Госпиталь

      День начался в половину седьмого утра под аккомпанемент непонятного шума, напоминавшего не то шуршание, не то шипение. Когда в голове прояснилось, я понял, что этим звуком было перешептывание Данила и Влада. Не пытаясь разобрать слова или даже вникнуть в суть диалога, я собрался и ушел искать ванну, чтобы умыться. Дверь под названием "Ванна комната" оказалась чуть дальше по коридору и вела в небольшое помещение, не вселявшего веру в санитарию и комфорт использования. Потом умывался я уже в раковине...       В восемь часов огласили завтрак и я, несмотря на то, что есть и пить перед операцией мне нельзя, отправился в столовую за компанию. Уже точно не помню, с чего началась наша дискуссия, но закончилась она уже в палате обсуждением "тупых" людей. -То есть ты хочешь сказать, что тупых людей не существует?- Вопрошал Влад. -Да, есть люди с низкой познавательной потребностью, больные люди, но тупых людей нет. Их попросту не существует,- парировал я. -Ну хорошо, но ведь есть в языке такое слово, значит и явление есть. Тем более, что ты можешь кого-то назвать тупым. -Да, могу, даже частенько этим грешу. Но это не значит, что я в это верю и так считаю, это лишь значит, что я так чувствую. Тот факт, что ты называешь греков греками не делает их таковыми, для самих себя они были и остаются эллинами. Мы все прибегаем к оскорблениям, чтобы насолить оппоненту, а не докопаться до истины. Тем более, все слова это не более, чем набор звуков. И тем более, каждый вкладывает в это свое. Вот кто для тебя тупой человек? -Тупой человек это тот, кто задает глупые вопросы,- не задумываясь ответил мой сосед. -И вновь ты говоришь о том, чего не существует. Ну вот смотри, Данил может спросить у тебя: "Что такое Ницше?". Глупость для тебя, не правда ли? А зато ты не знаешь что такое, например, фол. Но это не делает вас глупыми, но лишь не сведущими в этих темах. Если человек заинтересован в чем-то новом, то он по определению не может быть тупым, ведь он стремится. Лично для меня наиболее приближенным к "тупому" является человек, который не пользуется своими возможностями. -А вот мне интересно, почему курица птица, если же она ну... не летает?- вступил в диалог Руслан...

