала пылкого младшего брата и распаляла его. Кэйа протестующе елозил, но спокойный любовник пресекал его попытки отползти, ясно давая понять, кто главный. Когда Дилюк наклонился и стал покрывать его грудь короткими поцелуями, Олберич не сдержал томительного сопения. Он упрямо не собирался подсказывать, где его особенные местечки. Но ему хотелось большего и поскорее, особенно в нижней части тела. Его член солидарно дёрнулся, привлекая внимание. — Во сколько лет ты впервые занялся сексом? — спокойно спросил Дилюк, поглаживая и целуя его бёдра с внутренней стороны. Он сознательно прошёл мимо пениса и ласкал там, где точно нравилось младшему брату. Других «интересных мест» на груди, шее или голове любовника Рагнвиндр пока не нашёл и усердно компенсировал безрезультатное лобызание поцелуями бёдер. Кэйа зарделся, насколько позволяла его смуглая кожа. Никогда раньше он не смущался подобных откровенных разговоров, а сейчас будто язык проглотил. Выглядело так, будто Дилюк превратился в лекаря-извращенца и изучал своего нового пациента. Вот и игры подоспели, жаль, не те, о которых Кэйа фантазировал. — П-пятнадцать, — выпалил он и закусил губу. — В пятнадцать, значит. Это с девушкой или парнем? — Дилюк назидательно укусил нежную кожу на бедре, и Кэйа вскрикнул. — С девушкой. С парнем было в семнадцать. А-ай, п-перестань, — взмолился Олберич и задрожал в ногах. Не то, чтобы ему не нравилось, но это было чересчур томительно. Он опустил ладонь на дрогнувший член, и почти ожидаемо «лекарь» шлёпнул по ней. — Не трогай. Это наказание, — спокойно оповестил Дилюк и ухмыльнулся. Он бережно зализал место укуса, но неожиданно укусил с другой стороны. — За что?! Мх-х, братишка Дилюк, я же не виноват, что это ты у нас поздний мальчик. А-ай! Кэйа запротестовал по-настоящему. Он не любил долго находиться в возбуждённом состоянии — настоящий ледяной капитан, которому не по нраву непрекращающийся жар. Но Дилюк не поддавался, он показательно аккуратно зацеловал внутреннюю сторону его элегантных ног и крепко прихватил за яйца. — Ты был... сверху? — дыхание старшего брата участилось, а голос неожиданно дрогнул. Игра в проявление строгости по отношению к Кэйе заводила, и он сдерживался лишь потому, что недавно уже пережил один оргазм. Рагнвиндр опустился ещё ниже и на пробу поцеловал лодыжку, а потом и пятку Кэйи. Тот неожиданно ахнул и дёрнулся от щекотки. Там ему тоже нравилось. Он сжал пальцы на ногах. — Н-нет, снизу. Я проиграл в драке и получил по самые не балуй. М-м-м… — О. Это было изнасилование? — Нет, нет. Это была награда победителю. Мы поспорили и потом... Дилюк, хватит, пожалуйста, давай перейдём к следующей части, я скоро расплавлюсь. Ну Дилю-юк... — Хорошо, — согласился тот и развёл его ноги. Кэйа предпринял ещё одну попытку погладить себя и опять получил по рукам от Дилюка, который рявкнул: — не трогай. Я собираюсь приласкать тебя пальцами, и мне нужно твоё внимание. Направляй меня. — Ладно… — раздосадовано хныкнул капитан, впиваясь ногтями в свой лобок, чтобы успокоить желание. Он согнул ноги в коленях и развёл их как можно шире. Под поясницу Олберич подложил маленькую подушку, чтобы его запретная дырочка оказалась выставлена напоказ. Раскрываться вот так тоже было непривычно смущающе. Когда скользкий от масла палец проник внутрь, Кэйа задержал дыхание. Он слишком долго ждал этого и не стерпел, двинув тазом и пытаясь вобрать в себя больше. В отличие от чувствительного у самого ануса старшего брата, Олберичу требовалась более глубокая стимуляция. Дилюк ответственно растягивал и массировал его, пока Кэйа окончательно не расслабился и кивнул, молчаливо разрешая добавить ещё один палец. Распалённое тело капитана отозвалось неосознанным дёрганьем навстречу и тихим вздохом. При полноценной подготовке он сможет получить от секса максимальное удовольствие, и только это придавало ему сил терпеть и не подгонять любовника-исследователя. — Глубже, и можешь согнуть пальцы немного. О, да, нет, наверх, д-да, — в какой-то момент Олберич содрогнулся всем телом, и Дилюк победно хмыкнул. Он тоже ощутил некое уплотнение в той части и прекрасно понял, отчего его младший братик так среагировал. Эти были бесконечные долгие минуты, полные приятной муки. Одной рукой Рагнвиндр массировал простату, другой — ласкал мошонку, неумолимо игнорируя набухший горячий пенис прямо перед глазами, пока Кэйа извивался как змея, не то избегая пытки, не то прося больше. Когда Дилюк капнул слегка перегретым маслом на анус, капитан вымученно застонал, а когда в его тело вошёл третий палец, видят Архонты, он уже готов был кончить, если бы не удерживаемые в крепкой руке яйца. — Т-ты очень быстро учишься, Дилюк, очень быстро, всё, всё, ты всему научился, давай, п-пожалуйста, ты вставишь в меня свой член, а не вот это всё, п-прошу? — промямлил он и отчаянно толкнулся бёдрами в воздух. Но Дилюк был непреклонен. Он собирался следовать их договорённости. Кое-чему научившись за прошлые разы интимной близости, он обхватил губами головку его возбуждённого члена и уверенно облизал, вызвав возмущённый вскрик. Он вобрал в рот больше и ввёл пальцы особенно глубоко. Рагнвиндр был предельно сосредоточен, балансируя минет, растягивающий массаж задницы и своевременное давление на мошонке, чтобы распалённый рыцарь не кончил раньше времени. Отсасывать Кэйе было приятно, он понял это ещё во время первого акта в поместье. В оральной ласке самому раздражающему человеку не чувствовалось унижения или смущения, даже когда Дилюк подставился в баре и всё происходило довольно грубо. Было ли дело в чувствительных губах и языке или же в его влечении к мужчинам, он не знал и не собирался выяснять. Просто это было приятно — дарить удовольствие таким путём. И он обязательно устроит Кэйе такое же пробуждение, которое сам испытал полчаса назад. По вискам Кэйи побежали капельки пота, а влажные волосы налипли на лоб, перекрывая обзор левому глазу. Он закрыл себе рот ладонью, чтобы приглушить стоны и не начать умолять о долгожданной разрядке. Ещё ни один из его партнёров не контролировал его возбуждение, и подавляемое желание всерьёз вырваться из захвата вкупе с открывшейся уязвимостью прошлись по его телу ударами тока. Это был новый, приносящий совсем иное удовольствие опыт в постели, и Кэйе ещё предстояло разобраться, почему ему это настолько нравится. Нравится так сильно, что он готов кусать пальцы, но не останавливать любовника, который делает что-то наперекор его желанию. Когда Олберич перешёл со стонов на надрывное подвывание, Дилюк решил, что с подготовкой покончено. Пусть Кэйа только попробует ещё раз проговориться, что ему «чертовски больно». Рагнвиндр выпустил изо рта его напряжённый член, вынул пальцы и заново смазал вздрагивающую дырочку. Потянулся выше и наконец полноценно поцеловал Кэйю в искусанные губы. Младший брат больше не рискнул его останавливать или отшучиваться, кто знает, что ещё его извращённому любовнику придёт в голову в качестве мести. — На спине? — довольно усмехнулся Дилюк, и Кэйа, едва не зарычав, потянулся рукой к его пенису, чтобы направить его в своё жаждущее тело. Дилюк довольно хмыкнул и подхватил его под коленями. Его большой и возбуждённый член беспрепятственно проник наполовину и вновь надавил на чувствительное место. Кэйа едва не закричал — настолько сильно он желал более интенсивного, более грубого секса, когда был так долго распалён. Сейчас ему хватило бы всего несколько быстрых толчков, чтобы… Но старший брат крепко ухватил его за талию и стал двигаться в своём размеренном темпе. Никакой боли не было, только долгожданное давление внутри и приятное чувство наполненности. Кэйа не помнил, когда в последний раз его сфинктер был растянут настолько полноценно, что от проникновения немалого органа он испытывал сплошное удовольствие без единого намёка на неприятные ощущения. Мучительное ожидание полностью себя оправдало, если бы не скорость фрикций: Рагнвиндр трахал мучительно медленно, с каждым новым толчком проникая лишь на пару миллиметров глубже. Он прекрасно контролировал собственное возбуждение и собирался как следует замучить неугомонного рыцаря, наказывая его не только за перепитие алкоголя накануне, но и вообще… за всё хорошее. К тому времени как Дилюк стал вгонять член во всю длину, Кэйа уже не мог контролировать свои шаловливые руки. Его расфокусированный взгляд бесцельно бродил по потолку, ноги дрожали и цеплялись за влажную от пота спину, а ладони сами накрыли болезненно возбуждённый орган. Старший брат усмехнулся и перехватил его руки за запястья, чтобы прижать их к матрасу. Олберич протестующе захныкал и выгнулся в спине — ему было достаточно одного-единственного прикосновения, чтобы захлебнуться в неумолимо подступающем экстазе. Через несколько быстрых и сильных толчков его пронзило