***

После еще примерно получасовой дискуссии Даня и Руслан удалились в телефон, Влад отправился читать Заратустру, а я продолжил писать проект. Примерно в одиннадцать часов, или даже ближе к полудню, в палату зашла медсестра, попросившая меня сходить в туалет, что означало лишь одно. Сейчас повезут в операционную. И действительно, уже через двадцать минут я лежал на "каталке", мерно постукивающей колесами по плитке коридора. Ощущения на самом деле не из приятных. Тебя везут по длинным коридорам в операционный блок, а ты понимаешь, что именно сейчас оживает все то, что ты видел в фильмах. Я смотрел в потолок, укутанный в покрывало, считал лампы. Благо они не слепили в глаза, а в остальном клишированная сцена из каждого второго фильма про медиков. Меня вкатили в некий отстойник, имевший выход в три операционные; там пахло формалином. Точнее, я назвал для себя этот запах таким, несмотря на то, что ни разу в жизни не встречался с формалином, разве что с формальдегидом, и то в лаборатории. Когда меня вкатили в операционную, я немного опешил, ведь там царила весьма непринужденная атмосфера, на фоне даже играла музыка, сейчас уже и не припомню какая. Сейчас своим трезвым умом я понимаю, что для самих врачей ничего экстраординарного не происходило, это была рутинная операция, каких в день проводится по пять штук и больше. Но тогда, опьяненный страхом и переживаниями, я не понимал этого. Меня распутали и позволили самому пройти до операционного стола, который точнее было бы назвать распятием, ведь для рук предназначались отдельные столики сбоку от основного, напоминавшего кресло дантиста. После того, как я лег, мои ноги сразу накрепко пристегнули ремнем, что только добавило поленьев в разгоравшееся пламя ужаса. Руки также зафиксировали, но уже чем-то, напоминавшим бинты. Параллельно с этим со мной беседовал анестезиолог, приходивший ко мне накануне вечером, чтобы уточнить насчет болезней и аллергии еще раз. Самым, пожалуй, неприятным была установка катетера, который мне не нравится до чертиков еще со времен больницы Св. Владимира, в которой я лежал в 8 лет с рецидивом астмы. На правую руку поставили датчики, но ожидаемого "пиканья" моего пульса не было, но сильно от этого я не успел огорчиться. В катетер ввели какой-то препарат, вероятнее всего, обезболивающее. На лицо надели маску, которую плотно фиксировал анестезиолог и один из медработников попросил рассказать стих, но я не мог ничего вспомнить. В воздухе под маской был какой-то аэрозоль, воздух был очень плотным и даже тяжелым, горьковато-сладковатым, я даже не знаю, как передать этот вкус. За день до этого, обсуждая с ранее прооперированными товарищами анестезию, я думал о том, что стоит попытаться не уснуть, а вдруг получится? Но лежа в операционной таких мыслей даже не возникало. Сначала я лежал и скептически воспринимал происходящее, ведь не верил, что смогу уснуть из-за какого-то порошка, тем более так быстро. Затем, что называется, голоса докторов "поплыли". Начало появляться эхо, а картинка в глазах стала жутко медленной и нечеткой. Успев удивиться этому и сказать присутствующим: "Оно работает! Работает!", я уснул. Начал приходить в себя, когда меня будил мой анестезиолог. Я не помню своих снов, я даже не особо соображаю, где я, кто я и почему меня вообще будят. Ощущение, будто не спал всю ночь, а потом утром тебя будит мама. Первыми в голову вернулись воспоминания того, где я и что вообще произошло, а потому я не придумал ничего лучше, чем спросить: "Вы ли мой хирург" и, несмотря на отрицательный ответ поблагодарить и крепко пожать руку. Может со стороны звучит глупо или даже вовсе не правдиво, но тогда почему-то именно об этом я и подумал первым делом. Меня привезли в палату, где я встал и дошел на свою койку, рухнув на нее камнем. Не вспомню, через какое время пришла бабушка, но по ощущениям пришла она сразу. А мен накрыло какой-то истерикой. Я не знаю, почему, но мне было так страшно, обидно и больно, что я тяжело дышал и горько плакал. Сразу позвонил маме, папе дозвониться не смог, из-за чего стал еще сильнее плакать, сжимая руку бабушки. Вот такой вот "отходняк"... Затем больше полутора часа я говорил и говорил. Доказывал, что я полностью держу себя в руках и я адекватен, но говорил я это таким заторможенным голосом... Со стороны могло показаться, что я напился, но мой язык будто просто не мог работать быстрее, поспевая за просыпающимся мозгом. Зрелище было действительно интересное. Мы обсуждали последние новости, я возмущался признанием вины Дерека Шовина и тем, что Влад назвал мой эксперимент посредственным. Была жуткая жажда, перебиваемая разве что болью в области швов. Примерно через полчаса я действительно стал адекватным и более-менее нормально разговаривал. Дождавшись момента, когда мне стало можно пить, бабушка меня потихоньку напоила водой и поехала домой, а я остался в палате, пытаясь уснуть, но сна было ни в одном глазу. Я лежал и размышлял, ибо встать или повернуться я не мог. Возможность — вот так взять и вырвать человека из сознания страшила и восхищала меня. Сознание- самое дорогое, что есть у человека, который живет, который мыслит. Я буквально не существовал как личность чуть больше часа. Этого часа нет в моей жизни, в то время как для других людей это время шло. Я не мог воспринимать это как обычный сон. И именно в такие моменты понимаешь, насколько все относительно, даже время. Наше сознание может подчинить себе и его, искажая его восприятие и скорость. Уже ближе к вечеру я словил себя на мысли о своем аппетите, ибо я выпил целую бутылку ацидолакта и съел пачку печенья. В целом мое сознание было довольно мутным, ноги и тело ватными, а потому с соседями по комнате я не контактировал, предпочтя заняться своими делами. Самым неприятным оставался катетер, который мне, к счастью, сняли вечером того же дня и тот факт, что я не могу повернуться, хотя уже ближе к вечеру я даже мог сидеть. Уснул я в тот день только ближе к трем часам ночи. После операции я, как ни странно, я был довольно активным, будто выспался за все те ночи, в которые не высыпался в этом учебном году. День, безусловно, был насыщеннее, нежели я его изложил тут, но в виду постоперационного "отходняка" я едва ли помню события минувших дней. Человеческая память она как время. Относительная...