сильнейшим оргазмом. Желанная разрядка была чересчур продолжительной, капитан открыл рот, не в силах стонать, и жадно глотал воздух, пока Дилюк непрерывно вбивался в него в необходимом именно Кэйе темпе. После ослепительной эйфории он был готов разрыдаться от удовольствия. Рагнвиндр замедлился и отпустил его руки, и Кэйа неосознанно прикрыл лицо одной ладонью, а запачканный живот — другой. Дилюк ухмыльнулся: уже дважды он оттрахал капитана до подобного полусознательного состояния и по праву гордился этим. Однако сам Дилюк не был удовлетворён и продолжил вдалбливаться в его сверхчувствительное тело. Олберич надрывно постанывал от каждого последующего толчка, ведь, даже медленные, они ощущались особенно сильно после пережитого оргазма. Повязка на глазу рыцаря съехала на лоб, и Дилюк помог ему перевернуться на бок, чтобы Кэйа не волновался по этому поводу. Подмяв его под себя и согнув его ноги для более удобного проникновения, Дилюк теперь мог подумать о собственном удовольствии. Он прикрыл глаза, откинул голову, пока его член неумолимо вторгался в сжимающуюся от отголосков оргазма покрасневшую дырочку. В теле напряжённого Кэйи стало тесно, и Дилюку хватило меньше двух минут, чтобы наконец отпустить себя с громким, но сдержанным стоном. Второй оргазм был более оглушающим, но чуть менее продолжительным, и Дилюк искренне наслаждался каждым его мгновением. Заниматься сексом с другим человеком было в сотни, нет, в тысячи раз приятнее, чем удовлетворять самого себя. Кэйе было наплевать, куда там и насколько глубоко кончает его истязатель. Он всё никак не мог восстановить дыхание, и когда пытка закончилось, Олберич из последних сил развернулся к старшему брату, наклонившемуся над ним, и обнял его ослабшими руками в поисках тепла и утешения. Дилюк так же устало усмехнулся, поправил повязку на его глазу и приобнял Кэйю в ответ. С неохотой он выскользнул из его тела и устроился рядом, чтобы капитан смог приникнуть поближе. Как и в прошлый раз, у Кэйи от непрекращающихся стонов сел голос, и Дилюк взял на себя всю ответственность: — Всё, как ты просил. Как ты себя чувствуешь? Кэйа лениво кивнул и закинул на Дилюка левую ногу. В такой позиции он почувствовал, как его натёртая дырочка исторгла из себя что-то похожее на сперму, и он замер не дыша, осознавая, что к чему. — М-м-м… Т-ты, опять! Дилюк! — сипло возмутился он и недовольно посмотрел на любовника, который подарил ему идиотскую самодовольную ухмылку. Растрёпанный возмущающийся капитан выглядел даже мило. — Прими это как наказание, — сжалился Дилюк и погладил его волосы, убирая налипшие тёмно-синие пряди со лба. На самом деле Рагнвиндр не планировал идти наперекор желанию Кэйи, но он не смог проконтролировать себя во время второго оргазма, и теперь ему было за это немножечко стыдно. Вариант с «наказанием» выручил, и Дилюк решил его придерживаться, если Кэйа продолжит возмущаться. Однако Кэйа не продолжил, только смущённо фыркнул и спрятал лицо в подушке. Дилюк стал бережно гладить его по голове и спине, приводя свои мысли в порядок. Через некоторое время Олберич завозился, выскользнул из объятий и сел на кровати, слегка поморщившись — попа напомнила о недавних приключениях. Он аккуратно вытер свой живот и бёдра полотенцем и обернулся к отдыхающему брату. — Дилюк, — тихо начал Кэйа, по-доброму улыбнулся и слегка наклонил голову, — ты согласен спать со мной? — Зачем ты спрашиваешь? — Дилюк неохотно открыл глаза и так же улыбнулся. — Братишка Дилюк. Чтобы в следующий раз, когда тебе опять придёт в голову стыдиться нашего секса, я не напивался в таверне, а прямо ворвался в твой кабинет с предложением развеять эти сомнения. Мне важно знать. Ты будешь дальше спать со мной? Дилюк перестал улыбаться и вздохнул. Он не хотел, чтобы Кэйа мучился из-за этого или неправильного его понял. — Кэйа, как я уже сказал, мне нравится это. Я не считаю, что мы делаем правильные вещи, но мне… нравится. Если ты сам согласен, то давай. Просто дай мне немного времени, я не уверен, что смогу вот так легко принять наши… новые отношения. Кэйа как раз ожидал примерно такого расплывчатого ответа, поэтому остался доволен. Главное, что Дилюк не стал его отговаривать. Радостно засмеявшись, Кэйа улёгся обратно на кровать, подложив под голову руки. — Значит, теперь мы любовники. — Кхм, — недовольно кашлянул Дилюк, который не любил таких вульгарных наименований, — получается, да, любовники. — Спасибо. Давай немного отдохнём, боюсь, мои ноги не в состоянии куда-то идти и что-то делать. — Не стоит, Кэйа. Да. Давай отдохнём. — У меня есть для тебя подарок, братишка Дилюк. — Отдохнём и покажешь. — Ага… Прямо сейчас Кэйа Олберич был по-особенному счастлив. Его старший брат был часто угрюм и не разговорчив, нередко он отказывался даже видеться с Кэйей, но на фоне других вещей всё это было мелочно и терпимо. Дилюк просто был таким человеком: нелюдимым, отстранённым, легко раздражаемым, и ему естественным образом требовалось больше личного пространства. И тем не менее, сколько бы раз Дилюк ни ругался, ни выставлял бесящего родственника за дверь, иной раз проявляя чрезмерно жестокую холодность, он всё ещё оставался ответственным и любящим страшим братом, который искренне — и по-своему — заботится о названном члене своей семьи. Дилюк не отказывал Кэйе в помощи, ни тогда, ни сейчас. Во времена их юности Рагнвиндр-младший на правах старшего брата строго отчитывал Кэйю, если тот попадал в неприятности, но никогда не подставлял его и вместе с ним — а иной раз вместо него — устранял последствия бедлама. Сломанное ли дерево, когда Кэйя лез за яблоками, проникшие ли на виноградники и заморозившие весь урожай крио-слаймы, когда Кэйа забыл вовремя вернуть заслон к ограде, выпитый ли ликёр из личных запасов отца, когда Кэйа впервые понял, что любит алкоголь — в общем, Дилюк делал всё возможное, чтобы его друг избежал возмездия взрослых. И вчера: он не просто не оставил его пьяным под таверной, но отвёл домой, молча перемыл его кровать от не самых приятных субстанций, обеспечил лекарства и еду, успокоил искренними разговорами, ничего не требуя взамен. А какой подарок он сделал на его день рождения… Олберич до сих не был уверен, что Дилюку стоило подвергать себя подобным тратам. Его, Кэйи, слёзы и душевные тревоги — небольшая плата за то, что он постоянно мотает Дилюку и так расшатанные нервы. И он был совсем не против. Рагнвиндр тоже в этот самый момент ощущал небывалое умиротворение. Всё-таки бесячий названный младший брат давно стал ему особенно дорог, и он был искренне рад, что они сумели восстановить дружественные взаимоотношения спустя столько лет. Кэйа Олберич до сих оставался единственным человеком, рядом с которым Дилюк мог быть самим собой. Дурной рыцарский капитан, как бы громко он ни возмущался, всегда уважал выбор Дилюка: если Дилюк желал отдыха, Кэйа его не тревожил; когда Дилюк намеревался поговорить с братом, у того всегда находилось время и, самое главное, терпение дослушать до конца. Совсем недавно Дилюк поделился с Кэйей порывистым желанием попробовать секс в нижней роли, и Кэйа отнёсся к этому серьёзно; Дилюк решил повременить с продолжением, и Кэйа, само собой, не стал настаивать. Именно эта поддержка помогала вновь выстраивать доверие к младшему брату. Кэйа действительно его безмерно уважал и бескрайне любил, и Дилюк чувствовал это. А ещё Дилюк подозревал, что импульсивному Кэйе стоило иной раз огромного труда следовать его слову. Так же Кэйа никогда всерьёз не требовал, не шантажировал, не ставил условий. Дилюк осознавал, что даже когда Кэйа совсем недавно отчаянно нуждался в разговоре с братом, а сам Дилюк был не готов и всячески уходил от этой беседы, ледяной рыцарь лишь покорно и терпеливо ждал во вред себе. В общем, Кэйа мог выносить его не самый приятный и общительный характер, и это тоже было Дилюку особенно дорого. Тот факт, что, помимо своеобразной дружбы, в их непростые отношения втесался секс, всё ещё казался Дилюку не самым правильным решением. Но спустя почти три месяца после их ночного боя под крышей амбара он успел взглянуть на эту ситуацию с разных сторон. Самым банальным аргументом «за» было то, что у них у обоих не было более близкого человека, с кем можно нырнуть в омут разврата без страха навредить своей репутации. Они и так хранили слишком большие секреты друг друга. Далее шли факторы отсутствия стыда у Дилюка, если рядом был именно Кэйа, и вообще одобрение наличия этого мужчины в его жизни в какой-либо социальной роли — названного брата, друга, любовника — и с любой степенью обнажённости. Ну и, наконец, трахаться с Кэйей просто было приятно. Послышалось мерное сопение — это Кэйа задремал на соседней подушке. Дилюк неохотно выполз из кровати и стал потихоньку убираться, пока дорогой и бесстыжий брат отдыхает.